Дар черной розы

— Идём,чего застыла, — вырвал меня из мыслей Саша и повёл к своим брату и сестре,которые не ожидали увидеть меня рядом с ним.

— Так,мелочь, составьте компанию этому сердечку, через 2 часа поедем домой.

— Сердечку?— с вопросом сказала Бет и так же посмотрела.

— У меняфамилия Хартс…

— Ой, так утебя фамилия как у друга нашего папы.

—Совпадение, наверное.

Остальноевремя мы танцевали и смеялись, они рассказывали о себе, а я — о себе, даже неверя в то, что общаюсь с теми, кто стоял у меня на пьедестале. Под конец к намподошёл школьный фотограф с полароидом и сфотографировал нас всех. Сначала я сдвойняшками, потом они со своим братом, я с Сашей, и под конец — все вместе.

— Хорошо,что он распечатал несколько фото, — говорила Бет, смотря на фотографии.

— Ага, этохорошо, — слабо сказала я, смотря на фотки, а потом смотря на них, ярких, каксолнце, таких необычных. — Спасибо вам за этот вечер… И тебе спасибо, Саша, чтопомог.

— Впредьищи нормальных друзей, — он потрепал мои кудри, но скорее осторожно, ведьсестру и брата он от души потрепал.

Глава 11

Аку

Мы все также сидели в ресторане и выбрали еду, которую сейчас готовили на кухне. Ксчастью, она не оказалась скромной, как многие девушки. Мирослава выбраланормальные блюда, а не салатик с водой.

— О чемзадумалась, Мирослава?

— Балвспоминала из детства. Как из самого ужасного он стал самым прекрасным. Дажевыпускной рядом не стоит.

—Когда-нибудь расскажешь мне о нем? — говорил я, рассматривая её, девушку,которая сейчас сошла бы на модель с обложки.

—Посмотрим, все же не хочется давать тебе каких-то ложных надежд…

Я в ответухмыльнулся, принимая её позицию, хотя ответ уже давно знал наперед. Еёвнешность и имя напомнили мне кое-кого — девушку, напуганную своимиодноклассниками. Её возраст дал окончательно убедиться, что это так и есть.

— Так зачемже тебе такая малолетка, как я? Неужели сверстницы не дают? — сказала Мира,расплываясь в улыбке от собственных слов.

Тонко.Очень тонко. Словно она говорила правду. Но и я решил её подколоть, прежде чем«оправдываться».

— У менядругие интересы.

— В смысле?— пуговка нахмурилась, смотря на меня так, словно я сказал что-то из ряда вонвыходящее.

— Ну воттак… Сначала были другие интересы, а потом резко главным интересом стала такаяобворожительная нимфа.

— Ты сейчасшутишь?

— Нет, яабсолютно серьезно сейчас говорю.

Да, конечноже я шучу и выдумываю бред на ходу. С чего она решила, что я говорю правду?Хотя, судя по моему выражению лица и спокойствию, это явно выглядит как чистаяправда.

— Ладно,если серьезно, меня не интересуют сверстницы или девушки за 30. Все, с которымия встречался, часто себе кололи ботокс, и они были… Странными, крайнестранными.

— Так бы исказал. Тебе не дают сверстницы, и ты в поисках молоденькой девочки для своихразвратных мыслей.

Упертаядевчонка. Она словно вообще меня не слушала. Да, в моем возрасте встречаться сосверстницей тяжело, ведь им либо это не интересно, и семейная жизнь вскоре тожестановится работой (буквально работой), либо они уже все замужем и со вторымребёнком.

Видимо, ятак долго молчал, что Мирослава расплылась в победной ухмылке, поэтому надобыло ей ответить.

— Если бывсе было так легко, то ты бы сейчас сидела на свидании со своим сверстником, ане со стариком.

В точку.Она аж вспыхнула от этого. Щеки и уши стали красными, а рот открылся так,словно она хотела что-то сказать, но не могла определиться что именно.

В итоге нампринесли еду, а следом и десерт, который так желала пуговка.

— Уверен,тебе понравится то, как они тут готовят.

— Ну,конечно, понравится, это ведь стандартное блюдо.

Последевушка накрутила на вилку немного макарон и положила в рот. Мгновение — и еёреакция становится удивленной, и я понимаю, из-за чего.

— Откудатам цитрус? Я отчетливо чувствую вкус апельсина и лимона!

— Я жесказал… Все просто, они используют перец с цитрусовой добавкой, создавая такойнеобычный вкус.

— Это иправда уникально! Они тут все блюда так делают?

—Большинство, но в этом и уникальность этого ресторана.

Я самнедавно только узнал об этом секрете. Это была самая простая случайность, ведьнайдя эту специю в магазине, я решил приготовить это блюдо и только потомпонял, в чем изюминка в этом ресторане.

К счастью,еда сделала разговор более расслабленным и спокойным. Мы уже болтали о еёучебе, о работе, о том, какие цвета и время года нам нравятся больше, где-тодаже совпадали. Мирослава даже решила разобрать мою какую-то матрицу судьбы,говоря, что так лучше узнать человека и легче его понять.

Так ипрошел весь вечер. В спокойной обстановке, с видом на центральную дорогу городаи непринужденными разговорами. Поэтому, ближе к закрытию ресторана, мысобрались, я оплатил счет и поехал с ней к её квартире.

— Знаешь… Аты не такой уж и страшный, господин лис. — она это говорила под действием вина.Ну не мило ведь? Смеется, корчит смешные рожицы и болтает обо всем на свете.

— Я рад,что сейчас не так сильно тебя пугаю, Мирослава. Давай я отвезу тебя домой, и тыотоспишься как раз. Видимо, ты перепила…

— Неперепила я! Все хорошо. И вообще, оставайся на ночевку! Будет ночевка вкигуруми и с тканевыми масочками.

Я ей уженичего не ответил, усмехнулся её словам и продолжил везти бедняжку. Спаивать еёмне не хотелось от слова совсем, ведь после такого виноватым станет «взрослыйдядя». Хотя, судя по всему, он и правда станет таким виновником.

Черезполчаса и уйму сказанного бреда от пьяной морской принцессы мы наконецприехали.

— Давай ятебе помогу подняться.

— Не надо!Я сама! — Мирослава вышла из машины и, пройдя несколько шагов на шпильках, неудержала равновесие.

Я уже вышелиз машины и, придерживая её, пошел в сторону подъезда.

— Почему тыпостоянно меня преследуешь? — запинаясь, сказала она, смотря в мои глаза иожидая ответа.

— Потомучто спустя столько лет я могу тебе наконец-то показать, что значит бытьлюбимой… Хах… Двойняшки бы мне не простили… — я уже усмехнулся, представляя,какой бы был у них шок от моих слов.

— Они,наверное, хорошо с тобой ладят… Моя сестра хоть и не ангел, но она стараетсясделать все, что бы в нашей семье ни кто ни с кем не ругался…

Поднявшисьна лифте на нужный этаж, пуговка начала шариться в своей сумочке, а после,достав ключи, стараться открыть дверь.

— Давайпомогу, а то мы тут надолго застрянем, — после чего, выхватив из её рук ключи,я открыл дверь и зашел к ней.

Квартиркамаленькая и уютная. На кухне стояли вазы с цветами, которые я ей дарил, и также там стояли те самые розы.

— Они меняв тот вечер напугали…

— Чтоименно? — я не понимал, о чем теперь она начала говорить, но вскоре понял, чтоона имеет в виду.

— Черныерозы — знак траура… Я испугалась, увидев их у себя в комнате. Прошу, не делайтак больше, или если так нравятся черные розы, то смешивай с красным.

Она такспокойно об этом говорила, но тут уже я понял, что виноват. Напугал ее этимпоступком, а потом еще и думал, почему она старается не связываться со мной.

— Черныерозы — знак одержимости. Я хотел показать так, что одержим тобой…

— Ты с этимпрекрасно справился…

После чегоона на ходу кое-как стянула с себя туфли и пошла в спальню снимать платье испать. А значит, дверь в квартиру никто не сможет закрыть за мной.

—Мирослава, ты ведь не против, если я переночую у тебя в квартире?

В ответ —тишина. Заглянув в комнату, я увидел, как она уже спит. За малейшие секундызаснула!

Ответ былясен. Я сплю в зале. Но в таком случае хотя бы помогу девушке отойти отпохмелья рано утром. Просидев ещё пару минут на диване, я стал медленнопогружаться в сон, думая, чем может удивить меня следующий день.