Девочка, которая искала магию

Их уроки Магической истории и общества часто превращались в обсуждения столкновений мисс Постерити с магической элитой Нью-Йорка в ресторанах и на вечеринках. В отличие от Эммы, которой на самом деле нравилось изучать историю, Беатрис сказала, что узнавать о богатых и знаменитых деятелях магического общества – то, что сделало этот предмет её любимым. Однако на этой неделе Эмма была так занята, что была рада улучить момент и написать отцу – отсюда и бумага с ручкой, спрятанные в её блокноте.

Каждую пятницу она отправляла папе письмо, где в подробностях описывала свою новую восхитительную жизнь. Она рассказала ему, как мисс Постерити похвалила её за то, что Эмма превратила виноград в нитку жемчуга во время урока по Украшению и Декорированию, опустив тот факт, что оно продлилось менее двадцати секунд. Она подробно рассказала, как учитель танцев похвалил её движения ногами и как каждое воскресенье днём Беатрис, Люси и близнецы приходили к ней в комнату на чаепитие, где они ели птифуры и печенье из пекарни Фоксглоувов.

Эмма размышляла, кто же читает её письма папе и какова его жизнь там, в Сан-Франциско. Его ответы на её письма не изобиловали деталями. Каждое представляло собой короткую записку, в которой он писал, что скучает по ней, прикреплённую к чудесному подарку. Вчера ей доставили коробку красивых белых шёлковых резинок для волос, и она раздала по одной каждой из своих новых подруг. Она оглядела комнату, и её сердце затрепетало от радости, когда она увидела, что у Беатрис, Люси, Ханны и Анны волосы были перевязаны этими резинками. Жизнь в академии мисс Постерити складывалась намного лучше, чем она могла себе представить.

К тому времени, как Эмма закончила своё письмо – благодарность папе за подарок, мисс Постерити тоже завершила свои рассказы об общении с Рокфеллерами и Вандербилтами и перешла к тому, как семьи сколотили состояние во время промышленной революции – настоящей теме сегодняшнего урока.

По своему обыкновению, во время лекций мисс Постерити прогуливалась между рядами парт. Эмма подпрыгнула и перевернула страницу в тетради, чтобы спрятать письмо папе, но почувствовала на себе взгляд мисс Постерити, когда учительница подошла ближе.

– Промышленники значительно улучшили инфраструктуру нашей страны. Их изобретательность и трудолюбие привели к созданию новых форм магии, которые стали использоваться в масштабных проектах, от арматуры для строительства новых небоскрёбов в Даунтауне до железных дорог, позволяющих нам путешествовать на большие расстояния. Даже до самого Сан-Франциско. – Мисс Постерити остановилась рядом со столом Эммы и взглянула в её тетрадь. – Надеюсь, ты рассказываешь ему, что делаешь хорошие успехи и как ты счастлива здесь?

Эмма поджала плечи.

– Да, потому что так и есть, – поспешно сказала она и поморщилась от того, как неубедительно это прозвучало.

К её удивлению, мисс Постерити улыбнулась.

– Тогда продолжай. – она продолжила идти по проходу и посмотрела на часы на своём столе. – Великие самоцветы, сколько уже времени! Нам пора переходить к сегодняшнему занятию по Контролю магии и поведения. Сегодня вечером я хочу, чтобы каждый прочитал раздел о промышленном развитии в ваших учебниках истории, страницы с пятьдесят шестой до шестьдесят восьмую.

Эмма поёрзала на стуле. Перспектива прочитать двенадцать страниц учебника истории вечером перед камином помогла бы успокоить её нервы, но занятия по Контролю магии и поведения касались сложной магии, и Эмма часто испытывала на них трудности.

– Сегодня мы начнём изучение манифестирования огня в качестве подготовки к разжиганию. Когда подуют Разжигающие Ветра, у вас должен быть опыт контролируемого воспламенения вашей магии, чтобы разжечься, – сказала мисс Постерити, приблизившись к доске. – Фрэнсис, принеси, пожалуйста, противопожарные вёдра с песком из кладовки. Остальные, уберите ваши бумаги и тетради. Не оставляйте ничего легковоспламеняющегося. Если что-то загорится, то магический огонь продолжит распространяться даже после того, как заклинание, его вызвавшее, прекратит действовать. Мы должны быть осторожны.

Эмма сглотнула, убирая блокнот на полку под своим местом. Она попыталась обменяться взглядом с Беатрис. Вместо этого её подруга бросила лукавый взгляд на Фрэнсис, которая открывала шкаф в задней части комнаты. У Эммы было плохое предчувствие, что что-то должно было произойти. Беатрис редко упускала возможность поставить Фрэнсис в неловкое положение.

Беатрис подняла руку.

– Мисс Постерити, прежде чем мы двинемся дальше от истории, у меня есть вопрос, можно? – Она подождала кивка от учительницы и продолжила с самодовольным выражением на лице: – Это правда, что иногда Разжигающие Ветра начинаются раньше? Как именно это работает?

Что? По спине Эммы побежали мурашки от страха. То, что Разжигающие Ветра дуют каждый декабрь, гасят или разжигают магию двенадцатилеток, было само по себе неприятно. Эмме и в голову не приходило, что всё может обстоять по-другому.

– Да, – сказала мисс Постерити после то ли задумчивой, то ли драматической паузы. – Хотя это случается крайне редко, и очень опасно, если всё-таки случается. На моём веку этого не происходило, однако, в моём понимании, если Разжигающие Ветра дуют дважды в год, то одно появление будет, как обычно, в декабре, но другое может начаться в любой момент.

Раздался громкий треск, и Эмма обернулась, чтобы увидеть Фрэнсис с ногами, покрытыми песком, и два пустых ведра рядом с ней.

– Честное слово, Фрэнсис, – рявкнула мисс Постерити. – Напомни мне никогда не просить тебя ничего делать. Теперь убери это или позови Иззи, чтобы она это сделала.

– Извините, – пробормотала Фрэнсис, перекрывая смешки одноклассниц. Она опустилась на колени и начала сметать песок обратно в вёдра руками.

– Ты видела выражение её лица? – шепнула Эмме Беатрис. Она сжала губы, а плечи её тряслись от смеха.

Эмма постаралась придать своему лицу как можно более нейтральное выражение. Ей было жаль Фрэнсис, но она была слишком взволнована услышанным, чтобы думать о чем-то другом. Фрэнсис была не единственной, кого вопрос Беатрис застал врасплох.

Действительно, мгновение спустя рука Рози взлетела в воздух. Её глаза за очками в золотой оправе смотрели настороженно.

– Значит ли это, что Ветра могут начать дуть прямо сейчас?

– Теоретически да, но это весьма маловероятно. – выражение лица мисс Постерити смягчилось. – Не волнуйтесь, девочки. Ранние Ветра практически миф в наши дни. Последний раз такое случалось после Гражданской войны. С вами всё будет хорошо. Кроме того, я буду здесь, чтобы помочь вам разжечься. Не думайте об этом больше. – она хлопнула в ладоши. – Теперь перейдём к манифестированию пламени.

Мисс Постерити велела классу встать, пока она писала пошаговые инструкции на доске. Манифестирование настоящего пламени сильно отличалось от ребяческого искрения и требовало гораздо большего контроля. Они должны были держать свои кристаллы и направлять магию в воздух, чтобы вызвать искру в центре ладоней. Написанное мелом, это выглядело просто, но на практике оказалось гораздо сложнее.

Эмма подняла правую руку, крепко сжимая кристалл в левой ладони. Она сфокусировала свою магию сквозь кристалл, так же, как она делала с жемчужинами, и попыталась представить, как пламя вспыхивает в воздухе. Это было почти так же, как опустить письмо в почтовый ящик. Она почувствовала, как магия поднимается в воздух, но затем хватка её ослабла, и та улетучилась.

Эмма попыталась снова.

– Давай же, – шепнула она своей магии. Её ладонь упрямо не желала производить искры, хотя Эмме показалось, что кожа в том месте, на котором она сосредоточилась, выглядела немного суше.

– Не расстраивайтесь, девочки. Манифестирование в первый раз может потребовать недель практики. – мисс Постерити расхаживала взад и вперёд вдоль ряда парт, следя за успехами или их отсутствием. Она остановилась, чтобы поправить хватку Люси на её кристалле. – Ко времени вашего разжигания это должно стать вашей второй натурой. Поверьте мне, в тот день у вас будет много других мыслей.

Эмма сглотнула. Она всё ещё нервничала из-за части разжигания, где их должно было охватить пламя, но она доверяла мисс Постерити в том, что они вместе пройдут через это. Эта мысль избавила её от последних беспокойств о ранних Ветрах. Да, мисс Постерити знала всё о магии, и, если она сказала, что не нужно беспокоиться о ранних Ветрах, Эмма не будет волноваться.

Она попыталась снова, в этот раз отпустив магию в воздух вместо того, чтобы подталкивать её. Капелька пота скатилась по её виску, она сосредотачивалась до тех пор, пока ей не показалось, что глаза вот-вот перекосятся от напряжения. Пространство над её ладонью замерцало, как будто от жара, и внезапно вспыхнуло как красный уголёк. Это было не настоящее пламя и длилось всего долю секунды, но сердце Эммы при виде его забилось быстрее. Она создала эту вспышку!

Она оглядела комнату. Беатрис поймала её взгляд и улыбнулась, прежде чем вернуть внимание к своей ладони. Готовясь к новой попытке, Эмма набросала постскриптум к своему письму, чтобы рассказать папе об этом уроке. Скоро она манифестирует полное пламя, она была в этом уверена. Ей нужно было только попрактиковаться.

К тому времени, как мисс Постерити отпустила их на ланч, лицо Эммы раскраснелось от того, что ей удалось ещё трижды создать вспышки. Никому не удалось манифестировать настоящее пламя, но Эмма чувствовала себя воодушевлённой своим прогрессом. Заниматься магией было лучшим чувством в мире, и она хотела заниматься ею вечно.

Семь

На Пятой авеню

Иззи

Послеобеденное апрельское солнце согревало плечи Иззи, когда она торопливо шла вдоль магазинов на Пятой Авеню.

Это был один из тех восхитительных нью-йоркских дней, когда возможности казались такими же бесконечными, как голубое небо над головой. Ветерок шептал обещания скорых цветов и зелёных листьев, но летняя влажность ещё не наступила. Прогулка по Центральному парку придала этому дню такое великолепие, какого она никогда не испытывала, пока росла в тесном многоквартирном центре города. Там бельевые верёвки и дым из труб всегда заслоняли небо. Она выбросила из головы мысли о своём старом районе. К югу от парка новый отель «Плаза» поднимался высоко в небо, как стена из строительных лесов, отделяющая этот сверкающий мир от её прежней жизни.

Модные дамы в длинных юбках и кружевных блузках и мужчины в котелках заполонили тротуар. Если не обращать внимания на корзину с продуктами, ударяющуюся о её бок, и не смотреть вниз на свою униформу, Иззи могла бы притвориться, что она такая же роскошная, как и они. Она представила, что на ней тоже надета широкополая шляпка, украшенная пионами, вместо белого чепца горничной. Её корзина с овощами была бы полна великолепных цветочных букетов, которые она поставила бы в хрустальную вазу на окне, выходившем на улицу, чтобы весь мир мог ими любоваться.

Стряпуха называла ее выдумки «грандиозными идеями» и била её деревянной ложкой всякий раз, как ловила Иззи с мечтательным выражением в глазах. Но мечты были бесплатны, и это был единственный способ, которым она могла позволить себе ту жизнь, которую хотела.

Затем её взгляд упал на витрину галантерейного магазина через дорогу. Там была та самая шляпка, которую она себе представляла. Она остановилась так резко, что джентльмен позади неё выругался вполголоса, но Иззи была слишком очарована, чтобы обратить на это внимание.

Это была широкополая соломенная шляпка с розовыми пионами. Неважно, что розовый цвет будет конфликтовать с цветом её волос, она ей нравилась в любом случае. Табличка рядом с ней сообщала, что цветы на этой шляпке настоящие, но волшебные, и распускаются свежими бутонами каждые полчаса. Иззи жадно смотрела на неё, но знала, что не может тратить свои деньги на пустяки. Ей нужно было экономить каждый пенни из своей скудной зарплаты на проезд в поезде, еду и жильё в пути. Скупость и экономия окупятся, когда она наконец доберётся до Омахи и вернётся к своей сестре, единственному оставшемуся в мире человеку, который её любил.

Дверь магазина открылась, и из неё вышла девушка в шёлковом платье нежного сиренево-голубоватого цвета. Конечно, это была Эмма Харрис в новенькой шляпке с цветущими розовыми пионами. И с её волосами она совсем не конфликтовала.

С кончиков пальцев Иззи с шипением вырвался пар. Она быстро сунула руку в карман и сжала свой кристалл. Часть её хотела быть такой же, как Эмма, и в то же время другая часть жаждала ненавидеть в ней всё.

Следом за Эммой из магазина вышли, смеясь, Беатрис и близняшки, тоже в новых шляпках. Мисс Клементина семенила за ними в своей обыкновенной старомодной шляпе и с несколькими сумками с покупками. Иззи развернулась и притворилась, что её очень интересует плакат, рекламирующий волшебное мыло для стирки, удаляющее пятна, в надежде, что её не заметят.

Она уже видела результаты этих походов по магазинам раньше. Эмма всегда раздавала направо и налево дорогие подарки другим девочкам, обычно что-нибудь вкусное, зачарованные игры или красивые украшения для волос или платьев. Из-за этих подарков количество шитья и уборки для Иззи увеличилось в объёме.

Иззи знала, что ей необходимо закончить с выполнением поручений. Ей нужно было принести эти овощи Стряпухе, иначе ей снова уши завернут. Но когда Эмма и её компания направились в противоположном направлении, Иззи словно потянуло невидимой нитью: она развернулась и последовала за ними.

Эмма прижала ладони к стеклу, чтобы заглянуть в витрину ювелирного магазина, явно не осознавая, что какому-то бедному мальчику или девочке на побегушках придётся потом оттирать эти отпечатки. Хорошо одетые прохожие улыбались при виде такого счастливого, холёного ребёнка. Даже солнечный свет, казалось, следовал за Эммой, пока она шла по улице, падая на её волосы так, как будто она была покрыта золотом.

В самом деле, выглядело отвратительно.

Иззи уже собиралась отправиться обратно в школу, когда заметила впереди на углу маленькую попрошайку в лохмотьях. Щёки девушки ввалились от голода, и от этого её глаза казались большими, как у кролика. Чёрные волосы её были покрыты синей потёртой тканью, а в руке она сжимала заплесневелую плетёную корзину. Другой рукой она протягивала поникшую розу, умоляя кого-нибудь купить цветок.

Иззи крепче прижала к себе корзину с продуктами. Вид такой нищеты вызвал неприятные воспоминания о детстве в Даунтауне, в трущобах, известных как Тарниш. Хотя бедность и нищета были там вездесущи, здесь, на Джем Роу, им были не рады. Скоро полиция скажет этой девушке: «Двигай-ка отсюда».

Иззи остановилась, ожидая, что Эмма пройдёт мимо этого жалкого создания, не взглянув или, что ещё лучше, содрогнувшись от ужаса. Тогда она могла бы чувствовать себя оправданной в своей неприязни к ней.

– Цветок, мисс? – спросила девушка, опустив глаза, как будто Эмма была слишком яркой и солнечной, чтобы смотреть прямо на неё. – По пенни[7] за штуку.

К удивлению Иззи, Эмма полезла в свой шёлковый кошелёк для монет.

– Я возьму один. – она протянула никель[8]. Стоявшая рядом с ней Беатрис выглядела такой же растерянной, как и Иззи.

Девушка-цветочница бросила испуганный взгляд на серебряную монету.

– У меня нет мелочи на сдачу.

– У меня тоже, – сказала Эмма. – Пожалуйста, возьми.

– Эмма, что ты делаешь? – прошептала Беатрис. – Ты же не знаешь, где побывал этот цветок. – Выражение отвращения на её лице говорило о том, что она имела в виду вовсе не цветок.

Впалые щёки цветочницы вспыхнули.

– Я сама вырастила их в горшках. Торговля ими убережёт нас с братом от работного дома. – она содрогнулась.

Стоя за фонарным столбом, где она задержалась, спрятавшись, Иззи тоже вздрогнула. Она видела, как некоторых из её старых соседей отправляли в работные дома, когда они не могли платить по счетам. Те возвращались месяцы или годы спустя – сломленные оболочки людей, которыми они были раньше. Точнее, если они вообще возвращались. Туда также брали детей и заставляли работать, пока их магия не иссякала и не угасала к тринадцати годам. Бедняжка была права, что боялась такого места, как это.

– Это прекрасные розы, – заверила её Эмма. Несколько лепестков упали на тротуар.

– Может быть, возьмёте ещё для своих друзей? – Цветочница протянула розу Беатрис.

– Нет, спасибо, – сказала та, отступая назад. Близнецы тоже покачали головами.

Улыбка Эммы поникла ещё больше, чем цветы.

– Одного достаточно, спасибо.

Девушка-цветочница сунула свой никель в карман и бросилась прочь, прежде чем Эмма успела передумать. Иззи чувствовала себя сбитой с толку, не совсем понимая, что только что произошло. Почему Эмма продолжала делать добрые вещи? Разве она не знала, что Иззи решила её невзлюбить?

Мисс Клементина же, казалось, понимала то, чего не понимала Иззи. Она нежно положила руку на плечо Эммы.

– Я не думаю, что нам стоит рассказывать об этом мисс Постерити.

– Да, хорошо, – согласилась Эмма. Она оглянулась через плечо в ту сторону, куда ушла цветочница. – Я думаю, что это грустное маленькое личико будет преследовать меня до конца моих дней.

Эмма заткнула увядшую розу за пояс своего платья. На мгновение Иззи была ошеломлена. Затем, по мановению магии, Эмма превратила розу в золото, и Иззи решила, что теперь она снова может её невзлюбить.

Теперь ей действительно было пора идти. А не то Стряпуха ей уши завернёт за опоздание.

На этот раз она всерьёз собиралась уйти, когда из-за угла выскочил мальчишка – разносчик газет, подняв одну из них над головой.

– Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Сегодня рано утром в Сан-Франциско произошло землетрясение! Город в руинах! Тысячи погибших!

Восемь

Потрясённая до основания

Эмма

Новостей от отца не было ни этой ночью, ни весь следующий день.

Эмма не могла спать и почти ничего не ела. Мисс Постерити освободила её от уроков, так что Эмма провела весь день в своей комнате, крепко обнимая Оливку. Землетрясение произошло утром восемнадцатого апреля и было настолько сильным, что даже через полстраны, в Вашингтоне, округ Колумбия, сейсмографы зарегистрировали колебания. В первый день «Вестерн Юнион» удалось отправить из города лишь несколько телеграмм, но к следующему утру все газеты трубили о том, что Сан-Франциско лежит в руинах. Сначала город потрясло мощным землетрясением и его повторными толчками, а затем его уничтожение довершили пожары, вырвавшиеся из обвалившихся зданий. Линии водоснабжения были разрушены во время первого землетрясения, так что людям ничего не оставалось, кроме как позволить пожарам пылать. По итогу было разрушено более двадцати восьми тысяч зданий. Больше половины населения города лишилось своих домов. В одной газете число погибших оценивалось в пятьсот человек, в то время как другие заявляли о трёх тысячах. После того как Эмма увидела это, газеты она читать перестала.

Эмма провела весь день после землетрясения лёжа на кровати в окружении своих книг. В книгах всё проще, чем в реальной жизни. Если в книге кому-то грозит опасность, ты всегда можешь перевернуть несколько страниц назад, и они снова окажутся перед тобой, в целости и сохранности. Эмма знала, что с папой всё будет в порядке, он просто обязан был быть в порядке, но она чувствовала себя такой беспомощной.

И всё же ей хотелось что-нибудь сделать. Папа любил быть занятым. В то утро, когда начал работу над Жемчужной башней, он, пританцовывая, вошёл в её комнату и откинул одеяло.

– Как ты можешь спать, когда ещё есть что построить? – воскликнул он со своей обычной радостью. Папа ожидал бы, что она будет продолжать работать, а не хандрить. Поэтому на следующее утро она оделась и спустилась вниз.

Дождь хлестал по окнам классной комнаты, когда Эмма заняла своё место в первом ряду. Остальная часть школы всё ещё завтракала, и ряды железных парт пустовали. В то утро кабинет находился, как Эмма привыкла его называть, на своём «обычном месте с видом на розарий на заднем дворе. Чёрно-белая комната была погружена в темноту без привычного утреннего солнечного света, струящегося через окна, и электрических лампочек, гудящих в бра.

Беатрис, Люси и близняшки первыми вернулись с завтрака. Они хором ахнули, когда увидели Эмму, и бросились к ней.

– Что ты делаешь здесь внизу? – спросила Анна.

– Мисс Постерити заставила тебя вернуться в класс? – добавила Ханна.

– Нет. Я сама хочу быть здесь. – Эмма улыбнулась, увидев одинаковые выражения недоумения на их лицах. Это был правильный выбор. Она уже чувствовала себя лучше в окружении своих друзей.

– Бедная Эмма. – Беатрис похлопала её по спине. – Ты выглядишь такой бледной и встревоженной. Может, посмотрим, позволит ли нам мисс Постерити пойти сегодня днём в «Фоксглоув», чтобы приободрить тебя?

– Но там же дождь льёт! – запротестовала Люси.

– Я думаю о благополучии Эммы. – Беатрис скрестила руки на груди.

– Очень мило с твоей стороны, но я бы предпочла остаться здесь на случай, если папа пришлёт телеграмму, – сказала Эмма.

Дверь распахнулась, и несколько учениц ввалились внутрь, оглядываясь через плечо.

– Осторожно, мисс Постерити не в настроении, – предупредила Рози, прошмыгнув в класс за несколько секунд до директрисы.

Мисс Постерити влетела в комнату в вихре юбок. На её лбу залегли морщины, которых Эмма никогда раньше не видела, а губы были сердито поджаты.

– Сегодня у нас внеплановый хлоп-тест, девочки. Уберите блокноты и достаньте кристаллы. – она вздрогнула, когда увидела Эмму. – Я не ожидала увидеть тебя, дорогая. Означает ли это, что у тебя есть новости об отце?

– Нет, но я знаю, что он не хотел бы, чтобы я снова пропустила занятия, особенно из-за него, – сказала Эмма.

Директриса глубоко вздохнула, словно набираясь терпения.

– Совершенно верно, дорогая. Мы не должны позволять проблемам других людей мешать нашему собственному самосовершенствованию.

Эмма не была уверена, что согласна с этим утверждением, но звучало так, что она готова была биться об заклад: где-то в доме только что сменилась надпись на вышивке крестиком.

– Вернёмся к нашей теме. – Бриллиант мисс Постерити подмигнул волшебством, и на доске позади неё появились слова «Хлоп-тест». Эмма бросила взгляд на дверь, жалея, что так не вовремя вернулась в класс. За то время, что Эмма училась в школе, у них ещё не было хлоп-теста, и она чувствовала себя неподготовленной к тому, что последует дальше.

Беатрис подняла руку.

– Мы так беспокоимся о мистере Харрисе. Мне кажется неправильным, что мы должны проходить тест сейчас.

По проходу закивали головы остальных. Эмма улыбнулась своей подруге в знак благодарности за её поддержку.

Мисс Постерити поджала губы.

– Очень хорошо, Эмма сегодня освобождена, но в таком случае я надеюсь увидеть полностью манифестированное и контролируемое пламя от остальных из вас. Не забудьте про хлопок.

Беатрис нахмурилась. Очевидно, это был не тот ответ, на который она надеялась.

Эмма откинулась на спинку стула, чувствуя себя немного неуютно. Она практически слышала папин голос, говорящий: «Мы, Харрисы, выделяемся!» – и она не была уверена, что быть выделенной подобным образом – то, что он имел в виду. Тем не менее крошечная часть её испытывала облегчение. Несмотря на практику, пока ей удавалось производить только тлеющие вспышки и искры, и ещё предстояло манифестировать полное пламя. Она не была уверена, что сможет сделать это сегодня, когда так беспокоилась о папе.

– Рози, ты первая, – сказала мисс Постерити.

Рози встала рядом со своим столом. Сжимая кристалл в левой руке, она вытянула вперёд правую ладонь. Она сосредоточенно сморщила нос, и в её протянутой ладони с тихим хлопком появился язычок пламени.

– Отличная форма, но хлопок в следующий раз погромче, – поправила мисс Постерити. – Клара, ты следующая.

Одна за другой каждая из одноклассниц Эммы вставала, когда её называли по имени, и демонстрировала мерцающий огонёк в ладони. Каждая девушка выполняла волшебство с громким хлопком. Так вот почему это называется хлоп-тестом.

Когда подошла очередь Фрэнсис, бедняжка сморщила лицо, и крошечный золотой фейерверк взорвался у неё на ладони. Она взвизгнула и захлопала рукой по юбке.

– Если ты не научишься концентрироваться, то никогда не сможешь разжечься, Фрэнсис, – поучала ту мисс Постерити. Фрэнсис спрятала лицо в почерневших ладонях.

Эмма наблюдала за происходящим с растущей уверенностью, что она должна попробовать. Может, если бы она смогла манифестировать именно сегодня из всех прочих дней, то это было бы знаком того, что с папой всё в порядке.

– Мисс? – Эмма подняла руку. – Я бы хотела попробовать. Ради моего папы.

– Что ж, хорошо. – улыбка на губах мисс Постерити не отразилась в её глазах. – Давай.