Калибровка

В учебных материалах его историю не упоминали.

— Я не Томас, — сказала Эрика.

— Да. Вы Эрика Ланн. И я не люблю дешевые параллели, но паттерны похожи.

— Паттерны, — повторила она.

— Не цепляйтесь к словам.

— Трудно не цепляться, когда меня сравнивают с человеком, который покончил с собой.

Архан поморщился. На этот раз — не от кофе.

— Я сравниваю не вас. Я сравниваю динамику. Это разные вещи.

— Для отчета — наверное.

Он посмотрел на нее устало.

— Эрика.

В этом одном слове было и предупреждение, и просьба не усложнять. Эрика вдруг почувствовала себя очень уставшей. Настолько, что спорить дальше стало лень.

Архан, похоже, тоже не хотел продолжать в прежнем тоне.

— Послушайте, — сказал он тише. — Вы один из лучших операторов, которых я видел. Возможно, лучший. И именно поэтому мне не хочется однажды обнаружить, что вы перестали выдерживать собственный темп. Система не заметит этого вовремя. Она отметит падение эффективности, опоздания, увеличение эмоциональных маркеров в отчетах. Потом предложит коррекцию нагрузки. Потом замену. Очень аккуратно, очень гуманно и примерно на три шага позже, чем нужно.

Эрика молчала.

Эрика не знала, что ответить. За переработки ее хвалили в квартальных отчетах; теперь Архан объяснял, почему они опасны. И в обоих случаях он приводил одни и те же показатели.

— Наша работа не в том, чтобы спасать каждого в отдельности, — продолжил Архан. — Наша работа — удерживать систему в равновесии.

— А если равновесие держится на том, что кто-то не задает лишних вопросов?

Фраза вырвалась сама.

Архан не ответил сразу.

Эрика посмотрела на дверь. В коридоре было тихо, но голоса отсюда наверняка слышали бы у ближайшего кабинета.

— Лишних вопросов не бывает, — сказал Архан наконец. — Бывают вопросы, заданные не тому человеку и не в то время.

— Это вы сейчас как мой руководитель говорите?

— Как человек, который только что просидел три часа на совещании с теми, кто считает людей досадной погрешностью в работе их чудесного контура ИИ.

Эрика подняла на него взгляд.

Вот это было уже слишком откровенно.

Архан будто и сам понял. Его лицо почти сразу вернулось к привычной собранности, но сказанное никуда не делось.

— Что вы имеете в виду? — спросила она.

— То, что система сложнее, чем кажется снизу.

— А сверху?

— Сверху она кажется проще, чем есть на самом деле.

Эрика невольно улыбнулась.

— Очень содержательно.

— Зато безопасно.

Он допил кофе и поставил чашку в мойку. Обычно сразу ополаскивал ее; сегодня оставил как есть.

— Не засиживайтесь сегодня, — сказал он. — Послезавтра у вас новый переселенец?

— А-7220. Процедура в восемь тридцать.

— Вот и подготовьтесь. Нормально, а не в полусне и на кофе.

— Вы тоже могли бы попробовать.

— Я начальник. Мне положено давать советы, которым я не следую.

Он направился к двери, но на пороге остановился.

— И, Эрика.

Она посмотрела на него.

— Вы делаете важную работу. Я понимаю, что наверху это не всегда выглядит так. Там любят думать, что адаптация происходит сама: алгоритм подобрал дом, профиль, работу, соседей — и человек как-нибудь собрался. Но оно так не работает. Без тех, кто замечает мелочи, система слепая.

— Мелочи вроде раннего визита соседа? — спросила Эрика.

Архан задержал на ней взгляд.

— Например.

Ей очень не понравилась эта пауза.

— Вы видели мой отчет?

— Я вижу все отчеты, которые могут создать мне проблемы.

— И этот может?

— Пока нет.

Снова это «пока».

Архан уже повернулся, чтобы уйти, но добавил:

— Каасу уйдет уведомление. Он проверит Грея.

— Вы считаете, я зря внесла наблюдение?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Эрика нахмурилась.

— Тогда что?

— Тогда идите домой, Ланн. Иногда отчет — это просто отчет.

Он ушел.

Эрика осталась на кухне одна, глядя на пустой дверной проем.

Иногда отчет — это просто отчет.

Каас наверняка завтра пришлет ей просьбу не назначать внеплановых проверок без достаточных оснований. Тогда можно будет объяснить, почему она отметила визит. С Арханом она так и не разобралась: сначала он требовал дистанции, потом хвалил за внимание к мелочам.

Эрика вымыла обе чашки и протерла столешницу. Открывать отчет снова не хотелось. Она знала, что начнет править ту самую строку, хотя новых сведений у нее не было.

Когда она вернулась к рабочему месту, общий зал почти опустел. Маринна уже ушла, оставив после себя выключенный терминал и слишком ровную стопку распечаток. Свет над дальними рядами погас, и департамент выглядел не рабочим пространством, а макетом самого себя.

Эрика села, разблокировала экран и проверила расписание.

А-7220. Утренняя процедура. 08:30.

Дом уже готовили к заселению. Послезавтра Эрика снова будет объяснять человеку, где он находится и какое имя ему дали.

Она закрыла расписание.

На темном экране отразилось ее лицо — уставшее, бледное в голубом свете, с чуть нахмуренными бровями. Эрика несколько секунд смотрела на это отражение и вдруг подумала, что Маринна, наверное, назвала бы ее такой же оболочкой, просто пока не обнуленной.

Эрика выключила терминал и поднялась.

Система работала безупречно. Так говорили в Офисе, так повторял Архан на совещаниях, так было написано в презентациях, которые рассылали перед каждым квартальным отчетом.

Эрика не сомневалась, что система действительно работала.

Вопрос был только в том, для кого.

Глава 2

Транспортная капсула мягко замедлилась у жилого комплекса «Вертикаль-7».

Эрика прислонилась к прозрачной стенке и посмотрела вверх. Верхние этажи башни скрывал искусственный туман. Его опускали над городом в девятнадцать сорок, если погодная служба не меняла расписание.

Ветер здесь корректировали по жалобам жителей, сезоны сменялись без внезапных заморозков. Естественная атмосфера Земли давно была испорчена; в городах погоду приходилось поддерживать искусственно.

Эрику это устраивало.

После колоний с их настоящими бурями, настоящей грязью и настоящими сбоями связи предсказуемость казалась не скучной, а цивилизованной.

Капсула остановилась на сто двадцать третьем этаже. Двери разъехались, выпуская ее в просторный холл, где сразу включилась знакомая мелодия — легкая, ненавязчивая, подобранная системой для возвращения домой после рабочего дня.

Домовой контур уже снял данные с ее датчиков: пульс, мышечное напряжение, частоту дыхания. В службе мониторинга здоровья оператор просматривал сводки по тысячам жителей башен. На Эрике он, скорее всего, не задержался.

Умеренный стресс после смены. Ничего интересного.

Мониторинг можно было отключить. Эрика не собиралась: если с ней что-нибудь случится в пустой квартире, служба заметит и пришлет помощь.

— Добро пожаловать домой, Эрика, — мягко произнес ассистент, когда она подошла к двери. — Сегодня был насыщенный день. Рекомендую ванну с лавандовым маслом и ужин из морского окуня с овощами на пару. Алкоголь не рекомендуется: уровень кортизола выше нормы на двенадцать процентов.

— Как неожиданно, — пробормотала Эрика.

— Ты хочешь уточнить данные?

— Нет.

Дверь открылась, узнав ее за несколько шагов. Квартира встретила теплым светом и легким потоком воздуха от климатической системы. Эрика расстегнула воротник и подставила лицо прохладе.

— Приготовить ванну? — спросил ассистент.

Эрика уже хотела согласиться, но почему-то передумала.

— Не сейчас.

Она сняла пиджак. Робот-уборщик выехал из ниши, принял одежду и повез в гардеробную.

Гостиная переходила в кухню, панорамные окна открывали вид на Арктос — самый новый город Основы. По воздушным трассам двигался транспорт, экраны на соседних башнях сменяли новости и рекламу. С высоты сто двадцать третьего этажа город казался спокойным. Внизу наверняка ругались из-за опозданий, мирились, теряли ключи. Здесь почти ничего не было слышно.

В отражении окна она выглядела усталой.

На столике у окна стояла орхидея. Настоящая, не декоративная биокопия. Эрика ухаживала за ней вручную, хотя автоматический уход справился бы лучше. Цветок упрямо жил, иногда капризничал, иногда сбрасывал бутоны без видимой причины, и именно за это нравился Эрике.

— Эрика, — снова подал голос ассистент, — Лиза приглашает тебя в клуб «Нирвана». Сегодня новая программа виртуальных впечатлений по мотивам Японских островов. Хочешь, я подтвержу участие?

— Нет.

— Тогда, возможно, стоит проверить список совместимых партнеров? У тебя три новых совпадения с высоким процентом совместимости. Один из кандидатов — архитектор из Сектора планирования, увлекается классической музыкой и…

— Не сегодня.

Ассистент выдержал паузу.

— Понимаю. Тогда рекомендую легкий ужин и ранний сон. На завтра в расписании значится посещение Кеплер-97. Лучше быть в форме.

На кухне модуль выдвинул продукты: рыбу, овощи, маленький контейнер с соусом. Эрика посмотрела на предложенный режим приготовления и взяла нож.

— Исходя из мышечного напряжения, тебе стоит воспользоваться автоприготовлением, — осторожно заметил ассистент.

— С морковью я справлюсь и сама.

— Риск травмы минимален, но не нулевой.

Эрика закатила глаза.

Нож стучал по доске. Морковь ложилась неровными кружочками — хуже, чем сделал бы кухонный модуль, зато без этого противного ощущения, будто вечер тоже движется по инструкции.

Эрика любила этот комфорт. Но нарезать овощи хотелось самой, даже если кухонный модуль справился бы быстрее.

Морковь осталась чуть твердой. Эрика попробовала кусочек, решила, что ей так нравится, и переложила ужин на тарелку.

Эрика ела у окна и думала вовсе не о городе.

Ида Корелл. Грей с корзиной фруктов. Архан на офисной кухне.

Деперсонализация — не жестокость. Это защита.

— Как долго человек может работать на одной должности без карьерного роста, прежде чем это станет проблемой? — спросила она вдруг.

— Согласно рекомендациям Департамента кадровой политики, оптимальный срок пребывания на одной позиции составляет от восемнадцати до тридцати шести месяцев, — мгновенно ответил ассистент. — После этого рекомендуется горизонтальная ротация или вертикальное продвижение. Пребывание на одной позиции более сорока восьми месяцев классифицируется как статистическая аномалия. Тебе нужна информация о карьерном планировании?

— А если человек игнорирует рекомендации?

— Рекомендации существуют для оптимизации эффективности и профилактики профессионального выгорания, однако четких предписаний нет. Существуют исключения.

Эрика отложила вилку.

Эрика вспомнила рассказ Архана о Томасе Чене. За вопросом о должности стоял страх закончить так же. Ассистент этого не знал и предлагал карьерное планирование.

Пять лет и три месяца.

С ее показателями можно было уйти в аналитику или координацию секторов. Нормированный график, меньше поездок. Вместо визитов — данные от других операторов и рекомендации, которые потом передадут кураторам.

Только Эрика не хотела.

Она понимала масштаб Программы. Еще на обучении им показывали презентации: пригодные планеты, добровольные колонии, перенаселенная Земля, рост числа долгосрочных заключенных, пенитенциарные расходы, ресурсные потери. Потом — доктор Васкес с ее идеей общей колонии для осужденных. Не тюрьмы, не каторги, а места второго шанса. Стирание памяти называли «адаптацией через освобождение от прошлого», и в учебных материалах эта формулировка выглядела почти безупречно.

В 2256 году Васкес получила Нобелевскую премию мира.

Эрика считала, что заслуженно. Программа позволяла начать заново людям, которые иначе провели бы жизнь в заключении.

Просто в презентациях никто не показывал, как человек стоит посреди новой гостиной, трогает диван пальцами и спрашивает, почему его зовут именно так.

— Хочешь, я включу расслабляющую программу? — спросил ассистент. — Или виртуальную прогулку по лесу?

— Нет. Хочу почитать.

— Какой жанр предпочитаешь?

Эрика помолчала.

— Что-нибудь о памяти. О человеке, который потерял прошлое.

Через три секунды на стене появилась обложка: «Забытые берега». Роман о человеке, проснувшемся на неизвестном острове без воспоминаний.

— Примерное время чтения — четыре часа, — сообщил ассистент.

Эрика устроилась в кресле, которое тут же подстроилось под тело.

Герой собирал свое прошлое по обрывкам и с каждым найденным воспоминанием все меньше был уверен, что хочет знать правду. Эрика прочла несколько страниц, вернулась к началу. И снова поймала себя на том, что думает об Иде.

Переселенцам не предстояло вспоминать. В этом и заключалось милосердие Программы.

На Кеплер-97 люди жили. Работали, заводили семьи, ругались с соседями, смеялись над глупыми шутками, жаловались на начальство. Через год многие переставали спрашивать о прошлом. Через два — сами встречали новичков с пирогами и цветами.

Эрика не раз видела, как жизнь в колонии становилась для человека важнее прошлого.

Но сегодня Ида спрашивала, откуда система знает ее способности. Ответа, который удовлетворил бы их обеих, Эрика так и не нашла.

Она бросила книгу, так и не дочитав главу.

— Время ложиться спать, — мягко напомнил ассистент. — Подъем в семь тридцать.

— Помню.

Но с места не двинулась.

За окном Арктос постепенно переходил в ночной режим. Транспортных огней стало меньше, фасады потеплели, туман над башнями поднялся чуть выше. Город готовился ко сну так же аккуратно, как жил.

Эрика еще немного посидела в кресле, потом все-таки поднялась и пошла в спальню.

Она проснулась за пять минут до сигнала.

Биоритмы давно подстроились под рабочее расписание. За окном разгорался искусственный рассвет, мягкий и золотистый.

— Доброе утро, Эрика, — бодро произнес ассистент. — В секторе Е на Кеплер-97 плюс восемнадцать, переменная облачность, вероятность осадков тридцать процентов. Рекомендую легкую куртку.

— Доброе.

Душ, завтрак, свежая форма. Эрика застегнула пиджак, взяла планшет и вышла. Все было готово вовремя; после вчерашнего разговора с Арханом она особенно ценила эту простоту.

Дорога до хаба заняла четырнадцать минут.

В капсуле Эрика еще раз просмотрела список подопечных. Ида Корелл — первый рабочий день. Маркус Делибалтиди — три месяца адаптации. Валентайн Дарт — две недели. Стандартные проверки, ничего сложного.

Хаб встретил привычным гулом голосов, белым композитом стен и мягким свечением панелей. Здесь постоянно кто-то возвращался с колоний или отправлялся туда, но общий ритм все равно оставался спокойным. Система сумела сделать даже межпланетный переход похожим на деловую поездку.

Эрика прошла через приоритетный проход. Зеленый свет, короткий сигнал.

— Платформа семнадцать, отправление через две минуты, — напомнил ассистент.

Капсула прямого сообщения была почти пустой. Только пожилой инженер дремал у окна, сложив руки на животе. Эрика заняла место, пристегнулась и закрыла глаза.

Переход длился несколько минут, но приятнее от этого не становился. Реальность будто на миг теряла форму: тело становилось то слишком легким, то слишком тяжелым, мысли запаздывали, желудок неприятно проваливался. Эрика досчитала до трех, открыла глаза — и за иллюминатором уже виднелась охристая поверхность Кеплер-97.

Станция колонии почти не отличалась от земного хаба: те же панели, коридоры, запах кондиционированного воздуха. Эрика прошла к наземному транспорту, не глядя на указатели.

До сектора Е наземный транспорт добрался за двадцать минут.

Эрика смотрела в окно на ровные ряды жилых блоков, чистые улицы, молодые деревья в скверах. Колония уже проснулась. Люди шли по тротуарам без спешки: работа начиналась для всех примерно в одно время, а город строили так, чтобы человек попадал туда, куда должен, даже если сам еще не совсем понял, куда именно попал.

У образовательного центра стояла группа детей в одинаковых синих комбинезонах. Они шумели, толкались плечами, один мальчик пытался спрятать что-то в карман, а девочка рядом возмущенно доказывала, что все видела.

Эрика улыбнулась.

У них впереди была целая жизнь. И, что важнее, она начиналась не с пустого места.

Первым в списке значился Маркус Делибалтиди.

Три месяца адаптации, работа на энергостанции сектора Е, показатели стабильные. Эрика предпочитала проверять подопечных на рабочих местах. В кабинете легко получить правильный ответ; здесь она могла увидеть, справляется ли человек с тем, о чем рассказывает.

Энергостанция оказалась приземистым зданием из серого композита, опоясанным трубами и генераторными блоками. Внутри было тихо. Оборудование колонии, конечно, уступало земному, но работало исправно и почти не раздражало слух.

Маркус стоял у центрального пульта и внимательно смотрел на графики нагрузки. Высокий мужчина лет сорока, короткая стрижка, рабочий комбинезон. Внешне — именно тот человек, которого приятно поставить на фотографию к отчету о пользе второго шанса.

— Маркус, — позвала Эрика.

Он обернулся и сразу улыбнулся. Ровно, вежливо и без лишней радости.

— Госпожа Ланн. Здравствуйте.

— Как работа?

— Отлично. Руководитель смены говорит, мы выполняем план.

Эрика сделала пометку.

— А если не касаться плана?

Маркус задумался.

— Тоже хорошо.

— Освоились?

— Да. Мне нравится быть полезным.

Он сказал это с небольшим удивлением, будто недавно сам обнаружил, что работа может приносить удовольствие.

— Вопросы, трудности?

— Нет. Я просто делаю свою работу.

Она отметила стабильное состояние, отсутствие тревожности, положительную трудовую интеграцию и вышла с энергостанции в хорошем настроении.

Вот ради таких случаев и существовала Программа.

Она не знала, что совершил этот человек до стирания. Теперь Маркус Делибалтиди следил за энергией целого сектора и был доволен работой. По крайней мере, говорил об этом без подсказок и не искал у нее одобрения после каждого ответа.

Эрика не знала, можно ли назвать это искуплением, но чем-то хорошим это точно было.

Следующей была Ида Корелл.

Текстильный цех стоял у окраины сектора. В длинном одноэтажном здании шумели автоматические станки, пахло синтетическим волокном и нагретым пластиком. Эрика остановилась у входа, отыскивая Иду среди рабочих.

Ида стояла у третьего станка. В защитных очках, с убранными волосами, она заправляла нить в механизм, сверяясь с инструкцией на экране. Руки двигались неуверенно, но аккуратно. Эрика снова вспомнила тонкие пальцы и свою вчерашнюю догадку о финансовой сфере.

Физический труд Иде явно давался непривычно. Эрика тут же одернула себя: непривычно по сравнению с чем?

— Ида.

Женщина вздрогнула и обернулась. В глазах мелькнуло что-то резкое — страх или просто неожиданность. Через секунду она уже сняла очки и попыталась улыбнуться.

— Эрика. Я не ожидала вас увидеть.

Узнала ее, вспомнила имя. Эрика отметила это и подошла ближе, чтобы Иде не пришлось говорить сквозь шум станков.

— Я проверяю, как вы осваиваетесь, — сказала Эрика. — Получается?

Ида посмотрела на станок.

— Я учусь. Инструктор сказал, что для первого дня нормально.

— А вы сами как считаете?

Вопрос, кажется, застал ее врасплох.

— Не знаю.

— Самочувствие? Головокружение, провалы, тревога?

— Нет. То есть… не совсем.

Эрика не стала торопить.

Ида опустила взгляд на свои руки. Перчатки были ей чуть великоваты, из-за чего пальцы казались неловкими, почти детскими.

— Я пыталась вспомнить, — сказала она тихо. — Хоть что-нибудь. Кем я была. Что делала. Почему знаю, как говорить, но не знаю, откуда знаю. Почему меня зовут Ида…

Эрика почувствовала знакомое неприятное сжатие где-то под ребрами.

На обучении готовили к таким вопросам. За пять лет Эрика слышала их много раз, но легче отвечать не становилось.

— И?

— Спросила соседку. Она сказала, что лучше об этом не думать. И никому больше таких вопросов не задавать. Сказала, что это запрещено.

— Не запрещено, — мягко поправила Эрика. — Просто бесполезно.

Ида подняла на нее глаза.

— Вам дали всю необходимую информацию, — продолжила Эрика. — Имя, медицинские данные, базовые навыки, дом, работу и сопровождение. Этого достаточно, чтобы начать жить.

— А если мне мало?

Эрика помолчала.

За их спинами инструктор помогал другому новичку. Ида ждала ответа, держа очки обеими руками.

— Сейчас вам кажется, что мало, — сказала она. — Это нормально. Первые дни почти всегда сложные. Мозг ищет связи, которых больше нет. Но со временем станет легче. Появятся новые привычки, новые люди, новые воспоминания.

— А старые?

— Старые привели вас сюда.

Фраза вышла жестче, чем Эрика планировала.

Ида отвела взгляд первой.

Эрика вздохнула уже тише:

— Это не упрек. Просто Программа существует не для того, чтобы наказать вас второй раз. Она дает возможность не тащить за собой то, что уже разрушило прежнюю жизнь.

— Вы в это верите?

Очень хотелось ответить сразу. Правильно, уверенно, как она отвечала десяткам переселенцев до Иды.

Но пауза получилась чуть длиннее.

— Да, — сказала Эрика. — Верю.

Ида медленно кивнула. По лицу было видно, что ответ она приняла, но не согласилась с ним до конца.

Первый день. Шумный цех, незнакомая работа. Эрика решила прийти еще раз, когда Ида немного освоится.

— Сосредоточьтесь на работе, — добавила Эрика уже мягче. — Сейчас это правда лучшее, что можно сделать. Простые действия помогают закрепиться.

— Закрепиться, — повторила Ида.

— Да.

Эрика сделала пометку: повышенная фиксация на утраченной памяти, требуется наблюдение. Ничего критичного.

Выйдя из цеха, она с удовольствием вдохнула свежий воздух.

День действительно был приятным: легкий ветер, переменная облачность, температура ровно такая, как обещал ассистент. Эрика посмотрела на список. Последним значился Валентайн Дарт, две недели адаптации, преподаватель искусств в начальных классах.

До школы можно было пройти пешком, и Эрика решила не вызывать транспорт.

По дороге она позволила себе просто смотреть.

Уличные фонари ремонтировала бригада мужчин в оранжево-серой форме. Один стоял на лестнице, второй подавал инструменты снизу, третий, судя по всему, выполнял важнейшую функцию комментатора.

— Томас, синий провод! — крикнул тот, что был наверху. — Нет, не этот. Другой синий!

— У нас теперь два синих? — возмутился Томас. — Может, мне еще каталог оттенков принести?

— Принеси, — сказал третий. — Только сначала научись читать.

— Читать я умею, — огрызнулся тот, — только в азбуке ни слова про оттенки синего!

— Умолкли, — бросил бригадир, но беззлобно. — Перерыв через пять минут. Потом хоть по палитре сверяйтесь.

Рабочие рассмеялись. Один стукнул молотком по металлической опоре, другой присвистнул какую-то мелодию.

Эрика улыбнулась. После разговора с Идой эта перебранка подействовала успокаивающе.

В отчетах все трое значились бы примерами успешной трудовой интеграции. Здесь один не мог найти провод, второй огрызался, третий посмеивался над ними. Они работали и ждали перерыва. Именно такую жизнь Эрика обещала переселенцам.