Гражданская война генерала Де Голля. Путчи, кризисы и заговоры во Франции в период Алжирской войны 1954–1962 гг.

В первые дни войны, в атмосфере поголовного шовинистического угара, охватившего большинство буржуазных и реформистских политических партий и деятелей, лишь Французская коммунистическая партия открыто выступила с осуждением политики правительства и потребовала «положить конец колониальному режиму в Алжире». 8 ноября 1954 г. было опубликовано заявление Политбюро ФКП, в котором давалась оценка событиям в Алжире. «Отрицая существование в Алжире политических проблем национального характера, – говорилось в заявлении, – упорно отстаивая, под прикрытием термина “три французских департамента”, сохранение колониального режима, правительство поворачивается спиной к алжирской реальности, прежде всего к всенародному желанию жить свободно и управлять демократически своими собственными делами». ФКП осудила репрессивные меры, принятые правительством в Алжире, и призвала трудящихся Франции проявить действенную солидарность с народом Алжира. Депутат-коммунист Р. Балланже 12 ноября в Национальном собрании предложил начать немедленные переговоры с подлинными представителями алжирского народа в целях мирного и справедливого решения алжирской проблемы.

Однако предложения ФКП были отвергнуты, и правительство получило от парламента свободу рук для «восстановления порядка» в Алжире.

В ноябре 1954 г. были закрыты все печатные органы Алжирской компартии; было распущено французскими властями «Движение за триумф демократических свобод», руководители которого 22 декабря были арестованы. В январе 1955 г. было осуществлено прочесывание горного массива Орес, в котором приняло участие 5 тыс. солдат и офицеров, поддержанных танками и авиацией.

Война в Алжире вступила в затяжную стадию, растянувшуюся на семь долгих лет.

Алжирская война и французское общество

Начиная военные действия в Алжире, правительство Мендес-Франса вряд ли полагало, что эта война, затянувшаяся вопреки всем ожиданиям на долгие годы, станет роковой не только для него, но и для всего режима Четвертой республики.

«Наша страна расколота надвое. Алжирские события пробили трагическую брешь в нашем национальном сообществе». Эти слова, принадлежавшие парижскому кардиналу Фельтэну, весьма точно определяют значение, которое война в Алжире имела для всей политической жизни Франции второй половины 50-х годов. Не было ни одной сферы социально-экономической и политической жизни страны, которая не испытала бы губительного воздействия и последствий алжирской войны. Усиление нестабильности и общая деградация буржуазно-парламентского режима Четвертой республики, резкая активизация правых и ультраправых сил, крайнее обострение экономического положения и международно-политическая изоляция Франции – таковы лишь некоторые и самые общие последствия алжирской войны.

Чем более углублялся и обострялся алжирский конфликт, тем более запутанной и противоречивой становилась политика сменявших друг друга правительств. «Позиции партий и правительств перед лицом этих драм, неумолимо требовавших своего решения, были различными, – отмечал в 1956 г. французский буржуазный социолог Ш. Моразэ, – крайне правые выступают за старые формы контроля над территориями с помощью земледельцев, ремесленников и военных. Правый центр защищает английский путь развития капитализма с его гибкостью, недостаточной, однако, чтобы быть единственным средством решения. Крайне левые охотно используют в этих условиях свою идеологию. Левый центр колеблется между чисто идеологической позицией и защитой интересов французских мелких буржуа-поселенцев и их администрации. Силы центра выбирают либо смешанную программу, либо ради достижения власти занимают одну из этих позиций».

Глубокие разногласия между политическими партиями по алжирской проблеме, обострявшиеся по мере того, как желанное «умиротворение» становилось все более проблематичным, а экономическое и международное положение Франции – все более сложным, были одной из основных причин правительственной нестабильности. С ноября 1954 г. по июнь 1958 г., т. е. менее чем за четыре года, в отеле «Матиньон», резиденции главы французского правительства, сменилось шесть председателей совета министров.

5 февраля 1955 г. подал в отставку кабинет Мендес-Франса. Одна из главных причин его падения – алжирская проблема. Близкая к ультра правая партия «независимых и крестьян» выступила с резкой критикой правительства за его политику в Северной Африке. «Независимые» при поддержке правых радикалов обвинили Мендес-Франса в недостаточной твердости. Они считали, что восстание в Алжире было вызвано уступками Мендес-Франса в Тунисе, выражавшимися «лишь в вынужденных с французской стороны переговорах о предоставлении Тунису ограниченной внутренней автономии».

23 февраля 1955 г. было сформировано правительство Э. Фора. В своем выступлении в Национальном собрании новый глава правительства заявил, что Алжир «составляет с метрополией единое целое, которое ничто не может подорвать». 1 апреля 1955 г. правительство представило в парламент законопроект о введении в Алжире чрезвычайного положения, что означало на практике: осуществление террора без законодательных ограничений, введение жесткой цензуры, передачу судебных полномочий над гражданскими лицами военным трибуналам, введение смертной казни и т. д. Под давлением правых и центра Национальное собрание утвердило законопроект.

В Алжир незадолго до своей отставки Мендес-Франс назначил в качестве нового генерал-губернатора Жака Сустеля, известного голлиста, слывшего прежде антифашистом и человеком относительно левых убеждений. Именно последнее обстоятельство и привлекло к нему Мендес-Франса. Глава правительства надеялся, что левая репутация привлечет к новому генерал-губернатору симпатии общественного мнения и облегчит выполнение его миссии. Иначе реагировали на назначение Сустеля алжирские ультра. «Его назначение в Алжир, – писал один из их лидеров, – вызвало там серьезные опасения. Он, бесспорно, был мало подготовлен к этой трудной задаче и к тому же питал определенные иллюзии относительно алжирских реальностей… Я думал, что наш долг заключался в том, чтобы информировать его объективно».

Однако опасения ультра, равно как и выбор Мендес-Франса, оказались ошибочными. Сустель 1955 г. – это уже не прежний антифашист, известный ученый-этнограф и археолог 30-х годов. Приобщившись в годы войны к активной политической деятельности, став руководителем секретных служб правительства де Голля, Сустель коренным образом пересмотрел свои взгляды и в 50-х годах являл собой законченный тип правого деятеля и убежденного колониалиста.

По прибытии в Алжир Сустель совершил инспекционную поездку по его территории и пришел к выводу, что успеху восстания способствовал ряд обстоятельств, которые он сформулировал следующим образом: нищета коренного населения, объясняемая «трудным климатом, плохими землями и отсталыми методами обработки почвы»; малочисленность кадров администрации; неповоротливость крупных воинских частей в борьбе с партизанами; «вред репрессий» против всех националистов; отсутствие у местных властей «широких полномочий» для борьбы с повстанцами.

С самого начала Сустель взял жесткий курс на «умиротворение». В одной из первых инструкций нового генерал-губернатора говорилось: «Войскам предоставляется полная свобода действий против мятежников. Всякий мятежник, захваченный с оружием в руках, должен быть уничтожен… Акцент должен делаться на военные действия». Именно по предложению и настоянию Сустеля правительство и парламент ввели в Алжире чрезвычайное положение, означавшее, по существу, предоставление генерал-губернатору неограниченных полномочий.

Сустель постепенно устранил из состава своего кабинета всех недостаточно твердых сторонников «силового» решения конфликта. Он добился значительного увеличения французской армии в Алжире.

В то же время Сустель добился увеличения кредитов на экономические нужды Алжира, выступил за массовое привлечение алжирцев на службу в колониальную администрацию, приступил к формированию верных французским властям вооруженных отрядов из числа «лояльных алжирцев». В демагогических целях он освободил весной 1955 г. арестованных ранее руководителей МТЛД и ЮДМА. Однако все эти меры ни к чему не привели. Увеличение кредитов на нужды экономики было слишком незначительным, чтобы ликвидировать нищету и безработицу. Не нашлось и достаточного числа коллаборационистов, желающих воевать против своего народа.

1 июня 1955 г. Сустель выдвинул план так называемой «интеграции» Алжира, который начал реализовываться с сентября того же года. При этом он заявлял о намерении «эффективно применить статут 1947 г.». Правительство Фора одобрило инициативу генерал-губернатора. «Наша цель, – заявил Э. Фор, – достичь полной интеграции».

Идея Сустеля предполагала полное слияние администраций Алжира и Франции, ликвидацию всех специфически «алжирских» органов власти, а также спустя некоторое время (т. е. после подавления восстания) – уравнение в избирательных правах алжирцев и европейцев при ограничении числа депутатов от Алжира во французском парламенте. Осуществление этого плана означало бы окончательный отказ алжирцев от права на самоопределение и их насильственное офранцуживание. Оправдывая совершенно очевидный неоколониалистский характер своего плана, Сустель писал: «Интеграция – не ассимиляция; этническая, языковая, религиозная самобытность Алжира должна и будет уважаться, но она не должна препятствовать ему в том, чтобы стать подлинно французской провинцией в административном, экономическом и политическом отношениях». Еще более определенно выразил существо «интеграции» один из лидеров алжирских ультра, Л. Лави. «Это значит, – писал он, – что Алжир есть и останется неотъемлемой частью национальной территории, управляемой французским правительством».

Поддерживая в целом деятельность Сустеля, «черноногие» вместе с тем высказывали решительное недовольство теми, на их взгляд, «либеральными» положениями, которые содержались в экономических и социально-политических разделах его плана «интеграции». Более всего их беспокоила возможность уравнивания в правах алжирцев с европейцами. Выражали они недовольство и перспективой утраты «самобытности» Алжира, т. е., иначе говоря, сложившейся автономной системы своих привилегий, не существовавших в метрополии.

Вторая половина 1955 г. была отмечена расширением фронта освободительной борьбы а”лжирского народа. 26 сентября 61 депутат Алжирской ассамблеи потребовал предоставления независимости, решительно осудив «интеграцию». Один из видных деятелей Алжира, Ферхат Аббас, объявил о своем присоединении к ФНО.

1 ноября 1955 г., в годовщину восстания, состоялась всеобщая забастовка всего арабского населения Алжира, проходившая под антиинтеграционистскими лозунгами. С декабря 1955 г. значительно активизировалась деятельность АНО в алжирской столице.

В политических кругах Парижа не было единства относительно проекта Сустеля. Острые разногласия обнаружились в октябре в Национальном собрании при обсуждении положения в Алжире. Часть партий, составлявших правительственную каолицию, выступила с планом «федерации» Алжира. Сам глава правительства Э. Фор также высказал сомнения относительно успеха «интеграции».

Резкой и глубоко аргументированной критике идея «интеграции» Алжира была подвергнута со стороны ФКП. 11 октября 1955 г. в Национальном собрании по этому вопросу выступил Жак Дюкло. «Формула интеграции, – заявил он, – является грубым маневром, имеющим целью обмануть алжирцев. Эта формула отнюдь не предполагает повышение там заработной платы до уровня, существующего во Франции, так как крупные сеньоры колонизации непримиримо враждебны этому. Речь не идет и об уравнивании мусульманских детей с французскими в плане образования. Тем более речь не идет о том, чтобы обеспечить алжирцам законодательное представительство соответственно их численности, согласно которой в Национальном собрании должно быть представлено более 100 депутатов от Алжира…» «…Необходимо, – продолжал Ж. Дюкло, – начать переговоры с алжирским народом, точно так же как их вели с народом Туниса и как намерены это сделать в отношении Марокко. Нужно покончить с ложным лозунгом “Алжир – это Франция!”; нужно признать существование алжирской национальной проблемы и прекратить оспаривать право алжирского народа самостоятельно вести собственные дела… Только путь переговоров соответствует подлинным интересам Франции».

Парламентская фракция ФКП внесла в Национальное собрание законопроект по алжирской проблеме, который предусматривал: «прекращение военных действий и репрессивных акций, отмену чрезвычайного положения, освобождение политических заключенных и отмену мер, запрещающих деятельность политических партий, отзыв посланных туда воинских контингентов, открытие переговоров с подлинными представителями алжирского народа». Однако правые и центр при поддержке радикалов и социалистов совместными силами провалили этот законопроект. Лишь незначительным большинством голосов (308 против 264) Национальное собрание одобрило план «интеграции». Это нельзя было назвать победой, учитывая приближавшиеся парламентские выборы и отсутствие единства по алжирской проблеме внутри самого правительства.

К этому времени основательно испортились личные отношения председателя совета министров Фора со строптивым и излишне самостоятельным генерал-губернатором Алжира. Их вражда принимает столь острый характер, что правительство вынуждено направить в Алжир «информационную миссию» в составе Ж. Дюамеля, П. Деманжа и А. Тома – помощников Э. Фора. Официально им поручена задача «установить более тесную связь между председателем совета министров и генерал-губернатором Сустелем». 2 декабря 1955 г. разгневанный Сустель посылает Фору угрожающую телеграмму, в которой предупреждает главу правительства, что не примет миссию. Это явилось последней каплей, переполнившей еле сдерживаемое негодование Фора. Участь Сустеля предрешена – вскоре он покинет Алжир.

Конец 1955 г. характеризовался высоким накалом политической борьбы во Франции, невиданной со времен Народного фронта. В стране развернулась предвыборная кампания. В центре ее находилась алжирская проблема. «В 1955–1956 гг. Алжир имел несравненно большее значение, чем Индокитай в 1951 г.».

Конфигурация политических сил, выступавших за мир в Алжире, существенно изменилась. Теперь за мирное решение конфликта выступили левые радикалы во главе с Мендес-Франсом, возглавляемый Ф. Миттераном «Демократический и социалистический союз сопротивления» (ЮДСР), многие социалисты. Однако левые партии Республиканского фронта, требуя установления мира, так и не осмелились отказаться от лозунга «Алжир – это Франция». Только ФКП предлагала ясную и реальную программу мира. Она требовала «немедленного вывода из Северной Африки всех карательных войск, эффективных переговоров с подлинными представителями Алжира… прекращения досрочного призыва в армию новых контингентов».

Ряд прогрессивных требований и обещаний выдвинула социалистическая партия (СФИО), что, впрочем, не помешало Ги Молле после получения инвеституры предать их забвению. В одной из своих предвыборных речей лидер социалистов назвал войну в Алжире «глупой и безысходной».

Результаты выборов 2 января 1956 г. показали резко усилившуюся тягу избирателей к демократическим преобразованиям. Левые и левоцентристские партии Республиканского фронта получили по сравнению с предыдущими выборами 1951 г. дополнительно 1995 тыс. голосов, в то время как правые партии потерпели сокрушительное поражение. Первые завоевали 336 депутатских мандатов в Национальном собрании, вторые – всего 241 мандат. Этот успех был достигнут во многом благодаря ФКП, собравшей 5,45 млн голосов (150 депутатских мандатов).

Формирование правительства было поручено лидеру СФИО Ги Молле, отказавшемуся включить в него представителей ФКП. В правительство, сформированное 31 января, вошли 16 социалистов, 13 радикалов и 2 социальных республиканца. В тот же день Ги Молле выступил в Национальном собрании с правительственной декларацией, значительная часть которой была посвящена алжирской проблеме. В ней содержалось обещание достигнуть мира в Алжире. Ги Молле изложил в самом общем виде свой алжирский «триптих»: прекращение огня, выборы, обсуждение будущего статуса Алжира. В декларации говорилось: «Сохранить и реформировать нерасторжимый союз между Алжиром и метрополией… и в то же время признать и уважать алжирскую индивидуальность, осуществить полное политическое равенство всех жителей Алжира». Однако в правительственной декларации ни слова не говорилось о том, каким образом правительство думает решить эти задачи.

Правые встретили заявление Ги Молле в штыки. П. Рейно в своем выступлении дал резкую критику намерений правительства в Алжире и заявил о невозможности мирного урегулирования алжирской проблемы, высказавшись за ее «силовое» решение. Тем не менее правительство Ги Молле при поддержке коммунистов, других левых и центристских партий получило инвеституру.

Война в Алжире день ото дня становилась все более непопулярной во Франции. 11 сентября 1955 г. 400 солдат контингента (так во Франции называют армейские подразделения, укомплектованные призывниками, в отличие от кадровых профессиональных частей, например парашютистов), направляемых в Алжир, отказались туда ехать. Это было начало принявшей впоследствии широкие масштабы тактики «отказа» от участия в войне. 29 сентября того же года около 200 солдат, собравшись у церкви Сен-Северэн, распространили листовку, в которой говорилось: «Наша совесть говорит нам, что эта война, которую мы ведем против наших братьев-мусульман, противоречит принципам французской конституции, праву народов на самоопределение, на все ценности цивилизации, которыми наша страна гордится». Из 60 тыс. призывников 40 тыс. человек высказались против войны в Алжире и отказались в ней участвовать.

В стане ультраправых правительственная декларация Ги Молле, в которой содержались сформулированные в самом общем виде пожелания достижения мира в Алжире, вызвала приступ ярости. Сразу же после ее опубликования «черноногие» снарядили в Париж делегацию Алжирской ассамблеи во главе с ее бывшим председателем, одним из лидеров ультра, Р. Лакьером. При встрече с новым главой правительства Лакьер от имени алжирских французов выразил негативное отношение к тону и содержанию правительственной декларации, решительно возразив против самой идеи каких-либо переговоров с ФНО, который он охарактеризовал как «кучку террористов и агитаторов».

Но главные испытания ждали Ги Молле впереди. 31 января 1956 г. в связи с истечением полномочий Сустеля глава правительства объявил о своем намерении назначить на его пост, который отныне в соответствии с новыми веяниями назывался министр-резидент в Алжире, генерала Жоржа Катру, великого канцлера ордена Почетного легиона, имевшего репутацию либерально-прогрессивного деятеля. Это известие вызвало бурную реакцию у крайне правых. Депутат-пужадист А. Пела заявил с трибуны Национального собрания, что Катру – это «символ отказа» от Алжира. Реакция европейского Алжира была еще более сильной. После опубликования заявления генерала Катру, в котором он отверг «интеграцию» и объявил о своем намерении «уважать алжирскую индивидуальность», 20 шовинистических организаций ветеранов колониальных войн, объединившихся в «Алжирский комитет общественного спасения», предъявили Ги Молле ультимативное требование отказаться от тех положений правительственной декларации, в которых содержится отступление от прежней линии. Одновременно они потребовали замены Катру более приемлемой для них кандидатурой. Многочисленные организации ультра в Алжире приняли решение не допустить объявленного приезда главы правительства и министра-резидента.

Мэр г. Алжира Жак Шевалье позвонил Ги Молле и попытался отговорить его от назначенной на 6 февраля поездки в Алжир. «Я не хочу, чтобы председатель совета министров и великий канцлер ордена Почетного легиона были растерзаны толпой», – сказал он. Префект г. Алжира, со своей стороны, сообщил Ги Молле, что он не гарантирует его безопасности, если глава правительства приедет с генералом Катру. При этом он даже пригрозил отставкой. Были приняты чрезвычайные меры предосторожности. Из метрополии в алжирскую столицу были вызваны дополнительно 10 рот республиканской безопасности. Ответственность за поддержание порядка была возложена на самого главнокомандующего французскими войсками в Алжире генерала А. Лорийо.

В конечном счете Ги Молле решил отправиться в Алжир один. Генерал Катру должен был прибыть туда спустя несколько дней – 10 февраля.

По случайному совпадению день приезда Ги Молле в Алжир совпал с 22-й годовщиной попытки фашистского путча полковника де ля Рокка. «Я прибыл сюда для того, чтобы получше узнать нужды и чаяния всех», – заявил Ги Молле на аэродроме г. Алжира. В городе председателя совета министров встретил град тухлых яиц и гнилых помидоров. Ультра организовали пятитысячную антиправительственную демонстрацию. Напуганный размахом этих действий, Ги Молле капитулировал. 9 февраля он заявил по алжирскому радио, что «Франция не покинет Алжир» и будет «сражаться за него». В этот же день он позвонил президенту республики и информировал его о своем решении заменить генерала Катру другой кандидатурой. «Генерал Катру уходит в отставку исключительно по причине враждебного отношения к нему ветеранов и всех избранных депутатов от Алжира, включая Жака Шевалье, представляющего либеральное течение», – говорил Ги Молле президенту Коти.

На пост министра-резидента в Алжире был назначен давний приятель Ги Молле социалист Робер Лакост.

Инцидент с Катру показал решительную враждебность ультра каким-либо реформаторским веяниям в алжирской политике правительства, а его разрешение наглядно показало слабость и непоследовательность нового председателя совета министров.

Европейский Алжир встретил министра-резидента настороженно, почти враждебно. Для ультра Лакост представлялся во всех отношениях сомнительным человеком: участник Сопротивления, социалист, профсоюзный деятель, а может быть, и масон? Однако, как и в предшествующем случае, опасения были напрасными. Его программа предусматривала прежде всего «подавление мятежа», а затем проведение «необходимых реформ». Более четко и образно Лакост сформулировал ее уже в первый день своего пребывания в Алжире. «Вот мой план, – заявил он руководителю отдела печати своего кабинета М. Горлэну, – 30% армии, 30% политических реформ, 30% полиции и 10% информации, которая даст знать всему миру, чего мы хотим, а также сообщит о результатах, которых мы добьемся. Итак, за работу». По выражению одного из французских историков, «Лакост твердо решил стать Клемансо алжирской войны».

Первое, с чего начал свою деятельность новый министр-резидент, – это добился увеличения численности французских войск в Алжире до 350 тыс. уже в 1956 г. Именно при нем начинает широко практиковаться смертная казнь для алжирских патриотов. В своей политике «умиротворения» Лакост зашел столь далеко, что это вызывало тревогу даже у его ближайших сотрудников. Спустя несколько месяцев после назначения Лакоста в Алжир директор его кабинета, старый либерал Шарль Фраппар демонстративно подал в отставку. «Господин министр, – заявил он своему шефу, – я не могу оставаться с Вами. Я ухожу, поскольку Вы “сустеллизируетесь”».

Тактика тотального террора достигла апогея в 1957 г., когда по инициативе нового главнокомандующего генерала Р. Салана, поддержанной министром-резидентом, началось так называемое «сражение за г. Алжир». В это время в алжирской столице активно и эффективно действовали отряды АНО общей численностью 5 тыс. человек. Ответственность за «восстановление порядка» в г. Алжире была возложена на бригадного генерала Ж. Массю, командира 10-й парашютно-десантной дивизии, только что вернувшейся из Египта, где она участвовала в Суэцкой операции. В карательных акциях приняло участие 5 парашютно-десантных полков, 10 эскадронов полиции и жандармерии. Военное командование привлекло к участию в операции добровольцев из числа ультра, вооружив их. Численность добровольцев составляла 7500 человек. Был создан смешанный военно-гражданский штаб под председательством Массю, собиравшийся на ежедневные совещания. Операции по «очистке» города проводились фактически против всего арабского населения.

Особую жестокость каратели проявили 27 января 1957 г., когда по призыву ФНО была объявлена восьмидневная забастовка. Генерал Салан приказал «всеми силами сорвать эту акцию». Тем не менее 27 января большинство торговых предприятий, принадлежащих арабам, были закрыты. «Я даю приказ, – вспоминает бывший главнокомандующий в своих мемуарах, – заставить открыть их, даже если потребуется применить силу». Он лично присутствовал при том, как парашютисты под дулами автоматов заставили хозяина бакалейной лавки начать работу.

Одновременно со взрослыми бастовали и дети. Из 35 тыс. школьников-арабов лишь 70 человек пошли в этот день на занятия. По приказу Салана парашютисты врывались в дома и буквально под ружьем отводили детей в школы. Это делалось под предлогом их «защиты от террористов ФНО». «Результат был блестящий, – с гордостью пишет в мемуарах генерал Салан, – 28 февраля школы приняли 30 тыс. учеников из 35 тыс.». «Сражение за город Алжир» продолжалось несколько месяцев. За это время в результате карательных акций погибли тысячи ни в чем не повинных алжирцев из числа коренного населения. Ценой тотального террора и большой крови карателям удалось стабилизировать положение. Именно в это время у алжирских ультра появляются новые кумиры – генерал Жак Массю и полковник Ив Годар, руководивший карательными действиями.