[Некро]менты: Мертвые скажут за себя

Какое-то время я здоровалась с гостями, потом нарезала круги по комнатам, качая в руке бокал с приторной газированной дрянью. Когда наконец удалось вспомнить поименно большую часть давних подруг, я приблизилась к той стайке, в которой заметила Дарью.

— Рада снова тебя видеть, — мы церемонно изобразили взаимные поцелуи в щеку, выдавливая на лицах неискренние улыбки.

Прежде мне такое приветствие казалось естественным, но сейчас я перестала понимать, зачем нужен этот фарс, если мы обе знаем, что совершенно не рады друг друга видеть?

— Мне не терпится узнать, что происходило с вами все те годы, пока я пропадала в академии, — я улыбнулась, позволяя старым знакомым взять на себя инициативу в разговоре.

И они, конечно, не упустили возможности в красках описать свою «крайне увлекательную» жизнь.

— Я сейчас учусь в академии изящных искусств. Преподаватели наперебой утверждают, что имею колоссальные успехи в вокале, — тут же начала Дарья, все еще сверкая улыбкой. И как у нее щеки не устают? — А еще я теперь помолвлена с бароном Вревским. Он внешне суров, но какая у него тонкая натура…

Бывшая подруга мечтательно закатила глаза, как и полагалось приличной девице при упоминании собственного жениха. А я все не могла перестать сравнивать ее поведение в кафе, где ее видели только подруги, и здесь, в свете. Поразительно. Может, ей стоило раскрывать свои таланты не в вокале, а на актерском поприще? Впрочем, мне же лучше: я могу задавать любые вопросы о светской жизни, и она не сможет улизнуть из-за собственных же идиотских правил этикета.

— А я решила посвятить себя заботам о доме родителей до тех пор, пока не состоится свадьба с Даниэлем, — улыбнулась Елена, перехватывая инициативу у слишком уж разговорчивой подруги.

— Даниэль — средний сын графа Скарбека? — уточнила я, вдруг отчетливо припомнив, о ком идет речь. — Тот самый прыщавый сутулый малец, который вечно болел и не пришел ни на один урок физкультуры?

Выпалила не подумав, и тут же поджала губы: несколько неодобрительных взглядов буквально пронзили, вынуждая замолчать. Я и сама ощутила неловкость и почти стыд: знаю ведь, насколько обижают девушек уничижительные комментарии о будущих мужьях. Особенно если эти мужья нежеланные. Не слишком то приятно, когда тебе напоминают, что вступаешь в брак ради денег или сохранения статуса, да еще и за какого-то урода.

— Впрочем, уверена, с тех пор он вырос и стал вполне приятным молодым человеком, — поспешила исправить оплошность я.

Взгляды смягчились, но не слишком. Чтобы сгладить неловкость, я повернулась к Наталье. Она стояла мрачная и поглядывала на других девушек с явным презрением.

— Я провалила вступительный экзамен на факультет журналистики и отказала очередному желающему пристроиться к финансам моего папаши, — процедила она. — Ничего такого, чем стоило бы гордиться.

Остальные участницы беседы сконфузились еще сильнее.

Светский диалог никогда не был моей сильной стороной: конечно, я умела поддерживать беседы о погоде, но и прежде часто с трудом понимала тонкости светского общения. Теперь же, после нескольких лет учебы в академии, где никто не делал различия между студентами ни по происхождению, ни по наличию денег, и вовсе забыла, каково это — лавировать в потоке лестных слов. Учеба вытравила деликатность вместе с другими привычками леди.

— Достойно отказывать и принимать отказы — весьма редкий и непростой в освоении навык, — вполне искренне возразила я, чувствуя, что как минимум одну родственную душу на этом приеме нашла.

В разговоре повисла неловкая пауза, и одной Смерти известно, чем бы она закончилась, если бы за спиной вдруг не раздался голос Стрелицкого.

— Дамы, позвольте мне украсть вашу очаровательную собеседницу? Понимаю, вы очень по ней скучали, но…

— Конечно, Ваша Светлость, — Дарья, не дослушав, расплылась в неприлично-широкой улыбке и чуть наклонилась вперед, демонстрируя впечатляющее декольте легкого летнего платья.

— Благодарю, — Леонид предложил мне руку с вежливой улыбкой, но я вновь ощутила пробегающий по спине холодок опасения.

Глава 6

— Простите за вторжение, — улыбнулся герцог прежде, чем я успела спросить, какого лешего он вообще творит. — Мне показалось, вам неловко в компании давних знакомых. Неудивительно, вы ведь так давно не были дома.

Осведомлен, зараза. Впрочем, ничего удивительного: я единственная некромантка духа на целый город, многие обо мне слышали.

— Вы правы, мне временами трудно востроиться в течение обычной жизни, — пришлось признать его правоту.

Стрелицкий тем временем вывел меня из дома в сад, который тоже подготовили и украсили для мероприятия. На деревьях развесили гирлянды, которые загорятся вечером, лавочки в уютных уголках сада накрыли тканью, чтобы дамы могли присесть, не опасаясь повредить платья.

— Признаться, я ожидал, что ваши волосы побелели. Уверен, новый цвет вас бы ничуть не испортил.

— Мне просто повезло, — пожала плечами я.

В самом деле, большинство учеников академии полностью седели к концу обучения: приятным образовательный процесс никак не назвать. Но мне повезло сохранить медно-рыжий цвет шевелюры, которым я и прежде очень гордилась. Правда, я все чаще замечала в ней седые волоски, но они почти не портили общий вид.

— Мне не слишком хочется вспоминать годы учебы. Гораздо интереснее узнать, что сейчас происходит в свете: я никогда не смогу вернуться к нормальной жизни, если буду сидеть затворницей. Расскажите, что интересного случалось в последнее время? — я попыталась наивно похлопать ресницами, но вряд ли у меня получилось так же хорошо, как в былые времена.

— Если это вам поможет, с удовольствием, — улыбнулся герцог в ответ.

Мне показалось, или в его тоне проскользнула ироничная насмешка? А может, он просто со всеми так разговаривает? Странный человек, как ни посмотри.

Тем не менее, собеседником Леонид оказался полезным. Перечислил все значимые династические браки, крупные имущественные сделки и скандалы за последние пару лет.

— Увы, я осведомлен по большей части о том, что происходило последние года полтора. Прежде жил южнее, хоть и недалеко отсюда, — пояснил герцог, когда я попыталась уточнить что-то о событиях трехлетней давности.

— В таком случае как по-вашему, что волнует местное дворянство сейчас? — с показным равнодушием спросила я, опускаясь на парковую лавочку.

Стрелицкий замялся на мгновение, но потом последовал моему примеру. Я заметила, что сгибая левую руку, он слегка морщится. Интересно, это недавняя травма дает о себе знать, или какая-то старая рана?

Увы, я не настолько забыла о приличиях, чтобы расспрашивать малознакомого герцога о его здоровье, поэтому оставалось лишь наблюдать за тем, как он сжал кулак и усилием воли вернул лицу спокойное и слегка насмешливое выражение — то самое, к которому я уже привыкла. Вся эта пантомима заняла от силы секунды две, но показалась мне очень любопытной.

— В последнее время учащается количество мезальянсов. Капиталы дворянских семей рассеиваются из-за неграмотного управления, промышленники и торговцы напротив, процветают. И стремятся обзавестись титулом, как вы понимаете. Многие выступают против такого сильного смешения крови. Конечно, подобные браки заключались и прежде, но многие считают, что увеличение их числа — признак приближающегося хаоса.

Я слушала и мотала на ус. Интересно, кто-нибудь мог убить Анастасию из-за недовольства тем, что она, дочь торговца, собралась замуж за князя, пусть и обнищавшего?

— Слышал, сейчас вы расследуете случай гибели невесты как раз из такой… неказистой пары? — будто прочтя мои мысли, спросил Леонид.

— Да, но увы, мотивы преступника пока неизвестны, — отмахнулась я, не желая углубляться в детали работы. — Вы назвали эту пару «неказистой», что вы имели в виду?

Леонид хищно улыбнулся, но ответить не успел: слева завизжала женщина и кто-то с чувством выругался.

Я тут же вскочила с лавочки и поспешила на звуки. Скользнув по узкой, едва заметной тропинке через высокие кустарники, оказалась на поляне возле старой беседки. Вернее, я помнила ее старой и трухлявой, сейчас же ее заменили на новую.

Рядом с входом в эту самую беседку стояла женщина с покрасневшим лицом. При этом бледной как мел рукой она указывала на лавочку, на которой неподвижно сидела Елена. Складки ее голубого платья растекались по скамейке, лицо скрывали широкие полы шляпки и казалось, что она просто задремала. Но стоило подойти ближе, как я отчётливо увидела ярко-красную полосу на ее шее.

«Бедняжка, такая юная! Я ее провожу, а ты тут работай», — тихо шепнула на ухо бабушка.

Значит, точно мертва.

Недолго думая, я вытащила из маленькой сумочки телефон и набрала Исидора.

— Тут труп, — сообщила вместо приветствия.

— Где, в доме твоих родителей? — по сарказму в голосе начальника я слышала, что он не особенно верит в возможность такого развития событий.

— Не в доме, в саду, — уточнила я. — Молодая дворянка, которая собиралась вскоре выйти замуж. Очень уж похоже на…

На том конце связи Исидор тихо выругался.

— Начинай работу, вызывай Ермакова. Людей от трупа подальше, и никого не выпускай, пока не приедут следователи…

— Я все помню, — оборвала я поток инструкций и отключилась.

Адрес Исидор и так прекрасно знал.

Оглянувшись, заметила, что все взгляды устремлены на меня. Внезапно оказавшись в центре внимания, я вдруг почувствовала себя нелепо в своем старомодном черном платье. Высокий воротник вдруг начал давить на горло и я пожалела, что сейчас не одета в форменный пиджак и рубашку, ворот которой можно беспардонно расстегнуть.

— Прошу всех пока пройти в дом. Мы постараемся вас не задерживать, однако любые детали могут быть важны при расследовании. Рассчитываю на ваше понимание, — это максимум вежливости, на который я сейчас оказалась способна.

Впрочем, гости вняли. А я, прежде чем идти к телу, нашла взглядом родителей. Отец держал маму за руку. Она кажется тяжело дышала, но старалась сохранять спокойствие.

— Пожалуйста, займите людей чем-нибудь, чтобы не болтали, — я обратилась сразу к отцу.

— Банкетный стол, карты и музыкальные инструменты в их распоряжении, — кивнул отец.

Мама бросила на меня сочувствующий взгляд, но ничего не сказала. Возможно, мне еще предстоит с ней серьезный разговор, но к счастью, не прямо сейчас.

«Иди уже давай, мамашу твою и без тебя найдется кому успокоить», — проворчала бабка, прогоняя по спине привычное стадо холодных мурашек. — «Труп трижды протухнет, пока ты возишься».

Грубо, но доля правды в ее словах есть: надо поторопиться, пока душа Лены еще не пересекла черту и с ней можно побеседовать, прилагая минимум усилий.

И все же я немного подождала, пока за гостями банкета не закроется дверь. Не люблю работать, когда меня сверлят любопытными взглядами. А пока люди неторопливо стекались в дом, то и дело с любопытством оглядываясь на место преступления, осматривалась и думала.

Лена собиралась замуж за аристократа, значит идею про убийства вступающих в неравный брак можно отбросить. Но тогда почему? Елена — далеко не самая примечательная молодая девушка среди местного дворянства. Обычная семья, не слишком состоятельная. Приданое за ней дают довольно скромное: завидовать нечему. Да и жених у нее такой, что скорее она должна была завидовать Анастасии, которая выходит за нищего, но хотя бы красивого и хорошо образованного князя.

Дождавшись, пока в саду воцарится тишина, все-таки подошла к убитой. В том, что убитой, нет никаких сомнений: не надо быть некромантом плоти, чтобы заметить на шее девушки красные пятна — следы изящных рук с длинными пальцами.

— Голубушка мила се́стрица! Уж куды ты сурядилася, Уж куды ты да сподобилась? В котору путь-дороженьку, В каки гости незнакомыи, Незнакомыи да нежеланныи? — привычно затянула я.

Мир податливо поплыл перед взглядом.

Глупая свадьба, глупый прием. И Женька тоже глупая. Стоит перед нами такая свободная, сильная, со своей работой и деньгами. Еще и меня носом тыкает в то, что жених — урод!

Хочется скрыться от насмешливый взглядов, замаскированных пониманием и заботой. Спрятаться удается не сразу: приходится еще поискать достаточно уединенную беседку, чтобы остаться в ней.

Тут ветерок и тень, прохлада и приятно трещат птицы где-то вдалеке. Особенно сильный порыв заставляет кроны яблонь за спиной шелестеть. И вдруг дыхание перехватывает. Короткий миг дискомфорта — даже не боли — быстро сменяется слабостью, и вот в сознании уже пустота.

Ветер снова налетел, играя широкими листьями, я оглянулась уже осознанно. За спиной Лены действительно заросли выглядели особенно густыми: подобраться по таким и остаться незамеченным довольно просто, если кроны громко шелестят.

Я двинулась вперед, намереваясь осмотреть кусты, но кто-то поймал меня за локоть.

Глава 7

— Очередная молодая девушка, дочь состоятельных родителей и чья-то невеста, — задумчиво произнес Исидор, рассматривая место преступления. И покосился на меня.

— Даже не надейтесь, я в ближайшее время замуж не собираюсь, так что их судьбу вряд ли повторю, — тут же улыбнулась я в ответ, понимая, к чему он клонит. — А вот у вас в морге пополнение: еще одно свежее тело юной и прекрасной дамы, родители которой теперь будут беспокоиться за ее честь даже после смерти.

Я не смотрела на Исидора, но уверена, он скривился. Однако ничего не ответил. Вместо этого всучил мне бокал с чем-то явно безалкогольным и мягко отстранил от тела.

Напиток пришелся кстати: у меня снова немного кружилась голова и пересохло в горле. Хотя этот разговор дался гораздо проще, чем большинство предыдущих: Елена умерла не больше часа назад.

Между перспективой вернуться в особняк и тут же оказаться под прицелом нескольких десятков взглядов и возможностью остаться, чтобы понаблюдать за не слишком приятной, но необходимой работой коллеги, я выбрала второе. Здесь, в саду, хотя бы воздух свежий.

Исидор сбросил с плеч пиджак и склонился над телом. Сначала просто провел над ним рукой, при этом взгляд его стал пустым и обращенным куда-то в даль. Или в собственные мысли — откуда мне знать? Потом он осмотрел следы на шее и тихо вздохнул. Затем настала самая неприятная часть предварительной работы с телом: начальник вытащил из кармана маленький нож. Не красивый и изящный, как у большинства некромантов плоти, а обычный походный складник, купленный, кажется, где-то в переходе, и принялся вырезать на горле и запястьях умершей руны, позволяющие предотвратить разложение на некоторое время.

Надрезы он делал быстро и точно, совсем неглубокие, едва видимые даже привычному взгляду и почти незаметные для тех, кто с некромантией не знаком вовсе. Перед тем, как возвращать тело родственникам после расследования, Исидор затянет эти надрезы: обычно некроманты так не делают, но конкретно этот до ужаса вежлив.

Я наблюдала за манипуляциями с плотью и тихо радовалась, что мой дар предполагает только общение с душой.

«Радуется она», — фыркнула бабка, которая видимо уже увела дух Елены подальше от земли и от безутешных родственников. — «Дура. Плотские за силу телом платят, а мы — духом. Что хуже?»

Колупаться в чужих внутренностях хуже. Пусть я и заплатила частью жизнелюбия, но по крайней мере изучать содержимое чужих кишок не входит в мои обязанности.

К тому моменту, как Исидор закнчил, к нам уже приближался Петр Ермаков — обычный следователь без особенных магических способностей, команда которого помогала нашему маленькому отделу с работой в случаях, когда требовалось большей людей.

— Еще немного, и слухи о том, что ты инкарнация Кощея Бессмертного, начнут становиться правдоподобными, — усмехнулся он, останавливаясь неподалеку от меня. — Добрый день, Евгения.

— Добрый, — кивнула я в ответ этому огромному, похожему на медведя мужчине. Несмотря на свою устрашающую внешность, он располагал к себе добродушной улыбкой, а несмотря на срочную работу умудрялся сохранить природный оптимизм.

— Без свежего трупа был бы добрый, — проворчал Исидор, вытирая руки о платок. — Свидетели все в доме, идемте туда. Девчонку только заберите: тут слишком жарко, даже печати не помогут, если пролежит на воздухе еще пару часов.

— Предпочитаете несвежие трупы? — не удержалась от вопроса я.

Исидор, вопреки моим ожиданиям, задумался над вопросом.

— Пожалуй, — наконец кивнул он. — Их родственники не будут рыдать на моем плече.

Я не стала уточнять, кто и когда рискнул рыдать у него на плече. Вместо этого коротко, но не упуская важных деталей, рассказала Ермакову о том, что произошло. Тот сосредоточенно кивал и оглядывался по сторонам, запоминая детали окружения.

— Кусты проверим, хотя вряд ли там что-то есть, — подытожил он, когда я закончила. — Могу я побеседовать с хозяевами дома?

Прежде чем я успела ответить, мать и отец подошли к нашей милицейской делегации сами.

— Исидор Игнатьевич, как жаль, что мы видимся с вами при таких ужасных обстоятельствах, — запричитала мама, то и дело касаясь почти сухих глаз белым платком. — Но я все же рада, что вы здесь. Надеюсь, вы быстро во всем разберетесь и накажете негодяев.

— Разумеется, — ответил Исидор и вежливо улыбнулся.

Я глазам своим не поверила: сейчас я стояла рядом не с ворчливым и въедливый следователем, а с настоящим графом. Спокойный, собранный, учтивый — прямо-таки идеал. Только ощущение все равно такое, что светское поведение его душит, хоть глядя на него и не скажешь.

— Не волнуйся, мама. Герцог непременно изучит ситуацию во всех подробностях и не упустит ни одной важной детали, — поспешила прервать обмен любезностями я.

Судя по взгляду с прищуром, который Исидор бросил на меня, он точно понял, о дотошности в каких именно исследованиях я говорю, но быстро вернул на лицо маску показной вежливости.

— Уверен, ваша дочь мне в этом очень поможет. Она крайне… нестандартно подходит к рабочим задачам, — вернул шпильку он.

Ермаков, устав слушать великосветский бессмысленный треп, вмешался в разговор и вскоре мы перешли к обсуждению случившегося.

Результата разговоры не дали. Ни мои родители, ни гости ничего не видели. Оставив людей Ермакова сопоставлять и перепроверять их показания, мы с Исидором вышли обратно в сад.

Стоило нам скрыться от любопытных взглядов, как вежливая улыбка начальника тут же сменилась хмурым взглядом.

— И почему надо было убивать девчонку именно на празднике, когда вокруг столько народу? — бормотал он, то ли просто ворча, то ли рассуждая о мотивах преступника.

— В самом деле, смерть Лены выглядит демонстративно. Но что и кому хотели показать? — продолжила его мысль я.

Мы приближались к тем кустам, в которых, судя по воспоминаниям умершей, ее и поджидал убийца. Обычные люди там ничего не нашли, теперь наша очередь проверить.

Первой через колючие ветки пролезла я, украсив их черным кружевом с подола. Исидор пока остался у беседки, из которой тело Елены уже забрали.

Я растерянно осмотрела притоптанную траву, где по-видимому стоял убивший девушку некто, и следы, ведущие к высокой кованой ограде. Прутья у нее достаточно широкие, но мужчина даже средней комплекции вряд ли пролез бы. Женщина или тщедушный юноша — еще может быть, но как обладатель таких сильных рук умудрился пройти? Может, перемахнул сверху? Если он вообще уходил с праздника, конечно.

Помотав головой, я попыталась на время освободить голову от лишних догадок. Сейчас важно сосредоточиться на пространстве.

Обычно я приходила на место, где нашли тело, спустя как минимум несколько часов после убийства, но сейчас следы еще совсем свежи, и если повезет, если преступник испытывал сильные эмоции в момент убийства, он мог оставить здесь след своей души.

Я принюхалась. Пахло пылью: совсем нехарактерно для летнего парка. Сосредоточилась на странном запахе в надежде, что он поможет довести сознания до той стадии чувствительности, когда… Вот оно!

Гнев, боль, ненависть — к жертве ли? Неясно. Почти истерика, но действия хладнокровные, будто кто-то иной управляет руками, пока голова затуманена эмоциями.

Короткая вспышка, и вот я снова на поляне, в окружении украшенных остатками моей юбки кустов.

— Что почувствовала? — Исидор каким-то неведомым образом преодолел кусты, даже не помяв брюки.

Я попыталась пересказать, но вышло как-то сбивчиво. Впрочем, начальник кивнул: видимо, понял.

— Я не вижу никаких мелких телесных следов. Ни одного волоска на траве… как и в прошлый раз, в доме Евграфовых — ничего, — Исидор рассеянно оглядывался, как осматривается человек, потерявший не слишком значимую вещь. Но так он обычно искал следы, которые мог оставить преступник.

— Вы можете пролезть сквозь решетку? — спросила я, как только он закончил. И указала на прутья ограды.

Герцог выглядел довольно стройным, но худощавым его не назвать. Он проследил за моим взглядом с легким удивлением и, как ни странно, попробовал. Просунул между прутьями руку, плечо, но застрял уже где-то в районе ключицы.

— А у тебя получится? — уточнил он и посмотрел вверх, прикидывая расстояние до верхней части забора, украшенной резными зубцами.

— Нет, лучше даже не пробовать. Когда мне было семнадцать, я тут застряла, — с усмешкой покачала головой я.

Исидор бегло меня осмотрел, на миг задержав взгляд в районе груди. Да-да, именно верхние «девяносто», которые в моем случае вообще-то чуть больше ста, я и не учла, когда пыталась сбежать из дома перед отъездом в академию.

— Я тоже хотел сбежать, когда только узнал, что предок передал мне дар, — вдруг сказал он, переводя задумчивый взгляд на дорогу. — Но если честно, рад, что тогда попался.

— Уверены? Незаконному некроманту вряд ли пришлось бы еще хоть раз в жизни раскланиваться с дворянами на светском приеме, — поспешила перевести тему я, ощутив неловкость из-за неуместной начальственной откровенности.

— Это точно. А еще ему никогда не придется видеть родственников, произносить свое настоящее имя и ходить по улицам, не оглядываясь, — добавил Исидор. — Как думаешь, мог ли преступник перелезть?

Настала моя очередь следить за взглядом Исидора. Он смотрел наверх, туда, где ветви дерева почти касались металлических прутьев.

— Судя по виду травм, преступник действительно силен. Может, он и смог бы, — кивнула я.

— Тут дело не в силе, — возразил Исидор. — Скорее в координации. И росте.

Он вытянул вверх руку и ладонью почти коснулся кованых узоров между зубцами. Попытавшись сделать то же самое, я подпрыгнула, позабыв, что на ногах у меня туфли вместо привычных ботинок, и, не дотянувшись до цели, неловко приземлилась на какой-то корень. Каблук надломился, я пошатнулась и свалилась бы в траву, если бы Исидор не подхватил.

Я на миг замерла, чтобы поймать равновесие.

— Что это вы тут делаете?

Глава 8

Я обернулась на женский голос и с удивлением обнаружила Наталью, которая с грацией кошки шла по узкой тропинке.

— Проводим следственный эксперимент, — невозмутимо ответила я, как только осознала, что твердо стою на ногах. — Тебе нельзя тут находиться.

— Да, но я хотела тебя найти. Я видела того юношу — возлюбленного Анастасии. Он, оказывается, сегодня работал на кухне, — с усмешкой оглядывая меня и Исидора сообщила новая знакомая. — Хотела рассказать поскорее, пока он еще не ушел.

С чего вдруг такая заинтересованность в расследовании? Какую личную выгоду может преследовать дворянка? Разве что хочет обзавестись влиятельной подругой?

— Спасибо, но вы зря спешили. До завершения допроса из особняка все равно никого не выпустят, — перехватил разговор Исидор, пока я вытаскивала туфлю со сломанными каблуком из травы. Ужасно хотелось вовсе снять и обувь, и чулки, но боюсь, меня неправильно поймут.

— За работниками особенно никто не следит. Одним больше — одним меньше, не все ли равно? — ослепительно улыбнулась молодая дворянка.