Королева ветрогонов

Подруги хмыкнули. Разом, вместе.

– Щас мы. Идём, – отозвалась Таня.

– Ой, девочки, а это у вас шоколад что ли? – глядела на них с недоумением Наташа. – Так ведь нельзя же! От шоколада попа слипнется, разве вы не знаете?

Таня с Гульназ, опять-таки вместе и в унисон, грохнули от хохота. Смеялись громко, искренне, в голос, совершенно не беспокоясь о том, что кто-то может заглянуть в туалет на звук.

– Попа слипнется… – выдала сквозь переливы смеха Таня. – Вот наивная!

– Да дурочка просто! – выдала заключение Гульназ. – Посмотри, как она дрожит от Степаниды. Прям и в самом деле волнуется об уроке.

– Гульназ, ну а как ещё!? – как бы возразила ей Наташа. – Ведь ждут от нас!

– Ждут!.. – опять цинично хохотнула Гульназ.

А Таня вместо сарказма просто передала Наташе последний оставшийся у неё квадратик шоколада.

– На вот! – торопливо жуя и проглатывая запихнутую в рот сладость, бормотнула она. – Полакомись тоже, а то с ума сойдёшь от этой учёбы.

Пару секунд в недоумении и страхе Наташа взирала на липкий, расплывающийся в ладони шоколад, а затем решительно смахнула его в унитаз. Шоколадный квадратик прилип к ладони и не желал исчезать в негостеприимной сантехнике. Наташа трясла ладошкой, трясла, трясла – наконец квадратик слетел с ладони, но в овал унитаза не попал, а опустился рядом с ним, на пол. Наташа осторожно извлекла из кармашка носовой платок, вытерла им с кафеля шоколадную кляксу, а потом, скомкав платок, так, чтобы шоколад оказался в самой глубине ткани, засунула его снова в карман. Ещё пару минут она тщательно отмывала от липкой сладости руки, а когда вернулась в класс, получила от Степаниды Аграфовны втык за то, что опоздала на урок – девочки уже были на месте.

– Итак, Прокофьев! – объявила она, закончив с обструкцией Наташи. – Сергей Сергеевич. Тема из балета «Ромео и Джульетта». Популярная тема, знаменитая. Волшебная, вдохновенная музыка. И вот сейчас трио девочек – а именно Аверина, Залялетдинова, Решетилова – представят нашему классу своё переложение этой темы. Прошу вас!

Девочки вышли в центр класса – понурые, бледные. Только Наташа бодро смотрится – потому что, невзирая на подруг, выучила свою тему от и до.

Начинает именно она. У неё основная линия, девочки присоединяются позднее. Хорошее, уверенное начало, чистое и без огрех – Степанида Аграфовна слушала и невольно улыбалась уголками губ. Значит, готовились всё-таки!

Но вот вступила Таня. Ужасно вступила, безобразно. Вместо чистого музыкального пука, какой-то сдавленный сип. Словно канал не прочищен, словно труба забита. Тут же подхватила Гульназ – и получилось ещё хуже. Вовсе не звук, а свист какой-то. Сущий кошмар, диссонанс, какофония. Полный и абсолютный провал.

– Стоп! – крикнула Степанида Аграфовна и от злости хлопнула в ладони. – Это что за хрень такая!? Что за адская блевотина!? Вы шоколада нажрались?

Девочки замолчали и стояли, понуро опустив головы в пол. «Я же говорила, что попа слипнется, – думала про себя Наташа, – а они не верили…»

– Это никуда не годится! – продолжала разоряться Степанида. – Такое отношение к учёбе недопустимо в этом учебном заведении! Аверина, Залялетдинова – единицы. Решетилова, сможешь исполнить одна?

– Смогу, – тихо ответила Наташа.

– Приступай, слушаем!

Наташа вздохнула, отхлебнула из бутылочки кефира, несколько секунд настраивалась – и начала прокофьевскую тему по новой. Понимая, что она одна, и исполнение получится ограниченным, без разложения на трио, попыталась заполнить обертонами и вариациями собственную тему, чтобы звучала она богаче и насыщеннее. Вроде бы получилось.

– Молодчина! – воскликнула по завершении Степанида Аграфовна. – И в одиночку звучала как втроём. Пять с плюсом!

С чувством выполненного долга счастливая Наташа отошла к сидящим на полу одноклассникам, а Гульназ, злобно сверкая глазёнками, прошептала в это время на ухо Тане:

– Вот ведь сучка! За наш счёт прославляется…

Не удивительно, что до конца учебного года Таня с Гульназ в интернате не дожили.

Глава 4

После девятого класса, когда Наташе исполнилось пятнадцать, тётя Полина решила её побаловать. И себя тоже. Купить наконец-то путёвку на зарубежный курорт. За границей она ни разу в жизни не была, а тут пятидесятилетие подкралось, новое и достаточно горькое осознание от перемещения в следующую возрастную категорию, и как следствие – неумолимое желание заполнить эту горчинку каким-то позитивом. Пусть и небольшим, обманным, искусственным, но другая страна, новые впечатления, расширение горизонта восприятия – это тоже очень даже много значит. Особенно для умной и вдумчивой женщины.

Долго выбирала она куда податься. Очень ей хотелось, например, съездить на Кубу, которую по старой советской памяти очень любила и уважала. Неистовый Фидель, страстные и непреклонные барбудас, правдивая и принципиальная позиция в океане мировой лжи. Но прикинула, как всё это по деньгам выйдет и, как говорится, прослезилась – слишком уж дорого. И вся Латинская Америка, к которой она тоже большую симпатию испытывала, опять-таки в бюджет не укладывалась.

Восточное направление, всякие там Японии, Кореи, Таиланды, Китаи и Кампучии, она сразу же и решительно отвергла. Во-первых, ненамного дешевле, чем Куба, во-вторых, как-то не нравился ей жизненный уклад в этих странах, о котором она судила по кинофильмам и телевизионным репортажам, да и люди, скажем так, вызывали вопросы. Какие-то мелкие, суетливые мужчинки, которые, если перенести их с киноэкрана в её квартиру, едва до груди ей достанут, какие-то странные женщины с распущенными волосами, и что самое ужасное – все одинаковые на лицо. Многие сейчас любят смотреть азиатские дорамы, Полина тоже до известной степени киноманкой была, но как включит она какой корейский сериал, так через двадцать минут решительно и бесповоротно запутается: кто к кому пришёл, кем герои друг другу приходятся, это тот же самый человек, что в предыдущей сцене был, или кто-то другой – разобраться совершенно невозможно. Да и нравственный облик этих дальневосточных азиатов не очень удовлетворял её запросам – всё какая-то торговля органами, похищения детей, ужасные и извращённые убийства. По крайней мере именно это в кино показывали. Так что нет-нет, к чёрту эти ваши Кореи с Таиландами!

Пришлось остановиться на самом очевидном варианте – Турция. И ближе, и дешевле, и мужчины там более видные, рослые, внимательные. Да и сериалы куда добрее и душевнее, чем корейские. Полина уже две путёвки – себе и Наташе – в турагентстве забронировала, и залог успела внести, как вдруг Наташа, выпорхнув из стен интерната на летние каникулы, огорошила её заявлением:

– Тётя, ты что, какая Турция?! У меня всё лето расписано!

Огорошила – но, на самом деле, скорее порадовала. Потому что залог ещё можно забрать, за границу, говоря искренне, не так уж сильно и хотелось, да и мужчины в Турции не больно-то уж видные. И к русским женщинам пристают…

В общем, с каким-то даже внутренним облегчением отбросила Полина в сторону эту затею, от души порадовалась за племянницу и с головой погрузилась в административно-дорожные нюансы её перемещений.

А предполагалось их, этих перемещений, совсем немало.

Весь июнь и июль со школьным ансамблем «Сансара» (который поначалу назывался «Доремифасолька», но был переименован по просьбе учеников и отдельных родителей в силу наивной смехотворности первоначального названия), где Наташа солистка, она колесила по российским фестивалям. Среди них как и академические, проходящие в солидных зданиях консерваторий и филармоний, так и на открытом воздухе – в том числе фольклорные и роковые.

У школьного ансамбля репертуар готов под любую площадку – будь то классика, будь то попса, будь то тяжёлый металл. Это Марьяна Захарьевна так широко и грамотно вопрос поставила. Ну, надо сказать, ветрогонное искусство вообще никакими направлениями и стилями не брезгует – напротив, аккумулирует в себе все достижения мировой культуры и на новый уровень, в новой инкарнации их публике представляет. Да и коммерческая сторона вопроса тоже немаловажна. Школа-интернат – заведение бюджетное, каждую копейку считает. Бывают пожертвования от частных лиц, бывают целевые гранты от правительства и культурно-благотворительных организаций, но в целом широко не разгуляешься, на всём экономить приходится. А вот ансамбли, фестивали, концертная деятельность – это верный заработок, причём порой очень даже неплохой. Кроме «Сансары», в которой двенадцать человек, по стране ещё три формации от интерната колесило – современный электронный квартет, ностальгически-мещанский дуэт, исполнявший романсы, и кавер-группа с актуальными поп-хитами.

Наташа, в принципе, к любому из них примкнуть могла, потому что ограничений в репертуаре и потолка возможностей не имела, но преподавательский совет, и в особенности Марьяна Захарьевна, решили определить её в «Сансару», потому что у той реноме выше, и публика её воспринимает с энтузиазмом. Электронный квартет «Радиостанция», который ветрогонит компьютерно-синтезаторными хитами от «Крафтверка» до «Продиджи» вперемежку со своими собственными вещами (их пишет талантливый шестнадцатилетний мальчик Владик Перевёрстов, группа, по сути, представляет собой его личную реализацию) – это достаточно нишевое образование, преимущественно клубное. Дуэт «Две Иволги», там мальчик Антон Иволгин с девочкой Антониной Иволгиной, своей сестрой, напукивают старинные романсы вместе с популярными песнями из кинофильмов – это семейное образование, которое их родители планируют в последующем развить в отдельный бренд, Наташе совершенно не подходит. Она любой романс светрогонит куда лучше Иволгиных, но замыкаться в этом жанре – для неё тоска зелёная. Ну а в кавер-группу «Хвастуны» скидывают всех середняков и отстающих – просто чтобы подзаработать могли и на лето занятие имелось. Она и ресторанами не брезгует, если предложения таковые поступают. Там Наташе, которая настоящая жемчужина и восходящая звезда, и вовсе не место. А вот «Сансара» – это да, это её. Там художественным руководителем достаточно молодой и деятельный преподаватель интерната Василий Константинович Саранцев, очень талантливая и своеобразная личность, настоящий музыкальный эрудит, мощнейший аранжировщик и настоящий подвижник ветрогонства, которой любой, даже самой завалящей вещи придаст особенное, уникальное воплощение. Репертуар у «Сансары» широчайший, причём вещи все нестандартные, не заезженные – если классика, то мало кому известная, неожиданная, если рок-номера, то какие-то полузабытые, изысканные, отчаянно будоражащие душу, если фольклор – то тонкий, пронзительный, выверенный.

«Сансара» существует всего два года, но уже успела прослыть среди любителей музыки настоящей сенсацией. На её концерты со всей страны съезжаются. Уже ходят разговоры о записи альбома, только Саранцев пока не определился, с каким продюсером работать. Альбом, собственно говоря, и в Академии ветрогонства можно записать, там имеется своя студия, но Василий Константинович хочет, чтобы дело пошло дальше ветрогонных учебных заведений, чтобы был настоящий коммерческий релиз, чтобы он в чартах радиостанций и стриминговых сервисов фигурировал, чтобы от этого не только ему, но и всем музыкантам-школьникам настоящий и серьёзный доход получился. Так что пока определяется, а может и вовсе наоборот – не вполне доволен теми предложениями и продюсерскими кандидатурами, которые ему навязывают.

Практика эта – создавать собственные группы и по стране, а то и за рубежом с ними гастролировать – перешла в школу-интернат от Академии. Там их полным-полно. Штук двадцать, если не больше. Руководство не противится, если студенты желают продвигать себя под эгидой Академии. Лишь бы определённую копейку в бюджет учебного заведения от концертной деятельности отстёгивали.

Сопровождать Наташу во всех летних поездках тётя Полина, разумеется, не могла, но на фестиваль «Пришествие», который проходил под открытым небом в Тверской области, решила непременно выбраться. И не пожалела – однодневная поездка по впечатлениям и эмоциям оказалась столь бурной насыщенной, что превзошла любую Турцию. А возможно и Кубу.

С погодой повезло. Центральную Россию в июне частенько захватывают в плен дожди, превращая лето в невыносимую симфонию влаги и грязи, но на этот раз первый летний месяц оказался на удивление тёплым и солнечным. Самая подходящая погодка для оупен-эйров. Из пяти групп и ансамблей, которые значились на центральной сцене в этот день, «Сансара» стояла в списке первой. Ничего удивительного, школьный ансамбль всё-таки. Чудно, что вообще сюда попали. За ними шли какие-то молодые, но бодрые и набиравшие популярность рок-группы, а пятой, хедлайнером – классики русского рока «Малинов мост». В общем, всё логично и не обидно определили организаторы.

Полина Решетилова добралась до фестиваля на собственной машине – «Ладе Гранте». Её она, женщина в летах, приобрела всего три года назад. Тогда же и на права выучилась. Никогда не думала она, что придётся за руль садится, но бурная и деятельная натура однажды вывела её из равновесия и заставила решиться на неожиданный для себя шаг – освоение водительских премудростей. Дались они ей не то чтобы легко, но без особых треволнений, и вот, к настоящему времени вполне уверенно, Полина Николаевна рассекает на собственном автомобиле дороги Москвы и ближайших областей, когда выбирается туда по какой необходимости, либо же просто ради туристических впечатлений.

Оставив автомобиль на парковке, Полина направилась в бурлящую людскую массу, преимущественно молодую, и уже до начала концерта, пообщавшись с какими-то случайными, но весьма дружелюбными парнями и девушками, обрела нужный и совершенно точный градус восприятия реальности – восторженный, искренний, открытый. Толпа бурлила, переливалась разнообразными отблесками эмоций и с нетерпением ожидала начала концерта.