Сердце Януса

На следующий день, когда Дмитрий уже начал думать, что вчерашний вечер был лишь наваждением, Петька принес ему маленький, сложенный втрое листок бумаги.

– Девка-то принесла, – сказал он, кивнув на дверь. – Из салона вашей Воронцовой. Говорит, лично в руки. Я ее, конечно, обыскал, да только она, видать, ничего лишнего при себе не имела. Уж больно скромная была.

Дмитрий развернул записку. В ней было всего несколько слов, написанных тем же изящным, уверенным почерком: «Если хотите узнать правила игры, придите сегодня в полночь. Один. Золотой Фазан».

На обороте был нарисован маленький фазан.

– Золотой Фазан… это дорогой ресторан на Невском, – сказал Дмитрий, больше для себя, чем для Петьки. – Там обедают послы и министры.

– Ну вот, – развел руками Петька. – Теперь все ясно. Заманивают в публичное место, чтобы при всех над вами издеваться. Я бы на вашем месте, барин, дома сидел. Да чай с баранками пил. Спокойнее как-то.

– Я должен пойти, Петька, – решительно сказал Дмитрий. – Это проверка. Я чувствую.

В одиннадцать часов вечера карета Дмитрия остановилась у ярко освещенного входа ресторана «Золотой Фазан». Он вошел один, оставив извозчика ждать. Метрдотель, маленький, лысый человек с усами, словно ждал его. Он низко поклонился и, ни слова не говоря, повел Дмитрия через шумный зал, полный голосов, звона бокалов и музыки, в узкий коридор, а затем в маленькую, полутемную комнату.

Комната была обставлена с безупречным, но вызывающим вкусом. На полу лежал толстый персидский ковер, в углу тлел камин, а единственное окно было завешено тяжелым бархатными шторами. Посреди комнаты стоял маленький столик, накрытый белой скатертью, на котором стояли два бокала и бутылка шампанского. А у камина, прислонившись к мраморной полке, стояла она.

Зоя была одета в простое, но невероятно элегантное платье цвета слоновой кости. Ее волосы были распущены и темной волной падали на плечи. Она выглядела не как хозяйка салона или роковая соблазнительница, а просто как красивая женщина. И это было еще более обезоруживающе.

– Вы пришли, – сказала она, когда он вошел. Это был не вопрос, а констатация.

– Вы не оставили мне выбора, мадам Воронцова.

– О, выбор всегда есть, князь, – она подошла к столу и налила шампанского в два бокала. – Просто у каждого выбора есть своя цена. Вы пьете?

– Не отказался бы.

Она протянула ему бокал. Их пальцы на мгновение коснулись. Ее кожа была прохладной.

– Вы хотите узнать о своем отце, – начала она, не сводя с него взгляда. – Но вы не знаете, с чего начать. Вы ищете врага, но не видите его, потому что смотрите не туда. Вы ищете злодея из романа, а перед вами обычные люди. Сенаторы, генералы, промышленники. Они сидят за этим столом, – она кивнула в сторону зала, – пьют вино, обсуждают погоду и цену на пшеницу, а за спиной у них – тени. Тени их дел, их страхов, их амбиций. Вы должны научиться видеть не людей, а их тени.

Она подошла к двери и что-то тихо сказала музыканту в зале. Через мгновение в их комнату донеслась музыка. Не вальс, не полонез. Это было страстное, ритмичное, почти дьявольское звучание скрипки. Танго.

– Танцуйте со мной, князь, – протянула она ему руку.

Это был не вопрос. Это был приказ. Дмитрий взял ее руку. Она притянула его к себе, и его другая рука легла ей на талию. Он почувствовал, как под тонкой тканью платья напряглись ее мышцы. Она была сильной.

– Следите за моими ногами, – прошептала она. – Не думайте. Просто чувствуйте.

Они начали танцевать. Это был не тот танец, которому его учили в юности. Это была борьба. Притяжение и отталкивание. Она вела, а он следовал, теряя равновесие и снова находя его в ее движениях. Их тела были так близки, что он чувствовал ее дыхание, ее запах. Она смотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде плескался вызов. Это была игра. Опасная, волнующая, эротическая. Каждый шаг, каждый поворот был вопросом и ответом, ударом и парированием.

Музыка становилась все быстрее, все страстнее. Мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Были только они двое, полумрак, музыка и этот опасный танец. В какой-то момент он сделал шаг не туда, и они потеряли равновесие. Он прижал ее к стене, чтобы она не упала, и их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.

Он не выдержал. Он наклонился и поцеловал ее.

Это был не нежный, не робкий поцелуй. Это был голодный, отчаянный поцелуй, в котором смешались страх, желание и горе. Он целовал ее, как утопающий хватается за соломинку. Она ответила ему с той же страстью, ее руки обвили его шею, и на мгновение ему показалось, что он нашел то, чего так долго искал – убежище, понимание.

И так же внезапно, как началось, все закончилось.

Она оттолкнула его. Не грубо, но решительно. Ее лицо снова стало холодным и бесстрастным, словно и не было этого поцелуя.

– Вот теперь вы начинаете понимать, – сказала она, поправляя свое платье. – Желание – это тоже оружие. Самое опасное из всех, потому что оно отключает разум.

Она отошла к столу и взяла со стола небольшую визитную карточку.

– Вам вручили приглашение на бал к графу Чернышёву, – сказала она, протягивая ему карточку. – Завтра. Он очень влиятельный человек. Друг вашего отца. Он предлагает вам свою дружбу и покровительство. Это легкий путь. Путь света, денег и безопасности. Принесите ему эту карточку, и он примет вас с распростертыми объятиями.