Гражданская война генерала Де Голля. Путчи, кризисы и заговоры во Франции в период Алжирской войны 1954–1962 гг.

1958 г. начался для Четвертой республики серией военных и дипломатических неудач, сопровождавшихся резким обострением внутриполитической обстановки. Еще в середине 1957 г. французское военное командование разработало очередной план разгрома Армии национального освобождения. На этот раз главнокомандующий генерал Р. Салан задумал отрезать АНО от ее баз снабжения, расположенных в Тунисе и Марокко. Для этой цели вдоль алжиро-марокканской и алжиротунисской границы были поставлены многочисленные заслоны из нескольких рядов проволочных заграждений шириной от 6 до 30 м, по которым был пропущен электрический ток. Через каждые 3–4 км находился крупный военный пост; было установлено круглосуточное патрулирование 600-километровой линии с использованием танков и авиации. Все это тяжеловесное и дорогостоящее сооружение претенциозно, с явным намеком на «линию Мажино», было названо «линией Мориса» (по имени министра национальной обороны в правительстве Буржес-Монури). «Линия Мориса» начала функционировать с 12 сентября 1957 г. Однако ее неэффективность обнаружилась гораздо ранее, чем это случилось с ее известной предшественницей в 1940 г. Армия национального освобождения сумела прорвать французские заслоны и практически беспрепятственно получала боеприпасы и другое необходимое снаряжение В то же самое время «линия Мориса» превратилась в очаг постоянных вооруженных конфликтов между Францией, с одной стороны, и Тунисом и Марокко – с другой. С 12 сентября 1957 г. по 8 февраля 1958 г. только на алжиро-тунисской границе имело место 30 вооруженных инцидентов.

11 января 1958 г. во время одного из таких столкновений в районе деревни Сакиет-Сиди-Юсеф французский патруль потерял 14 человек убитыми и 4 взятыми в плен. Французская разведка доносила, что в этом районе якобы сосредоточены значительные запасы вооружения АНО. 29 января совет министров под председательством Ф. Гайяра принял предложение военного командования в Алжире о проведении военной карательной операции на территории суверенного государства Тунис.

8 февраля 1958 г. по приказу командующего ВВС в Алжире генерала Э. Жуо группа бомбардировщиков Б–26, истребителей-бомбардировщиков «Корсар» и истребителей «Мистраль» совершила воздушный налет на тунисскую деревню Сакиет-Сиди-Юсеф. В результате этой акции погибло 70 тунисских крестьян и 80 человек получили ранения. Среди жертв этой преступной бомбардировки было 20 детей.

Преступление французской военщины вызвало бурную реакцию во всем мире. По требованию правительства Туниса был созван Совет Безопасности ООН, заседание которого должно было открыться 18 февраля. При содействии США и Англии правительству Гайяра удалось добиться отсрочки заседания. Американская и английская дипломатии предложили Франции и Тунису свои «добрые услуги» для урегулирования конфликта и уже 17 февраля получили их согласие. Миссия «добрых услуг» была доверена американскому дипломату Р. Мэрфи, ведавшему в государственном департаменте североафриканскими делами, и представителю Форин оффис Г. Били. Посредническая деятельность Мэрфи—Били продолжалась почти два месяца. За это время они многократно вели переговоры в столицах двух государств. Президент Туниса X. Бургиба предложил Ф. Гайяру связать франко-тунисский конфликт с алжирской проблемой. «Сакиет является результатом войны в Алжире», – говорил он Мэрфи и Били. Однако французское правительство решительно отказалось от того, чтобы в решении алжирской проблемы принимали участие «посторонние», т. е. США и Англия. Когда же Ф. Гайяр под давлением США начал высказывать идеи создания в Северной Африке так называемого Средиземноморского пакта с участием США и Англии, на манер Багдадского пакта, он был подвергнут резкой критике со стороны правонационалистических кругов. Лидер социальных республиканцев, бывший генерал-губернатор Алжира Ж. Сустель кричал с трибуны Национального собрания: «Готовится полная ликвидация наших позиций в Северной Африке… Я принял решение не отступать больше ни на шаг. Франция исчерпала лимит уступок. Отныне она должна сказать “нет” унижениям и капитуляциям». С осуждением «капитулянтской» линии Гайяра, принявшего услуги американо-английской миссии, выступили другие правые лидеры – Р. Дюше, А. Пинэ, Ж. Бидо, А. Морис.

15 апреля 1958 г. созванное по требованию правых Национальное собрание 321 голосом против 255 провалило правительство Ф. Гайяра. Падение правительства с ликованием было встречено в европейских кругах Алжира и было оценено ими как «отказ от продолжения политики сдачи Алжира».

В это время росла оппозиция войне среди общественности Франции, возмущенной жестокой акцией в Сакиет-Сиди-Юсеф. 18 апреля 1958 г. 174 деятеля науки и высшего образования направили письмо президенту республики Р. Коти с требованием публично осудить это злодеяние. 27 апреля за немедленный мир в Алжире высказались 17 студенческих федераций Франции. 3 мая с осуждением действий военщины выступили 123 представителя лионской общественности. Церковь, обеспокоенная будущим католицизма в Алжире и во всей Северной Африке, также выразила свое недовольство жестким курсом правительства. С резкой критикой алжирской политики правительства весной 1958 г. выступали такие центральные печатные органы Франции, как «Юманите», «Монд», «Экспресс», «Франс обсерватёр» и др. Власти привлекли даже к ответственности директора журнала «Экспресс» за «попытку деморализации армии», выражавшуюся в осуждении ее действий в Алжире и Тунисе.

С призывом прекратить войну и предоставить Алжиру независимость обратилась к правительству Франции Конференция независимых стран Африки, собравшаяся 20 апреля в Аккре, и Конференция по объединению Арабского Магриба, состоявшаяся в конце апреля 1958 г. в Танжере.

А в это время прогнившая и обессиленная Четвертая республика доживала свои последние дни. Правительственный кризис, разразившийся с уходом кабинета Гайяра, на глазах перерастал в глубокий и необратимый кризис всей буржуазно-парламентской системы Четвертой республики. Маразм государственных институтов и деградация буржуазного парламентаризма достигли такой степени, что даже незначительное внутреннее или внешнее потрясение могло в любой момент вызвать летальный исход. Такой толчок последовал 13 мая 1958 г. из Алжира.

Глава II

Государственный переворот 13 мая 1958 г. и крах Четвертой Республики

Заговор против республики зреет

Крах буржуазно-парламентской системы Четвертой республики на тринадцатом году ее существования[5] был определен комплексом причин и факторов. В целом он явился показателем слабости французской буржуазии и выражением глубоких внутренних изменений в характере французского империализма. Старый государственный механизм оказался недееспособным перед новыми проблемами, вставшими перед Францией в начале 50-х годов.

Одним из важнейших факторов, определивших преждевременную кончину Четвертой республики, несомненно, явились затяжные и неудачные колониальные войны – в Индокитае (1946–1954 гг.) и Алжире (1954–1962 гг.). Эти войны крайне пагубно отражались на экономике, внутриполитическом положении и внешней политике Франции, на всем моральном духе французского буржуазного общества.

«С 1947 по 1958 г. под квазиперманентным влиянием военной обстановки постепенно деформировались институты Четвертой республики, ослаблялся государственный режим, а гражданская власть теряла контроль над вооруженными силами», – отмечал французский правовед Ж. Бараль. Колониальные войны являлись важнейшим фактором распыления, децентрализации политической власти во Франции. Еще в начале индокитайской войны получила развитие практика делегирования, т. е. передачи полномочий в области национальной обороны председателем совета министров министру обороны. Эта практика была официально оформлена декретом от 27 июля 1948 г., согласно которому глава правительства, сняв с себя всю ответственность за обеспечение обороны страны, передал свои прерогативы военному министру. Последующим постановлением от 16 сентября 1948 г. вмешательство главы государства в эту важнейшую сферу государственной политики было сведено к минимуму, а министр обороны получил право самостоятельного принятия всех решений, затрагивающих военные вопросы.

Следствием проведения подобной линии явилось значительное возрастание политической роли армии и ее представителей: министра обороны, начальника генерального штаба, командования на местах. Военные хорошо усвоили простую истину – кабинеты приходят и уходят, а война продолжается…

Попытка П. Мендес-Франса, взявшего на себя функции и министра национальной обороны на заключительной фазе индокитайской войны, продолжения не имела, равно как и успеха. Армия уже почувствовала свою силу и вкус к бесконтрольности. В январе 1955 г. в обстановке начавшейся войны в Алжире П. Мендес-Франс вынужден был передать свои военные прерогативы военному министерству, которое было разделено на министерство национальной обороны и министерство вооруженных сил.

Так же поступил и Ги Молле, делегировавший свои военные полномочия министру национальной обороны и вооруженных сил М. Буржес-Монури. Практика делегирования осуществлялась вплоть до падения Четвертой республики и была отменена генералом де Голлем сразу же после его прихода к власти.

Другим следствием делегирования явилась деформация самой военной структуры. В условиях войны, проходившей вдали от непосредственного контроля центральной военной власти, значительно возрастала военно-политическая самостоятельность командования на местах. Главнокомандующие французскими войсками (в Индокитае, а затем в Алжире) были практически бесконтрольны в своей деятельности, во всяком случае от министерства обороны и генерального штаба. Нередко представитель армии совмещал свой военный пост с функциями правительственного эмиссара (например, адмирал Тьерри д’Аржанлье, генералы Валлюи и Эли в Индокитае, генерал Салан в Алжире). Не меньшей автономией располагали представители других звеньев военной иерархии – командующие военными округами, командиры корпусов, дивизий, полков. Один из руководителей СФИО, А. Савари, отмечал в своей книге, что в ходе алжирской войны «армия… прониклась сознанием своей мощи, расширением своей ответственности в связи с жертвами, которые она принесла, и в связи со слабостью правительств, намерения которых всегда казались ей сомнительными, иногда угрожающими, а их власть – не более чем словесной». Возросшее политическое значение армии наглядно было продемонстрировано серией путчей и заговоров, сотрясавших Францию на протяжении второй половины 50-х – начала 60-х годов.

Обстановка перманентного состояния войны, в котором Франция пребывала с 1946 г., пагубно отразилась на определенных конституцией прерогативах Национального собрания. При всем его значении в Четвертой республике оно имело мало возможностей активно вмешиваться в военные вопросы. Парадоксально, но факт – парламент мог без особого труда свалить то или иное правительство (что он с успехом и делал), но был беспомощен перед алжирскими ультра и армией.

Именно война являлась основным фактором крайней нестабильности правительства. Лишь за первые три с половиной года алжирской войны (ноябрь 1954 – май 1958 гг.) в Париже сменилось шесть правительств. Всего же за 12-летнюю историю Четвертой республики имело место 18 министерских кризисов, значительная часть которых связана с войнами в Индокитае и Алжире. За этот же период произошло 13 индивидуальных отставок министров: из них семь были вызваны непосредственно индокитайской и алжирской войнами, а остальные шесть – косвенно связаны с проблемами колониальной политики.

Хроническая правительственная неустойчивость свидетельствовала о глубокой пропасти, существовавшей между общественным мнением и государственными институтами.

Важнейшей причиной правительственной нестабильности, несомненно, являлось сознательное отстранение с 1947 г. от участия в решении насущных проблем страны Французской коммунистической партии. Руководящие верхушки буржуазных и реформистских партий пытались делать вид, что ФКП не существует, как не существует 5 млн избирателей, постоянно отдававших свои голоса представителям коммунистов на всех выборах. Подобный подход не мог не отразиться на функционировании самого буржуазного государственного механизма, дававшего перебои всякий раз, когда делалась попытка обойти, проигнорировать мнение ФКП и стоявшей за ней широкой массы избирателей. А именно этот путь избрали буржуазно-реформистские лидеры, сменявшие друг друга у руля власти Четвертой республики на протяжении 12 лет ее существования. В конечном итоге проведение подобной тактики, имевшей целью изолировать ФКП, загнать ее в своего рода «политическое гетто», в условиях подъема правоэкстремистских сил привело страну в конституционный тупик.

У крупного буржуазного социолога академика А. Зигфрида были все основания констатировать, что Четвертая республика в 1958 г. уже не была республикой 1947 г. Французские авторы по-разному датируют истоки кризиса 1958 г., но все они сходятся в одном: к началу путча 13 мая 1958 г. государственная власть была абсолютно недееспособной. «Капитуляция гражданской власти в Алжире предшествовала 13 мая», – подчеркивал Р. Арон. «Устранение гражданской власти и деградация государственного режима предшествовали алжирской войне, – отмечал Ж. Бараль. – В действительности и то, и другое началось со вступления в силу конституции 1946 г., которое почти точно совпало с началом войны в Индокитае».

На протяжении всей недолговечной истории Четвертой республики конституция 1946 г. служила постоянной мишенью для ожесточенных нападок со стороны буржуазных группировок, как ультраправых, так и правоцентристских.

Дело в том, что конституция 1946 г. была по своему духу и содержанию одной из самых демократичных в политической истории Франции. Это было прямым результатом энергичной и согласованной деятельности левых партий, всех демократических сил в первый послевоенный период, когда шла подготовка конституции. Она отразила значительно возросший уровень демократизации французского общества, повышение роли прогрессивных сил и широких масс трудящихся, сыгравших решающую роль в освобождении Франции от фашизма. Именно этот демократический дух конституции 1946 г. более всего не устраивал реакцию, начавшую нападки на основной документ с момента его принятия. Постепенно, по нарастающей эти нападки вылились в развернутое наступление на конституцию. С 1946 по 1958 г. в парламент было внесено 99 предложений о пересмотре конституции, из которых 37 – «умеренными», 18 – МРП, 12 – голлистами. Характерно, что подавляющая часть этих предложений была направлена на ограничение «всевластия» парламента (законодательной власти) и расширение полномочий правительства и всех его органов и служб (исполнительной власти). Иными словами, речь шла о том, чтобы избавить правительственный аппарат от контроля со стороны общественного мнения. Особенно яростным нападкам конституция 1946 г. подвергалась со стороны алжирских ультра. В послании шовинистических организаций Алжира председателю совета министров М. Буржес-Монури, направленном в сентябре 1957 г., прямо говорилось: «Мы требуем немедленного пересмотра конституции».

В обстановке прогрессирующего загнивания буржуазно-парламентского строя Четвертой республики и раскола рабочего класса, осуществленного по вине правосоциалистических лидеров СФИО, ультраправые силы значительно укрепили свои позиции и готовились дать бой республике и демократии. Начиная с 1956 г. в стране начинается подготовка антиреспубликанского заговора.

В обширной французской литературе, посвященной государственному перевороту 13 мая 1958 г., нет единой точки зрения на истоки, генезис и режиссеров майского кризиса. Оценки тех или иных авторов находятся в прямой зависимости от их идейно-партийной принадлежности. Точка зрения алжирских ультра, настаивавших на «стихийном» характере майского путча и возлагавших всю ответственность на де Голля и его сторонников, отражена в работах А. де Сериньи, А. Пажо, полковника Р. Тренкье и др. Голлистская версия излагается прежде всего самим де Голлем, его окружением и симпатизирующими ему авторами. Имеются и исследования объективистского характера.

Французские журналисты М. и С. Бромберже, изучавшие события 13 мая по горячим следам, пришли к выводу, что майскому путчу предшествовало по меньшей мере 13 заговоров. Большинство авторов сходятся на том, что 13 мая – результат не одного заговора, имеющего один источник, а более или менее случайное слияние нескольких заговоров, готовившихся различными политическими силами и группами.

Изучение короткой, но богатой событиями истории Четвертой республики, а также хода алжирской войны позволяет полностью согласиться с Ю. И. Рубинским, указывающим на нескольких организаторов майского путча – алжирских ультра и их организации, правых в метрополии, в том числе голлистов, армию.

Лагерь крайне правой реакции во Франции второй половины 50-х годов включал в себя большое число полулегальных, а часто и подпольных националистических и террористических организаций, объединявших правоэкстремистские круги в метрополии и Алжире. Наиболее старой из них являлось «Движение Молодая нация», которое активно действовало в Парижском районе. Численность его достигала 600 человек. Основанное в 1949 г. братьями Сидо – Жаком, Франсуа, Пьером и Анри, сыновьями одного из помощников Дарнана, казненного патриотами в период Сопротивления, движение, открыто декларировавшее свой фашистский характер, отличалось ярым антипарламентаризмом, ксенофобией и антисемитизмом. Его эмблемой был кельтский крест в голубом круге, заимствованный впоследствии ОАС.

В метрополии действовала глубоко законспирированная ультранационалистическая, политико-религиозная организация «Ситэ католик», рекрутировавшая свои кадры в офицерской среде. Перечень правоэкстремистских организаций метрополии дополняли: «Революционная патриотическая партия» (ППР), основанная Ж.-Б. Биаджи в 1957 г., «Французская фаланга», созданная в 1956 г. неким Ш. Гасто с претензией на сходство с партией испанского диктатора Франко, «Фронт национального действия». Общая численность этих группировок составляла примерно 2 тыс. человек, однако их подрывная деятельность причиняла немало беспокойства «службам порядка» Четвертой республики.

Значительную силу представляли в середине 50-х годов многочисленные организации ветеранов колониальных войн, игравшие заметную роль в политической и общественной жизни Франции. С мнением этих организаций, в руководстве которых часто находились известные политические и военные деятели, вынуждены были считаться все правительства Французской Республики. В конце 1955 г. Р. Мартель основал объединение «Французский союз Северной Африки» (ЮФНА), идеологическим фундаментом которого служила немудреная формула «Бог, Природа, Семья, Родина». За короткое время его численность превысила 15 тыс. человек. Подрывная деятельность объединения приняла столь широкие масштабы, что Р. Лакост вынужден был 5 июля 1956 г. запретить его. Заместитель Мартеля Креспэн после роспуска ЮФНА и временного ухода в тень шефа объявил о создании «Комитетов французского возрождения» (СРФ), которые продолжали подрывную деятельность.

Внушительную силу представляла «Организация сопротивления французского Алжира» (ОРАФ), основанная бывшим чемпионом мира по плаванию Рене Ковачем.

Организация состояла в основном из алжирских пужадистов. Среди ее руководителей будущие вожди путчистов – Ж. Ортиз, Б. Лефевр и др.

Большим весом в Алжире и метрополии пользовалась «Ассоциация ветеранов Французского Союза» (АСЮФ). Ее почетными президентами были последовательно армейский генерал Р. Салан и армейский генерал авиации М.-Л. Шассэн. Пост генерального секретаря АСЮФ занимал известный лидер ультра Ив Жиньяк, бывший старший сержант в Индокитае. АСЮФ насчитывала 30 тыс. активных членов, а в ее картотеке числились 88 тыс. ветеранов. Значительная часть активистов АСЮФ находились на действительной службе в армии. Организация имела большие фонды и субсидировалась министерством обороны.

В Алжире активно действовали и другие, более мелкие шовинистические организации. Можно определенно утверждать, что организациями подобного рода было так или иначе охвачено все мужское европейское население Алжира.

Показателем настроений алжирских ультра и одновременно свидетельством их готовности пойти на крайние меры ради достижения своих целей может служить так называемое «дело о базуке».

15 ноября 1956 г. в Алжир в качестве нового главнокомандующего прибыл назначенный Ги Молле армейский генерал Рауль Салан, сменивший на этом посту генерала Лорийо. Назначение Салана было встречено в европейских кругах Алжира с открытым недовольством. За Саланом в глазах «черноногих» прочно укрепилась репутация «торговца французскими владениями». Дело в том, что генерал Салан был главнокомандующим французскими войсками в Индокитае на завершающем этапе войны, проигранной Францией. Вызывали сомнения и родственные связи нового главнокомандующего (мадам Салан приходилась сестрой П. Мендес-Франсу, бывшему главе правительства, к которому ультра испытывали патологическую злобу). Так или иначе, но новый главнокомандующий начал свою деятельность в обстановке недоверия и враждебности.

16 января 1957 г. генерал Салан, как обычно, работал в своем кабинете. Рабочий стол и кресло главнокомандующего стояли напротив большого окна, выходящего на площадь Исли. После обеда Салан принял генерала Лота, своего заместителя, и начальника штаба генерала Дюлака.

В 18 часов адъютант Салана капитан Ферранди сообщил шефу, что его срочно вызывает министр-резидент Р. Лакост. Ровно в 18 часов 40 минут Салан вышел из кабинета и направился к Лакосту. В 19 часов министр и главнокомандующий услышали сильный грохот. Через некоторое время в кабинет вошел испуганный секретарь Лакоста и, обратившись к Салану, сказал: «Это у Вас. Майор Родье смертельно ранен». Салан поспешил на место происшествия и обнаружил свой кабинет полностью разрушенным. Главнокомандующий тотчас же вызвал начальника 2-го бюро подполковника Шакена и приказал начать расследование.

Через несколько дней Шакен, обобщив информацию, собранную у осведомителей, представил Салаку докладную записку о настроениях и слухах в среде «черноногих активистов» и армейских офицеров, находившихся под наблюдением службы безопасности. «Вы, как и Мендес-Франс, – человек, который продал Индокитай… Хо Ши Мину. Вы виноваты в сдаче Дьенбьенфу. Теперь Вы приехали в Алжир для того, чтобы продать его Фронту национального освобождения», – так резюмировал настроение ультра начальник разведотдела.

Вскоре полиция напала на след террористов, которые немедленно были арестованы. Террористическую группу из шести человек возглавлял небезызвестный пужадист Рене Ковач, лидер «Организации сопротивления французского Алжира». Были арестованы, но затем выпущены на свободу и другие видные «активисты» – Ж. Ортиз, Р. Мартель, доктор Пере.

Террористы показали, что на террасе дома № 6 по улице Женеро-Морисе ими были установлены две базуки (противотанковых ружья), выстрел из которых был осуществлен посредством электрического взрывателя. По их данным, в момент выстрела Салан должен был находиться у себя в кабинете, и вероятность его убийства была стопроцентная.

Организаторы покушения и стоявшие за их спиной круги считали в то время Салана излишне мягким и стремились путем его физического устранения продвинуть своего кандидата. В этом качестве назывался, в частности, генерал Коньи. Салану потребовался не один год, чтобы завоевать симпатии ультра. Его «репутация» была восстановлена только в ходе путча 13 мая.

Расследование «дела о базуке» благодаря мощному закулисному вмешательству было затянуто, а вскоре и совсем прекращено. Однако сам факт покушения свидетельствовал о готовности алжирских ультра к решительным действиям.

Вторая нить заговора тянулась в армейские круги. Начиная с 1956 г. растущую активность проявляла подпольная организация «Большое О», действовавшая главным образом в армии. Одним из ее шефов, законспирированным под псевдонимом «Большой А», являлся армейский генерал запаса П. Шеррьер, бывший главнокомандующий в Алжире. Уроженец Корсики, Шеррьер считал себя потомственным и непреклонным бонапартистом (его прадед служил в гвардии Наполеона) и люто ненавидел парламентский строй. Его крайне правые убеждения мешали ему найти взаимопонимание не только с главой правительства Э. Фором, но даже с генерал-губернатором Ж. Сустелем.

Другим руководителем организации был тоже отставной армейский генерал авиации М.-Л. Шассэн (псевдоним «Большой Б»), занимавший пост командующего ПВО НАТО в Центральной Европе. Его политические взгляды трудно определить из-за их эклектичности. Бывший друг Сент-Экзюпери, человек крайне правых убеждений, Шассэн увлекался маоизмом (он автор нескольких книг о Мао Цзедуне) и писал научно-фантастические романы. Третье главное действующее лицо, скрытое под кличкой «Большой В», – доктор Ф. Мартэн, убежденный монархист, бывший кагуляр и помощник маршала Петэна. Наконец, четвертый основной персонаж – известный уже Ив Жиньяк, руководитель «Ассоциации ветеранов Французского Союза». В нелегальной организации он имел кличку «Маленький а».