Дональд Трамп: везучий неудачник. Как создать иллюзию успеха

Фред проводил дни на обоих объектах, совершенствуя свои управленческие навыки и знания в строительстве, как никогда прежде. «Бич Хейвен» находился на земле, которая была восстановлена из гавани и засыпана песком. Для укрепления строящихся зданий Фред поручил подрядчикам забивать глубоко в землю бревна длиной около 17 метров, обработанные креозотом для предотвращения гниения. Это был крупнейший проект, который он когда-либо строил и для которого понадобилось почти 2 миллиона кубометров древесины и тридцать один лифт. В то время как он решал задачи на различных этапах строительства зданий, руководя сварщиками, каменщиками и плотниками словно оркестром, уже примерно по 60 семей в неделю заезжали в соседние дома, которые были завершены.

Он вновь и вновь вел переговоры о ценах с подрядчиками, чтобы прийти к цифрам, значительно ниже тех, что были в смете, которую он предоставил ФЖА для получения гарантий по ипотеке. Правила ФЖА, касающиеся строительных затрат, устанавливали лимит вознаграждения архитектору в размере около 5 процентов от общей суммы кредита, что составило бы более 1,3 миллиона долларов для двух проектов. Но Фред интерпретировал правила по-своему: он посчитал, что эти 5 процентов включают в себя не только плату за проектирование, но и за «надзорную роль» архитектора во время строительства. Поскольку Фред сам занимался надзором за строительством, он решил, что может заплатить архитекторам всего 111 тысяч долларов и оставить себе остальные 1,2 миллиона долларов.

К моменту завершения строительства в «Шор Хейвен» Фред все еще имел 1,5 миллиона долларов из 10,4 миллиона, которые он оценил как свои расходы и получил в кредит по программе «Пункт 608». В его сознании эти деньги принадлежали ему, являясь ничем иным, как результатом его профессионализма, который он развил, снижая затраты на протяжении всей своей карьеры. Прежде чем он смог вывести средства, аудитор Налогового управления поднял вопрос о его бухгалтерии в «Шор Хейвен». Но Клайд Пауэлл, который подписывал проекты Фреда на протяжении многих лет, отменил решение аудитора, разрешив Фреду выписать себе несколько крупных чеков.

Но Фреду было этого недостаточно. Федеральные налоги на доходы могли составлять до 70 процентов от общей суммы. В декабре 1950 года Фред отправил имеющего политические связи бруклинского юриста Ричарда Чарльза встретиться с чиновником Налогового управления. Чарльз запросил официальное постановление, которое позволило бы Фреду платить налог на прирост капитала в размере 25 процентов на его прибыль от «Шор Хейвен» вместо стандартного налога на доходы.

На следующий день Чарльз написал письмо комиссару Налогового управления, повторно объясняя свою позицию: «Вся работа, связанная со строительством, была выполнена подрядчиками, и ни один из акционеров непосредственно не участвовал в работах по возведению указанных зданий. Благодаря выгодным соглашениям с подрядчиками корпорация смогла завершить работу за меньшую сумму, чем средства, полученные в кредит».

Это утверждение было столь же дерзким, сколь и абсурдным: Фред Трамп, который всю жизнь придерживался имиджа самого усердного человека в сфере строительства, заявлял, что не приложил руку к достижению, ставшему его визитной карточкой.

В этом частном повествовании это было всего лишь инвестицией. Он считал, что его действия следует рассматривать так же, как если бы он просто купил и продал акции компании «Дженерал Моторс», то есть как финансовую операцию, за которую не нужно платить налоги на доход. Это сработало, по крайней мере, на первоначальном этапе.

В течение недели Фред получил ответ от Управления. В конфиденциальном письме, датированном 29 декабря 1950 года, Э. И. Макларни, заместитель комиссара Налогового управления, сообщал Чарльзу, что Фред может декларировать любые дивиденды, полученные в результате «остатка выделенных кредитных средств после вычета стоимости строительства» по ставке налога на долгосрочный прирост капитала, который, как правило, ниже налога на доход. Письмо пришло в субботу, 30 декабря, как раз вовремя, чтобы закрыть финансовую отчетность за год. Фред выписал себе два чека от корпораций «Шор Хейвен» на общую сумму 1 миллион долларов. Еще 500 тысяч долларов он уже вывел в прошлом году.

Его смета строительства в «Бич Хейвен» оказалась еще более неточной – в общей сложности 4 миллиона долларов. Большая часть этих средств поступила от ФЖА, что позволило Фреду начать строительство до одобрения кредита. Благодаря этому он получил 1,7 миллиона долларов за аренду до того, как ему пришлось сделать первую выплату по кредиту. Вырученные средства окупили изначальные инвестиции Фреда и Томаселло в проект. Фред Трамп владел обоими крупными проектами, не потратив на них ни копейки из своего кармана. А 5,5 миллиона долларов, которые Фред получил из остатка кредитных средств, сделали семью Трампов невероятно богатой еще до того, как они начали получать прибыль от эксплуатации зданий.

Пока Фред Трамп занимался строительством двух своих главных проектов, Билл Хайман работал над передачей земельных участков детям Фреда, оформляя документы, которые принесут богатство юному Дональду, его братьям и сестрам. Хайман так и не завершил эту задачу – он умер от сердечного приступа, поднимаясь по лестнице из станции метро. Ему было сорок семь лет. У него осталась жена Лиллиан и двое сыновей: четырнадцатилетний Милтон и шестнадцатилетний Джон.

Узнав о смерти Хаймана, Фред позвонил Лиллиан, чтобы выразить свои соболезнования. Он хорошо знал семью Хаймана по тем годам, что они жили в Вирджиния-Бич. Фред поручил своим бухгалтерам рассчитаться с Лиллиан, отправив ей около 3 тысяч долларов.

Потом Фред случайно узнал, что незадолго до своей смерти Билл пообещал Милтону, что, если тот закончит учебный год с отличием, он купит ему телевизор. Отец не дожил до конца учебного года своего сына.

«В итоге я получил отличные оценки в том году, – вспоминал Милтон Хайман. – Фред узнал об этом и прислал мне телевизор».

Милтон с теплотой вспоминал этот подарок, несмотря на то что общий дух бережливости Фреда был предметом постоянных шуток в семье Хайман. Несколько лет спустя произошел случай, ставший кульминацией этого его качества. Милтон, будучи студентом Корнеллского университета, позвонил Фреду, чтобы узнать, не нужен ли ему на стройке на лето сильный парень вроде него. Фред нанял Милтона для выполнения простых работ на своем последнем строительном объекте. Милтон был благодарен, пока не открыл свой первый чек и не понял, что Фред заплатил ему в два раза меньше минимальной зарплаты, которую профсоюз определял для поденного рабочего. Он больше не вернулся.

«Я пошел работать спасателем на пляже Атлантик», – рассказывал он с улыбкой.

Фред Трамп завершил строительство «Шор Хейвен» за один год, что стало выдающимся результатом с точки зрения экономии времени и ресурсов на строительство. Стоило только рабочим нанести последний слой краски, как дома тут же наполнялись арендаторами.

Почти два десятилетия Фред работал, подстраиваясь под резкие перемены, вызванные антикризисными мерами государства. Великая депрессия, Вторая мировая война и возвращение солдат с войны создали три жилищных кризиса исторического масштаба. Каждый кризис проверял на прочность принципы свободного рыночного капитализма. Мог ли рынок без вмешательства государства обеспечить жильем американцев, пострадавших от стихийных экономических сил, или тех отважных граждан, которые ради своей страны отправились прямиком в ад войны? Две администрации и три сессии Конгресса бились над этими вопросами и выбрали серединный путь: предоставление щедрых стимулов частным застройщикам, таким как Фред Трамп.

Благодаря этому курсу правительства Фред начал строить и получать прибыль в масштабах, превышающих его самые смелые амбиции, и оказался в числе самых богатых американцев своего поколения.

Оглядываясь на свои достижения, Фред начал считать себя не столько бенефициаром антикризисных мер, сколько настоящим героем времен кризиса. Он разместил рекламу на всю страницу в нескольких газетах Нью-Йорка – изображение Статуи Свободы, которую обрамлял заголовок: «Американский образ жизни». Реклама, предметом которой был уже почти полностью арендованный «Шор Хейвен», не имела непосредственной бизнес-цели. Это был скорее победный танец, дань уважения Фреду Трампу от самого Фреда Трампа. Он отвел правительству роль «сотрудничающего» с его финансированием, а вовсе не автора и инициатора программы, и возвел свои кирпичные коробки высотой 24 метра рядом с самым легендарным символом свободы в мире.

На протяжении поколений Статуя Свободы встречала новоприбывших в Соединенные Штаты Америки как символ нашей основополагающей свободы, благодаря которой стал возможным «американский образ жизни». Теперь же символом этого «американского образа жизни» стал новый район на входе в гавань Нью-Йорка. «Шор Хейвен» – один из крупнейших жилищных проектов, когда-либо возведенных частным лицом. Его здания приветствуют всех, кто стоит на борту лайнера, когда тот, оставляя океан позади, входит в Нью-Йоркский порт. Теперь взору пассажиров предстает панорама современных американских зданий – и все это на том месте, где чуть больше года назад не было никаких признаков жизни… Одни только песчаные дюны да бурьян…

«Шор Хейвен» – это новый памятник американскому духу свободного предпринимательства. Проект был задуман, спланирован и выполнен Фредом Трампом, свободным и мужественным индивидуалистом, принявшимся за дело, чтобы удовлетворить базовую человеческую потребность в жилье.

Некоторое время Фред поддерживал и развивал этот публичный образ не только успешного строителя, но и предпринимателя-патриота, добродетельного гуманиста.

Пресса положительно отзывалась о его актах щедрости. Фред позволил городским школам арендовать пространство в «Бич Хейвен» за один доллар в год. Организовывал бесплатные вечерние кинопоказы и танцы для подростков. Был удостоен награды от одной крупной еврейской благотворительной организации за поддержку ее инициатив в секторе недвижимости, а также награды от «Женской организации помощи ветеранам зарубежных войн» за вклад в социальное благосостояние своих арендаторов. Он даже попал в список «самых хорошо одетых американцев» наряду с артистами и новым президентом Эйзенхауэром.

Но силы, которые вскоре выявят менее лестный аспект его достижений, уже пришли в движение.

03. Переходя все границы

К 1950 году Тейлор Джонсон, друг Фреда Трампа и периодически его бизнес-партнер, считался уважаемым бизнесменом и достойным членом сообщества Вирджиния-Бич. Страховая компания, носящая его имя, уже тридцать лет исправно обслуживала нужды района Хэмптон-Роудс. Тейлор был членом местного загородного клуба и жил в нескольких кварталах от пляжа в элегантном сдержанном доме в стиле колониального возрождения. У 58-летнего Тейлора была чудесная жена Фойе и трое красивых детей.

Летним утром того года Тейлор спустился в свою комнату отдыха в подвале, где в отключке лежал человек, принадлежавший другому миру, неряшливого вида и в помятом костюме.

Клайд Пауэлл, холостой и бездетный, много лет жил в отеле в Вашингтоне. У него была склонность к азартным играм. Клайд особенно любил лошадиные скачки, но при случае не отказывался и от карточных игр. Клайд был невысоким седым человеком пятидесяти четырех лет с носом-картошкой. Он любил яркие двубортные костюмы и светлые галстуки.

Клайд приехал в Вирджиния-Бич накануне, чтобы отметить с Тейлором близкое завершение строительства его главной гордости – «Мэйфлауэр», 16-этажного квартирного дома в одном квартале от великолепного пляжа Вирджиния-Бич. Дом должен был стать самым высоким жилым зданием в Вирджинии и финансировался на условиях «Пункта 608», программы государственного кредитования строительных проектов, которой руководил Клайд Пауэлл.

Также по этому праздничному поводу к ним присоединился лейтенант-губернатор, мэр Вирджиния-Бич, а также партнер Тейлора по проекту «Мэйфлауэр», Пигги Ван Паттен. Тейлор переманил Пигги, который какое-то время занимал пост регионального директора ФЖА, с государственной работы, чтобы тот помог ему разобраться в «Пункте 608» и найти подход к Пауэлу. Трое попозировали для фотокамер и направились в клуб «Кавалер Бич энд Кабана Клаб» на торжественный обед, на котором присутствовали около ста друзей и знакомых Тейлора. Затем более узким составом они переместились в дом Тейлора на ужин, который должен был завершить этот долгий и памятный день. Но около полуночи Клайд заявил, что хочет, чтобы Пигги и Тейлор отвезли его в «Дюнс», известный нелегальный игорный зал, расположенный недалеко от дома Тейлора. Поскольку Клайд контролировал государственные бюджеты, Пигги и Тейлор поддержали его идею, и под покровом ночи трое мужчин вышли из дома.

Войдя в игорный зал, Клайд сразу же сел за столик для игры в кости. Он вытащил пачку наличных, в которой, как прикинул на глаз Пигги, было около двух тысяч долларов. Пигги счел это весьма интригующим, учитывая тот факт, что государственное жалование Клайда составляло десять тысяч долларов в год. Следующие несколько часов Клайд демонстрировал фантастический талант проигрывать. Когда у него закончились деньги, Клайд попросил владельца «Дюнс» дать ему в долг еще три тысячи долларов. Тейлор поручился за Клайда, и тот получил деньги.

Клайд просидел за столиком для игры в кости, играя и попивая коктейли, до самого рассвета, пока крупье не забрал со стола его последние деньги. Мужчины вернулись в дом Тейлора, где тот сообразил для них завтрак.

А затем Клайд Пауэлл, человек, отвечающий за портфель кредитов Соединенных Штатов Америки на сумму 3,4 миллиарда долларов, заснул непробудным сном за столом в подвальной комнате отдыха Тейлора.

В 16:00 следующего дня, в субботу, он все еще сидел там, во вчерашнем костюме, скрючившись над нетронутой тарелкой с ветчиной и яйцами. Когда Клайд наконец пришел в себя, оказалось, что ему, оставшемуся без единого доллара, нужно вернуть три тысячи долларов владельцам «Дюнс». Тейлор, человек слова, выписал Клайду чек, но помятый высокопоставленный чиновник из Вашингтона не хотел оставлять следов. Он потребовал наличных. В конце концов, устав от всего этого, Тейлор схватил телефон и позвонил едва проснувшемуся Пигги. Тейлор принялся кричать в трубку: «Пигги, приходи сюда и забери этого паршивца Клайда Пауэлла из моего дома! Я больше никогда не желаю его видеть».

Он был вдвойне возмущен тем, что Пауэлл отказался взять чек. «Мне пришлось отправить моего садовника в банк, чтобы тот получил для него наличные!»

Неподобающее поведение Клайда Пауэлла вскоре привлекло внимание к столь же неподобающим злоупотреблениям программы, которую он возглавлял, и к услугам, которые он оказывал на протяжении многих лет, в том числе и Фреду Трампу. Пауэлл не только отозвал аудит ФЖА, который мог бы предотвратить вывод Фредом денег из «Шор Хейвен», но и лично подписался под выдачей дополнительных кредитных средств, когда Фред сказал, что расходы на строительство возросли.

Злоупотребления программы «Пункт 608» со временем стали чем-то, о чем многие знали, но никто не говорил. За несколько месяцев до кутежа Пауэлла в Вирджиния-Бич журнал «Архитектурный форум» опубликовал исчерпывающую статью, в которой перечислялись все возможные пути, которыми направляемые в ФЖА сметы от застройщиков позволили им обмануть систему и вывести миллионы долларов из своих проектов еще до того, как первому жильцу-ветерану вручали ключи от квартиры. На оплату архитектора и строительной компании, как правило, разрешалось выделить десять процентов от общей суммы затрат, но застройщики могли их не выплачивать. Они могли завершать свои проекты раньше запланированного срока сдачи и начать получать доход от аренды за несколько месяцев до того, как им было нужно начать делать выплаты по кредиту. Также застройщики могли меньше платить поставщикам и подрядчикам и забирать себе разницу между своими реальными затратами и суммой, заложенной в строительной смете.

Изначально закон требовал от застройщиков покрывать из своего кармана как минимум десять процентов расходов на строительство, чтобы они так или иначе инвестировали в здания, которыми будут владеть и от которых будут получать прибыль в виде платы за аренду. Но контроль за выполнением этих требований был настолько слабым, что за время строительства через различные лазейки из бюджета проектов утекали значительные суммы денег. Журнальная статья цитировала анонимного консультанта, который указывал на то, что федеральное правительство прописало в программе «Пункт 608» настолько простые условия участия, что от «застройщика» не требовалось никаких навыков: «Дайте мне любого смекалистого бизнесмена, и я за три недели сделаю из него застройщика».

Вскоре застройщикам программы «Пункт 608» начали перекрывать кислород.

В конце 1951 года президент Трумэн назначил комиссаром Налогового управления Джона Данлапа. Трумэн поручил ему навести порядок и реорганизовать управление после одного скандала, случившегося при предыдущем комиссаре и не имевшего отношения к программе. Вскоре после этого налоговое управление свернуло с выгодного Фреду курса. Раньше доход, который застройщики «Пункта 608» получали за счет завышенных оценок строительных затрат, облагался налогом на прирост капитала по низкой налоговой ставке. Теперь же застройщиков обязали платить более высокий налог, как на обычный доход.

Фреда уведомили об этом изменении в числе первых. В 1952 году он получил уведомление от аудитора Налогового управления, в котором говорилось, что суммы налогов, которую он ранее заплатил за свою прибыль от «Шор Хейвен», недостаточно. По новым правилам, он был обязан доплатить 280 тысяч долларов налога плюс проценты. Фред был вне себя от ярости. Среди корреспонденции, которая не была обнародована до настоящего времени, сохранилось написанное возмущенными заглавными буквами письмо Фреда в Налоговое управление, в котором он заявлял, что аудитор сделал свое заключение «ПРИ ПОЛНОМ ИГНОРИРОВАНИИ РЕШЕНИЯ, ПОЛУЧЕННОГО В ПИСЬМЕННОМ ВИДЕ НА БЛАНКЕ ДЕПАРТАМЕНТА КАЗНАЧЕЙСТВА СШA».

Когда адвокат Фреда запрашивал официальное разъяснение по налогам для одной из корпораций Фреда, задействованных в строительстве «Шор Хейвен», он предполагал, что оно будет распространяться и на его прибыль от других корпораций «Шор Хейвен». Новая администрация управления сообщила, что сохранит выгодную налоговую ставку на прирост капитала для дохода от компании, по которой Фред получил письменное разъяснение, но не для прибыли от остальных корпораций. В своем послании Фред назвал изменение «вызывающим недоумение» и «не поддающимся никакой логике». Из-за того что его адвокат понадеялся на устную гарантию от Налогового управления, Фред чувствовал себя обманутым.

«Я оказался в крайне затруднительном положении: с меня требуют еще несколько сотен тысяч долларов дополнительных налогов из-за несущественной технической детали, потому что кто-то не захотел потратить три цента на дополнительный лист бумаги. Хотя это, конечно, не сопоставимо с целым Департаментом финансов США, но я веду крупный бизнес, связанный с управлением большим количеством многоквартирных домов. Если один из моих руководителей пообещает что-то сделать кому-нибудь из наших арендаторов, поставщиков или подрядчиков, то мы это сделаем независимо от того, в письменной форме это было обещано или нет».

Пока Фред писал жалобы, сотрудники Налогового управления проворно составляли список всех застройщиков, которые получали прибыль, преувеличивая затраты в смете, и платили с нее более низкий налог на прирост капитала.

Затем Налоговое управление подало в суд за неуплаченные налоги на Джорджа Гросса, еще одного нью-йоркского застройщика, участвовавшего в программе «Пункт 608». Гросс и его партнеры обвинялись в том, что они намеренно заявляли свои доходы от избыточного финансирования по кредиту как прирост капитала, чтобы снизить сумму налогов. Коулман Эндрюс, которого президент Эйзенхауэр назначил новым комиссаром Налогового управления в начале 1953 года, продолжил начинания Данлапа. Он назвал дело Гросса прецедентом, который мог привести к аналогичным действиям Налогового управления в отношении сотен застройщиков, которые работали по таким же схемам.

По мере того как расследование продвигалось, Эйзенхауэр распорядился, чтобы во всех офисах ФЖА конфисковали документы. Газеты по всей стране запестрели сообщениями о скандалах, некоторые из них публиковали фотографии запертых и заколоченных шкафов с документами в местных офисах ФЖА.

Первым уволили комиссара ФЖА Холлидея. Он вступил в должность менее года назад, когда Эйзенхауэр переманил его из «Балтимора», где Холлидей занимал комфортную и стабильную должность главы Национальной ассоциации ипотечных банкиров. Но его начальник, Альберт Коул, глава Агентства жилищного и ипотечного финансирования, постановил, что «порядочный джентльмен и христианин» был осведомлен о некоторых проблемах и бездействовал.

Коул поручил расследовать причины и масштабы скандала вокруг «Пункта 608» Уильяму Маккенне, адвокату из Лос-Анджелеса, который ранее работал в комитете конгресса над делом президента Международного братства водителей грузовиков Джимми Хоффа. Маккенна и Коул быстро пришли к выводу, что Клайд Пауэлл, возглавлявший программу «Пункт 608» на протяжении всего ее существования, был главной причиной сложившейся ситуации.

Они выяснили, что в 1949 году ФБР обнаружило много интересного о криминальном прошлом Пауэлла до его назначения в ФЖА. Пауэлла обвиняли в мошенничестве в гостинице в Сент-Луисе, где он работал, и краже из гостевого номера, в использовании поддельных чеков в Филадельфии и Литл-Роке, после чего его повторно арестовали в Сент-Луисе за вождение без прав. Но он неоднократно указывал в анкетах о трудоустройстве, что никогда не был под арестом или судом. Маккенне также доложили, что Главная счетная палата вышла на следы взяток от застройщиков государственным чиновникам, которые утверждали их кредиты в офисах Клайда, – особой популярностью пользовались телевизоры, часы и бутылки спиртного. Один сенатор, до которого дошли слухи о ночи кутежа Клайда с Тейлором и Пигги, сообщил об этом в ФЖА. Но администрация не предприняла никаких действий по этому поводу и не передала детали в Министерство юстиции в течение трех лет, что было сроком исковой давности для потенциальных уголовных обвинений.

12 апреля 1954 года Коул вызвал Клайда в свой офис, где они встретили его вместе с Маккенной.

«Есть определенные обвинения в отношении вашего поведения, которые меня очень беспокоят», – сказал Коул Пауэллу. Он перечислил ключевые моменты и сказал, что хочет услышать версию Клайда.

«Я полагаю, что должен пообщаться со своим адвокатом», – ответил Клайд. – «Я вернусь к вам после того, как увижусь с ним».

Но он так и не вернулся. Неделю спустя Хомер Кэпхарт, сенатор из Индианы, который возглавлял Комитет по банковскому делу и валюте, начал слушания по делу, которое позже станет известным как «Скандал ФЖА». До прихода в политику республиканец Кэпхарт сделал себе состояние, став первопроходцем в бизнесе по продаже проигрывателей для виниловых пластинок. Когда начались слушания, Кэпхарт пришел на шоу на канале CBS, где рассказал, что его больше всего оскорбляют застройщики, которые получили крупные суммы за счет завышенных оценок расходов на строительство.

«Мы решительно намерены остановить получение застройщиками внеплановой прибыли. Мы больше этого не допустим. Это не нужно американским гражданам, и я не думаю, что это нужно застройщикам – я имею в виду честных застройщиков».

Клайда Пауэлла одним из первых вызвали давать показания перед комитетом Кэпхарта. 19 апреля 1954 года он сидел, сомкнув руки на коленях, в зале заседаний Сената, в двубортном костюме с карманным платком, пока адвокат что-то шептал ему на ухо. Назвав свое имя для протокола, Пауэлл отказался перечислять свои должности в ФЖА, ссылаясь на свое конституционное право не свидетельствовать против себя. На все последующие вопросы он отвечал так же.

Затем дали показания Пигги Ван Паттен и Тейлор Джонсон. С того самого случая с Пауэллом они были в ссоре. Пигги с удовольствием рассказал о пристрастии Пауэлла к азартным играм. Он добавил, что Тейлор провел три тысячи долларов, которые он одолжил Пауэллу для погашения долга в азартной игре, как расход по проекту «Мэйфлауэр». Деньги, которыми он расплатился за проигрыши Клайда за столом для игры в кости, были взяты прямиком из федерального кредита, который Пауэлл одобрил для проекта Тейлора и Пигги.

Тейлор уже объяснял этот эпизод сенаторам на закрытом заседании и был раздражен, когда его снова попросили дать комментарии на этот счет на публичных слушаниях. Он покинул зал заседаний и вскоре после этого перенес сердечный приступ.

За весну 1954 года Налоговое управление изучило налоговые декларации 1149 застройщиков «Пункт 608», которые выводили наличные средства из своих проектов, пользуясь тем, что сумма полученных ими в кредит денег превышала реальные затраты на строительство. Предварительные результаты расследования были опубликованы во всех газетах страны. Статья, опубликованная 12 июня 1954 года на первой странице «Бруклин Дэйли Игл», начиналась с шокирующего предложения: «Федеральные следователи, проводящие расследование по делу о мошенничестве с жилищными кредитами, обвинили Фреда С. Трампа, строителя из Ямайки (Лонг-Айленд), в том, что он получил внеплановую прибыль в размере 4 047 900 долларов за свой проект “Бич Хейвен Апартментс” в Бруклине». Его арендаторы в «Бич Хейвен» узнали из статьи, что завышенные оценки расходов в смете на строительство увеличили общую сумму кредита, на основе которой рассчитывался размер их арендной платы, и начали организовываться между собой, чтобы потребовать снижения арендной платы. Фред Трамп, которого десятилетиями приветствовали как героя, где бы он ни собирался начать строительство, теперь стал в глазах общества парией, кормящимся за счет государственных дотаций и обирающий своих арендаторов.