Волчонок Липо. Книга вторая: Морские приключения

Это было совсем не похоже на то, как лес иногда удерживал меня от лишней поспешности, задерживая за шапку или за хвост. Сейчас это было похоже… на проводы.

— Я вернусь, — твердо пообещал я, глядя на деревья. — Обязательно. Я только… на один сезон. На каникулы.

В ответ листья тихо зашуршали, будто кто-то сказал: «Мы знаем».

Где-то справа от нас две синицы устроили настоящий концерт — пели так громко и вдохновлённо, будто выступали на сцене для всего леса. Я остановился, послушал их и не удержался — улыбнулся.

— Они всегда так по утрам? — спросил папа.

— Нет, — покачал я головой. — Сегодня… особенно громко. Как будто… поют за меня.

Мама тихо взяла меня за лапу.

— Слушай, — сказала она.

Я прислушался.

Птиц было много. Они не кричали тревожно и не ругались. Это был такой шум, от которого внутри не становилось тяжело, наоборот — будто кто-то поднимает тебе хвост и подпинывает в спину: «Иди, иди уже, чего стоишь? У тебя впереди столько всего!»

Чем ближе мы подходили к реке, тем сильнее чувствовалось смешанное ощущение: с одной стороны, всё своё, знакомое; с другой — впереди ждал тот самый поворот, который уже не вернуть назад.

Наконец деревья потихоньку расступились, и перед нами открылась полоса воды.

Река сегодня была шире, чем обычно. Всё-таки она принимала у себя в гостях море. Вода блестела, переливалась. На середине, как и обещал, плавал Тими. Увидев нас, он тут же подпрыгнул и замахал плавником.

— Эй! Ты собрался?! — крикнул он, а потом, увидев моих родителей, неожиданно сбросил громкость. — Ой… Здравствуйте. Я… это… Тими. Морской проводник. Прибыл за… вашим Липо.

Он говорил неожиданно вежливо, даже чуть скованно. Похоже, родители пугали его больше, чем дом без воды.

Папа кивнул ему.

— Рад познакомиться, Тими, — сказал он. — Просим, береги нашего сына. Он у нас один.

— Я… — Тими согласно треснул хвостом по воде. — Я буду его… э-э… плавниками. Пока он не научится. Обещаю.

Мама посмотрела на меня. В её глазах всё ещё блестели маленькие капли, но улыбка стала уже более уверенной.

— Ну вот, — сказала она. — Похоже, пришло время сказать «до встречи».

Я вдохнул.

Комочек грусти в груди стал совсем явным. Он был тяжёлым, как мокрый камень. Но рядом с ним — чуть сбоку — я ясно чувствовал другое: маленький, но очень яркий огонёк. Он подрагивал, тянулся вперёд и всё время шептал: «А что там? А кто там? А как?»

Я обнял маму ещё раз. Потом — папу. Старался запомнить, как пахнут их плечи, как тепло от их лап проходит через мою шерсть, как тихо постукивает их сердца, когда они крепко-крепко прижимают меня к себе.

— Я буду писать, — сказал я. — Как только получится. И когда вернусь… я расскажу всё-всё. Про каждую волну. Про каждого, кто там живёт. Про то, что мне было страшно. И как я с этим справлялся.

— Мы будем ждать каждую историю, — ответила мама.

— И каждую твою лапу на тропинке у дома, — добавил папа.

Я шагнул вперёд. Потом ещё. Тропа под лапами была всё такая же, но каждый шаг теперь тянул меня ближе к воде — к тому месту, где мокрый мир Тими встречался с моим сухим лесом.

У самого берега я остановился и обернулся.

Дом виднелся между деревьями: крыша, угол окна, на котором я столько раз сидел. Мама и папа стояли рядом, держась за лапы. Лес окружал их, как большой зелёный плащ.

Я поднял лапу и помахал.

Мама помахала в ответ. Папа тоже. Один луч солнца пробился сквозь ветви, упал прямо им на плечи, а потом чуть скользнул по тропинке ко мне.

— Это только на один сезон, — тихо сказал я самому себе. — Только на одно лето. Я вернусь. Обязательно.

Комочек грусти в груди дрогнул, но не прорвался слезами. Я просто дёрнул носом и глубоко вдохнул. Взял этот комочек, аккуратно поставил в одно место — рядом с сердцем, — а рядом с ним аккуратно поставил маленький тёплый огонёк ожидания.

Огонёк был похож на кусочек солнечного зайчика: он то елозил, то прыгал, то пытался забраться выше. От него по всему телу разливалось ощущение, что где-то впереди уже ждёт что-то очень важное — страшноватое, но хорошее.

— Ну? — донёсся с воды голос Тими. — Готов?

Я посмотрел на него.

Потом — на своих родителей.

Потом — на лес.

Все они, каждый по-своему, уже сказали мне: «Иди. Мы здесь. Мы ждём».

Я крепче перехватил посох, почувствовал, как рюкзак приятно тянет плечи, и тихо, но уверенно ответил:

— Готов. На один сезон.

Лес вздохнул вокруг, ветви ласково тронули мою шерсть, птицы запели чуть громче, будто подтверждая мой ответ.

И внутри меня, рядом с комочком грусти, маленький огонёк ожидания разгорелся ещё ярче — не обжигая, а мягко согревая меня изнутри.

Глава 6. Река, которая спешит к морю

Когда мама и папа скрылись за деревьями, я ещё немного постоял на берегу, держа посох и чувствуя, как рюкзак тянет плечи.

Река была совсем рядом. Сегодня она была не такой, как всегда.

Обычно её голос казался мне игрой: лёгкое «плеск-плеск», негромкое «буль-буль» — будто она шепчет смешные истории и никуда не торопится. А сейчас вода шумела по-другому. Шире, громче, быстрее.

Она была похожа на волка, которы