Десант в Корею. Как мы отбились от Ким Ир Сена

Можно выделить четыре основных направления, по которым в свете этих задач развивались действия военно-морских сил в начальный период войны в Корее.

1) Действия 77-го и 96-го оперативных соединений авианосной авиации по непосредственной поддержке войск, ведению боевой разведки и воспрещению подвоза и подхода резервов противника к фронту.

2) Артиллерийская поддержка войск и обстрел восточного побережья крейсерами и эскадренными миноносцами.

3) Высадка морского десанта в Пхохане и эвакуация морем 3-й южнокорейской дивизии соответственно в июле и в августе.

4) Своевременное подтягивание американской морской пехоты.

Ни одно из этих действий само по себе не могло претендовать на исключительную роль в спасении положения на полуострове силами Объединенных Наций. Однако в сочетании они явились большим вкладом в оборону Пусанского периметра. Без их успешного осуществления удержание Кореи было бы невозможным.

Первоначальные приказы объединенным силам флота

26 июня, то есть уже в воскресенье по вашингтонскому времени[4], в ходе телеграфных переговоров между высшими военными руководителями в Токио и Вашингтоне были выработаны следующие распоряжения военно-морским силам США на Дальнем Востоке:

«…Главнокомандующий войсками США на Дальнем Востоке уполномочен принять необходимые меры, используя авиацию и военно-морские силы, для обеспеченмя безопасной эвакуации американских подданных и лиц, не участвующих в боевых действиях… 7-му флоту надлежит немедленно отправиться в Сасэбо и войти в оперативное подчинение командующего военно-морскими силами на Дальнем Востоке… Выполняя задачу по защите американских подданных, следует ожидать дальнейших решений, которые будут приняты высшим командованием в зависимости от развития военных и политических событий…»

Одновременно начальник штаба военно-морских сил адмирал Шерман отдал распоряжение командующему Тихоокеанским флотом адмиралу Рэдфорду о подготовке дополнительных кораблей для действий в западной части Тихого океана.

В 8.00 27 июня контр-адмирал Хоскинс направил 7-й флот из бухты Субик и Гонконга в Сасэбо. По пути на север самолеты с «Вэлли Фордж», который покинул Гонконг 24 июня, пролетели 29 июня над Формозским проливом и над городом Тайбэй. В первые дни войны в Корее единственной задачей 7-го флота в соответствии с приказом президента была нейтрализация Формозы.

Когда 7-й флот на всех парах шел на север, вице-адмирал Джой, командующий военно-морскими силами на Дальнем Востоке, приказал Хоскинсу направиться в Бакнер-Бей (Окинава), а не в Сасэбо (Япония). Здесь флот оказывался достаточно близко к Формозе и Корее и в то же время на значительном расстоянии от советских и китайских воздушных баз. В тяжелый начальный период войны в Корее никто не мог предугадать, будет этот конфликт локальной или мировой войной.

Приказы флоту из штаба генерала Макартура еще не поступали, не было также и никаких указаний из Вашингтона о ведении наступательных действий севернее 38-й параллели. На этой ранней стадии войны многие даже питали надежду, что одно лишь решение ООН об участии в войне американских самолетов и кораблей сможет заставить северокорейскую армию остановиться и прекратить боевые действия.

Тем временем вице-адмирал Джой приказал 27 июня контрадмиралу Хиггинсу выделить флагманский корабль «Джюно» и эскадренный миноносец «Де Хейвен» для патрулирования в прибрежных водах к югу от 38-й параллели с целью воспрепятствовать высадке десантов противника. «Де Хейвен» и второй эскадренный миноносец «Мэнсфилд» только что завершили выполнение первой задачи – эвакуации американских граждан из Иньчхона и Пусана. «Джюно» и «Де Хейвен» также эскортировали судно «Сарджент Китли» на пути из Токио в Пусан, а миноносцы «Коллет» и «Мэнсфилд» сопровождали судно «Кардинал О’Коннэл». Оба указанных судна доставляли в Корею боеприпасы и другое военное имущество.

Имея явно недостаточные силы для выполнения многочисленных задач, Джой был весьма обрадован посланием английского адмирала Патрика Бринда, командующего дальневосточной базой Гонконг. Бринд сообщал, что в водах Южной Японии находится английская оперативная группа 96.8 контр-адмирала Эндрюса в составе авианосца «Трайэмф», крейсеров «Белфаст», «Ямайка», двух эскадренных миноносцев и трех фрегатов, которые могут оказать помощь. Австралийцы и новозеландцы также не заставили себя долго ждать, ответив положительно на запрос американцев. Авианосец, крейсер и два эскадренных миноносца вскоре присоединились к американским ударным силам, а другие корабли – к эскортным и блокадным соединениям.

Таким образом, приготовления военно-морских сил были завершены. Американских подданных, не участвующих в боевых действиях, эвакуировали из Кореи морем. Через некоторое время сюда было доставлено военное снаряжение, запрошенное южнокорейцами. Закончилось и сосредоточение боевых кораблей.

Вскоре генерал Макартур получил из Вашингтона от комитета начальников штабов распоряжение о проведении объединенными силами наступательных операций к северу от 38-й параллели.

«7-й флот передается в Ваше оперативное подчинение,– гласил приказ.– Вам разрешается распространить военные действия на Северную Корею… когда, по Вашему мнению, это станет совершенно необходимым»[5].

Удары по Пхеньяну (3–4 июля 1950 г.)

По прибытии в Токио, 29 июня, вице-адмирал Страбл немедленно встретился с адмиралом Джоем и генералами Макартуром и Стратемейером. Возник вопрос, где лучше использовать ударную силу авианосца «Вэлли Фордж». В результате обсуждения для бомбардировки были намечены военные объекты в столице Северной Кореи Пхеньяне, в первую очередь аэродромы с расположенными на них самолетами, затем железнодорожные сортировочные станции и мосты, через которые к фронту шла основная масса военных материалов.

Вечером 1 июля 77-е оперативное соединение направилось к западному побережью Кореи для нанесения удара по Пхеньяну. Во время движения на север объединенных англо-американских сил контр-адмирал Эндрюс отметил, что предыдущее совместное обучение английских и американских моряков принесло флоту большую пользу.

«30 июня, когда мы проходили Окинаву, – писал английский адмирал, – были применены новые американские тактические сигналы. Многие наши командиры и связисты были ранее знакомы с приемами, которыми пользовались моряки Соединенных Штатов во время Второй мировой войны. Однако полностью овладеть ими нам удалось только в ходе совместных учений с американским флотом, проведенных в марте 1950 г. На этих учениях мы познакомились с американскими наставлениями и приобрели необходимый опыт в деле их практического использования».

В состав 77-го оперативного ударного соединения[6] (вице-адмирал Страбл) входили три оперативные группы:

77.1 оперативная группа поддержки (контр-адмирал Эндрюс) – крейсеры «Белфаст» и «Рочестер»;

77.2 оперативная группа охранения (капитан 2 ранга Паркер) – эскадренные миноносцы «Шелтон», «Эверсоул», «Флетчер», «Редфорд», «Мэддокс», «Сэмюэл Н. Мур», «Браш», «Тауссиг», «Коссак» и «Консорт»;

77.3 авианоская оперативная группа (контр-адмирал Хоскинс) – авианосцы «Вэлли Фордж» и «Трайэмф».

Во время движения оперативного соединения на север от командующего военно-морскими силами на Дальнем Востоке была получена следующая радиограмма:

«Главнокомандующий войсками США на Дальнем Востоке предлагает нанести ряд непрерывных ударов по противнику ввиду быстрого ухудшения обстановки в Корее. Наибольшее внимание следует уделять железнодорожным сооружениям в окрестностях Кымчхоня, Саривоня и Синаньчжу».

На рассвете 3 июля с авианосца «Трайэмф» поднялись 12 самолетов «Файрфлай» и 9 вооруженных реактивными снарядами самолетов «Сифайр». Они имели задачу уничтожить ангары и другие сооружения на аэродроме в Хэчжу. Дополнительными объектами были железнодорожный транспорт и мосты. Налет окончился в 8.15 без потерь, за исключением незначительных повреждений от огня зенитной артиллерии.

Штурмовая группа с «Вэлли Фордж» – 16 истребителей F4V «Корсар» 54-й истребительной эскадрильи и 12 пикирующих бомбардировщиков «Скайрейдер» 55-й штурмовой эскадрильи аэродромного базирования – поднялась в воздух в 6.00 утра. «Корсары» были вооружены восемью 127-мм реактивными снарядами каждый, а «Скайрейдеры» несли по две 225-кг и по шесть 45-кг бомб.

Вскоре после этого с «Вэлли Фордж» были выпущены восемь реактивных истребителей F9F2 «Пантера». Хотя реактивные истребители взлетели позднее штурмовой группы, состоявшей из винтомоторных самолетов, они должны были перегнать ее, набрать большую высоту и прибыть первыми, чтобы застать северокорейские самолеты на земле.

Погода на пути к цели была скверной, но над Пхеньяном она улучшилась. В первом заходе на пхеньянский аэродром реактивные истребители уничтожили три самолета: один транспортный самолет на земле и два истребителя «Як» в воздухе. Во время второго захода было уничтожено еще два самолета на земле.

В то время как реактивные самолеты атаковали ангары, склады боеприпасов и укрытия, поджигая и разрушая их, появилась штурмовая группа винтомоторных самолетов. Двенадцать «Скайрейдеров», подойдя на большой скорости, атаковали аэродром с высоты 2000 м; вплотную за ними шли «Корсары».

Попадания бомб и реактивных снарядов были очень точными, и лишь немногие из сооружений пхеньянского аэродрома избежали разрушения. Одна бомба попала прямо в полевой склад горючего; все три ангара были разрушены, а взлетно-посадочные полосы изрыты многочисленными воронками.

Зенитный огонь противника оказался слабым и неточным: прямых попаданий в самолеты не отмечалось.

Повторными налетами, совершенными после полудня, предполагалось разрушить железнодорожную сортировочную станцию в Пхеньяне и мост через реку Тэдонган. Разрывы реактивных снарядов и бомб отмечались в железнодорожном депо, ремонтных мастерских, станционных постройках и на рельсовых путях. Было уничтожено 15 и повреждено 10 паровозов; в результате бомбардировки и обстрела было разбито и сожжено большое количество вагонов. Однако мост разрушить не удалось. Несмотря на то что несколько бомб упали довольно близко от него, мост остался невредим.

Позже, в День независимости, 4 июля, летчики 55-й штурмовой эскадрильи разрушили один пролет моста и уничтожили 10 паровозов. Небольшие суда на реке (по-видимому, канонерки, судя по их ответному огню) также были атакованы и выведены из строя. Четыре «Скайрейдера» получили повреждения от огня зенитной артиллерии, но сумели возвратиться на свой авианосец. Один из поврежденных самолетов не смог при посадке уменьшить скорость, перескочил через аэрофинишеры и врезался в стоящие впереди самолеты. Один «Скайрейдер» и два F4V были совершенно разбиты, а три бомбардировщика и три истребителя (один F4V и два F9F2) получили серьезные повреждения.

В течение июля, по докладам летчиков с «Вэлли Фордж», было уничтожено 38 и повреждено 27 самолетов противника – все, за исключением двух,– на земле. Этот успех был, несомненно, основной причиной того, что северокорейские военно-воздушные силы[7] не смогли сыграть важной роли в последующих боевых действиях.

Высадка в Пхохане

Чтобы оценить своевременность высадки в Пхохане и ее значение в удержании Пусанского периметра обороны, необходимо сделать краткий обзор действий сухопутных войск. Схема 1 иллюстрирует быстроту продвижения северокорейцев на юг.

Схема 1. Продвижение северокорейцев на юг

7 июля в боях участвовало немногим больше 700 солдат 24-й американской дивизии, спешно переброшенных на самолетах из Японии в Корею. Генерал Макартур так характеризовал сложившееся к этому времени отчаянное положение:

«Первоочередная проблема состоит в том, чтобы остановить наземные части противника, продвигающиеся по всем шоссейным и железным дорогам Кореи. По нашей оценке, северокорейцы бросили в наступление в общей сложности девять дивизий, поддержанных танками. Моральное состояние этих войск чрезвычайно высокое и продолжает повышаться вследствие их непрерывного продвижения на юг. Несмотря на принятые меры, нам не удалось ослабить наступательный порыв северокорейцев».

10 июля сильно уступавшие противнику в численности американские и южнокорейские войска заняли оборонительные позиции перед Тэчжоном (важный центр коммуникаций и город с населением около 37 000 человек). 14 июля четыре дивизии противника, поддержанные тяжелой артиллерией и танками, форсировали реку Кымган, атаковали передовые подразделения 24-й американской дивизии (командир генерал-майор Уильям Дин) и устремились к Тэчжону с нескольких направлений.

Слабые силы 24-й дивизии, вводимой в бой по частям, не выдержали натиска противника. В каждом из трех пехотных полков дивизии имелось только по два батальона вместо штатных трех, поэтому удерживать оборону на таком широком фронте в этих условиях было невозможно. 24-я дивизия испытывала также недостаток в артиллерии: в каждом артиллерийском дивизионе насчитывалось всего лишь по две батареи вместо трех. Дивизия располагала небольшим числом легких танков, которые не могли идти в сравнение с советскими Т-34. Наши 60-мм базуки оказались неэффективными против брони советских танков. К тому же противник применил не совсем обычную тактику.

В ночь на 16 июля северокорейцы продемонстрировали отличную выучку своих частей, предприняв комбинированную атаку на позиции 24-й дивизии. В этой атаке мощный фронтальный удар сочетался с охватом флангов и проникновением в тыл. Большое число северокорейских солдат под видом беженцев, с оружием в разобранном виде, спрятанным в не внушавшие подозрения узлы, проникли через позиции южнокорейских и американских войск. В дальнейшем группы этих солдат продолжительное время действовали в тылу 24-й дивизии.

Поскольку вооруженные силы Республики Корея были почти полностью разгромлены, спасение Кореи зависело от того, сумеют ли Соединенные Штаты перебросить сюда в возможно короткий срок и ввести в действие максимальное количество своих войск. Транспортировка же американских войск из Японии в Корею была нелегкой проблемой. В наличии имелось лишь ограниченное количество десантных судов; главный порт Пусан был перегружен, и в нем царила неразбериха, а дороги, ведущие от Пусана к линии фронта, оказались забитыми транспортом и беженцами, двигавшимися главным образом на юг.

К 18 июля не оставалось почти никакой надежды на удержание полуострова. Несмотря на ряд блестящих арьергардных боев, 24-я дивизия не смогла остановить наступление четырех дивизий противника. К счастью, в Пусан в это время прибыла 25-я дивизия, доставленная сюда морем с помощью средств службы военно-морских перевозок с острова Кюсю. Она была незамедлительно брошена в бой. Но и этих сил, спешно переброшенных на Пусанский периметр, оказалось недостаточно для организации прочной обороны.

Разбитые, грязные дороги между Пусаном и Тэчжоном, заполненные беженцами, не могли быть использованы для переброски большого количества войск и машин. Для спасения Кореи необходимо было в кратчайший срок доставить подкрепления морем.

Анализ событий того времени позволяет нам теперь лучше понять, почему внешне малоэффективная и не получившая широкого освещения в печати высадка нашего десанта в Пхохане 18 июля наряду с другими действиями сыграла важную роль в ликвидации опасного положения в Корее.

По счастливой случайности, в тот день, когда северокорейцы перешли 38-ю параллель, контр-адмирал Дойл отдал приказ кораблям 1-й десантной группы выйти из порта Йокосука для проведения десантных учений с 35-й полковой группой 25-й пехотной дивизии в Чигасаки Бич, в заливе Сагами.

Выбор Пхохана в качестве пункта высадки был обусловлен соображениями целесообразности. В начале июля контр-адмирал Дойл и семь офицеров его штаба получили распоряжение явиться в Токио для консультации с офицерами штабов адмирала Джоя и генерала Макартура в связи с планированием наступательных десантных операций с участием 1-й кавалерийской дивизии[8]. Макартур дал указания на разработку планов высадки дивизии в Иньчхоне или в Куньоане (западное побережье). Планирование этих операций продолжалось до 9 июля. По словам одного из офицеров штаба Дойла, капитана 3 ранга Ноэла, участвовавшего в планировании, «девять дней – с 4 по 13 июля – были адом кромешным. В это время стало ходячим выражение, что Иньчхон будет „наковальней“, на которой 1-я кавалерийская дивизия размолотит северокорейцев. Эти радужные мечты, однако, быстро развеялись в результате беспорядочного отступления южнокорейских войск…»

Быстрое ухудшение обстановки на фронте потребовало проведения еще одной высадки на восточном побережье с целью удержания Пусанского периметра. Дойл предложил Пхохан как наиболее подходящий для этой цели пункт. 10 июля это предложение было принято.

Пхохан, насчитывающий 15 000 жителей, расположен в 110 км к северу от Пусана. 10 июля он еще находился на безопасном расстоянии от приближающегося фронта, в значительной степени благодаря успешной огневой поддержке наших войск крейсерами и эскадренными миноносцами контр-адмирала Хиггинса. Город имел пригодный к использованию аэродром, неплохие стоянки для судов и песчаную отмель длиной около километра, удобную для высадки десанта. К тому же отсюда на запад, в Тэгу, и далее на север, к Тэчжону, шла одноколейная железная дорога, что давало возможность быстро перебросить 1-ю кавалерийскую дивизию на центральный участок фронта.

Хотя Пхохан казался идеальным пунктом высадки, однако, чтобы обеспечить правильное планирование десантной операции, требовалось собрать целый ряд необходимых сведений об этом районе. 11 июля в Пхохан вылетела разведывательная группа в составе трех офицеров штаба 1-й десантной группы и представителей штаба 1-й кавалерийской дивизии генерала Хобарта Гея. Разведывательная группа возвратилась 13 июля с ценными сведениями о состоянии берега, глубинах у побережья, разгрузочном оборудовании и общих возможностях порта.

Схема 2. Район Пхохана

Необходимость срочной переброски в Корею 1-й кавалерийской дивизии поставила на повестку дня ряд других проблем. Главной из них была нехватка десантных штурмовых судов. Два судна, принадлежавшие ранее службе военно-морских перевозок («Оглторп» и «Титания»), были срочно переброшены в порт Йокосука и оборудованы заранее подготовленными рострами. Было поспешно изготовлено и другое оборудование: шлюпочные принадлежности, буксирные бридели, подъемные стропы для шлюпок и других перевозочных средств.

Кроме этих двух приспособленных для десанта грузовых судов, в Йокосука вновь вводились в строй шесть вспомогательных десантных судов LSV. Эти бывшие японские суда выполнили львиную долю работ по выгрузке войск в Пхохане.

Наряду с этим ощущалась и некоторая нехватка личного состава. Особенно плохо были укомплектованы команды шлюпок, люковые команды и подразделения связи. Эту проблему удалось решить с помощью переброски на самолетах дополнительного личного состава с десантной базы в Коронадо.

Десантные силы вышли из района Токио – Йокосука в Пхохан 15 июля. Никто не мог сказать определенно, где будет проходить линия фронта по прибытии десанта, севернее или южнее Пхохана. Придется ли войскам с боем пробивать себе путь на берег или они высадятся беспрепятственно? Сведения об обстановке, поступавшие на «Маунт Маккинли», говорили о том, что бои идут вдоль прибрежной дороги всего в 11 км севернее Пхохана. Поэтому было неясно, сможет ли 3-я южнокорейская дивизия удержать город до прибытия туда 1-й кавалерийской дивизии. Обнадеживающее известие пришло от 3-й эскадры минных тральщиков, которая в течение 15–17 июля производила траление мин в самой гавани и на подходах к ней. Мин обнаружено не было.

С отбытием кораблей в Пхохан вылетела оперативная группа в составе офицеров штаба адмирала Дойла и штаба 1-й кавалерийской дивизии с целью уточнения обстановки и Подготовки высадки десанта.

Транспорты прибыли в Пхоханскую гавань в 5.00 18 июля, едва ускользнув от тайфуна. Обстановка благоприятствовала высадке десанта: линия фронта все еще проходила севернее Пхохана. Поэтому в 5.58 Дойл поднял сигнал «Начать высадку» для выполнения варианта плана «высадка без сопротивления противника». Корабли встали на якорь и начали высадку людей и выгрузку техники на пристань внутренней гавани. «Нам повезло, что в Пхохане имелась пристань, – говорил позднее капитан 3 ранга Ноэл, – так как участок берега, намеченный для высадки, оказался совершенно неподходящим».

Высадка войск и разгрузка транспортов производились с максимальной поспешностью. На берегу солдат сердечно приветствовал командующий 8-й армией генерал-лейтенант Уолтон Уокер. Поезда для переброски на фронт войск и техники стояли уже наготове. К полуночи было выгружено 10 027 человек личного состава, 2027 машин и 2729 т различных военных грузов. В полдень следующего дня все силы генерала Гея были уже на берегу, и он принял над ними командование.

Менее чем через 48 часов передовые части 1-й кавалерийской дивизии присоединились к действующим войскам, а неделей позже эта дивизия приостановила продвижение противника на шоссе Тэгу – Пусан.

Непосредственная авиационная поддержка при обороне Пусана 23 июля 1950 г., когда американские и южнокорейские войска, сильно уступавшие противнику в численности, медленно, но непрерывно отходили к Пусану под сильными и умело направленными ударами коммунистов, командование 8-й армии стало просить командование 7-го флота об оказании сухопутным войскам непосредственной поддержки авианосной авиацией.

Обращение штаба 8-й армии, помеченное особым грифом «чрезвычайно срочно», было адресовано всем высшим командирам на Дальневосточном театре военных действий: Макартуру, Джою, Страблу и Стратемейеру. В нем, в частности, говорилось:

«Просьба сообщить о возможности использования морской авиации начиная с 23 июля для непосредственной и общей поддержки… крайне необходимой на западном побережье Кореи».

С этой неожиданной просьбы начался двухмесячный период активного участия 77-го оперативного соединения в осуществлении непосредственной авиационной поддержки, поглотившей основную часть его времени и усилий вплоть до высадки американских войск в Иньчхоне.

В этот период выявились коренные различия во взглядах между представителями авиации и флота на проведение непосредственной авиационной поддержки. Оказалось, что концепции военно-морских сил и морской пехоты, с одной стороны, и военно-воздушных сил и армии – с другой – по этому вопросу совершенно не совпадают. Но тем не менее авиационная поддержка, осуществленная авианосцами 77-го оперативного соединения, сыграла решающую роль в удержании Пусанского периметра обороны.

Прежде чем перейти к описанию этих действий, необходимо определить содержание термина «непосредственная авиационная поддержка», в который каждая из двух сторон вкладывала свой особый смысл.

В обычном понимании «непосредственной авиационной поддержкой» называется «воздействие с воздуха по вражеским целям на земле и на воде, расположенным настолько близко к своим войскам, что необходимо всякий раз тщательно согласовывать удары авиации с огнем и маневром сухопутных войск».

В представлениях же непосвященных людей этот термин означает просто использование авиационного оружия в интересах сухопутных войск.

Такие упрощенные определения не выдерживают критики, поскольку идеи и методы проведения непосредственной авиационной поддержки, как будет показано ниже, могут быть исключительно сложными и трудными. Тактика непосредственной поддержки, разработанная и усовершенствованная флотом и морской пехотой, существенно отличалась от тактики военно-воздушных сил и армии, нашедшей наиболее широкое применение в Корее.

Итак, к началу войны в Корее существовали два различных взгляда на тактику непосредственной авиационной поддержки войск.

Тактика, сложившаяся в системе военно-воздушных сил, получила развитие еще во Второй мировой войне на Европейском театре военных действий, где передовым частям не было дано право осуществлять управление авиацией. Использование авиации координировалось в масштабе полевой армии двумя офицерами – представителями военно-воздушных сил и сухопутных войск. Выделенные для поддержки самолеты не «висели» над полем боя, а получали определенную задачу, утвержденную центром совместных действий. С прибытием в зону боевых действий самолеты должны были получать целеуказание со специального самолета связи, а не с наземных пунктов управления. Объектами непосредственной авиационной поддержки считались цели, расположенные в зоне боевых действий на удалении не более 16 км в глубину.

К началу войны в Корее эта тактика еще не была окончательно отработана.