Дар черной розы

Виктор понял, мое нежелание продолжатьдиалог, поэтому наш разговор перешел в более деловой формат. Но мои мысли всеникак не отрывались от кудрявой копны волос, мелких веснушек на носу и таких жеизумрудных глаз как у меня.

В те выходные, не зная, что я за нейнаблюдаю, я застал Мирославу танцующей у окна. Её движения были плавными исвободными. Она явно когда-то занималась этим хобби, но доказать этого я немогу.

Час за часом, мой подарок давно былдоставлен девушке, а я закончив с переговорами уехал к себе домой, привел себяв порядок и купив букет цветов поехал к ней.

Нервы колотили мне в виски, а рукикрепко сжимались на руле, когда я подъезжал к её подъезду. И не читайтенотации, что в Питере все говорят парадная. Вы хоть знаете, чем отличаетсяпарадная от подъезда?

Я приехал и сразу же сообщил своейненаглядной о своем прибытии. И снова минуты начали тянутся, ведь я её ждал 15минут, а по ощущениям прошла вечность.

На телефон пришло сообщение от сестры,что что-то случилось с мамой. И я уже понимал, что придется кое куда ещёзаехать.

И вот долгожданный момент. Она вышла всвоем красивом новом платье и в образе повелительницы морей и, судя по всему, имоего сердца. Дыхание перехватило, и я уже внимательно её рассматривал, изучаякаждый изгиб её тела, её хрупкие плечи и шикарные бедра, которые при походкеплавно покачивались, с одной стороны, в другую.

– Привет, - подошла она ко мне,внимательно рассматривая, как и я рассматривал её

Я заметил слабый румянец на её щеках ирасплылся в довольной улыбке, словно лис Ник из мультика. Телефон я поставил набеззвучный режим и убрал.

– Ты… выглядишь прекрасно, - наконецсмог сказать я и не врал её в этом. Это была чистая правда, она была прекрасна,даже слишком.

– Ты тоже. А где твоя машина? –Мирослава словно начала искать мою машину, на которой я редко, но езжу, а ялишь тихо усмехнулся её наблюдательности.

– Это и есть моя машина, - открыв ейдверь, я помог сесть ей машину и начал застегивать ременьбезопасности, ненароком дотрагиваясь до её талии и открытых рук. - Я хочу затобой поухаживать… отказы не принимаю.

– Но ремень безопасности я могу, и самазастегнуть… - Говорила Мирослава словно жалостно, но я не стал слушать её словаотказа, закрывая дверь и садясь на водительское место.

-И куда мы едем? - по её глазкам быловидно предвкушение. Но скрывать маршрут я не был намерен

-Сначала съездим к моей маме, там что-тосрочное случилось, а после поедем туда, куда и планировали.

Глаза девушки округлились, но в ответлишь последовал кивок и тогда, чтобы сгладить напряжение я достал с заднегосиденья букет лилий, который как вы помните я заранее купил.

-Не стоило брать...- неуверенно сказалаМирослава, держа в руках букет цветов и смотря за тем, как мы выезжаем из двораи едем в сторону моих родителей. Это был другой конец города, чему я и,наверное, она не была рада.

-Я сказал, что хочу за тобойпоухаживать- и снова тишина, её так некомфортно со мной? Да, конечно,некомфортно, что за дурацкий вопрос? Она явно не в восторге от того, что еёпреследует тридцатилетний мужчина. - кстати... а что за парень был рядом стобой в университете?

Плечи девушки вздрогнули, и она уженервно посмотрела в сторону, явно не желая говорить об этой истории, хотячестно я не знал, что там между ними было.

-Просто знакомый

-Этот знакомый на тебя смотрел как намясо Мирослава. Ты не заметила этого?

-Я заметила, спасибо за этот факт. Ивообще Аку, я сама решу с кем мне общаться, с кем видится и с кем говорить! Тымне знаком только жалкую неделю и всю неделю преследуешь меня, докучаешь ивыглядишь как типичный сталкер! Ты пугаешь этим многих девушек и меня тыпугаешь тоже. Нарушая мое личное пространство и просто смотря чем, я занимаюсь!Черт да ты сумасшедший!

Она вспылила, точно вспылила. О божеэто так соблазнительно выглядит, так притягательно. Я готов буду хоть каждыйдень её бесить если она даст мне шанс. А если получил шанс на свидание, товозможно и на что-то большее тоже будет шанс. Я половину слов просто прослушали в итоге заворачивал на скоростную трассу, обгоняя машины и продолжая слушатьтираду моей морской богини.

-Ты вредный

-Пока ещё нет- хмыкнув сказал я

-Ты сталкер! - не успокаивалась она

-Я беспокоюсь за свою принцессу

-Я не твоя чертова принцесса! -сорвалась на меня и уже крича эти слова.

-Это пока что

-Пока что? Ты решил ещё и меняприсвоить?

-Ты сладкое хочешь? А то слишком злаядля такого прекрасного дня как этот.

-Пошел ты!

Глава 9

Мира

Мы ехали долго и без остановок, локациясменялась одна за другой, а я переживала и уже жалела, что согласилась с нимпоехать, ведь вскоре городские дома сменились гущей деревьев. Я же от скукизаглянула в бардачок, решив, что найду там свое спасение. Честно, ничегоинтересного: бутылка воды, документы, пару батончиков и…

– Зачем тебе презервативы в машине? –скептически смотрела я на брюнета, пока улыбка снова не осветила его лицо.

– Чтобы такие девочки, как ты,спрашивали об этом.

– На секс сегодня не рассчитывай, как ив остальные дни.

– Ну… значит, позже, – спокойно сказалон, а я снова фыркнула, взяла шоколадный батончик и начала его есть, пока мыподъезжали к какому-то участку.

На улице медленно темнело, а в домегорел свет и было спокойно.

– Сиди в машине. Я скоро приду.

Мне пришлось кивнуть, и пока онразбирался со своими проблемами, я начала свое небольшое расследование. Вдруг,кроме меня, у него ещё пару девиц? В бардачке ничего не было, обычно тудапрячут белье, ведь презервативы сами за себя уже говорили. Вот точно с кем-тотут спал! Открыв зеркальце, я заметила, что и тут ничего: ни помады, ни волосаили полуоткрытого блеска. В подлокотнике были таблетки, немного мелочи и ещёпару батончиков.

– Значит, ты у нас сладкоежка…Интересно, – говорила я мысли вслух, после чего, пока его не было, устроилафотосессию с цветами.

Я достала телефон и начала создавать шедевры:я с букетом, моя рука с букетом, руль и букет. Пару фото я решила делать издалии поставила телефон на водительское кресло, садясь в соблазнительную позу:грудь вперед, ножки сложила и сделала словно томный взгляд, потом ноги закинулана бардачок, руки лежали на коленках, а букет – недалеко от меня. Сделаланесколько фоток. Было бы неплохо ещё с руками своего «поклонника» сфоткатьбукет.

Закончив фотосессию, я потянулась зателефоном, и со стороны водительского места открылась дверь, и изумрудные глазауже наблюдали за мной.

– Ты чего тут делаешь?.. – непонимающесказал Аку, опуская взгляд сначала на декольте, потом на мои бедра и поднимаявзгляд, наконец, то на мое лицо.

– Фоткаюсь, а что? Хочешьприсоединиться?

– Если ты, конечно, меня отметишь, каксвоего парня.

Но я уже не стала его слушать, фыркнув,взяла телефон и нормально села на свое сиденье.

– Как мама? Ты ведь приехал сегодня,чтобы проверить её?

– В порядке, расспрашивала про активнуюдевицу в салоне машины, – опять начинает бесить меня он… Ему словно этонравится!

– Придурок ты…

– И ты мне симпатична.

Наш путь уже пошел в сторону города, иехали мы в сторону центральных улиц культурной столицы. На пешеходном переходея все же попросила его руку.

– Ты её съесть решила? – немногозамешавшись, сказал Аку.

– Да, и специями приправлю для вкуса!Положи её мне на бедро, и все.

После моих слов глаза лиса округлились– это было явно неожиданное предложение со стороны девушки. Его рука неувереннолегла на мое бедро, и это была та сторона, где на бедре был вырез. Теперь уже иу меня щеки загорелись. Какие же у него горячие руки, большие. А ещё яговорила, что они красивые? Если нет, то скажу снова – эти руки красивые.Собственно, попросила я положить его руку себе на бедро только ради фотографии.Мне надо было сделать пару фоток в соцсети и похвастаться Ларе своим таким«выходом в свет». Если так подумать, то моя реакция на его руку обоснована. Я –девушка, которая думает в основном только об учебе и работе, и он – парень,который на мои оскорбления отвечает лаской, дарит цветы и… выглядит такзнакомо?

Я перевелавзгляд с его руки на лицо, вглядываясь в него. И правда, выглядит знакомым, иэто точно не лицо с обложек журналов, соцсетей и прочего, тут нечто болеестарое, из прошлого. По крайней мере, мне так показалось, но я в этом неуверена.

– Подниминемного выше и слабо сожми. Чего ты её так положил, словно девушку никогда нетрогал за бедра? – Надо было поиздеваться над ним, но Аку молчал и повиновалсямоим просьбам.

Рука слабосжалась, а мое сердце сначала остановилось, а потом с бешеной скоростьюзабилось в непонятном ритме. Я почувствовала жар на щеках и ушах, смущение отэтого вроде невинного прикосновения, не являющегося сильно интимным.

– Мне когдаубирать руку? – спросил парень, продвигаясь дальше по дороге.

– А ты такхочешь убрать руку? Неужели не нравится меня трогать?

–Мирослава, если я начну трогать тебя так, как мне нравится, то это непонравится тебе.

Я уженахмурилась, вроде понимая, а вроде и нет, оставалось лишь гадать или спроситьлично о его фетишах. Ну, с точки зрения логики, как ему понравилось бы менятрогать? Грудь? Задница? Может, талия? Любопытство меня одолело, и я все жезадала этот вопрос, продолжая делать фотографии:

– И как жеэто? Не поделишься своими фантазиями?

– Тыпожалеешь. Может, не стоит, Кнопочка?

– Стоит, ине называй меня так.

Мыостановились у светофора, который ещё долго будет гореть красным светом, итогда Аку наклонился ко мне, пока рука медленно скользила вверх по бедру,задирая уголок выреза платья и поднимаясь выше.

– У тебяносик кнопкой и глазки, как две пуговички, поэтому ты будешь Кнопочкой.

На его лицене было ни капли смущения, только предвкушение и изучение, а вот на моем лицерасцвел целый спектр красного оттенка. Я сжала бедра между собой, но он ужепросунул руку между ними, поглаживая большим пальцем разгоряченную кожу.

– Аку,прекрати, это уже похоже на попытку домогательства.

– Ты самаоб этом попросила. Попросила показать, пока я отговаривал.

Рука почтидобралась до моего белья, и после он её убрал, кладя обратно на руль. Светофорпоказал зеленый цвет, a вот от него прямо и исходил красный свет, словно надего головой была красная стрелка и надпись «опасно».

Оставшийсяпуть мы провели в тишине. Лис не отвлекался от дороги, а я старалась прийти впорядок и перестать краснеть как маленькая девочка.

– Ты… иправда придурок…

– А тыужасно горячая, а ещё твои бёдра очень теплые. Можно я потом погрею свои руки?

– Тебя несмущает, что ты говоришь такое девушке, которую пригласил на свидание? У тебявсё хорошо?

– Покапросто прекрасно.

Его даже невывести из себя. Спокойный, уверенный, словно знает, что делать и чего отдругих он ждет. Он пугает этой своей аурой лидера.

Акузавернул машину к парковке, и только тогда двигатель прекратил работу, и мывышли из машины. Точнее, он вышел и помог выйти мне, уже ведя за собой кглавному входу в ресторан.

Зайдявнутрь, я потеряла дар речи. Это был ресторан рядом с Дворцовой площадью.Внутри было мало людей, спокойная атмосфера и такая же спокойная музыка. Всёсловно говорило, нет, кричало мне, что тут мне не место, тут место только длябогатеньких.

Наспроводили к столику на втором этаже, где открывался прекрасный вид на ночнойНевский проспект. Люди торопились домой, а некоторые шли на свидание иливеселиться, несмотря на первый рабочий день.

– Выбирай,что понравится, Мирослава, и не стоит брать салат и воду, хорошо? Тут подаютпрекрасную болоньезе и чизкейки.

Спокойномне говорил Аку, пока быстро изучил меню и записал желаемое в черновиках. А ясмотрела на него и понимала, что ничего о нем не знаю. Аку – настоящее имя? Асколько ему лет? Наверное, 30 или 29. Он знает мое имя, где и на кого учусь,где я живу и где живут мои родители. И если мое имя он мог прочесть на моембейджике, где я работаю, а узнать, где я живу, ещё в первый день, когда мывстретились, ведь видел меня из окна и видел, в какой подъезд зашла, то где яучусь, сколько лет и как он узнал адрес моих родителей, узнать я не смогу. Он иправда лис, хитрый, тихий, льстивый, пока это идет ему на пользу.

Я ещё разпролистала меню в руках и в итоге выбрала то, что он порекомендовал. Болоньезеи чизкейк.

– Нам,пожалуйста, две болоньезе, один чизкейк, вот это вино и, думаю, на этом покавсё.

– Вино? Тыхочешь выпить и сесть за руль?

– На меняполбокала никак не повлияют, не переживай.

А япереживала. Вдруг авария или что-нибудь ещё? Но если он так говорит, то,наверное, стоит поверить на слово, но тут опять же полностью уверена я не могубыть. Это опасно!

Девушка сблокнотом ушла, и мы остались наедине. Я всё же решила оборвать это молчание ив первую очередь узнать о нём немного побольше.

– Так… Ты впаспорте тоже записан как Аку? Можно посмотреть?

– Нет, я незаписан так в паспорте, меня мама с детства так называет, – отвечал брюнет,доставая паспорт и открывая страницу с его фотографией и информацией.

– КларкАлександр Андреевич… А почему тогда Аку? –

Рассуждалая, сразу смотря на его дату рождения. Он был тоже майским, только я родилась вначале мая, а он в самом конце. Но вот год… Я начала мысленно считать еговозраст, ведь первые 2 цифры были 19, а вот дальше…

– Это уфиннов так звучит моё имя… Маме этот вариант понравился, и она начала…

Он не успелдоговорить, и я его перебила, находясь в шоке от своих подсчетов:

– Тебе 34?!Ты на 13 лет меня старше! – удивленно произнесла я, находясь в каком-то шоке.

– На 13лет? Тебе 21 получается? – быстро подсчитал Аку (не могу я его Сашей называть,из Саш у меня только сестра).

– Да… Ой, ивзбрело же как-то случайно со стариком связаться… Ты же мне в учителя годишься…

– 34 неявляется приговором, да и не думаю, что у современного общества с этимпроблемы.

Я в ответлишь тяжело вздохнула. А потом снова вспомнила прошлое. Я, 9-летняя девочка, 4класс, какой-то праздник и парень из 11 класса, по имени Саша, рыжий и сидеально лучистой улыбкой.

Глава 10

12 летназад

В нашей школеобъявили о ежегодном бале, на который собираются старшие и средние классы. Яуже планировала этот день: красивое бирюзовое платье, туфельки с ремешком,простенький макияж, который сделает мне мама, собственно, как и причёску.

Почему я таксобираюсь на какой-то школьный бал? Потому что меня пригласил мальчик изкласса, который мне очень нравился. В 14 лет быть влюбленной в какого-томальчика, наверное, скажете, что это бред, и в таком возрасте влюбляются толькодурочки. Ну… В таком случае могу сказать, что я дурочка, и ещё с ветром вголове, как говорят люди, глядя на мои непонятные кудряшки.

Дни летели одинза другим. Весенний бал перед моим днём рождения — звучит как сказка, но она еюне стала, поначалу.

В параллельномклассе учились двойняшки Бет и Кай, красивые дети, как называли их взрослые, счёрными, как ночное небо, глазами и огненными волосами. А ещё у них был старшийбрат, которым так гордятся многие преподаватели. Его зовут Александр или Саша.На тот момент, когда мы были в 8 классе, он уже давно выпустился.

Очень хотела сэтими детьми подружиться, отрицать не стану. Поэтому думала, что вместе станцем с тем мальчиком я подружусь и с рыжими двойняшками.

Настало время16 часов, и в физкультурном зале начал собираться народ. Там были ребята изстарших классов даже! Такие высокие, стильные и красивые. Я всегда былауверена, что меня окружают красивые люди, дети Афродиты. Себя я такой несчитала.

Запутанныеволосы, пухлые щёки, ещё и неловкая… забавно выходит, да? Мы совсем упустиммомент, что люди с возрастом меняются, как и их черты лица, но вот я не думала,что стану такой же… Так, мы отошли от рассказа истории.

Мы заходим взал, и там играет поп-музыка, характерная для того времени. Висит диско-шар, наимпровизированной сцене стоит старшеклассник и с лёгкостью управляется сдиджей-аппаратурой.

В зале, полномнароду, я быстро нашла своих подруг. Лара и Николь. Они стояли у стола и бралипеченьки, которые были разложены в пластиковых тарелочках.

— Девочки! —прокричала я, махая рукой, и они обе повернулись ко мне.

— Мира! Ты пришла! — говорила Лара, а я, ужегордая тем, что меня отпустили на бал, кивнула головой, а потом обнялась сдевочками.

— Ты похожа на Русалочку!

— Тебе тольковолосы в борщ надо окунуть, чтобы они были красными.

— Николь!

Николь сдетства была вредной девчонкой, ругалась, распространяла ложные сплетни,старалась как могла, пока Лара всё время это пресекала.

— Девочки, аКоля уже пришёл? — неуверенно сказала я, переминаясь с ноги на ногу и чувствуявзгляд сверстников, которые общаются с нашим классом.

— Да, он вродеу туалетов, — спокойно ответила Николь, жуя очередную печеньку.

Я поблагодарилаи пошла, как наивная девочка, думая, что он будет рад нашей встрече. Наивнаядура… За мной всё это время шла Лара и пыталась остановить, о чём-топредупреждая, но я её не слушала, шла в своих отполированных розовых очках.

Подойдя ктуалету, я увидела Колю. Он стоял и играл в своём телефончике в тетрис.

— Привет, Коля,— неуверенно сказала я, а он повернулся ко мне, внимательно рассматривая.

По сравнению сомной, он был одет в джинсы и футболку с рубашкой, что не очень сочетается стемой мероприятия. Он кивнул и посмотрел по сторонам, словно что-то или кого-тоища.

— Привет, а тызачем сюда пришла? — говорил парень, немного нахмурившись.

— Я… Мне Никольсказала, что ты тут. Подумала, может, мы вместе пойдём в зал, потанцуем.

— А… да,конечно. Только не против, если мы зайдём в класс, я кое-что забыл там.

Я согласилась,и мы шли по коридору, тихому и пустому. Подходя к классу, где горел свет. Ядумала, что мы возьмём какую-то вещь и вернёмся в зал, не хотелось бы всёпропустить.

Зайдя вкабинет, он пошёл в самый конец, а я, зайдя следом, встала у учительскогостола. Дверь захлопнулась, и с той стороны стояли две девочки из нашего класса,а следом из-под парты вышел ещё один одноклассник.

Таня, Василинаи Эмиль. Популярные ребята в нашем классе и в параллельных.

— Я выполнилваше условие, удалите теперь то видео, — серьёзно сказал Коля.

— Без проблем, мы же не обманываем, — снасмешкой сказала Таня и прямо перед его глазами удалила какое-то видео, апосле выпустила из класса, оставив меня одну в закрытом, тёмном кабинете.

— Мирочка, кактвои дела? Какое красивое платьице. Мама сшила? — ласково говорила Василина,крутясь как коршун вокруг меня.

— Точно,мамочка, она у тебя чёрная. Быть рабочей силой у неё в крови, — отвечал Эмиль.

— У меня мама не рабочая сила. — Они частозатрагивали тему цвета кожи моей матери, смеялись над этим, а следом смеялись,что в крови я такая же… Такая же рабочая сила, или, точнее, раб.

— Мира, а нехочешь прибраться в моём доме? А то там бардак, лишние рабы мне не помешают, —подхватила Вася.

— Ребят, нучего вы к дочке рабыни пристали? Может, она обувь только чистить умеет иликартошку собирать? — подошла Таня и плавно прошлась своими нарощенными ногтямипо моим прядям волос. — Мира, нам тут птичка напела, что ты опять стучатьнаучилась…

Она накрутиламою прядь на свой тоненький пальчик, а после начала прожигать своими голубымиглазами меня.

— Иначе кто,как не ты, рассказал о том, что мы делали за школой?

Она резкосхватила меня за волосы, оттягивая их назад, от чего я вскрикиваю и стараюсьотбиться от них.

— Я не рассказывала ничего, я не знаю, что вытам делали!

— Правда? А вотНиколь говорит обратное, — утверждает Вася, от чего я понимаю, что она сноваподставляет меня.

— Вот вы у Николь и спросите, что вы тамделали!

— Сучка… Врёт идаже взгляд не отводит, — говорит голос одноклассника. — Эмиль, может, проучимеё? Поможем ей украсить наряд.

Таня швырнуламеня на учительский стол, и я, сразу почувствовав, что меня не держат, рванулав сторону двери. Но её преградили. — Куда бежишь, крыса? Мы ещё только начали.

Васелинадостала телефон и начала записывать, пока Эмиль достал свой нож, внимательнорассматривая моё платье.

— Отпуститеменя! Да не я это говорила, не я!

— А ктотогда? Ты единственная в этом классе «правильная девочка», — говорила Таня,схватив меня за руки и крепко держа, пока я старалась вырваться и как-тоударить её. — Приступай, мне кажется, тут немного лишней ткани.

Я началакричать в надежде, что какой-нибудь преподаватель пройдёт мимо кабинета иуслышит меня, хотя я понимала, что всё внимание находится в зале, куда могутпринести алкоголь или что-то покруче.

— Помогите!Кто-нибудь! — срывала голос, пока не получила мужскую пощёчину, от чего головасразу наклонилась вбок. Щека горела, сильно горела.

— Заткнись,— приказали мне, делая надрез с боковой стороны платья. От бедра до самогоконца.

Я всё жесмогла ударить Таню ногой по коленке и, почувствовав, что она меня отпустила,побежала к двери, стараясь открыть её. Замки у нас в школе были не лучшие, иоткрыть дверь было испытанием для нас и преподавателей.

— Кудапобежала! — одноклассник пошёл меня схватить, но только я открыла дверь, как онпотянул меня к себе.

У двери жекто-то стоял, а почувствовав, что она открылась, толкнул её и посмотрел на нас.Мужчина, взрослый, с изумрудными глазами и рыжими кудрями, смотрел на кучкуподростков: девочек, которые стояли сзади, парня, который выше меня в несколькораз, и заплаканную меня в порванном платье.

— Дети, вычего, совсем оборзели? — грубо сказал мужчина.

Эмильиспугался, спрятав нож, а я, вырвавшись, спряталась за этим незнакомцем. Пощекам всё ещё лились слёзы, а руки и голова болели от того, как меня держали.

— У вас ктоклассный руководитель?

— ТамараАлександровна… — тихо ответила я, прерываясь на всхлипы.

— Я жесказала, что она крыса, — шептала Таня, пока вторая шипела на неё.

Пареньдостал телефон, что-то написал и посмотрел на задир. Он долго их отчитывал,называя потерянным поколением и мразями, которые только за свою шкуру пекутся.Пока я стояла сзади и слушала его. И всё это продолжалось до того момента, покане пришла Тамара Александровна.

— Саша, чтотут случилось, что мне пришлось идти в другой конец школы? — послышался строгийголос пожилой классной руководительницы, а потом, увидев меня, всё поняла изашла в кабинет, закрыв дверь. Мне она ничего не сказала, оставила наедине с…Сашей.

Я отошла отнего, поправляя свои кудри, стараясь не смотреть на него, но мужчина в упорпрожигал меня взглядом.

— Господи…И зачем я вообще пришла сегодня на бал, — вытирая с лица тушь, говорила я.

А он тяжеловздохнул, взял меня за руку и повел в туалет.

— Тебе надоуспокоиться и вытереть тушь. Было видно, что он не любит женские слёзы.Взрослый мужчина, а так реагирует на них.

Я молчасогласилась, и мы пошли к женскому туалету, где он стоял снаружи, пока явытирала лицо и старалась успокоиться.

— За чтоони тебя?

— Не знаю…Точнее, они думают, что я знаю, но я не знаю, — успокаиваясь, говорила я.

— Значит,выбрали слабую и давят на неё.

— Я неслабая, просто… — я замолчала, стараясь переварить всё. — Им об этом сказаламоя подруга.

— Хреноваяподруга, раз такое говорит.

Я выглянулаи посмотрела на него, спокойного, в рубашке и брюках, явно с работы вышел, нопочему в школу?

— Меня Миразовут… Мира Хартс.

Оннаконец-то на меня посмотрел и хмыкнул.

— Саша,просто Саша, сердечко, — назвал меня так, ссылаясь на мою фамилию. — Идём взал, мне ещё за моими оболтусами следить надо.

— За кем? —непонимающе спросила я.

— За Бет иКайем, мои брат и сестра.

И тут доменя дошло, кто рядом со мной. Тот самый лучший ученик и по совместительствубывший задира в школе.

— Ты ихстарший брат?! — не выдержала я.

— Я имдвоим в дяди гожусь, чем по-другому. Идём, тебя, наверное, и подруги заждались.

«Теперь ужеодна подруга», — подумала я и, понимая, что и парень, который мне нравится,даже не думал обо мне ни в каком смысле.

— Я сюдашла, чтобы повеселиться… А в итоге…

— Эй,сердечко, нюни не распускай, ещё не ночь, так что повеселишься, — он старалсяменя подбодрить, но я лишь тряхнула головой.

— С кем?Николь меня предала, парень, с которым я хотела сегодня танцевать, кинул этимребятам и убежал… А Лара уже, наверное, ушла.

— Я понятияне имею, кто они, но могу тебя с двумя опухолями познакомить. Ох… не думал, чтобуду сегодня за детским садом следить, — мужчина тяжело вздохнул и зачесал своикудри.

— Я недетский сад… Вдобавок, я мыслю взрослее, чем сверстники.

— А ведёшьсебя как малолетка, которую в лужу грязи кинули и обозвали.

Я емуничего не ответила, махнула головой и ушла в зал. И только там уже решила сновапопятиться назад. Я не знала, куда мне идти, что тут вообще делать. Николь ужеобщалась с Таней и Васей, прожигая меня взглядом. Коля танцевал с какой-тодевочкой, которая явно была красивее меня. Как и все тут.