ОНИКС-Синтез. Полный проект

***

В это время внедорожник Егорова с Андрюхой на пассажирском сиденье медленно полз по просёлочной дороге в паре километров от ОНИКСа. Андрюха нервно похрустывал пальцами, сжимая рюкзак, где под слоями защитной поролоновой прокладки лежал паяльный станок, набор микропроцессорных ключей и тот самый синий кристалл, завёрнутый в антистатический пакет.

— Петруха, как обстановка? — вполголоса спросил Егоров, прижав к уху миниатюрную гарнитуру. Голос программиста послышался чуть шипящим, но чётким.

— Пока чисто, — доложил Петруха. — Смена Бурова заступила, но они сейчас все в караульном помещении, пьют чай и, судя по трафику их раций, обсуждают новую тачку начальника. Камеры по вашему маршруту, от забора до служебного входа в зал, я переведу в цикл записи через тридцать секунд. У вас будет пятнадцать минут. Не больше. После этого система безопасности запустит диагностику, и всё всплывёт.

— Шеф, а если нас шмальнут на входе? — прошептал Андрюха, по-прежнему не выпуская рюкзак из рук, словно это был не инструмент, а спасательный круг. — Мой-то пропуск, ясное дело, уже аннулировали.

— Не шмальнут, — отрезал Егоров, пристально всматриваясь в темноту, отыскивая знакомый поворот. — Мой пропуск ещё действует, а ты в списках как мой приглашённый специалист по сопряжению из сторонней организации. Главное — не суетись и делай вид, что так и надо. Входим как хозяева. Ведём себя нагло и будто мы здесь работаем.

Им удалось проникнуть на территорию почти без проблем. Старый охранник на КПП, лениво просветив их пропуска, лишь кивнул, щурясь на Егорова: «Работаете, Александр Сергеевич, без выходных? Ночью припёрлись». «Госприёмка не ждёт, Викторыч, — бросил Егоров, делая вид, что торопится. — Надо один косяк поправить, а то завтра комиссия взбеленится». Охранник махнул рукой: «Ладно, проходите», — и они прошли внутрь, стараясь идти спокойно, хотя каждый нерв был натянут до предела. Андрюха чувствовал, как у него вспотели ладони.

Воздух в главном зале «Синтеза» был густым, неподвижным привычно пахло металлом, машинным маслом и тишиной. «Хавроша» полностью отключённая от электросети и подготовленная к перевозке стояла в центре, могучая и молчаливая, похожая на спящего кибернетического зверя, опутанного кабелями и стальными лесами. Приглушённый аварийный свет отбрасывал длинные тени, делая знакомое помещение чужим и зловещим.

— Поехали, — тихо скомандовал Андрюха, срывая защитные панели с блока управления. Его пальцы, обычно такие точные, слегка дрожали. — О, глянь, шеф, это же моя родная пайка! — он ткнул в аккуратные блестящие дорожки на материнской плате. — Как будто вчера делал. Прямо ностальгия охватывает.

— Меньше лирики, больше скорости, — прошипел Егоров, вставая так, чтобы прикрыть Андрея от возможного взгляда с порога. Его собственная спина была мокрой от напряжения. — Петруха, веди.

— Так, слушай сюда, бородач, — в наушниках раздался голос Петрухи. — Слева от основного процессорного шлейфа, видишь группу из шести разъёмов, помеченных как «Резерв. ДК-12»?

Андрюха провёл фонариком по плате. — Вижу. Три пустых, три с заглушками.

— Нужно вытащить центральную заглушку. Аккуратно, без фанатизма. Там контакты хлипкие.

— А ты откуда знаешь что и куда крепить? — Удивился Андрюха.

— Жа пока вы летели, мне Кирюха для изучения схему отправил, я подготовительные работы уже провёл, что бы ты быстрее сделал и не накосячил.

Работа закипела. Под диктовку Петрухи, который, судя по всему, смотрел на схему «Хавроши» как на открытую книгу, Андрюха с ювелирной точностью начал вживлять кристалл в нервную систему аппарата. Процесс оказался сложнее, чем они думали. Кристалл не был простой «флешкой». Его нужно было не просто вставить, а буквально впаять в существующую схему, создав обходной путь для квантовой синхронизации.

— Чёрт, этот чёртов коннектор не хочет выходить, — сквозь зубы процедил Андрюха, пытаясь поддеть микро плату тонким пинцетом. — Присох намертво, будто его на суперклей посадили.

— Осторожнее, — донёсся из наушника голос Петрухи. — Там рядом шлейф датчиков давления. Порвёшь — они просядут, и система сразу зафиксирует нештатку. Буров прибежит быстрее, чем ты успеешь сказать «квантовая запутанность».

— Не учи учёного, гражданин копчёный. — Поддел Андрюха Петьки фразой из любимого фильма.

Андрюха стёр со лба пот рукавом и сделал глубокий вдох. Он сменил инструмент, подобрав более тонкий и гибкий рычажок. Егоров стоял молча, не дыша, его взгляд метался между Андрюхой и дверью. Каждая секунда казалась вечностью. В тишине зала было слышно лишь тихое жужжание паяльного станка и сдавленное дыхание Андрея.

Прошло уже восемнадцать минут. Егоров уже пятый раз посмотрел на часы. Нервы были на пределе. Он представлял, как где-то в серверной Петруха, не отрываясь, смотрит на свои мониторы, одной рукой управляя софтом, а другой, вероятно, жуя очередной бутерброд.

— Почти... почти... — бормотал Андрюха, вводя тончайшие проводки кристалла в разъёмы. — Вот этот... на место... Контакты зачищены... Теперь нужно пропаять, но точечно, чтоб не перегреть соседний модуль.

— Торопись, андроид, — прошипел Петруха в гарнитуру. — У меня тут система уже начала ёрзать. Запустила фоновую проверку целостности контуров. У тебя минута, максимум две.

Андрюха, не отрываясь, кивнул, хотя Петруха его не видел. Его рука с паяльником была неподвижна, как скала. Он сделал три точечные, ювелирные пайки. Припой лег идеально.

— Готово! — наконец выдохнул он, отключая паяльник и отодвигаясь. — Вроде, не накосячил. Уходим?

В этот момент тяжёлая бронированная дверь зала с глухим, оглушительным грохотом отворилась. На пороге, озарённые ярким светом коридора, стояли Буров и генерал Акиньшин. Их лица были каменными. Буров медленно поднял руку к рации на груди. Его взгляд, холодный и пустой, скользнул по Егорову, потом по Андрюхе, склонившемуся над открытым блоком управления. От этого взгляда стало физически холодно.

Повисла звенящая тишина.

Егоров, не дрогнув, резко развернулся к Андрюхе и рявкнул так, что эхо разнеслось по залу, нарочито громко и сердито:

— Бородин, я же тебе говорил, эта левая прошивка — глючная! Кривая! Из-за неё вчера весь тест на визуализации провалился! Я с ума сойду! Немедленно всё откатывай до штатной, заводской версии!

Андрюха, мгновенно сориентировавшись, завёл свою шарманку, разводя руками с видом оскорблённого невинного гения:

— Да это же глюк самого софта визуализации, Александр Сергеевич! Сам аппарат работает как швейцарские часы! Я б эту вашу прошивку на вашем месте и в помине не ставил, дрова старые, сами видите! — он вытянул из рюкзака планшет и ткнул пальцем в монитор, где, к его счастью, мигали штатные диагностические утилиты.

В этот самый момент по всему зданию раздался оглушительный, режущий уши рёв пожарной сигнализации. Одновременно замигали ослепительные стробоскопы. Буров и генерал инстинктивно, почти синхронно, обернулись на звук, доносящийся из противоположного крыла, где находилась столовая и серверные. Этой секунды Егорову и Андрюхе хватило.

— Бежим! — Егоров рванулся к запасному выходу, скрытому за стойками с резервными аккумуляторами.

Андрюха, на ходу хватая свой рюкзак и инструменты, бросился за ним. Дверь захлопнулась за ними, а они уже неслись по тёмному, узкому техническому коридору, ведущему к выходу на задний двор.

— Петруха, ты гений! — задыхаясь, выдохнул Андрюха в гарнитуру, спотыкаясь о какой-то шланг. — Я б тебя расцеловал!

— Да не за что, — в наушниках послышался довольный, но уставший голос. — Просто замкнул два контакта в датчике задымления в столовой. Система среагировала по протоколу. Бегите быстрее, я их на минуту, максимум полторы, отвлёк. Потом Буров сообразит, что дыма нет, и кинет все силы на поиски.

Они выскочили на холодный ночной воздух и, не останавливаясь, побежали к месту, где был припаркован внедорожник. За спиной уже слышались крики, гул подъезжающих машин охраны и нарастающий вой сирен. Они успели. Но теперь за ними началась настоящая охота.

Глава 10

Побег.

Утром следующего дня в кабинете начальника службы безопасности ОНИКСа Павла Бурова пахло дорогим кофе и напряжением. Генерал Акиньшин, не притрагиваясь к своей чашке, изучал распечатанный отчёт. Его лицо было невозмутимым, но пальцы медленно постукивали по столу.

— «Обнаружена вставка блок в схему управления УКС-1, — зачитал он вслух ровным, холодным голосом. — Неизвестный модуль неизвестного назначения. Работоспособность аппарата не нарушена, параметры в норме». — Он отложил бумагу и уставился на Бурова своим пронизывающим взглядом. — Объясните, Павел Олегович, как два человека, проникли на режимный объект, вскрыли основной блок управления и провели полчаса за модификацией аппарата под носом у вашей службы?

Буров сидел неподвижно, его коренастая фигура напоминала гранитный валун.

— Егоров использовал действующий пропуск и с ним был какой то Бородин, я сам на него разрешение на сегодня оформлял. Откуда я знал что они ночью припрутся? А Егоров знает все слепые зоны в системе слежения, ведь он весь это ОНИКС – «Синтез» создал. — Отчеканил Буров. — Сработал профессионально. Но это не оправдание. Моя вина.

— Ваша вина в том, что вы недооценили Егорова, — поправил генерал. — Он не просто сумасшедший гений. Он что-то затеял. Что-то большое. И боится, что мы это у него отнимем. Этот модуль... — Акиньшин жестом показал на дверь, за которой стояла «Хавроша». — Зачем он его ночью приехал ставить? Почему не нормально сегодня? Я ему не верю он хитрый, просто так такой аппарат у него забираем. Он ведёт свою игру, собирает какой то пазл. Нам нужно найти остальные кусочки.

— А может не будем пороть горячку? Сейчас не дозвонились, мало ли он где может у какой красотки завис после трудов праведных, а мы его уже в преступники записываем. У богатых свои причуды. Погрузка у нас на 15 часов запланирована, думаю он сам к 14 появится мы и спросим. — начал оправдываться Буров.

— Я не могу бездействовать — Отрезал генерал.

— Хотя у меня есть один кандидат в подозреваемые пособники, — мрачно сказал Буров. — Программист Петров. Он единственный, кто имел удалённый доступ к системам вчера ночью. И именно он мог отключить камеры и вызвать ложное срабатывание сигнализации.

— Ведите, — коротко кивнул генерал.

Петруху привели в кабинет через пять минут. Он был в своём растянутом свитере, волосы всклокочены, глаза заплывшие, в них читалось раздражённое любопытство.

— Пётр Петрович, — начал Буров, не предлагая сесть. — Вчера в период с 01:45 до 02:15 вы осуществляли удалённое подключение к серверам «Синтеза».

— Ага, — Петруха зевнул. — Тестировал новый патч для системы логирования. Хотел найти причину того сбоя при запуске. Вы же знаете, мне поручили разобраться.

— И в ходе этого «тестирования», — Буров говорил тихо, но каждое слово било точно в цель, — вы в течение четырнадцати минут перевели семь камер наружного наблюдения и внутреннего периметра на цикл записи. А в 02:10 инициировали ложное срабатывание пожарной сигнализации в блоке «А». Совпадение?

Петруха пожал плечами, его пальцы нервно постукивали по швам джинс.

— Глюк мог быть. Система старая, сыпется. А камеры... может, я их случайно в диагностический режим перевёл. Я ж не спал почти двое суток, мозги кипят. Вы же не с первого раза свой «Тетрис» на «Денди» проходили?

Генерал Акиньшин внимательно наблюдал за ним, не вмешиваясь. Его молчание было страшнее крика Бурова.

— Вы знаете, где находится Егоров, — Буров не спрашивал, а констатировал.

— Так он же вчера и привёз заплатку? — Петруха искренне удивился. — Он же тоже видел глюк при запуске, он и спеца какого то привозил, я не следил за ним. Он мне зарплату платит. Я вопросов лишних и не задаю. Вернее, работал. А сейчас вообще непонятно, кто мой работодатель. Кстати после заплатки протестить бы, а вы всё поотключали.

— Пётр Петрович, — мягко, но весомо вступил в разговор генерал. — Вы понимаете, что несанкционированная модификация объекта государственной важности — это статья. Длинная. Мы можем вас задержать прямо сейчас. Или мы можем сотрудничать.

— Какое нах… несанкционированное? Сами же в пятницу глюк видели, Егоров человек ответственный приехал всё починил. Вы ж меня сами попросили глянуть чё там да как, в отчёте то есть: «Неизвестный модуль неизвестного назначения. Работоспособность аппарата не нарушена, параметры в норме». Где вы там видите вредительство?

— Где команда Егорова? Вовчик, Андрюха, Ксюха, Кирилл... Они все в «отпуске». Где этот отпуск проходит? — Не унимался генерал.

Лицо Петрухи стало серьёзным. Он понял, что шутки кончились.

— А я е… хал на велосипеде, простите чуть не вырвалось. Откуда я знаю? Они разъехались кто куда. Андрей в Сочи звонил, Вовчик к родителям в деревню, Кирилл дома сидит. А Ксения... она вообще молчунья. Вы же сами все их отпуска согласовывали.

— Их мобильные телефоны не активны, — сухо парировал Буров. — Или выключены, или находятся вне зоны покрытия. Все. И одновременно.

— Ну, в деревне у Вовчика связь так себе, — нашёлся Петруха. — А Андрей в Сочи, может, в горы ушёл, там тоже не ловит.

В этот момент в кабинет вошёл один из сотрудников охраны и что-то тихо сказал на ухо Бурову. Тот кивнул.

— Приведите Берзарина и практиканток, — распорядился он, а затем снова повернулся к Петрухе. — Пока можете идти. Но не покидайте территорию комплекса. И не пытайтесь получить доступ к системам. Ваши права приостановлены.

Петруха, стараясь сохранить небрежный вид, вышел. Но за дверью он вытер вспотевший лоб. Игра становилась опасной.

Выйдя из кабинета Бурова, он направился в туалет, единственное место, где не было камер. Заперевшись в кабинке, он достал из внутреннего кармана свитера замызганный, но на удивление навороченный смартфон. Несколько быстрых движений пальцами — и он был в защищённом мессенджере.

Петруха: Шеф, тут кипиш полный. Буров и Генерал в ярости. Про модуль в курсе. Меня только что допрашивали, еле отбрехался. Про тебя и «Бородина» вопросы были. Твари чутьём чуют, что не простой модуль воткнули. Говорят, телефоны ребят не светятся. Ты им хоть сказку подготовь, а то меня тут на колени поставят.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Егоров: Держись, Петь. Я буду, уже в пути. Сказку придумал. Главное не высовывайся, они на тебя пасут.

Петруха фыркнул. «Не лезь» — это не про него. Он стер переписку, спустил воду и вышел из кабинки с видом человека, озабоченного исключительно поиском кофе.

***

Ровно в 14:00, когда солнце уже клонилось к закату, чёрный внедорожник Егорова с шинами, забрызганными дорожной грязью, плавно остановился у главного КПП ОНИКСа. Егоров вышел из машины свежий, выбритый и в идеально сидящем костюме. На лице — деловая озабоченность.