Дональд Трамп: везучий неудачник. Как создать иллюзию успеха

Не прошло и восьми месяцев с приобретения собственности, а Фред уже открыл двери первых образцовых домов на этом участке. Еще 140 домов находились в стадии строительства. Фред нахваливал стоимость домов ФЖА, которые, по его словам, обойдутся покупателям всего в сорок долларов в месяц за ипотеку, налоги и воду, обещая взамен «лучшее местоположение за все время строительства нами домов».

Этот выпуск газеты «Игл» с полным оптимизма Фредом Трампом вышел в печать 7 декабря 1941 года, как раз в тот момент, когда японские «Зеро» нарушили утреннюю тишину над Перл-Харбором.

02. Американский образ жизни

Прибрежная зона штата Вирджинии, известная как Хэмптон-Роудс, где несколько рек впадают в Чесапикский залив и затем в Атлантический океан, является одним из самых важных портов Америки с тех пор, как английские поселенцы прибыли сюда в 1607 году. Глубокие каналы редко замерзают и защищены от бурного моря естественными барьерами суши. На севере находится полуостров с городами Уильямсбург, Ньюпорт-Ньюс и Хэмптон, расположенными у устья реки Джеймс. На юге – песчаная коса Уиллоуби, которая начинается от Норфолка. С востока защитой от океана является полуостров Делмавра. Спокойные воды обеспечивают быстрый и беспроблемный выход в Атлантический океан, что и дало региону название «Роудс», сокращение от roadstead, морского термина, обозначающего водный путь, защищенный от сильных течений и волн.

Как бы спокойны ни были воды, в месяцы после атак на Перл-Харбор тысячи новобранцев-моряков и солдат хлынули на военно-морские сооружения и две близлежащие армейские базы, что привело к увеличению военного населения с 10 тысяч в 1939 году до 168,5 тысяч в 1943 году. На двух верфях строились эсминцы, линкоры и авианосцы, и тысячи гражданских лиц прибыли сюда работать в новой лихорадочной индустрии строительства и ремонта военных кораблей. Моряки сотнями высаживались на берег для краткосрочного отпуска в порту Хэмптон-Роудс.

Они наводнили улицы и трамваи, бары, рестораны и кинотеатры. Учителей и врачей не хватало. Система водоснабжения не справлялась. Вывоз мусора не осуществлялся своевременно. Недостаток жилья стал настолько острым, что, как сообщалось, в некоторых домах размещалось до двадцати пяти человек. Арендодатели сдавали спальные места на несколько часов для посменного сна. Для афроамериканцев, которых, как правило, сегрегировали в аварийное жилье, условия были еще хуже. Городской опрос показал, что в одной комнате могли проживать до пяти афроамериканцев, а на одну ванную комнату приходилось до семнадцати семей.

Ежемесячно около пятисот рабочих Военно-морской верфи, возмущенных условиями жизни, просто увольнялись и уезжали домой, что ставило под угрозу строительство военных кораблей.

Вашингтон отреагировал поправкой к Национальному жилищному закону, добавившей новую задачу к миссии ФЖА: стимулировать строительство арендных многоквартирных домов рядом с военными базами и фабриками, важными для военной отрасли.

До наступления весенней распутицы на северо-востоке Фред Трамп выехал на своем «Кадиллаке» из «Джамейка-Эстейтс» и проехал более 600 километров вдоль Восточного побережья до Норфолка. Его последний проект в Бруклине застопорился из-за федеральных ограничений на использование строительных материалов для объектов, не имеющих критически важного значения для победы в войне.

Фред увидел, что стечение обстоятельств напоминало то, с чем он столкнулся на окраинах Квинса в начале своей карьеры: Постоянный поток переселенцев, Недостаток жилья, обостряющийся с каждым днем, Тысячи людей с деньгами в карманах, Повсюду пустующие земли. Застройщиков чествовали, словно генералов освободительной армии.

«Арендные ставки в Норфолке все еще растут, жилье на вес золота, – сказал Фред репортеру. – На одну двуспальную кровать зачастую приходится по четыре работника гражданской обороны: двое спят днем, а двое – ночью. Однако жилье, которое мы предоставим, поможет облегчить ситуацию».

Правила новой программы ФЖА непреднамеренно способствовали выгоде застройщиков, обладающих главным навыком Фреда Трампа: снижать затраты на строительство. Новая программа, известная как «Раздел VI, пункт 608», предлагала кредитование с низкой процентной ставкой, которое покрывало 90 процентов оценочных затрат на строительство. Суммы кредита основывались на строительных сметах, предоставляемых застройщиками. Но закон не требовал от застройщиков документировать фактические расходы или возвращать остаток кредита, не потраченный на строительство, что позволяло им оставлять себе денежные средства за счет снижения затрат. Почти или вовсе не задействуя собственные средства, застройщики могли возводить огромные жилые комплексы и становиться их владельцами.

Фред, который много лет придерживался бизнес-модели строительства домов или ряда домов с последующей однократной продажей для получения прибыли, теперь собирался стать владельцем крупных арендных комплексов, с которых он мог ежемесячно получать доход.

Однажды, описывая потенциал программы, Фред подытожил свой рассказ сдержанной фразой: «Дивиденды и финансовая выгода от программы не имеют верхнего предела».

Для начала ему была нужна земля. Его опередил другой застройщик из Квинса, Джеймс Розати, который приобретал участки в районе Хэмптон-Роудс еще до нападения на Перл-Харбор. Фред Трамп сотрудничал с Розати по нескольким проектам. Организованный им процесс конвейерного строительства хорошо подходил для решения новой задачи. Летом 1942 года он занимался наймом архитекторов и подрядчиков для строительства десятков восьмиквартирных кирпичных домов и двухэтажных «садовых квартир[1]» с газонами и единственным архитектурным элементом – портиком над дверью.

Фред иногда оставался в Норфолке и ездил или летал домой в Квинс на выходные, но вскоре ему надоели поездки, и он перевез свою растущую семью на юг. В 1942 году родилась Элизабет, и теперь у него и Мэри было уже трое детей. Они арендовали дом недалеко от побережья в городе Вирджиния-Бич, соседствующем с Норфолком. Фред убедил Уильяма Хаймана переехать в Вирджиния-Бич с женой и двумя маленькими сыновьями. Дети Трампов и Хайманов время от времени ходили на пляж, где иногда становились свидетелями того, как флот проводил учения по высадке морского десанта. Почти каждый день Билл Хайман по дороге с работы в Норфолке подвозил моряков, которые ехали на пляж, высовываясь из окон его «Шевроле».

В Хэмптон-Роудс у Фреда Трампа сложились и другие связи, которые останутся важными для его бизнес-перспектив и семейной жизни на долгие годы. На одном из проектов он сотрудничал с У. Тейлором Джонсоном, местным бизнесменом, который жил всего в нескольких кварталах от побережья Вирджиния-Бич. Тейлор владел успешным страховым бизнесом, но, увидев, насколько прибыльной могла быть программа ФЖА по военному жилью, изменил направление своей карьеры. Фред и Тейлор были зарегистрированы как партнеры в проекте по строительству 400-квартирного комплекса, финансируемого кредитом от ФЖА и названного «Апартаментами Саутгемптон». В сделке также участвовали Джеймс Розати и Джордж Элвин Массенбург, который в то время был членом Законодательного собрания Вирджинии и командиром местного резерва береговой охраны.

Сын Тейлора Джонсона был тезкой сына Трампа. Мальчикам было около семи лет, и между ними завязалась дружба, которая продолжилась и во взрослой жизни. Фред, будучи отцом, иногда чувствовал себя неловко в общении с детьми. Однажды он извлек из кармана своего пиджака новенький калейдоскоп и предложил Тейлору-младшему заглянуть в него. Тейлор-младший был шокирован, когда поднес его к глазам и вместо привычных завихрений форм и цветов увидел покачивающихся девушек в купальниках.

Почти все отношения Фреда строились на общих профессиональных интересах. Если он приглашал кого-нибудь посетить Вирджинию, то это, как правило, были коллеги из Бруклинской демократической партии, которые были важны для его проектов в Нью-Йорке. Фред не раз отправлялся в поездки с двумя своими близкими знакомыми, входившими в «патронажную машину» демократического клуба «Мэдисон»: Авраамом Бимом, школьным учителем и бухгалтером, и Авраамом Банни Линденбаумом, адвокатом и организатором сбора средств для политиков. Эти трое представляли собой яркий пример контраста во внешности. При росте примерно 157 сантиметров Биму приходилось поднимать взгляд, чтобы увидеть узел галстука Фреда. Линденбаум, общительный очаровательный человек с широкой, слегка карикатурной улыбкой, так же отличался своей округлостью, как Фред худобой. Но у них было много общего. Все трое были детьми иммигрантов и примерно одного возраста. Их средства к существованию зависели от успешной навигации по государственным программам и близости к политическим должностным лицам. Однажды во время поездки на юг Вирджинии Фред так увлеченно рассказывал Биму и Линденбауму о том, что программа кредитования ФЖА позволила ему строить, не инвестируя ни копейки собственных денег, что не заметил, как превысил скорость, пока его не остановил шериф.

К концу войны в 1945 году жилищный кризис в Хэмптон-Роудс пошел на спад благодаря кредитам на строительство с гарантией от ФЖА. Здесь были построены 42 военных корабля, важных для победы Соединенных Штатов, и отремонтированы сотни других.

Фред Трамп построил более 140 квартир для военных нужд, включая комплекс на 400 квартир в Пенсильвании. Когда федеральное правительство ослабило ограничения военного времени на строительство, растущая семья Трампов вернулась в «Джамейка-Эстейтс». Фред вновь сфокусировался на участке в пятьдесят пять акров, который он оставил в Бруклине, – проект, у которого был потенциал обеспечить богатство будущим поколениям Трампов.

В начале лета 1946 года Фред Трамп сидел у телефона, одного за одним обзванивая всех известных ему поставщиков гвоздей. Звонок за звонком он слышал одно и то же: «гвоздей нет».

Так он попал в пучину нового жилищного кризиса, обводя взглядом пятьдесят пять акров незастроенной земли в Бруклине, которую он разрешил использовать местному населению как огороды во время войны, и не мог купить ни одного гвоздя, чтобы спасти свою жизнь. «Гвозди невозможно достать – жаловался он репортеру. – Я сделал 15 звонков за последние несколько дней и все без толку». Он «обезумел», пытаясь найти гвозди, а «ситуация становилась только хуже и хуже».

Тысячи солдат вернулись с фронта домой. Они женились, заводили детей и искали жилье. Правительственное исследование показало, что более трех с половиной миллионов ветеранов нуждаются в новом жилье. Казалось, что спрос, который Фред наблюдал в Хэмптон-Роудс во время войны, теперь охватил всю страну.

Новая администрация президента Гарри Трумэна ужесточила систему контроля цен, чтобы поддержать строительство домов для ветеранов, однако эти изменения имели непредвиденные последствия. Застройщики жаловались, что теперь производители перенаправляли свое сырье, ранее используемое для производства строительных материалов, на другие нужды. Для Фреда это означало, что теперь большое количество металла уходило на производство проволоки для заборов вместо гвоздей.

14 июня 1946 года в больнице Джамейки Мэри родила четвертого ребенка, мальчика. Его назвали Дональд Джон Трамп. К тому времени семья переехала в пределах района «Джамейка-Эстейтс» в один из небольших домов в стиле Тюдор, которые Фред построил для клиентов высшего класса на Уорхэм Плейс как раз в момент, когда в стране разразилась экономическая депрессия.

Втиснутый между двумя подъездными путями на участке шириной около 12 метров, дом теперь казался тесным для семьи из шести человек и проживающей с ними горничной. Кроме того, он больше не подходил для человека такого статуса, как Фред. Сосед, ювелир Эдвард Абель, который, будучи президентом Ассоциации «Джамейка-Эстейтс» стремился сохранить «высококлассный элитарный характер района», владел пустующим участком в сто футов рядом со своим домом на Мидлэнд-парквей, наиболее привлекательной улице в районе.

Фред купил участок Абеля и начал руководить строительством дома, который будет почти в два раза просторнее их дома на Уорхем, площадью около 30 квадратных метров, с девятью ванными комнатами и множеством спален. Он планировал построить дом в стиле колониального возрождения из красного кирпича, с четырьмя толстыми белыми колоннами, поддерживающими двухэтажный портик над входом. Фред Трамп, сын владельца ресторана, мечтавший о карьере в недвижимости, теперь будет жить в одном квартале к северу от известного поместья, построенного во времена его юности Майклом Дегноном, легендарным строителем нью-йоркского метрополитена.

Простои из-за нехватки гвоздей оказались самым удачным событием в его жизни. Если бы он продолжал в привычном для него темпе возводить двух-этажные таунхаусы на своей земле в Бенсонхерсте, он мог бы пропустить самую прибыльную программу государственного строительства в истории Америки, источник почти бесплатного финансирования, которое позволило ему приступить к гораздо более крупному проекту.

За три недели до рождения Дональда Трампа президент Трумэн подписал еще одну поправку к жилищному закону 1934 года – Программу экстренного обеспечения ветеранов жильем, целью которой он назвал «быстрое и адекватное обеспечение жильем наших ветеранов».

Трумэн установил общую сумму кредитов, которые правительство гарантировало по программе, в 3,8 миллиарда долларов, что стало огромным вливанием средств в строительную индустрию. Поправка дала еще больший стимул застройщикам, снизив процентные ставки до 4 процентов. Более того, ФЖА позволила строителям обходить лимит на кредиты в 5 миллионов долларов путем подачи отдельных заявок на кредит для каждого здания в рамках одного проекта. Даже если здание было формально разделено на части, каждую из них могли рассматривать как отдельный объект, на который можно было получить дополнительный пятимиллионный кредит.

ФЖА назначила Клайда Лилбона Пауэлла для контроля над этой огромной суммой денег. Пауэлл родился в Салеме, штат Миссури, в 1896 году и до того, как в 1934 году занял должность в ФЖА, работал брокером по недвижимости. Он был невысоким, коренастым человеком, который питал слабость к ярким костюмам и скаковым лошадям, и, кроме всего прочего, умудрился скрыть от руководства довольно обширную историю своих арестов: за мошенничество, кражу и выдачу фальшивых чеков в двух штатах.

Пауэлл разослал своих сотрудников по всей стране, чтобы они привлекали текущих и потенциальных «промоутеров» сферы недвижимости, то есть любого, кто был способен заполнить заявку на кредит и нанять архитектора и бригадира. Он сам объездил страну, выступая перед группами ипотечных банкиров, в том числе и перед аудиторией в почти четыреста человек в отеле «Уолдорф-Астория» на Манхэттене.

Фред, знакомый с программой так же хорошо, как и сам Пауэлл, на шаг опережал своих конкурентов. Он отказался от своего Бенсонхерстского проекта – плана строительства двухэтажных таунхасов. Его старая бизнес-модель вряд ли принесла бы большую прибыль сейчас, когда «Пункт 608» поощрял размещать на каждом акре гораздо большее число жильцов. Он придумал что-то гораздо масштабнее, чем все, что он когда-либо строил.

Он назвал проект «Шор Хейвен». В планах было строительство десяти 6-этажных зданий с 1344 квартирами и гаражом на 700 автомобилей. «Садовые квартиры» и «деревни» относились к новому типу застройки. Фред и другие застройщики будут рекламировать эти просторные комплексы как воплощение современного и комфортного образа жизни. Но такая планировка преследовала одну цель: получить для участка одобрение от ФЖА на максимально возможную сумму кредита. Все закончилось тем, что застройщики наплодили скопления простых кирпичных коробок, разделенных небольшими полосками газона, достаточными для того, чтобы в течение дня солнце хоть немного освещало территорию. Изменения 1946 года в «Пункте 608» непредвиденно привели к активной реализации проектов с квартирами, слишком маленькими для большинства семей. В погоне за максимальной суммой кредита при проектировании «Шор Хейвен» Фред запланировал, что 70 процентов квартир будут студиями или однокомнатными. По его плану с одной стороны комплекс будет граничить с парком «Бенсонхерст», а с другой – с несколькими полосами дороги, проходящими вдоль залива Грейвсенд.

«Шор Хейвен» был одним из первых проектов «Пункта 608» в Нью-Йорке. Томас Г. Грейс, местный чиновник ФЖА, который все предыдущее десятилетие одобрял проекты Фреда и присутствовал с ним на церемониях разрезания ленточки, теперь отвечал за одобрение кредитов «Пункта 608» в Нью-Йорке. Грейс и Пауэлл одобрили Фреду кредит на гарантируемую государством сумму в 9,125 миллиона долларов для проекта, который Грейс назвал крупнейшим частным жилищным проектом, когда-либо осуществленным в Бруклине.

Офис Фреда вскоре получил более 5 тысяч писем от потенциальных арендаторов, ищущих квартиры в «Шор Хейвен». «Бруклин Дейли Игл» опубликовала фотографию его сотрудницы, открывающей кучу писем. К августу пришло еще 3 тысячи заявок, и Фред объявил, что больше не будет принимать новые заявки. Он рьяно призвал своих коллег-застройщиков объединиться с ним, чтобы не допустить передачу жилищного строительства в руки государства: «Я считаю, что важно, чтобы частный сектор строительства пробудился и предоставил населению жилье, в котором оно нуждается. В противном случае существует опасность, что государство вмешается в строительство и захватит всю индустрию». Он предостерегал, что государственное строительство жилья может стать «катастрофой».

В начале своей карьеры Фред публично призывал людей покупать, а не арендовать. Теперь он объявил, что занялся строительством арендного жилья не потому, что программа жилищного обеспечения ветеранов сулила ему и его семье огромное состояние, а для того, чтобы тем самым оказать услугу гражданам родного города.

«Я переключился на строительство арендного жилья только потому, что верю, что могу предложить нуждающимся в жилье наилучшие условия при текущем уровне цен».

Приступив к строительству «Шор Хейвен», Фред отправил Хаймана купить несколько соседних участков в районе Брайтон-Бич, примерно в 5 километрах от «Шор Хейвен». Покупка в декабре 1947 года стала последней. За сумму менее 200 тысяч долларов Фред собрал участок площадью около 20 гектаров всего в миле от пляжа Кони-Айленд.

Фред назвал свой второй крупный проект «Бич Хейвен», и он позаимствовал у «Шор Хейвен» намного больше, чем похожее название. Там будут такие же строгие 6-этажные кирпичные здания, разделенные полосками газона и дорожками, но на этот раз дальше от берега. «Бич Хейвен» вмещал 1860 семей, что было на пятьсот квартир больше, чем в «Шор Хейвен». На основе сметы, поданной Фредом, Грейс одобрил первоначальный кредит на сумму почти 16 миллионов долларов для финансирования строительства.

Грейс и Пауэлл, находящиеся в Вашингтоне, позволили Фреду начать строительство «Бич Хейвен» до того, как финансирование было окончательно оформлено. Это предоставило Фреду огромную потенциальную выгоду. Ему предстояло начать выплаты по кредиту спустя восемнадцать месяцев после получения окончательной суммы займа. Сумев завершить проект до окончания этого срока, он смог бы в течение нескольких месяцев получать доход от аренды, не оплачивая свои крупнейшие расходы. Но для осуществления задуманного ему нужны были средства, чтобы начать строительство, не дожидаясь получения кредита. Чтобы их получить, Фред продал три своих проекта, включая новые квартиры, построенные им в Вирджинии совместно с другом и страховщиком У. Тейлором Джонсоном. Ему все еще было некомфортно вкладывать полную сумму, необходимую для начала строительства, за несколько месяцев до поступления кредитных средств. Эта сумма должна была составить 1,9 миллиона долларов. Поэтому он привлек партнера Уильяма В. Томаселло, чья компания в то время была подрядчиком Фреда на стройке в «Шор Хейвен». Компанию основал отец Томаселло, Джеймс Винченцо Томаселло, приехавший из Италии в 1890-х годах и продолживший строить многоквартирные дома до своей смерти в 1937 году. Уильям, стройный и нарядно одетый, как и Фред, имел достаточно денежных средств. Он стал партнером Фреда по проекту в «Бич Хейвен», получив в нем 25 процентов в обмен на вложенные им 500 тысяч долларов.

Когда был внесен первый платеж по кредиту в 4,1 миллиона долларов, бригады Томаселло почти завершили кирпичную отделку первого здания. Фред должен был получить в общей сложности 25 миллионов долларов наличными от гарантированных государством кредитов, которые он мог направить на строительство двух огромных многоквартирных комплексов. Он собирался использовать все известные ему уловки для экономии затрат и сохранить еще несколько миллионов.

Летом 1948 года, пока Фред работал на юге Бруклина, Мэри родила их пятого ребенка, Роберта Стюарта Трампа. Роды были тяжелыми.

Даже после нескольких недель отдыха в новом доме на Мидлэнд-парквей к Мэри не вернулась ее привычная энергичность. Мэриэнн, которой было всего одиннадцать лет, помогала по дому и каждый вечер купала троих младших братьев и сестер.

Несколько месяцев спустя Мэриэнн проснулась посреди ночи и обнаружила мать на полу ванной в луже крови. Она побежала к отцу, который тут же позвонил в больницу Джамейки, где родились все пятеро детей и где у Фреда были хорошие связи. Мэри была срочно доставлена в больницу. Врачи провели экстренную гистерэктомию. Были осложнения, последовала вторая операция.

Мэри Трамп было не так просто восстановить здоровье. Вскоре после этого она перенесла две дополнительные операции, всего их было четыре. В последующие десятилетия ей предстояло перенести еще много других. Эти операции привели к развитию остеопороза, долгосрочному осложнению, которое Мэриэнн позже описала более откровенно: «Болезнь сломала каждую кость в ее теле». Вскоре Мэри вернулась на кухню в большом доме на Мидлэнд-парквей, где с радостью проводила воскресные вечера, готовя ужины с супом и густым соусом. У нее был все такой же легкий и открытый характер, но уже никогда она не будет такой энергичной, как прежде. Для Мэриэнн страх тех дней навсегда останется с ней.

С рождением последнего ребенка, в возрасте всего сорока трех лет, Фред начал процесс передачи своего богатства детям. Для этого он создал бизнес-артефакт, который не имел никакой бизнес-цели: сделал детей арендодателями в «Шор Хейвен» и «Бич Хейвен». Еще до того, как он начал строительство на территории «Бич Хейвен», он передал право собственности на два участка – в общей сложности более 40 гектаров – в траст на имена своих детей и подписал 99-летние договоры аренды с ними с опцией продлить их еще на девяносто девять лет. Он будет платить трастам арендную плату каждый месяц. То же самое он сделал с «Шор Хейвен» и распределил арендную плату между трастами для своих детей и своей матери, обеспечив ей стабильный доход.

Единственным расходом для Фреда или его детей был налог на дарение в размере 15 525 долларов. В обмен на это каждый из юных новоиспеченных арендодателей будет получать 13 928 долларов в год за аренду – сумму, которую он периодически увеличивал на протяжении следующих десятилетий.

Дональду, его братьям и сестрам ничего не нужно было делать, чтобы получать эти деньги. Это был подарок, который потенциально мог приносить доход вечно.

Дополнительная выгода заключалась в том, что федеральное налоговое законодательство позволяло облагать его налогом по высокой ставке на дарение только один раз. Фред также начал дарить каждому из своих детей по 6 тысяч долларов в качестве ежегодного подарка на Рождество, что было максимальной суммой на то время для пары, которая не облагалась налогом на дарение.

Эти 20 тысяч долларов в год, выплачиваемых каждому из его детей, эквивалентны примерно 265 тысячам долларам в 2024 году. В послевоенной Америке этой суммы было достаточно, чтобы поставить каждого из молодых Трампов наравне с самыми богатыми взрослыми страны. В то время только 3 процента американских семей зарабатывали в год 10 тысяч долларов или больше. Врачи зарабатывали в среднем 11 058 долларов.

Аренда самых больших двухкомнатных квартир в «Шор Хейвен» вскоре составила 1 260 долларов в год; малыш Дональд мог легко позволить себе четыре или пять таких квартир и новую машину. Если бы деньги от аренды, которые отец Дональда платил ему, инвестировались в консервативный фонд акций каждый год, к тому времени, когда он начал кампанию на пост президента США как миллиардер, добившийся всего сам, общая сумма составила бы 140 миллионов долларов.

Каждое утро в будние дни из дома Трампов на Мидлэнд-парквей выезжали два автомобиля. Один отвозил детей Фреда Трампа в частную академию «Кью-Форест» в 5 километрах от дома. Другой, «Кадиллак» с шофером, вез отца семейства за 30 километров к его строительным объектам на юге Бруклина. «Кадиллак» теперь имел желанный новый тип номерного знака, на котором были только инициалы FCT – Фред К. Трамп.