Неожиданное Рождество

Она улыбнулась шире, и её глаза заискрились.

– Спасибо тебе, Джордан, – сказала она, крепко ухватившись за тыльную сторону его ладони, чтобы удержаться на ногах. – Не волнуйся, я сама доберусь до кровати. Ты и так делаешь больше чем достаточно.

– Ну, сейчас самое подходящее время для благотворительности, не так ли? Было бы с моей стороны не слишком любезно позволить тебе сидеть весь день без дела, – сказал он, подводя её к лестнице. Она опёрлась на перила и подтянулась на первые ступеньки. – Подожди секунду. У тебя с собой телефон?

Она порылась в кармане и достала слегка потрёпанный мобильный.

– У тебя должен быть мой номер, – заметил он. – Напиши мне, когда проснёшься. – Он взял телефон, который она протянула, набрал свой номер и сохранил его как новый контакт, а затем вернул устройство обратно. – Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи.

Эйвери наклонилась вперёд и обняла его, крепко обхватив руками за плечи. На долю секунды ему показалось, что он знает её гораздо дольше, чем лишь с начала этого вечера.

***

Когда Джордан вернулся домой, шаркая ногами и вздыхая от тепла центрального отопления, он застал Бриджит и Дюка на диване. Они свернулись калачиком и смотрели по телевизору рождественский фильм. Стоило девушке заметить его, как она тут же выхватила пульт из-под собаки, растянувшейся у неё на коленях, и переключила канал. Но Джордан уже однажды потерял бдительность этим вечером и теперь ему было всё равно.

– Не надо переключать, – сказал он, сбрасывая с себя слои одежды и направляясь к дивану.

Он опустился рядом с сестрой и погладил дремлющего пса. Днём он был полон энергии, но с наступлением темноты неизменно превращался в уставшего ребёнка. Бриджит вернула прежний канал, только уменьшила громкость с пятнадцати до пяти.

– Где ты был? – спросила она, приподняв брови. – Ты вёл себя странно и загадочно. Что-то случилось?

– Нет, – ответил он. – Не совсем. Просто пришлось отвезти кое-кого в больницу.

Глаза Бриджит округлились.

– Что? Значит, всё-таки что-то случилось?

Джордан вытянул ноги, потом поджал их под себя. Пульс постепенно выровнялся, пока он гладил Дюка. За свою жизнь он прошёл не один курс терапии, но ничто не помогало ему так, как присутствие рядом собаки – надёжного компаньона, который не осуждал, а просто был рядом. Особенно когда ему требовалась долгая прогулка и возможность уйти в собственные мысли.

– Я возвращался с прогулки с Дюком, и он напугал беременную женщину. Она упала и повредила лодыжку, поэтому я отвёз её в отделение неотложки.

– О, – сказала Бриджит. – С ней всё в порядке?

– М-мм, – отозвался он. – Она растянула связку, и доктор велел ей немного отдохнуть. Но она живёт одна, а ребёнок должен родиться через две недели. Поэтому я сказал ей, что помогу.

Сестра посмотрела на него с сомнением.

– Поможешь? С чем именно?

– Готовиться к рождению ребёнка, полагаю. И к Рождеству.

Глаза Бриджит сузились.

– Что?!

– Слушай, я не хочу заниматься этой чёртовой подготовкой к Рождеству, но я в долгу перед ней. По сути, она должна лежать до Нового года. И это моя вина. Так что самое меньшее, что я могу сделать, – помочь.

– Если тебе в итоге понравится Рождество из-за какой-то женщины, я разозлюсь, – сказала Бриджит. – Честно, ты должен взять себя в руки. Я пыталась годами и не собираюсь уступать перед влиянием какой-то случайной особы.

– Взять себя в руки? – Он искоса глянул на неё, но больше ничего не добавил.

Он не собирался спорить, да и Бриджит всегда была куда дерзее, когда дело доходило до перепалок. Вздохнув, он сделал вид, что разговор исчерпан, и перевёл взгляд на экран. Фильм он не узнал, и это даже радовало: слишком многое могло вызвать воспоминания, к которым он точно не хотел возвращаться.

На лице Бриджит что-то щёлкнуло, и она резко кивнула.

– Ой! Я поняла.

– Что именно? – Он нахмурился, продолжая гладить Дюка по спине.

– Она тебе нравится, – уверенно сказала она.

Джордан усмехнулся.

– Я недавно познакомился с ней. Я в долгу перед ней. Вот и всё.

– Нет. Ты втюрился, – заявила Бриджит и указала на его лицо, очерчивая пальцем круги вокруг его глаз. – Я это вижу.

Он оттолкнул её руку и нахмурился.

– Нет, не втюрился. Мы буквально сегодня познакомились, и она на восьмом с половиной месяце беременности.

Бриджит посмотрела на него, полностью забыв о фильме, который шёл до его прихода.

– Будь осторожен, – сказала она наконец.

– Это ещё почему?

– Ты не можешь влюбиться в беременную женщину. Это слишком сложно. И где-то наверняка есть сердитый папаша, готовый надрать тебе задницу. – Она наклонилась к Дюку, уткнулась лицом в густую шерсть и поцеловала пса в макушку.

– Он тут ни при чём, – сказал Джордан, но в ту же секунду пожалел, что выдал подробность. Бриджит резко подняла голову и вперила в него пронзительный взгляд.

– Так вы ещё и говорили об отце ребёнка? – Она тихо фыркнула и покачала головой. – О, чувак, ты влип по уши, Джо. Уверяю тебя, это ужасная идея – привязываться.

Он фыркнул в ответ и тоже покачал головой.

– Кто бы говорил. Как давно ты встречаешься с Тео? Около двух лет, верно? Два года – это уже серьёзно, по моим меркам.

Девушка уставилась на него. Её брови медленно сошлись в недовольную гримасу, пальцы перебирали шерсть Дюка.

– Мы расстались, – произнесла она так, будто он должен был знать это заранее. Но для Джордана это была новость.

– Что?

– Ты серьёзно? Джордан, клянусь, я говорила тебе. Разве нет?

Он медленно покачал головой, складывая ещё один фрагмент в головоломку внезапного возвращения сестры домой.

– Думаю, я бы запомнил, если бы ты сказала, что вы расстались.

– Мы не расставались, – проговорила Бриджит с раздражением. – Он порвал со мной.

– Когда?

– В конце семестра, – ответила она резко, сосредоточившись на Дюке и перебирая его уши. – Я сказала ему, что подумываю бросить университет, а…

– Что? Ты бросила университет? Господи, Бри, что ещё произошло?

– Ого, спокойно. Нет, я не бросила учёбу. Я думала об этом, но не собираюсь. Господи, Джо, дай мне договорить… – Она покачала головой. – В общем, да. Я сказала это Тео, и мы жутко поругались. Думаю, ему просто надо было выплеснуть эмоции, и он бросил меня.

– Чёрт, – пробормотал Джордан. – Прости, Бри.

– Всё в порядке, – сказала она. – Ну, это, конечно, чертовски неприятно, но ты же ничего не можешь с этим сделать. Если только не хочешь съездить в Йоркшир и сказать Тео, что он совершил ужасную ошибку. – Она шмыгнула носом и опустила глаза, когда Джордан обнял её одной рукой за плечи.

Несмотря на семь лет разницы и то, что они были лишь сводными братом и сестрой, они всегда оставались близки. Как два камня, выдерживающие удар морской волны, они цеплялись друг за друга, что бы ни бросала им жизнь. И Джордан привык полагаться на младшую сестру куда сильнее, чем ему хотелось признавать. Жить одному было здорово, но жить вместе с ней – неожиданно приятной переменой.

Глава 3

Джордан проснулся в шесть утра, почувствовав, как матрас со скрипом прогнулся рядом, когда Дюк поднялся, потянул лапы и скулёжно зевнул. Пёс с грохотом спрыгнул с кровати. Джордан со вздохом перевернулся на спину, приложил руку ко лбу и медленно попытался представить себе грядущий день.

Шесть дней до Рождества. Эта мысль возникла первой, и сердце у него провалилось в желудок, словно кирпич на землю. За эти шесть дней ему предстояло помочь беременной незнакомке, которая едва могла ходить. В те же шесть дней он должен был столкнуться лицом к лицу со всеми рождественскими атрибутами, которые так ненавидел.

Он знал, что сам во всём виноват. Он предложил помощь отчасти ради собственной совести, отчасти потому, что не мог оставить человека в беде. Джордан не был уверен, какая из причин перевешивала, но в одном он не сомневался: Бриджит ошибалась. Это был его долг – помочь Эйвери, а не мимолётный порыв или внезапная симпатия. Он отнял у неё свободу, повторял он себе, и самое меньшее, что мог сделать, – попытаться вернуть её.

Подавив зевок, он выбрался из постели и направился в ванную, не включая свет – на улице ещё стояла тьма. Джордан по натуре был ранней пташкой и не возражал против подъёма до восхода солнца, но яркий свет ванной раздражал глаза, поэтому по утрам он обходился без него. Пока он чистил зубы, в коридоре раздавался размеренный цокот: Дюк ходил взад и вперёд, ожидая прогулки.

Сегодня Джордан был подготовлен. Внизу его уже ждали шапка, перчатки Бриджит, шарф и пара относительно новых резиновых сапог, чтобы утренняя роса не добралась до носков. Он усвоил урок прошлым вечером, когда перед сном снял влажные носки и обнаружил, что пальцы на ногах стали холодными и сморщенными. Тогда его слишком отвлекала вся ситуация, чтобы он мог вообще думать о мокрых ногах.

В шесть двадцать Джордан застегнул пальто до самого горла, завязал шарф узлом, натянул плотную шапку, чтобы прикрыть уши, и напялил резиновые сапоги поверх длинных носков, в которые заправил штаны от спортивного костюма. Он последовал примеру Дюка и приготовился сразиться с холодом, который только усилится, стоит ему открыть входную дверь. На этот раз он не намерен был рисковать.

Вокруг не было ни души. В городке стояла густая тишина, когда они с Дюком шли по тротуару. Взгляд Джордана задержался на доме Эйвери, когда они проходили мимо. Все занавески были опущены, сквозь них не просачивался свет. Ему показалось, что она спит. Даже скорее – он надеялся на это. Прошлой ночью она выглядела настолько уставшей, что Джордан почти не сомневался: девушка позволит себе наконец отдохнуть.

На его губах появилась едва заметная улыбка, но тут в сознании всплыла Бриджит. Джордан поспешил отогнать эту мысль, представив, как она отчитывает его за попытку подружиться с Эйвери. Хотя он почти не видел сестру с тех пор, как уехал из дома, казалось, она всё ещё знала его лучше всех.

Единственная проблема долгих прогулок перед рассветом, когда вокруг не было ни души, а небо оставалось тёмным и пасмурным, заключалась в том, что они давали Джордану слишком много времени для раздумий. Он часто терялся в собственных мыслях, погружаясь в лабиринт сознания и пытаясь пробиться через минное поле воспоминаний, которые неожиданно всплывали одно за другим. Несмотря на любовь к одиночеству и умение наслаждаться собственной компанией, порой он чувствовал, что разум истощён. В минуты кажущегося умиротворения его накрывали обрывки мыслей, похожие на газетные вырезки, порхающие в сознании, пока полностью его не захватывали. Он никак не мог выбраться из груды этих беспорядочных воспоминаний.

Словно почувствовав, что Джордан застрял в себе, Дюк с лаем сорвался за палкой и, вернувшись, бросил её к его ногам. Джордан наклонился, чтобы снова бросить палку, прицеливаясь в то место, которое удавалось разглядеть в тусклом свете. Светало. Горизонт понемногу становился светлее, хотя всё ещё держался в радужно-серых тонах. Дюк умчался за палкой, как самый обычный пёс, который обожает игру «принеси». В детстве у Джордана был лабрадор, совершенно равнодушный к подобным забавам, за исключением редких всплесков энтузиазма при виде белки.

– Хороший мальчик, – сказал Джордан, когда палка снова упала к его ногам. Он бросил её чуть дальше, чтобы утомить Дюка на весь день.

Если ему предстояло помогать Эйвери, то Дюк не получит свою привычную нагрузку. Обычно, помимо ежедневных прогулок, он сопровождал Джордана по городу или хотя бы мог свободно бегать в саду за домом. Джордан отметил про себя, что стоит попросить Бри присмотреть за Дюком хотя бы на один день. Её присутствие было бы очень кстати.

Только по возвращении он понял, что даже не заметил, как оставил телефон дома. С момента его ухода прошло почти два часа. Поля вокруг долины Кордон тянулись на многие километры, и у Дюка хватало энергии, чтобы носиться по ним бесконечно. Погружённый в свои размышления, Джордан позволил ногам идти на автопилоте. В восемь пятнадцать он отпер входную дверь и впустил пса в дом. Большая часть городка ещё дремала. В доме Эйвери уже горел свет, но на телефоне не было ни одного сообщения.

– Эй! – откликнулась Бриджит из кухни.

Джордан наступил на каблуки резиновых сапог, стянул их, сунул перчатки в карманы пальто и пошёл на голос сестры. Она сидела, сгорбившись над кухонным столом, перед ней стояла большая миска хлопьев, а в руке – десертная ложка.

– Где ты был?

– Гулял с Дюком, – ответил Джордан, снимая шляпу и вешая её на батарею, чтобы она просохла.

Когда он подходил к дому, на улице начался ливень, и выглядело это так, словно погода приготовила что-то неладное.

– Но сейчас так рано, – удивилась Бриджит, словно не могла поверить, что кто-то выходит из дома до рассвета.

Джордан пожал плечами.

– Я на ногах с шести. Решил пройтись. И мне нужно, чтобы ты сегодня присмотрела за Дюком.

– Ты встречаешься со своей девушкой? – спросила она, отправив в рот огромную ложку хлопьев.

Джордан бросил на сестру испепеляющий взгляд.

– Я всё объяснил ещё вчера. Она нуждается в моей помощи.

– Да-да, знаю. Ты у неё в долгу, понимаю, – сказала Бриджит, взмахнув рукой, показывая, что спорить не собирается.

Она щёлкнула пальцами, подзывая Дюка, и почесала его по голове. Пёс задрал к ней морду и завилял хвостом, довольный вниманием.

– Значит, присмотришь за ним?

– Конечно, – сказала она, наклоняясь, чтобы обнять большого пса, и чмокнула его во влажную шерсть. – Дождь идёт?

Джордан сморщил нос.

– Да. Какие-нибудь планы?

Она покачала головой, помешивая ложкой в миске.

– Может, сходить куда-нибудь… Не знаю. Может, мы с Дюком просто устроим себе день кино.

Ощущение новообретённого одиночества снова напомнило о себе. Прошло уже два года с тех пор, как она в последний раз была без отношений, и она до сих пор не понимала, как к этому относиться. Постукивая ногтем по телефону, Бриджит тихо вздохнула:

– Тут с Тиндером всё очень грустно.

Джордан коротко хмыкнул.

– Учитывая, что здесь почти всё население – пожилые семейные пары, неудивительно, – сказал он, налив стакан воды и осушив его несколькими глотками. Затем взял яблоко из тарелки с фруктами, подбросил его в руках и откусил. – Мне нужно идти. Увидимся позже.

– Развлекайся, – протянула Бриджит. – Подожди… Куда вы направляетесь?

– В садовый центр. А что?

Он заметил, как девушка слегка поморщилась, прежде чем задать вопрос, будто уже знала, какую реакцию вызовет у брата.

– Можешь купить мне звезду для верхушки ёлки? Моя сломалась. И раз уж ты так мило ладишь со своей новой подругой, мог бы помочь и мне.

– Конечно, – сказал он, не особо задумываясь, во что ввязывается. Бри усмехнулась.

– За тебя, Джо. Только будь осторожен: если расслабишься, Рождество тебе ещё и понравится, – поддразнила она.

Он бросил на неё настороженный взгляд. Рождество он любил. Всегда любил. Но теперь всё стало куда сложнее, и Бриджит никак не могла до конца понять, насколько они разные: когда её били, она неизменно поднималась, а когда ударили его, он упал.

***

Через минуту после того, как Джордан постучал в дверь Эйвери, его телефон завибрировал – пришло сообщение с неизвестного номера: «Задняя дверь открыта». Он сохранил номер под её именем, пробормотав это себе под нос. Хрустя гравием, он направился к задней части дома.

Когда Джордан вошёл на кухню через заднюю дверь, он увидел Эйвери. Она стояла у раковины, полной мыльной воды и заваленной грязной посудой.

Джордан нахмурился.

– Что ты делаешь?

Эйвери тихо хихикнула и обернулась к нему, виновато улыбаясь.

– Мою посуду, – ответила она. – Оказалось, это проще, чем включать посудомойку. А ещё у меня заканчиваются продукты, которые можно есть, не пачкая тарелки.

Он взял тарелку из её рук и направил её к столу.

– Помнишь, тебе советовали меньше стоять на ногах? Думаю, это действительно хороший совет, особенно если его даёт врач. Тебе не стоит этим заниматься.

Эйвери закатила глаза. В уголках его рта мелькнула улыбка, но она всё же вздохнула и села. На ней был другой рождественский джемпер, который, как показалось Джордану, был на размер меньше: шерстяная сосна, украшенная помпонами, облегала её живот и чуть не доставала до пояса леггинсов.

– Я не инвалид, – сказала она. – Могу помыть посуду.

– Нет, не можешь, если для этого нужно долго стоять, – возразил Джордан. – Я же просил тебя написать, когда проснёшься. Пришёл бы раньше.

Эйвери усмехнулась.

– Какой ты забавный. Правда, я в порядке. Скажу, если станет плохо. С больной лодыжкой справляться – это вроде тренировки перед материнством. Хотя, конечно, очень условной и бесполезной, – она откинулась на спинку стула, наблюдая за Джорданом, который спокойно заканчивал начатую ею работу. – Тебе не обязательно этим заниматься.

– Если «не обязательно», то почему ты делала это сама? – спросил он.

Она приподняла брови, но не сразу нашла ответ.

– Вообще-то… – начала она. – Гости обычно не моют посуду. Они сидят за столом, болтают и пьют чай.

Вместо ответа Джордан наполнил чайник. Эйвери рассмеялась.

– Я вовсе не намекала, – сказала она. – Но, с другой стороны, выпить кофе было бы здорово.

Джордан улыбнулся, отмерил гранулы, всыпал их в чашку, добавил немного молока и приготовил себе чай. Затем сел напротив Эйвери и пододвинул ей кружку через стол. Она тепло улыбнулась, обхватив ладонью горячую керамику.

– Прекрасно, – сказала она. – Если вдуматься, я вообще спустилась вниз, чтобы поставить чайник, и тут же забыла о нём, как только дошла сюда. – Она покачала головой и слегка похлопала себя по животу. – Этот малыш сводит меня с ума, и я даже ещё не познакомилась с ним. Прошлой ночью он был таким беспокойным… – Она тяжело вздохнула и сделала большой глоток кофе. – Пора уже выходить, да? – обратилась она к своему животу, а потом подняла глаза на Джордана. – Должна признаться, по крайней мере с тобой приятно разговаривать. В последнее время я всё чаще ловлю себя на том, что болтаю сама с собой. Видимо, ребёнок может выучить мой голос ещё до рождения.

– Я слышал об этом, – сказал он, потягивая чай. – До рождения Бриджит моя мама часами включала музыку своему животу и разговаривала с ним. Не знаю, правда, был ли от этого толк.

Эйвери улыбнулась, согреваясь кофе.

– Не уверена. Я просто привыкла разговаривать сама с собой – это помогает не сойти с ума от волнения. Или, может, это уже признак того, что я всё-таки сошла… кто знает. – Она пожала плечом и закинула ноги на пустой стул, положив больную лодыжку на другую.

Джордан взглянул на её ноги в носках, затем снова на неё.

– У тебя есть аптечка или что-то подобное? – спросил он. Она нахмурилась, и он пояснил: – Твоя лодыжка. Лучше бы её немного поддержать – бандаж, повязка… хоть что-нибудь, чтобы обмотать.

Эйвери задумалась, снова нахмурившись.

– Насчёт аптечки не уверена. Кажется, у меня её нет, но есть плотные колготки, – сказала она. – Подойдут?

Джордан коротко рассмеялся и кивнул:

– Думаю, да.

– Я стирала их на днях. Они должны быть где-то здесь… наверное, в корзине с чистым бельём, – произнесла она и попыталась подняться, словно вовсе не слышала его слов.

Джордан тихо застонал.

– Эйвери, – сказал он. – Не вставай. Серьёзно. Я сам найду твою корзину. Как она выглядит?

Она посмотрела на него так, будто вопрос был странным:

– Как корзина. В ней бельё. Скорее всего, стоит в соседней комнате.

Джордан направился туда – в помещение, куда ещё не заглядывал. По его представлению, это должна была быть столовая, но сейчас она больше походила на импровизированную кладовую, где Эйвери складировала вещи, которым пока не нашлось места. В углу стояла гладильная доска, а под ней – корзина со сложенным бельём. Он поднял её, прижал к бедру и вернулся к девушке, поставив корзину на пол.

– Спасибо, – сказала она, наклоняясь настолько, насколько позволяла лодыжка, чтобы заглянуть внутрь.

– Помочь?

– С этим? – Она подняла на него глаза. – Нет. Иначе тебе потом всю жизнь будут сниться кошмары от вида бабушкиных трусов и леггинсов для беременных, – сказала она со смехом и тихо добавила: – И уж тем более – от бюстгальтера.

Джордан усмехнулся, представив себе эту картину, и откинулся на спинку стула. Тем временем Эйвери достала пару чёрных колготок и протянула их ему.

– Вот с этим мне действительно нужна помощь, – сказала она. – Уже месяца два прошло с тех пор, как я в последний раз могла нормально встать на ноги.

К счастью, у Джордана был опыт наложения повязок. Он осторожно положил её ногу себе на колено, чтобы зафиксировать лодыжку.

– Ты знаешь, что делаешь, – заметила она, сцепив руки под животом и наблюдая за его движениями.

– В общем, да, – ответил он. – Бри была ужасно неуклюжим ребёнком. – Он коротко фыркнул. – И, думаю, теперь она просто неуклюжая девушка.

Он закончил импровизированную повязку, завязав бант чуть выше лодыжки, чтобы она по-прежнему могла надеть обувь. Эйвери опустила ноги на пол.

– Отлично, – сказала она, восхищённо разглядывая результат. – А теперь… как насчёт перекуса? Не знаю, как ты, а я умираю с голоду.

***

Им понадобился почти час, чтобы наконец выйти из дома. Эйвери ступала осторожно, стараясь не поскользнуться на льду, и Джордан тоже шёл с такой же настороженностью, опасаясь, что упадёт и потянет её за собой. Она держалась за его руку, словно за спасательный круг, и не отпускала, пока не оказалась в безопасности на сиденье автомобиля – готовая отправиться в садовый центр.

Что до Джордана, он едва мог вспомнить, когда в последний раз покупал рождественскую ёлку. С тех пор прошло много лет, но то Рождество он никак не мог забыть, как бы ни пытался.

– Спасибо за помощь, – сказала Эйвери, когда машина тронулась.

Поездка была недолгой, всего несколько минут, но дороги оставляли желать лучшего, и Джордан не решался ехать быстрее сорока километров в час. В границах городка и эта скорость казалась чрезмерной, поэтому он сбавил до двадцати.

– Не могу поверить, что ты собиралась делать всё это одна, – сказал он. – Твоя семья живёт далеко?

– В нескольких часах отсюда, – ответила она. – Младшая сестра всё ещё дома, а старшая уже год как уехала за границу. Я не хотела тревожить родителей… но теперь, выходит, беспокою тебя.

Джордан открыл рот, чтобы возразить, но она опередила его:

– А что насчёт тебя? Ты ведь живёшь со своей сестрой, верно?

Он кивнул.

– Она переехала пару недель назад. Я до сих пор не до конца понимаю почему, учитывая, что она всё ещё учится в университете. Но теперь знаю, что она рассталась со своим парнем, так что, возможно, дело в этом. Странно, что она снова рядом, – произнёс он, и брови Эйвери приподнялись, словно приглашая его продолжить. – Я много лет жил один, с тех пор как окончил школу. И непривычно, что дома снова кто-то есть.

– Хоть жить с сестрой и звучит мило, – сказала девушка, – не думаю, что смогла бы терпеть кого-то из своих настолько, чтобы делить с ними жильё. Какая у вас разница в возрасте?

– Семь лет, – ответил Джордан. Он крепче сжал руль: ладони мёрзли, несмотря на включённое отопление. – Вообще-то она моя сводная сестра, но, как я уже говорил, своего биологического отца я не знал. Всё, что есть у неё, есть и у меня.

– Звучит мило, – пробормотала Эйвери. – Где живут твои родители?