Золото партии

В подвал спустились и другие — Каппель, начальник штаба, несколько старших офицеров с лампами.

Замок был заперт, но саперы справились и с ним за несколько минут. Дверь отворилась медленно, со скрипом. Красильников ступил внутрь хранилища и замер.

Перед ним открылась комната размером с большой зал — пятнадцать на двадцать метров, с высокими сводчатыми потолками. Вдоль стен стояли ряды деревянных ящиков, аккуратно пронумерованных и запечатанных сургучными пломбами. На каждом ящике — металлическая табличка с надписью «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ БАНК РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ».

— Господи всемогущий… — прошептал Каппель, следовавший за ним.

Красильников подошел к одному из ящиков, сорвал сургучную пломбу, открыл крышку. Внутри, под холщовой тканью, лежали золотые монеты — империалы с профилем Николая II. В свете фонарика металл мерцал тускло, благородно.

Он взял одну монету, повертел в руках. Тяжелая, холодная, настоящая. На аверсе — профиль императора, на реверсе — герб империи под короной. «10 РУБЛЕЙ 1911 Г.» — читалась надпись по кругу.

Красильников положил монету обратно в ящик, закрыл крышку. За его спиной офицеры перешептывались, обсуждая увиденное. Кто-то предлагал немедленно начать вывоз золота, кто-то говорил о необходимости усилить охрану.

Полковник осмотрел ряды ящиков и задумался. Это золото — последняя надежда белого дела, основа будущего правительства. Но Казань слишком близко к линии фронта. Красные попытаются вернуть город, и тогда…

— Иван Петрович, — сказал Каппель, — золото нужно эвакуировать в Самару. К правительству КОМУЧа. Здесь оно в опасности.

Красильников кивнул. План созрел у него давно.

— Согласен, — твердо сказал Красильников. — Эвакуируем в Самару.

Следующие две недели прошли в напряженной работе. Захваченные ценности перевозили на тридцати городских трамваях к Волге — единственный транспорт, способный справиться с таким грузом в городских условиях.

Красильников лично контролировал погрузку. Двести грузчиков — в основном татары с пристаней и младшие служащие банка — под надзором офицеров выносили ящики из подвала. По пути до трамвайных вагонов были расставлены служащие, которые следили за грузчиками и вели счет ящиков.

Трамваи курсировали от банка к волжской пристани непрерывно. Скрипели рельсы под тяжестью небывалого груза, искрили контакты. Весь город видел эти рейсы, но мало кто догадывался, что везут сокровище империи.

У пристани ждали пять пароходов. Не надеясь надолго закрепиться в городе, белые вместе с чехословаками быстро погрузили захваченные ценности на баржи и подготовили их к отправке в Самару.

К концу августа последний ящик отправился на «Фельдмаршале Суворове». Красильников обошел все пароходы, проверил охрану. Чехословацкие офицеры стояли у трапов с винтовками наготове.

Иван Петрович стоял на пристани, гордо провожая взглядом последний пароход.

«07.08.18. Казань. Передано: 750 ящиков = 505,5 тонн золота. Царское золото должно служить царской России. Если белое дело падет — золото не достанется красным. Я поклялся перед иконой Казанской Божией Матери».

Глава 4. Команда

Алекс проснулась по будильнику в 8:15. За окном октябрьское утро выглядело серым и промозглым — термометр на балконе показывал плюс шесть градусов, ветер гнул голые ветки деревьев во дворе. Она потянулась, размяла затекшие плечи и посмотрела на часы. До встречи в кафе оставалось почти семь часов, но внутри уже пульсировало предвкушение — сегодня начинается настоящая охота за столетней тайной.

Вставая с постели, она почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев. На письменном столе лежали распечатки фотографий шифра, рядом расположились тетрадь прадеда и блокнот с первыми результатами расшифровки.

Алекс прошла на кухню, поставила чайник и опустилась на стул. В голове крутились мысли не только о золоте. Виктор обещал оплатить все расходы, но что насчет гонорара? Если золото действительно найдется и достанется государству, а они войдут в историю как герои-первооткрыватели, книжные права и лекции могут принести неплохие деньги.

Вдруг зазвонил телефон.

— Алло, мам?

— Сашенька! Как дела с тетрадкой? Смогла что-то понять?

— Кое-что. Слушай, я уезжаю сегодня в командировку. На несколько дней, может, на неделю.

Алекс слышала, как мать вздохнула на том конце провода.

— Саш, ты помнишь, что я говорила про осторожность?

— Помню, мам. Не переживай, пожалуйста.

— Куда едешь-то?

— Сначала в Казань.

— Ладно. Только звони каждый день, хорошо? И если что-то пойдет не так…

— Брошу все и вернусь домой, — закончила за нее Алекс. — Обещаю.

Она заварила чай, сделала бутерброды с сыром. За завтраком листала новости в телефоне, но мысли были заняты другим — предстоящей встречей и возможным путешествием по следам золотого эшелона.

Допив чай, Алекс прошла к письменному столу. Пока до встречи оставалось время, стоило закончить статью для исторического журнала — про партизанское движение в Поволжье. Срок сдачи через неделю, но если предстоит долгая поездка, лучше сдать работу сейчас.

Она открыла ноутбук, нашла файл с недописанной статьей. Осталось изложить результаты исследования, заключение и проверить сноски. Рутинная работа помогала Алекс взять себя в руки, отвлечься от мыслей о предстоящем приключении.

К половине двенадцатого статья была готова. Алекс отправила файл заказчику и принялась собирать небольшой чемодан на колесиках. Паспорт, телефон, зарядное устройство, тетрадь прадеда в отдельном кармане. Блокнот для записей, пара ручек, фотоаппарат. Одежды на несколько дней — кто знает, как долго затянется поездка.

К полудню все было готово. Оставшееся время она решила потратить на то, чтобы освежить в памяти информацию о Казани периода гражданской войны. Если сегодня они действительно полетят туда, нужно понимать, где искать следы золотого запаса.

***

Алекс пришла в кафе на пять минут раньше назначенного времени. За окнами моросил мелкий дождь, температура не поднималась выше восьми градусов. Она заняла тот же столик, где вчера встречалась с Виктором, заказала чай без сахара и разложила на столе блокнот с результатами расшифровки.

В три часа ровно в кафе вошел Виктор. Он был одет в то же кашемировое пальто, но выглядел более румяным, чем вчера, а в его движениях чувствовалось едва сдерживаемое возбуждение человека, который наконец может увидеть осуществление многолетней мечты.

За ним следовал мужчина лет тридцати — может, тридцати двух, — высокий, спортивного телосложения, в джинсах и кожаной куртке. Темные волосы, внимательные серые глаза, уверенная походка. В руках — потертый кожаный портфель и планшет в черном чехле.

— Александра. — Виктор подошел к столику. — Позвольте представить Дмитрия Волкова.

Журналист протянул руку для рукопожатия. На запястье Алекс заметила потертые кожаные часы — явно не дешевые и раритетные.

— Дмитрий, — представился он. — Очень приятно познакомиться. Виктор рассказал о ваших находках. Звучит фантастически.

— Алекс, — ответила она, изучая нового спутника, и пожала ему руку. Голос у Дмитрия был приятным, чуть хрипловатым, с едва заметным сибирским акцентом. Говорил он неторопливо и уверенно. — Вы действительно пишете книгу о золоте Колчака?

— Уже два года, — кивнул Дмитрий, садясь за стол. — Издательство заказало научно-популярную работу. Срок сдачи — весна следующего года, но материала пока маловато. Большинство архивов выдает одни и те же документы, ничего принципиально нового.

Виктор устроился рядом с Дмитрием, подозвал официантку.

— Двойной эспрессо, — заказал он, затем посмотрел на остальных. — А вы что будете?

— Капучино, — сказал Дмитрий.

— Мне ничего, спасибо, — ответила Алекс, указывая на свою чашку с чаем.

Она открыла блокнот, показала записи.

— Итак, шифр гласит: «Волжская земля хранит царское золото». Золотой запас хранился в отделении госбанка Казани. Я думаю, нам нужно туда. Там в августе восемнадцатого года белые его захватили и отправили в Самару.

Дмитрий склонился над блокнотом, внимательно изучил записи.

— И это все? — спросил он. — «Волжская земля хранит золото»? Это же банальность. Про Казань и золото знает любой, кто читал учебник истории. А почему не в Самару? Этот город тоже стоит на Волге, там был центр белых, правительство КОМУЧа сидело.

— Но путь начался в Казани. И если Красильников заранее планировал спрятать часть золота, он мог оставить какие-то подсказки там, где все начиналось.

— Или кто-то очень умный решил сделать правдоподобную подделку, — парировал Дмитрий. — Взял известные факты и обернул их в таинственность.

— А вы зачем сюда приехали? — резко спросила Алекс. — Если заранее не верите?

Дмитрий достал свой блокнот и переписал шифр.

— Затем, что за два года работы над темой я научился отличать факты от красивых легенд. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Простите за прямоту, но золото Колчака — это как Атлантида для историков. Каждый второй думает, что именно он найдет сокровище.

Виктор поморщился, но промолчал. Алекс сжала губы.

— Тогда покажите мне хотя бы одну подделку такого уровня, — сказала она холодно и закрыла лежащий перед ним блокнот с расшифровкой. — Штампы ВЧК на записной книжке соответствуют образцам того времени. Бумага — подлинная, начала двадцатого века. Почерк в протоколе допроса совпадает с известными образцами почерка Блюмкина из других документов.

— Блюмкина? — Дмитрий поднял бровь. — Того самого, который Мирбаха убил?

— Не только Мирбаха, — поправила Алекс с легким раздражением. — Блюмкин — фигура куда более сложная. Левый эсер, потом большевик, следователь, разведчик. В феврале двадцатого он был в Иркутске, допрашивал пленных белых офицеров. Профессионал своего дела, кстати.

Дмитрий промолчал, и Алекс видела, как меняется выражение его лица — от скепсиса к осторожному любопытству.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим, документы подлинные. Но одна расшифрованная фраза — это еще не план экспедиции.

Виктор открыл планшет, показал список контактов.

— План у меня есть, — сказал он спокойно. — Я готовился к этой поездке два года. Архивист из Национального архива Татарстана уже согласилась нас принять. Плюс у меня есть связи с частными коллекционерами — они иногда знают больше, чем официальные архивы.

Дмитрий присвистнул, просматривая список.

— Нам нужно в госбанк, а не в архив. — сказала Алекс. — Я думаю, там мы точно что-нибудь найдем.

— Здание банка несколько раз реставрировали, — заметил Виктор.

— Кстати, да, — подключился к разговору Дмитрий. — Сто лет прошло, здание красили. Если там что-то и было, давно бы заметили. Особенно охотники за золотом.

— Прекратите, — прервала его Алекс. — Вы же понимаете, что у этих людей не было шифра. И если бы я была Красильниковым и хотела спрятать подсказку так, чтобы ее нашли, то я бы выбрала место, которое переживет войны, революции и реставрации, но будет доступно только тому, кто знает, где искать.

— Но вы не Красильников, — улыбнулся Дмитрий.

Алекс почувствовала вызов и азартно улыбнулась.

— А вот и увидим. Готовы поспорить?

— На что? — заинтересовался Дмитрий.

— Если я в течение первого дня в Казани докажу, что Красильников действительно оставил там какой-то след — вы платите за ужин в лучшем ресторане города.

— А если нет?

— Плачу я. — Улыбка не сходила с лица Алекс. — Ну так что, по рукам?

Дмитрий, ухмыльнувшись, протянул руку через стол.

— По рукам.

Виктор помялся и после убедительного взгляда Алекс наконец разбил спор.

— Прежде чем говорить о планах, — он достал из портфеля папку с документами, — давайте оформим наше сотрудничество. Три экземпляра договора о совместных исследованиях.

Алекс пробежала глазами текст. Стандартные формулировки о конфиденциальности, разделе авторских прав, компенсации расходов придали ей еще больше уверенности, и она подписала договор, не задавая лишних вопросов.

Дмитрий тоже быстро расписался и отложил договор в сторону.

— Дорогие друзья, за это надо выпить! — объявил Виктор.

Он позвал официанта и заказал три бокала шампанского. Когда их принесли, участники экспедиции по поиску утраченной части золотого запаса России чокнулись и сделали по глотку.

— Извините, ассистентка звонит, — вдруг сказал Виктор, вставая из-за стола.

Он отошел к окну, заговорил вполголоса. Алекс и Дмитрий остались за столом вдвоем.

— Слушайте, — сказал Дмитрий, немного смущенно, — я, наверное, слишком резко с вами сразу. Профессиональная деформация — привык всех подозревать и все перепроверять.

— Ничего, — сухо ответила Алекс.

— На самом деле я не такой злобный скептик, — признался он.

— Здоровый скепсис — это хорошо, — снова безучастно сказала Алекс.

— Пожалуйста, перестаньте, — тихо сказал Дмитрий и поднял бокал. — Обещаю не быть занозой в заднице. Давайте выпьем за дружбу?

Алекс оттаяла и протянула бокал.

— За дружбу.

Они выпили. В этот момент к столу вернулся Виктор с довольным видом.

— Отличные новости, — объявил он. — Ассистентка купила билеты на вечер. Вылет в двадцать три тридцать, в Казани будем в час ночи. Три номера в отеле «Ривьера» уже забронированы.

— Сегодня?! — удивился Дмитрий.

— Зачем терять время? — пожал плечами Виктор. — Завтра с утра уже будем работать, а не тратить время на перелет.

Виктор снова поднял бокал.

— За успех экспедиции!

Алекс и Дмитрий подняли свои.

— За поиск истины, — сказала Алекс.

— За хорошую историю, — добавил Дмитрий.

Они выпили. Виктор расплатился, и команда вышла на улицу. Дождь почти прекратился, но воздух оставался сырым и холодным. Алекс застегнула плащ, поправила сумку на плече. Виктор расплачивался с официанткой, Дмитрий убирал диктофон в портфель.

— Вам вызвать машину? — спросил Виктор, доставая телефон.

— Не нужно, — сказала Алекс. — Я на метро доберусь.

— Тогда увидимся завтра в аэропорту, — сказал Виктор, поправляя воротник пальто. — Встречаемся в восемь вечера в Шереметьево. Терминал B.

Дмитрий застегнул кожаную куртку, повесил портфель через плечо.

— Я тоже на метро, — сказал он. — Разрешите вас проводить?

— Конечно.

Они попрощались с Виктором и пошли в сторону Тверской.

— Что думаете о нашем спонсоре? — спросил Дмитрий, когда они отошли от кафе на достаточное расстояние.

— В смысле?

— Слишком уж он щедрый. Оплачивает все расходы, обещает отдать золото государству. Альтруизм редко встречается, когда речь идет о миллиардах. Долларов.

Алекс замедлила шаг и задумалась.

— Может, он действительно хочет очистить имя предка. Для некоторых людей репутация семьи важнее денег.

— Может быть, — согласился Дмитрий. — А может, у него есть план, как извлечь выгоду, не присваивая золото напрямую. Права на съемку документального фильма, например, или эксклюзивный доступ к материалам до их публикации.

Алекс не ответила.

— А вы давно интересуетесь историей? — спросил Дмитрий.

— С детства, наверное. Моя мама — учитель истории.

— А, у вас династия, получается.

— Типа того.

— Но почему именно Гражданская война?

— Может потому, что прадед был участником, — пожала плечами Алекс. — А еще мне нравятся тайны, ради разгадки которых не надо рыться в земле.

Они вошли в метро. Стоя на эскалаторе, Алекс посмотрела на спутника — профиль у него был волевой, взгляд — внимательный, серьезный.

— А ваш муж не против, что вы едете с двумя мужчинами в командировку? — спросил вдруг Дмитрий.

— Я не замужем.

— Ну, хорошо, парень не против?

— Парня тоже нет, свободна, как ветер. А вы женаты?

— Развелся три года назад. Жена устала от моих командировок и ушла.

В вагоне они ехали молча, каждый думал о своем.

— Моя остановка, — сказала Алекс, когда поезд остановился на Театральной.

— Увидимся в аэропорту. — Дмитрий отошел, чтобы пропустить ее к выходу. — И готовьтесь завтра искать свой второй ключ. Я уже предвкушаю ужин за ваш счет.

— Еще посмотрим, кто кого, — улыбнулась Алекс, выходя на платформу.

***

Алекс приехала в аэропорт на полчаса раньше назначенного времени. Дома она просматривала изображения здания в интернете — современные фотографии, туристические снимки, официальные материалы с сайта банка. Пыталась понять архитектуру фасада, представить, где мог бы спрятать подсказку офицер столетней давности, но все безуспешно.

«Может этот журналист прав, нужно искать в Самаре», — задумалась Алекс, шагая по огромному холлу аэропорта. Но предчувствие было сильнее сомнений.

У стойки регистрации она заметила Виктора с небольшим дорожным чемоданом. Рядом с ним шел Дмитрий с рюкзаком за плечами. Увидев Алекс, оба направились ей навстречу.

— Вы тоже рано приехали, — сказала Алекс, подходя к ним.

— Да, дома было невыносимо находиться, — ответил Дмитрий.

— Рейс SU 1280. — сказал Виктор, сверяясь с телефоном. — Места рядом — 12A, 12B, 12C. У всех ручная кладь?

Алекс кивнула, показывая небольшой чемодан на колесиках.

— Рано еще на досмотр идти, — заметил Дмитрий.

— Тогда найдем кафе, — предложила Алекс. — Поужинаем спокойно.

— Предлагаю «Кофеманию», — сказал Виктор.

За ужином они говорили о всякой всячине — о работе, о путешествиях, о том, как изменилась авиация за последние годы. Никто не хотел лишний раз обсуждать завтрашние планы — и так все было ясно.

Алекс краем глаза замечала, как Дмитрий поглядывает на нее во время рассказа о своих расследованиях — задерживает взгляд чуть дольше необходимого, улыбается, когда она смеется над его шутками. В другое время это могло бы ее заинтересовать — симпатичный, умный мужчина, с которым легко говорить. Но сейчас в голове была только одна мысль: завтра она либо войдет в историю как человек, раскрывший тайну века, либо проиграет спор и выставит себя дурой перед коллегой.

— Алекс, вы меня слушаете? — спросил Дмитрий с усмешкой.

— Простите, задумалась. — Она встряхнула головой.

В половине одиннадцатого они прошли досмотр. Пассажиры потянулись к выходу на посадку. Алекс проверила сумку, на месте ли тетрадь прадеда. Все важные документы были с ней — даже если с багажом что-то случится, работу можно продолжать.

В самолете Алекс села у иллюминатора, Дмитрий — в среднем кресле, Виктор — у прохода. Пока самолет набирал высоту, все молчали — каждый думал о своем. Когда самолет набрал высоту, Виктор достал планшет, открыл карту Казани.

— Гостиница «Ривьера» в пяти километрах от банка, — пояснил он, показывая маршрут пальцем. — Как и Государственный архив.

— Нам нужно заказать экскурсию в музей банка — сказала Алекс.

— Уже все готово, — ответил Виктор, показав большой палец вверх.

Усталость дня и волнение перед завтрашними поисками взяли свое — она откинулась в кресле и закрыла глаза. Гул двигателей и покачивание самолета действовали усыпляюще.

Ей приснилась старая фотография — черно-белая, выцветшая. Трое мужчин в военной форме стоят у железнодорожного вагона. В руках у одного — кожаная папка, у другого — тетрадь. Третий что-то показывает пальцем в сторону леса. Лица размыты временем, но почему-то Алекс точно знала — это они. Красильников, Суворин и кто-то третий.

Мужчины заходят в товарный вагон-теплушку по железным ступеням. Алекс пытается последовать за ними, но ноги словно приросли к земле. Она кричит, но голоса не слышно. А фотография тем временем тускнеет, края желтеют и скручиваются, как от огня…

— Алекс, — тихо позвал Дмитрий, осторожно касаясь ее плеча. — Мы приземляемся.

Она открыла глаза, моргнула. За иллюминатором виднелись огни ночной Казани — города, где сто лет назад решалась судьба золотого запаса России.

— Приснилось что-то? — спросил Дмитрий. — Вы стонали.

— Можно на «ты», — зевнула Алекс, не желая отвечать на вопрос.

— Хорошо, — улыбнулся он.

Самолет тряхнуло от касания взлетной полосы, и Алекс окончательно проснулась. Пассажиры начали доставать вещи с верхних полок, в проходе слышались голоса и шуршание пакетов.

— Час ночи, — сказал Виктор, проверяя время на телефоне. — Машина должна ждать.

У выхода из аэропорта их встречал водитель с табличкой «Красильников» и черный Mercedes с тонированными стеклами.

— Неплохо, — заметил Дмитрий, забираясь на заднее сиденье и оглядываясь.

— Я привык к комфорту, — пожал плечами Виктор.

Вопрос, почему они тогда летели в экономе, Алекс задать постеснялась и просто сказала:

— Отличная машина.

Через полчаса они добрались до гостиницы. Алекс, получив ключ от полулюкса, попрощалась с попутчиками и направилась в номер. После узкого кресла эконома болела каждая мышца, каждая косточка, и все, чего она сейчас хотела, — завалиться спать.

Глава 5. Дорога через Сибирь

Телеграмма № 647 от 3 октября 1918 г.:

«СРОЧНО. СЕКРЕТНО. Всем начальникам эшелонов с особым грузом. Немедленная эвакуация в Челябинск по решению Директории. Красные наступают на Уфу. Маршрут: Уфа–Челябинск–Омск. Охрана усилена. Полная готовность к отправлению».

Золотой запас России находился в Уфе с сентября 1918 года, когда лидеры КОМУЧа и Временного Сибирского правительства договорились создать единый орган власти под управлением Директории. Но красные начали новое наступление, и положение антибольшевистских сил становилось критическим.

Полковник Иван Петрович Красильников склонился над картой Урала, разложенной на массивном дубовом столе в штабе Уфимской Директории. Разведка докладывала о концентрации красных частей западнее Уфы, о переброске подкреплений, о росте партизанского движения в тылу. Положение критическое.

За спиной у Красильникова стояли члены Директории — бледные, осунувшиеся люди в измятых сюртуках, которые еще недавно верили, что смогут объединить всю антибольшевистскую Россию.

— Господа, — сказал председатель Директории Николай Дмитриевич Авксентьев, — положение диктует нам условия. Красные скоро будут здесь. Временное Сибирское правительство требует немедленной эвакуации золота в Омск.

Член Директории Владимир Александрович Виноградов разложил на столе телеграммы, полученные за последние сутки.

— Штаб 3-й армии сообщает: левый фланг прорван под Белебеем. Резервов нет. — Он перевернул желтую бумажку. — Штаб Уфимской группы: «Отступаем за реку Дема. Удержать позиции невозможно».

Авксентьев барабанил пальцами по столу.

— Владимир Александрович, что слышно от чехословаков?

— Корпус держит Каму. — Виноградов покачал головой. — Но командиры жалуются: линия фронта растянулась на двести верст. При таких силах это авантюра.

Красильников водил пальцем по карте, прикидывая расстояния. От Уфы до Златоуста — почти триста верст по железной дороге. Оттуда до Челябинска — еще сто шестьдесят. А от Челябинска до Омска — более пятисот. В сумме около тысячи верст через воюющую Россию.

— Иван Петрович, — обратился к нему Виноградов, — сколько времени потребуется на эвакуацию до Омска?

— При рядовых условиях — четверо суток, — сказал он размеренно. — Но условия далеки от типичных. Партизаны активизировались, пути под угрозой. Неделя, не меньше.

Виноградов придвинулся ближе, понизил голос:

— Иван Петрович, главный вопрос... Как быть с государственными ценностями?

Все взгляды обратились к Красильникову. Он командовал охраной государственного золота уже два месяца — с того самого дня, когда эшелоны прибыли в Самару из захваченной белыми Казани.

— Пять отдельных составов. — Красильников не поднял глаз от карты. — Каждый под усиленным конвоем.

Полковник посмотрел на представителя чехов — капитана Карела Новака, невысокого плотного мужчину лет тридцати с аккуратной бородкой. Чех говорил по-русски с заметным акцентом, но служил исправно.

Авксентьев встал из-за стола, подошел к окну. За стеклами темнела уфимская осень — фонари на улицах горели тускло, прохожих почти не было. Город готовился к очередной смене власти.

— Принимаем решение, — сказал председатель Директории, не оборачиваясь. — Завтра в шесть утра начинаем эвакуацию в Омск через Челябинск. Правительство, архивы, золотой запас — все.

— Телеграмма в Омск отправлена? — спросил Виноградов.

— Час назад, — кивнул дежурный офицер. — Правительство Вологодского предупреждено. Встретят.

Красильников сложил карту, убрал в планшет.

— Господа, прошу разойтись, — сказал Авксентьев. — Завтра решающий день.

Красильников вышел последним. В коридоре его окликнул Виноградов:

— Иван Петрович, минуточку.

Член Директории переминался с ноги на ногу — он был человеком осторожным, привыкшим взвешивать каждое слово.

— Вологодский требует немедленной доставки, — тихо сказал он. — Омское правительство опасается, что мы можем… задержать золото в Челябинске.