Гражданская война генерала Де Голля. Путчи, кризисы и заговоры во Франции в период Алжирской войны 1954–1962 гг.

Тем не менее положение французской армии было далеко не блестящим. Несмотря на постоянное увеличение численности войск (370 тыс. – в январе 1957 г., 382 тыс. – в июле и 425 тыс. – в октябре 1957 г.) и оснащение ее новыми видами вооружений, «Салан, – по словам французского историка И. Курьера, – не имел средств вести наступательную войну. Армия была слишком неповоротлива». Деятельность отрядов АНО была столь широкой и активной по всей территории Алжира, что почти полумиллионной французской армии едва хватало на осуществление оккупационных функций.

В то время как война приняла хронически затяжной характер, экономическое положение Франции становилось все более угрожающим. Кривая платежного баланса непрерывно ползла вверх. Запасы иностранных девиз уменьшились только за один 1956 г. на 175 млрд фр. Война в Алжире ежедневно обходилась Франции в 1 млрд фр. в 1956 г., а в 1957 г. – уже около 2 млрд фр. в день. Общие расходы на войну только за три первых года (1955–1957) превысили 1400 млрд фр. (индокитайская война, длившаяся восемь лет, обошлась французской казне в 2000 млрд фр.). Доля государственных финансов в бюджете Алжира возросла с 53% в 1952 г. до 80% в 1956 г., что было вызвано резко возросшими расходами колониальной администрации.

Война заставила Францию держать под ружьем армию в 1200 тыс. человек (6% самодеятельного населения). Именно это объясняло острую нехватку рабочей силы и рост военных расходов. В 1956 г. они возросли по сравнению с предыдущим на 30%. Закупка военных материалов за границей лишь в 1956 г. увеличила дефицит внешнеторгового баланса Франции на 20%.

Все это определяло высокий накал политической борьбы по алжирской проблеме. В позициях основных политических партий в середине 1956 г. происходят определенные сдвиги. Усиливаются межпартийные и внутрипартийные разногласия по Алжиру. Единственной партией, последовательно и недвусмысленно отстаивавшей независимость Алжира, была Французская коммунистическая партия. На противоположном политическом полюсе находились «независимые» и пужадисты, требовавшие «разгрома мятежа» и не допускавшие даже малейших уступок повстанцам. В подавляющем большинстве буржуазных и реформистских партий начиная с 1956 г. шли ожесточенные споры о направлении алжирской политики. Алжир явился тем камнем преткновения, о который раскололась старейшая буржуазная партия Франции – радикальная. На 52-м съезде в Лионе, открывшемся 14 октября 1956 г., А. Морис и другие «диссиденты» заявили о выходе из партии и о намерении образовать новую радикал-социалистскую партию. А. Морис и его сторонники осудили «капитулянтство» Мендес-Франса, выражавшееся в том, что он начал склоняться к признанию независимости Алжира, и высказались за вооруженную ликвидацию «мятежа».

Раскол наметился и в клерикальной партии «Народно-республиканское движение» (МРП), где в противовес интеграционистской линии Ж. Видо начала проявляться либеральная тенденция, представленная М. Фулю-Эспераэром. Клерикальные «либералы» высказывались за проведение ряда политических реформ в Алжире и достижение мирного компромисса с ФНО.

Внутри СФИО отчетливо обнаружились три фракции по алжирскому вопросу. Фракция Молле—Лакоста выступала за экономические и социальные реформы в Алжире после его «умиротворения». Фракция Деффера настаивала на немедленных политических реформах по примеру реформ, проводимых в других заморских территориях. Наконец, группа, возглавляемая будущими основателями Автономной социалистической партии – Депре и Вердье, настаивала на открытии прямых переговоров с ФНО о предоставлении Алжиру политической независимости.

Съезд СФИО, состоявшийся в июле 1956 г., принял резолюцию, согласно которой Алжиру предполагалось предоставить «широкую автономию управления, гарантированную внутренними институтами и располагающую исполнительной и законодательной властью». Предложения СФИО поддержал Мендес-Франс, а также съезд радикалов, открывшийся 14 октября 1956 г. в Лионе. В июле же схожую с социалистической резолюцию принял съезд клерикальной партии МРП. Причину подобных сдвигов буржуазный социолог профессор Б. Лавернь усматривал «в полном провале политики военной оккупации, осуществлявшейся более года Сустелем и Лакостом». «…Алжир настолько мало умиротворен, – добавлял он, – что нужно держать там более 400 тыс. солдат, для того чтобы арабское население не восстало все целиком».

Перед лицом этих неутешительных реальностей правительство Ги Молле вынуждено было предпринять попытку осуществить некоторые из либеральных обещаний, содержавшихся в правительственной декларации. Прежде всего оно попыталось установить предварительные контакты с руководством ФНО. «Лакост ничего не понимает, – говорил в беседе с представителом ФНО М. Лебжауи мэр г. Алжира Ж. Шевалье, – но многие министры уже признали, что нет иного выхода, кроме переговоров».

Первая неофициальная встреча представителей двух сторон состоялась 12 апреля 1956 г. в Каире. С французской стороны в ней участвовал М. Бегарра, советник республики, член руководства оранской организации СФИО; со стороны ФНО – Мохаммед Хидер. В июле и сентябре 1956 г. состоялись новые переговоры в Белграде и Риме. Однако вскоре они были прерваны после захвата французской разведкой 22 октября 1956 г. марокканского самолета, на борту которого находился Бен Белла и несколько других руководителей ФНО. Срыву переговоров способствовала и непримиримая позиция французской стороны в отношении права алжирского народа на независимость.

Правительство предприняло также попытку осуществить ряд реформ в Алжире, но здесь оно натолкнулось на решительное сопротивление ультра. Реформистские планы Молле—Лакоста предусматривали кое-какие меры социально-экономического характера: введение пособий престарелым, оказание материальной помощи малоземельным феллахам в выкупе земли у латифундистов и т. д. Радикально изменилось отношение ультра и к Лакосту. Пока министр-резидент проводил политику террора, особенно в период «сражения за город Алжир», они всячески поддерживали его. На улицах Лакоста встречали аплодисментами и приветственными возгласами. Но едва стоило министру после окончания карательных операций в столице заговорить о реформах, он немедленно превратился для «черноногих» в «предателя». Особую ярость ультра вызвало намерение правительства разработать новый избирательный закон для Алжира (так называемый «общий закон» – loi-cadre), по которому вместо двух избирательных курий – европейской и арабской – предполагалось учредить одну, смешанную.

В самом правительстве давно уже не было согласия по алжирской проблеме. Часть министров – П. Мендес-Франс, Ф. Миттеран, А. Савари и др. – выступали за политическое решение проблемы; другие – Р. Лакост, М. Лежен, М. Буржес-Монури – настаивали на «силовом» решении. Эти разногласия еще в мае 1956 г. привели к отставке П. Мендес-Франса.

Обострение экономического положения в стране в связи с алжирской войной окончательно подорвало позиции правительства Ги Молле. Оно подвергалось резкой критике как слева, так и справа. 21 мая 1957 г. правительство Ги Молле пало. Это означало и серьезный удар по всему Республиканскому фронту.

12 июня правительство сформировал и получил инвеституру радикал М. Буржес-Монури, давний и лояльный сотрудник Ги Молле, занимавший в предыдущем кабинете пост министра национальной обороны. Для видимости и главным образом для успокоения значительной части социалистов, выступавших за политическое решение алжирской проблемы, Буржес-Монури объявил о верности алжирскому «триптиху» Ги Молле. Однако укрепившие свои позиции в правительстве правые на деле повели еще более жесткий курс в Алжире.

Переходное правительство Буржес-Монури продержалось всего два с половиной месяца. 30 сентября 1957 г. при обсуждении в Национальном собрании представленного Лакостом проекта «общего закона» для Алжира правительство получило меньшинство голосов. Этот законопроект, по принципиально различным причинам, вызвал резкую критику как со стороны правых, так и со стороны левых партий. Правые, ориентируясь на настроения «черноногих», решительно не желавших поступаться своими привилегиями в Алжире, осудили законопроект за «чрезмерные», по их мнению, уступки коренному населению. «Черноногие» внимательно следили за действиями Р. Лакоста. Когда он посылал генерального секретаря своего кабинета П. Шоссада в Париж для консультаций с главой правительства, то всегда до него в отеле Матиньон уже побывал либо А. де Сериньи, либо кто-то другой из лидеров ультра. «Черноногие» активно действовали и в кулуарах Бурбонского дворца, восстанавливая депутатов против всяких проектов реформ в Алжире. В Национальном собрании ультра действовали заодно с лидером социальных республиканцев Ж. Сустелем и находили поддержку у М. Дебре, Ж. Шабан-Дельмаса и других голлистов, начавших к тому времени подготовку возвращения к власти генерала де Голля.

Иными соображениями руководствовались коммунисты, которые также отказались поддержать проект «общего закона». Их мотивы были детально изложены в выступлении Жака Дюкло 25 сентября. «…Представленный нам проект, – говорил Дюкло с трибуны Национального собрания, – в действительности разработан без всякого участия алжирцев и представляет собой всего лишь дарованный статут… Этот проект, в котором не содержится признания права алжирского народа на независимость, постулирует не мирное решение проблемы, а, напротив, предполагает продолжение войны». С другой стороны, как подчеркнул Дюкло, сам факт появления на свет данного проекта «общего закона» служит свидетельством тупика, в который завело Францию продолжение войны. «Мы можем лишь осудить текст, который предполагает продолжение политики колониального захвата и содержит отрицание права народов на независимость», – сказал в заключение Ж. Дюкло.

Итак, четвертое со времени начала алжирской войны правительство Франции ушло в отставку. Это означало одновременно и конец Республиканского фронта. Очередной правительственный кризис затянулся на 36 дней, в течение которых страна не имела правительства. Вначале попытались призвать Ги Молле, затем Р. Плевена, наконец, А. Пинэ, который не получил инвеституры. Попытка поручить формирование правительства одному из лидеров клерикальной МРП, Р. Шуману, также не имела успеха. В конечном счете пост председателя совета министров был предложен радикалу Феликсу Гайяру, входившему в состав свергнутого кабинета. В день получения инвеституры, 6 ноября 1957 г., новому главе правительства исполнилось 38 лет. В сформированном им кабинете преобладали представители почти всех буржуазных и реформистских партий, что означало окончательную ликвидацию результатов выборов 2 января 1956 г. Бывший премьер М. Буржес-Монури получил в новом правительстве портфель министра внутренних дел. Министерство обороны было доверено голлисту Ж. Шабан-Дельмасу. Р. Лакост по-прежнему оставался в Алжире, что означало намерение нового главы правительства проводить прежнюю линию в алжирском вопросе. В правительственной декларации 6 ноября 1957 г. Ф. Гайяр заявил о намерении добиться политического решения проблемы и подтвердил свою приверженность проекту «общего закона», доработка которого была поручена Р. Лакосту. Ультра с негодованием встретили заявление Гайяра. Федерация мэров округов г. Алжира направила в сенат письмо, в котором говорилось, что «европейцы и мусульмане единодушно отвергают сам принцип “общего закона”». «Черноногие» мэры особенно резко выступили против идеи единой избирательной курии и потребовали вернуться к сустелевской идее «интеграции» Алжира с Францией. Ультра назначили на 11 ноября 1957 г. демонстрацию протеста против политики Гайяра—Лакоста.

29 ноября 1957 г. на рассмотрение Национального собрания был представлен второй проект «общего закона», в котором правительство учло требования ультра. В преамбуле к законопроекту говорилось, что «выборы могут состояться лишь спустя три месяца после восстановления спокойствия, а создание федеративных органов может начаться по прошествии двух лет». Это была явная уступка «черноногим». Согласно «общему закону», Алжир продолжал считаться частью Франции и был представлен во французском парламенте. В то же время Алжир получал ряд уступок в духе федеральной автономии: единая избирательная курия, разделение страны на пять территорий: Оран, Шелиф, Алжир, Кабилия, Константина, каждая из которых имела бы свою исполнительную власть. За территориями признавалось право через два года после окончания войны объединиться в федерацию и создать федеральные органы власти. Законопроект был принят Национальным собранием 269 голосами против 200.

Однако торжествовать победу у правительства Гайяра не было никаких оснований. Ультра не примирились с поражением. В борьбе против «общего закона» объединились все реакционные и колониалистские элементы французской буржуазии, стремившиеся сохранить свое господство в Алжире в прежней абсолютной форме. Именно с ноября 1957 г. активизировалась их деятельность по ликвидации ненавистного им парламентского режима Четвертой республики, неспособного, по их мнению, подавить вооруженную борьбу алжирского народа. Правительство Гайяра продержалось всего пять с половиной месяцев и в апреле 1958 г. вынуждено было подать в отставку ввиду своей полной неспособности решить алжирскую проблему и весь комплекс связанных с ней экономических и внешнеполитических вопросов.

Международный аспект алжирской войны

Руководители Четвертой республики с самого начала попытались представить войну в Алжире как сугубо внутренний конфликт, решение которого целиком и полностью относится к сфере компетенции исключительно французского правительства. Однако подлинный характер алжирской революции, представлявшей собой закономерный результат длительной борьбы народа Алжира за национальное освобождение и являвшейся составной частью развернувшегося после окончания Второй мировой войны национально-освободительного движения угнетенных народов, сразу же стал очевиден. Борьба алжирского народа за свое освобождение велась в тесной связи с борьбой народов Туниса, Марокко, Египта и других арабских стран. Их объединяло стремление к независимости и национальному суверенитету. У них был общий враг – французский и английский колониализм. Поэтому всесторонняя взаимопомощь народов арабских стран в их совместной борьбе стала важным средством успешного ведения этой борьбы.

С самого начала алжирской революции она получила поддержку со стороны прежде всего арабских стран, добившихся к тому времени национальной независимости. 28 марта 1955 г. Политическая комиссия Арабской Лиги поддержала протест Саудовской Аравии в Организации Объединенных Наций в связи с карательными действиями французских колониальных властей в Алжире. 21 апреля того же года Бандунгская конференция стран Азии и Африки обратилась с призывом к правительству Франции незамедлительно найти политическое решение алжирской проблемы. Известна та помощь, которую с самого начала оказывало ФНО Алжира правительство Египта во главе с Гамалем Абдель Насером. 30 сентября 1955 г. группа афро-азиатских стран потребовала обсудить алжирскую проблему на ближайшей сессии Генеральной Ассамблеи ООН.

Французское правительство немедленно обратилось за поддержкой к своим союзникам по НАТО, с тем чтобы не допустить вынесения алжирской проблемы на обсуждение ООН. Тем не менее Генеральная Ассамблея большинством голосов (28 против 27 при 5 воздержавшихся) принимает решение о включении алжирского вопроса в повестку дня сессии. Французская делегация во главе с министром иностранных дел А. Пинэ в полном составе покинула заседание Генеральной Ассамблеи в знак протеста против «вмешательства» ООН во «внутренние дела» Франции.

Растущий международный авторитет Фронта национального освобождения Алжира проявился и в факте открытия в конце 1955 г. в Нью-Йорке Информационного бюро ФНО при ООН.

Боевая подготовка в одном из лагерей ФНО

Таким образом, вопреки усилиям французского правительства проблема Алжира с самого начала вышла на международную арену. С этого времени и до окончания войны в 1962 г. алжирская проблема стала одной из главнейших забот для французской дипломатии. Все ее действия, в каком бы направлении они ни осуществлялись (политика в НАТО, а с 1957 г. и в ЕЭС, отношения с социалистическими и развивающимися (прежде всего арабскими) странами, позиция в ООН и т. д.), вынуждены были постоянно учитывать алжирский фактор.

Война в Алжире, требовавшая все более значительных финансовых средств, пагубно отражалась на самостоятельности французской внешней политики, которая и без того после окончания Второй мировой войны в значительной степени была утрачена. Вынужденная обращаться за материальной и моральной поддержкой к своим союзникам по Североатлантическому блоку, прежде всего к США, Франция попадала во все более зависимое положение от последних.

США с самого начала поддержали колониальную политику Франции в Алжире, хотя и не были во всем согласны с методами, используемыми ею. В основе этого лежала пресловутая «атлантическая солидарность».

К началу 50-х годов внимание и интерес США к Ближнему Востоку и Северной Африке заметно возросли. «Это было связано, – пишет H. Н. Иноземцев, – с утратой колонизаторами весьма важных позиций на Дальнем Востоке, в Южной и Юго-Восточной Азии, а также с бурным подъемом национально-освободительного движения в самом этом районе». Основой политики США на Ближнем и Среднем Востоке в эти годы становится подавление национально-освободительного движения.

Соединенные Штаты «безвозмездно» предоставляли Франции военную помощь, требуя от нее взамен безусловной поддержки американской политики в отношении Советского Союза, других социалистических стран, а также молодых освободившихся государств.

В то же время у правящих кругов США были далеко идущие собственные интересы, связанные с их намерением взять в свои руки контроль над Алжиром и всей Северной Африкой[4]. Внутри американских правящих кругов не было единства в отношении действий Франции в Алжире. Часть их опасалась негативных для США и всего империалистического лагеря в целом последствий неуступчивости Франции в Алжире. Сенатор-демократ Дж. Кенеди, будущий президент США, говорил 2 июня 1957 г.: «Алжир перестал быть исключительно французской проблемой». Еще более определенно он высказался в июле того же года в сенате. «Если Франция и весь Запад, – говорил он, – хотят сохранить свое влияние в Северной Африке… тогда первой мерой, которую надлежит осуществить, должно стать предоставление Алжиру независимости… Если это будет сделано, то тогда Французская Северная Африка еще сможет просуществовать. В противном случае от нее останется в этом районе одно лишь воспоминание и доказательство прискорбного поражения». По мере обострения алжирской проблемы антивоенная фракция в руководящих сферах США стала приобретать преобладающее влияние, что объяснялось ростом опасений Вашингтона, как бы Алжир не осложнил позиции Запада по более важным, с его точки зрения, международным проблемам.

Но до поры до времени американская дипломатия внешне поддерживала действия Франции в Алжире. Взамен Соединенные Штаты получили полное согласие Франции на перевооружение Западной Германии и прием ФРГ в НАТО, а также французское содействие в отклонении советских предложений об урегулировании германской проблемы и осуществлении мер по разоружению.

С алжирской войной непосредственно было связано участие Франции в Суэцкой авантюре в конце октября 1956 г. Открытая военная интервенция Израиля, Франции и Англии против Египта, развязанная в ответ на национализацию правительством Насера 26 июля 1956 г. Суэцкого канала, вызвала всеобщее возмущение мировой общественности. Протест Советского Союза, выраженный в заявлении 5 ноября, в котором говорилось о решимости СССР применить все силы для прекращения агрессии и восстановления мира, неодобрительная реакция США, героическое сопротивление египетской армии у Порт-Саида вынудили агрессоров отступить. Пустившись в Суэцкую авантюру, правительство Ги Молле надеялось, кроме всего прочего, «нанести удар ФНО Алжира». Поражение Египта означало бы серьезное осложнение позиций Фронта национального освобождения, получавшего помощь от правительства Насера.

Вместо ожидаемых от Суэцкой кампании преимуществ французское правительство имело новые неприятности. Провал агрессии против Египта, провозглашение в марте 1956 г. независимости Марокко и Туниса, военные успехи Армии национального освобождения существенно укрепили внутренние и международные позиции ФНО Алжира, ослабив соответственно позиции Франции. Усилились атаки на Францию в Организации Объединенных Наций, где французская дипломатия все еще пыталась представить алжирскую проблему как сугубо внутреннюю. Постоянный представитель Франции в ООН Эрве Альфан провозглашал с трибуны, что «Алжир – это Франция с 1834 г., точно так же как Бретань – с 1491, Эльзас – с 1648, Корсика – с 1769, Савойя – с 1860 г.». Однако подобные приемы французской дипломатии уже не имели никакого успеха. Еще 20 октября 1956 г. 15 афро-азиатских стран обвинили Францию в ООН в проведении в Алжире политики геноцида. «В Алжире, – заявлял с трибуны ООН представитель ФНО, – единственным источником права стала сила… 10-миллионный народ требует справедливости. 10 миллионов алжирцев подвергаются эксплуатации и суду со стороны европейского меньшинства. Эти арабы не могут ни изучать свой язык и историю, ни защищать свою цивилизацию… Франция закрыла перед ними двери надежды… Долг Объединенных Наций – вмешаться в алжирский вопрос, для того чтобы положить конец конфликту, угрожающему самому существованию маленького народа. Этот конфликт рискует не только распространиться на всю Северную Африку, но и представить угрозу делу мира».

6 января 1957 г. министр иностранных дел Франции Кристиан Пино пригрозил, что Франция может временно выйти из Организации Объединенных Наций, если ООН будет обсуждать алжирский вопрос на Генеральной Ассамблее. 4 февраля того же года на заседании Генеральной Ассамблеи он вновь подчеркнул, что Франция никогда не признавала и не признает компетенции ООН в алжирском вопросе. «Только Франция, – заявил К. Пино, – имеет право в рамках своей конституции принять решение относительно политического строя, который она желает ввести в Алжире».

С резкой критикой французской политики в Алжире с трибуны ООН выступили представители Сирии, Бирмы, Марокко, Афганистана, Туниса, Ливии, Саудовской Аравии, Индонезии, Египта, Йемена, Греции, Пакистана, СССР, Румынии, Польши, Югославии, Чехословакии и Болгарии. Представитель США Г. Лодж, поддержав Францию, тем не менее рекомендовал искать политическое решение конфликта и призвал ООН содействовать мирному урегулированию алжирской проблемы. Это был первый многозначительный намек госдепартамента в адрес французской дипломатии.

Голосование проекта, представленного 18 государствами, содержавшего осуждение действий Франции в Алжире и призывавшего к мирному решению вопроса, показало растущую изоляцию французского правительства. 13 февраля 1957 г. за эту резолюцию проголосовали 37 государств, против – 27 и воздержались 13 государств. США и их союзники по НАТО при голосовании поддержали Францию. В то же время в США продолжали усиливаться антифранцузские настроения. Сенатор Дж. Кеннеди потребовал 2 июля 1957 г. от правительства Соединенных Штатов прекращения поддержки французской политики в Алжире и призвал президента Д. Эйзенхауэра содействовать достижению Алжиром независимости.

Крайне обострились отношения Франции с молодыми освободившимися странами. 15 апреля, в разгар «сражения за город Алжир», группа афро-азиатских государств обвинила Францию в проведении там жестоких массовых репрессий, а 18 июля 21 развивающаяся страна вновь предложила включить в повестку дня очередной сессии Генеральной Ассамблеи ООН алжирский вопрос. На этот раз Франция согласилась с этим предложением, хотя и заявила, что считает конфликт в Алжире «внутренним». Подобная тактика объяснялась намерением Франции попытаться изменить международное общественное мнение в свою пользу. Для этого правительство М. Буржес-Монури, а затем Ф. Гайяра развернуло активную работу по подготовке к сессии. В Алжир были посланы многочисленные эмиссары для сбора нужных материалов. Проводилась соответствующая «работа» среди арабов-коллаборационистов, представители которых прибыли в Нью-Йорк в составе французской делегации. В результате этой деятельности был подготовлен объемистый доклад, с изложением которого на сессии Генеральной Ассамблеи выступил «сам» министр-резидент в Алжире Р. Лакост. Французский представитель не жалел красок, живописуя зверства ФНО и «преданность» арабского населения Франции. Однако все эти приемы ни к чему не привели. Генеральная Ассамблея вновь высказалась за мирное решение проблемы и осудила продолжение войны.

Боевики ФНО над телами убитых французских солдат