Академия мертвых героев

Аякс неуверенно стоит на ногах, а когда приходит в себя, бросает мешки перед командиром. Звук такой, как если бы упали каменные квадры.

— Я думал, будет хуже, — говорит он парню.

— Часть пути я полз на четвереньках.

Вейрон потирает лицо рукой, и я уверена: сейчас он проклинает свое и наше существование.

— Займи любое место.

Тот кивает и оборачивается к нам. На фоне командира он смотрится, как болезнь, которую надо вырезать. Контраст такой поразительный, что я задаюсь вопросом, как этот парень не помер еще в утробе?

Вейрон слегка подталкивает его вперед, и тот уже с паникой в глазах оглядывает всех нас. Когда наши взгляды встречаются, он умоляюще смотрит в мою сторону.

Нет.

Аякс, спотыкаясь о булыжник, идет ко мне, а боги рядом отходят по разные стороны. Не знаю, чем я заслужила его почтение и выбор встать рядом, но, пожалуйста, парень, передумай.

Мы вдвоем пялимся друг на друга. Арет улыбается мне одними губами и говорит тихое «Привет», я же стою, проглотив язык.

Раздается хлопок.

— Все мы с вами помним Аякса. Иногда бывает, что Олимп не точен в распределении, поэтому жрецы спустились к нам с новым указом. Теперь он ваш сокурсник и равноправный арет обороны и прямого столкновения.

Тишина. Никто ничего не говорит. Даже ветер, обычно гулявший между гор, замолк. Я смотрю прямо перед собой, пока парень встает по левую руку от меня. Не нужно крутить головой, чтобы убедиться — мы оба в центре внимания.

— У вас тут... уютно, — тихо говорит Аякс.

Я кошусь в его сторону. Мне не послышалось?

В это время Вейрон не сводит с нас глаз. Он подозрительно щурится, и мне кажется, это не сулит ничего хорошего.

— Мы все друг другу поддержка и тыл, — громко говорит командир, — мы не бросаем сокурсника в бою, — взгляд фокусируется лишь на мне. — И мы не убиваем своих.

Нетрудно догадаться, что после его слов все смотрят на убийцу. Я знала, что за моей спиной шепчутся, но разговоры прекращались сразу, стоило мне обернуться. Сейчас же командир официально разрешил им не затыкаться.

Глубокий вдох. Я не позволю ему заставить себя чувствовать еще бо́льшую вину.

Когда Аякс внезапно кладет руку на мое плечо, уже не любопытные взгляды аретов заставляют реальность раскачиваться, а его сжимающиеся пальцы. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, и натыкаюсь на глаза, полные понимания и отсутствия осуждения. Алексия смотрела расстроенно, принимая суровую реальность. Клеон — с равнодушием. Вейрон — даже говорить не нужно — в его глазах я почти что труп.

Но не Аякс.

Кивнув ему, слегка опустив подбородок, я тихо прошептала:

— Спасибо.

Земля под ногами становилась тверже. Незнакомое чувство возникало где-то под грудью и расползалось к тому месту, где меня касался новый сокурсник.

— Следующий год каждый квартал вы будете проходить испытания, — голос командира заставляет вздрогнуть, а других отвернуться. Вейрон, расправив плечи и сложа руки на груди, продолжает:

— Как только выпадет первый снег, вас станет меньше. До этого момента вы будете посещать такие дисциплины, как Мифография, Исторический блок, Боевой блок, — на секунду замолчав, добавляет, — Магия и божественные искусства, Защитные дисциплины — спецкурсы для тех, кто пройдет первый экзамен.

Для тех, кто не нырнет в Стикс, я правильно понимаю?

Слышать каждый раз, что мы расстанемся с жизнью — давно действует на нервы. Сначала обучение в Протекторате и прохождение турнира, теперь учеба в Академии. Мы обречены умереть до титула Стражи, получив титул и после.

Жизнь, которую подарила мне мать. Благодарю.

— А каким будет первое испытание? — спрашивает девушка с длинными светлыми волосами — Эмби. Я узнаю ее только по той причине, что она часто стояла с Клеоном до распределения.

Вейрон ухмыляется.

— Хотите знать, что вас ждет?

Мы неуверенно киваем в ответ. Конечно, хотим. К чему эти уточнения? Но командиру не нравится наш ответ. Он чешет большим пальцем подбородок, смотря на нас так, словно мы разочаровываем его.

— Я не услышал вас.

Исчадье Нижнего мира развлекается.

— Да! — кричит толпа аретов. Несколько парней проорали громче остальных, заглушая слабые голоса богинь. Я же молчала. Этот садист не получит того внимания, которого просит.

Но Вейрону нравится, и, кажется, мы утолили его жажду. Он закидывает руку за спину, высвобождая двуручный меч, который был бы обузой для простого смертного. Тот вылетает из ножен с оглушительным скрежетом, с такой невероятной легкостью, что остается позавидовать, а его сталь загорается в свете заката.

— Заслужите.

На секунду мне кажется, он прикажет с ним сражаться за то, чтобы узнать, как именно мы умрем, но этого не происходит. Вместо этого он показывает острием меча в мою сторону.

— Ты, — холодно произносит.

Провалиться сквозь землю сейчас бы было очень кстати.

Лицо бога лишено любых эмоций, но глаза... глаза темнеют, как в тот раз на поляне. И я будто снова ощущаю нехватку воздуха от его пальцев на шее.

Затем он отводит меч в сторону, продолжая держать на весу, и направляет на другого арета — Эмби. Девушка мгновенно поворачивает голову в мою сторону. В ее глазах замешательство, которое чувствую и я.

— Если Аррот проиграет, я скажу, каким будет первое испытание.

Те парни, что громче всех орали, присвистнули.

Все мое тело напряглось, как в тех случаях, когда ставили в спарринг на палестрах. Несколько дней без тренировок заставляют слегка нервничать и просчитывать шансы на победу над Эмби. Девушка такого же роста, что и я. И на мое счастье, не состоит из горы мышц. Всю дорогу она еле шла, а подняться ей помогали две другие девушки. За ужином я не помню, чтобы она была в столовой, а значит, сил для борьбы у нее немного.

Аякс касается моей спины кончиками пальцев, и даже моя тонкая одежда не защитила от их тепла.

— Я пойду вместо нее.

Вейрон удивленно выгибает бровь. Его взгляд мечется между нами, и на лице появляется садистсткая улыбка.

— Ты не хочешь спорить со мной в этом вопросе.

То, с каким тоном он это говорит, заставляет кровь кипеть от гнева. От командира всегда исходила темная всепоглощающая аура, и в этот раз она царапала кожу.

— Я пойду, — говорю я больше Аяксу, нежели тому, у кого просыпается Нижний мир в глазах. Парень смотрит на меня какое-то время, но потом отходит в сторону, а я широкими шагами выхожу из строя, направляясь в центр импровизированного круга.

Солнце почти село и вот-вот скроется между горами. Поляна окрасилась в кроваво-красный, а с неба упали первые капли.

Командир, подобно хищнику, следил за моими движениями, а тело его было таким же каменным, как если бы он сам готовился к битве столетия. Но напротив был не он, а Эмби, и она тоже не собиралась сдаваться. Пока я была занята своими теориями, она собрала волосы в высокий хвост и сняла верхнюю одежду. На ее плече красовался рисунок, который не обещал мне ничего хорошего.

Она была из северного Протектората, и там учили выживать в любых условиях. Но зато я была из южного, и нас учили избивать до полусмерти.

— У вас не будет оружия. Использовать любые подручные средства — запрещено, — командир подходит к нам ближе на несколько шагов. — Бой окончен тогда, когда я посчитаю нужным.

Мы с богиней киваем друг другу и надеемся, это взаимный уговор, не поубивать друг друга сегодня вечером. Хотя для Вейрона это был бы лучший исход.

Ареты обхватили нас кольцом и начали делать ставки: они выкрикивали мое имя, соперницы, снова мое и ее. Атмосфера напоминала те бои, когда на кону стояло слишком многое: например, возможность выйти в город за пределы олимпийского Протектората и побыть на какое-то время не богом-будущим-стражем, а обычным… человеком.

Мы встали в боевые стойки, но еще даже не дождавшись финального свистка, Эмби тяжело вздохнула и ее кулак пронесся мимо моего лица всего в нескольких сантиметрах. Тело само уклонилось от удара, не сдвинувшись ни на дюйм, а пальцы тут же сомкнулись на ее локте. Когда я вывернула его под углом, она вскрикнула, но развернуться ей помешал мой захват и колено, которым я с силой ударила в поясницу.

Толпа вокруг нас превратилась в обезумевших, и потерявших человечность, богов. Они выкрикивали «Аррот» и скандировали: «Добей!». Я их не слушала: все мое внимание было сосредоточено на девушке, пытавшейся молотить меня свободной рукой. Наконец, встав с земли, она развернулась ко мне. Ярость в ее глазах была сродни самым ярким молниям Зевса. Она зарычала и вновь бросилась в атаку.

Ареты ликовали. Солнце полностью село, и того не замечая, мы стали биться в полной темноте.

Эмби нападала, как те, кому нечего терять, а мне приходилось кружиться против часовой стрелки, отбиваясь от прилетающих кулаков. Ее движения становились хаотичнее, но пару раз она смогла задеть мою левую скулу и плечо.

Еще один ее удар приходит прямо в цель — в солнечное сплетение. Я кашляю, хватаясь за грудь, и отхожу вправо, в то время, как она, пользуясь моментом, хватает меня за волосы и наматывает их на кулак. Все перед глазами превращается в черное пятно из-за удара, но если я сейчас не возьму себя в руки — мое лицо встретит ее колено.

Перед тем, как решить, куда бить, в толпе я вижу Вейрона. Он выглядит слишком удивленным, словно не этого ждал.

Это какой-то позор.

— А я-то думала южане более свирепы, — рычит девушка мне на ухо, оттягивая волосы с такой силой, что кожа на голове горит. Она разворачивает лицом к себе и бьет коленом в горло.

Этого я никак не предвидела. Я не оправилась еще от удара в грудь, как тут мне снова перекрывают кислород. Жестоко ли это? Ее можно лишь похвалить.

После второго такого удара, но уже в лицо, я ожидаю, что командир нас остановит, но слышу лишь рев отряда и стук собственного сердца в ушах.

— Слабачка, — смеется она, отпуская мои волосы. Я хватаю воздух ртом, упираясь ладонями в рыхлую землю. Провожу языком по губам и вкус крови взрывается на моем языке. Давно я его не ощущала. Краем глаза замечаю, как она обходит меня и нагибается, чтобы снова сказать что-то гадкое:

— Мамочка тобой гордиться не будет.

Огонь расползается по моим венам, словно лава. Громоподобный грохот разрывает уши, будто камни разваливаются на куски и вместе с ними высвобождается многовековая тьма. Я даже не успеваю осознать, что стою на ногах, — в следующую секунду я бью Эмби по лицу так, что ее голова откидывается назад, а по полянке разносится хруст. Кровь окрашивает ее декольте и капли попадают на меня, но я не даю богине шанса оправиться. Мои движения резкие, быстрые и точные. Иртак учил бить, не останавливаясь, а для пущего эффекта добивать ногами. Поэтому когда девушка теряет равновесие и падает, я бью несколько раз ей в живот. Она вопит от боли и ползет, пытаясь убежать, но ее страх только разжигает во мне потребность сделать ей еще больнее. Я хватаю ее за перепачканные в грязи и крови волосы, переворачиваю на спину и тяну за ноги к себе.

Ее лицо — месиво.

— Твоя минута славы закончилась, — ухмыляюсь я, а потом усаживаюсь сверху, чтобы нанести еще несколько ударов по ее прекрасному лицу.

Толпа ревела так, что у любого обычного смертного лопнули бы барабанные перепонки. Кто-то что-то кричал, но я схватила соперницу за шею настолько крепко, что ее тело билось в конвульсиях.

— Ты, блядь, понятия не имеешь, как трудно мне остановиться, чтобы не убить тебя нахрен, — рычу я ей прямо в лицо. Ее веки трепещут, а руки в слабой попытке пытаются оттащить меня за волосы.

— Аврора, эй! Хватит, — рука посильнее обхватывает плечо и резко тянет назад. Я отказываюсь отпускать свою жертву, но меня зажимают в тиски.

Овладевшее телом и разумом состояние не поддавалось никаким определениям. Злость, копившаяся с годами, нашла трещину и с радостью разбила преграду. Теперь она торжествует, смотря на то, что сделали мы с ней. Меня не волнует, что девушка почти умерла от моих рук. После ее слов о матери…

Попытки вырваться не приносили успеха: хватка была настолько крепкой, что запястья ныли от боли. Несколько аретов упали на колени рядом с Эмби и проверяли пульс. Эта стерва, к сожалению, жива.

— Тебе надо успокоиться, — настойчиво повторяет Аякс.

Я смотрю на то, как богине помогают встать, а потом еще одна высокая фигура встает передо мной, мешая разглядывать жалкие попытки девушки подняться с земли.

— Аррот, — команда этого бога заставляет внутренних керов замолкнуть. Внезапная тишина, сменяет гул в ушах, и вот я уже думаю о том, как прекрасно ничего не чувствовать.