Расплетая нити

– Что-то случилось? Вчера, как мне помнится, вы все были веселее, – напускная озабоченность в голосе и выражении лица приносила мне большое удовольствие. – Куда едем, родственники?

Я обернула лошадь вокруг и почувствовала гордость. Навык верховой езды точно не был растерян. Осталось только проверить, смогу ли я долго держаться галопом.

– Перестань паясничать, – огрызнулся отец, тоже направив коня поближе. – Мы едем в церковь, там я тебе кое-что покажу. Будешь фокусничать – я перестану быть таким снисходительным, заберу твою клячу и поедешь вместе с Карлом как трофейный баран.

На последнем слове он стегнул свою лошадь и помчался вперед, а за ним поспешили и остальные. Только Ричард остался ждать, пока я сама не поеду. Свистнув коню, я собралась с силами и поскакала за остальными. Нужно было отдать лакею должное за то, что он сразу поставил путлища нужной для быстрой езды длины. Если бы мои стремена были слегка ниже, я бы болталась в седле, как болванка.

Дорогу до храма я помнила, но весьма смутно. Чтобы достичь его, нужно было сначала выехать из города, а затем не меньше часа скакать на юго-запад. Сегодня ночью выпал первый снег, но он почти целиком растаял, так что брусчатка на улицах была скользкой. Из-за этого я постоянно придерживала своего коня, переживая, что он поскользнется и мы вдвоем полетим прямо на дорогу.

Люди, при виде нас, расступались и с испугом смотрели вслед. Их реакция заставляла меня просто сгорать от стыда. Но мысль, что еще пара километров и мы окажемся за чертой города, придавала мне больше спокойствия. Главное не смотреть им в глаза и тогда никто не подумает ничего лишнего. Стелла, стоявшая на въезде в город, уже виднелась за несколько кварталов от меня.

Еще девочкой я нередко выбиралась из дома в леса неподалеку, чтобы вволю пострелять из лука. Рядом с церковью никто не появлялся, ведь в народе ходило достаточно мифов для того, чтобы устрашать местных. Кто-то верил в привидений, кто-то в смертельные трясины. Были и те, кто считал лес вокруг порталом в тартар. Каждая народная догадка являлась не более чем сказкой совета, придуманной чтобы избежать лишних глаз. Самой большой опасностью были разве что волки, но и те не так часто забредали в наши места.

Заехав в глушь, мы притормозили, чтобы дать коням отдышаться. Бедные скакуны уже около получаса гнались во весь опор, но истощать их было нельзя – впереди еще половина пути и дорога назад. Я слезла с седла и привязала своего красавца к ближайшей ели. Трава уже почти почернела, но это не мешало лошадям находить и щипать еще зеленые побеги.

– Теперь ты со мной поговоришь? – я подошла к отцу, и встав прямо перед его лицом, задала вопрос.

– А нам есть о чем разговаривать? – тяжелым, хриплым голосом отвечал он.

– Ты забрал меня из порта, твоя крыса ударила меня по голове, – на этом слове я косо посмотрела на Карла, стоявшего неподалеку. – А сегодня приехал как ни в чем не бывало и повез мне ‘что-то показывать’. Террон, нам есть о чем поговорить.

Я не помню тот последний раз, когда назвала отца ‘папой’. Где-то в возрасте тринадцати лет наши отношения стали просто невыносимыми. Интриги совета, его личная жестокость и постоянные скандалы убили в нас любые хорошие чувства друг к другу. Но до наступления юности я любила его даже таким.

Черствым и холодным, я, будучи маленькой девочкой, обожала отца. Иногда он уезжал по работе так надолго, что после новостей о его скором приезде я плакала от счастья и усаживалась ждать прямо до момента, пока не увижу вдалеке его лошадь. Это раздражало и нянек, и слуг, и в особенности Анвира. Я отказывалась есть, посещать занятия и гулять, а иногда переставала спать ночами, боясь, что отец вернется ночью и я его не увижу. А по его приезду мне доставалось короткое ‘я устал, уберите ее от меня’. И несмотря на сценарий, повторявшийся снова и снова, надежды, что в этот в следующий раз все будет иначе, никуда не уходили. Годы шли, я росла и наконец мне надоело слизывать его любовь с ножей. Очень рано мне пришлось понять, что он ненавидит меня настолько, что никогда не изменится. С тех пор он был для меня ‘отцом’, а чаще – просто ‘Терроном’. И его такое обращение ни капельки не волновало.

– Меня не было в порту, Нира, ты путаешь меня с Эриком. Стало быть, ты за те два года, что провела со своим пареньком, снова не помнишь кто из нас кто, – его голос оставался низким, видимо от жажды. Но вместо того, чтобы найти воды, отец поднес сигарету ко рту и закурил.

– Ты уходишь от темы. Эрик палец о палец бы из-за меня не ударил, если бы ты его об этом не попросил. Но раз тебе так хочется быть буквальным, то спрошу прямо. Зачем я тебе сейчас нужна?

Я наконец получила то, чего хотела еще вчера. Повода для криков, истерик и брани. Тут то я точно могу выяснять отношения и никто меня в этом не упрекнет. Удивительно, но боковым взглядом я заметила Ричарда, все ближе подходившего к нам, при этом остававшегося на приличном расстоянии.

Вдохнув полные легкие дыма, отец закашлялся и сделал еще одну затяжку. Табачное облако достало и до меня, заставляя почувствовать горький запах. От потупил взгляд себе под ноги и заговорил:

– Твой мальчик владел Свитком. Вы смогли убежать, ну а мы смогли найти фолиант. До вчерашнего дня он лежал на своем законном месте в церкви. А ночью пропал, – отец снова затянул сигарету. – Кто и зачем это сделал мы не знаем, но с твоей непосредственной помощью постараемся вернуть.

– Его зовут Кирос. Перестань говорить о нем так, будто он не стоит твоего ногтя, – рявкнула я в сторону отца. Кто тебе сказал, что я буду вам помогать? Я не знаю ничего ни о нем, ни о Свитке.

– Нира, плевать мне как его зовут. Перестань фантазировать о том, что у тебя будут интересоваться о твоих желаниях. Все, что делает твой острый язык – точит эмаль на зубах, а пользы все равно никакой.

Он швырнул окурок мне под ноги и я потушила его сапогом. Отец резко поднял левую руку, указывая, что всем нужно обратно сесть в седло и продолжить путь. Он все такой же, каким я его помню. Властный. Повернувшись на каблуках и прошагав до лошади, я запрыгнула на нее и хлестнула вслед за остальными. Видимо в этот раз дожидаться меня оставили Карла. Ричард одним из первых проскакал вперед и уже скрылся среди деревьев.

Мы добирались еще около тридцати минут. Езда требовала некоторой концентрации, но я все равно находила время на раздумия. Почему-то захотелось вспомнить о бабушке. Мне нравилось слушать истории Анвира и моих нянек о ней. Лиора Морриган была первой женщиной, вставшей во главу совета Плетения. И в то же время, последней, кто имел бы полную власть в одних руках. Ни одно решение не могло быть принято без ее на то разрешения. И пусть иногда это и вызывало у других членов совета возмущение, бабушка умела быть убедительной. Она пережила не одно покушение и попытку свержения, но всегда выходила из конфликтов с достоинством. Ее смелости и упертости можно только позавидовать.

Когда ее сыновья, мой отец и дядя, подросли, стало ясно, что придется перейти на совсем другую систему управления страной. Отдать власть одному из братьев значило породить борьбу внутри семьи и расшатать положение совета. Поэтому, Плетение реформировали, с целью дать равную власть каждому из его членов. Если бы она только могла представить, во что превратится совет после ее смерти.

Несмотря на невероятную красоту Лиоры – один из ее портретов висел в главном зале библиотеки – она была бесподобно образована. Всегда, когда я пыталась лениться на уроках, мне припоминали мою бабулю, которая по рассказам, прочитала каждую из книг в нашей библиотеке. Учитывая, что после большого пожара была утрачена почти треть книг, Лиора прочла больше, чем я когда-либо смогу увидеть. Можно ли сказать, что она унесла потенциально доступную мне мудрость с собой в могилу?

Я всегда безусловно восхищалась бабушкой как правительницей. Ее политические решения в свое время сделали Шкельмарк богатейшей страной. Сильные экономические соглашения с соседними странами помогали развивать торговлю. Налоговые реформы послужили основой для развития доступного образования и медицины. Если бы только она смогла воспитать сыновей с той же любовью, с которой она относилась к людям своей страны. Как сильно бы изменилась моя жизнь, не будь мой отец таким жадным до денег и власти? Жаль, что этого мне не узнать.

Мимо проносились деревья одно за другим, и вот на горизонте уже показалась церковь. Оставалось совсем немного, но этот участок дороги был самым тяжелым. Впереди нас ждала небольшая река, которую нужно было переходить вброд. И пусть она не отличалась глубиной, в это время года от низкой температуры она должна была уже слегка покрыться ледяной коркой. Заставить лошадь шагать по холодной воде – задачка со звездочкой. Немного сопротивляясь, наши жеребцы все же прошли эти злосчастные четыре метра, и теперь до места назначения оставалась одна маленькая тропинка.

На удивление, ноги к моменту прибытия сильно гудели и я с большим трудом приземлилась на траву. В седле ты совсем не ощущаешь напряжения, но при попытке встать ровно, оказывается, что твои бедра трясутся как осиновые листья на ветру. Сухие и слабые листья.

– Теряешь хватку, – заметил Эрик, проходя мимо меня.

Я пыталась привязать коня и немного растянуть время, чтобы дать ногам отдых. Но естественно, он все заметил.

– В связи с событиями последних суток, имею право. Еще пару часов назад я лежала без сознания, а сейчас проскакала час галопом. Хотелось бы мне увидеть хватку Эрика Морригана, если бы тебя посадили в седло голодного, больного и не выспавшегося, – моментально парировала я.

Дядя подошел почти вплотную ко мне и шепотом сказал:

– Может у вас в Кере за это и давали спуск, но на нашей земле ты должна уметь стоять на ногах, даже если я прострелю тебе обе лодыжки.

Закончив, он сразу же развернулся и отправился к главному входу в храм.

– Что, черт возьми, это только что было, – буркнула я себе под нос и наконец расправилась с конем. – Не успела я приехать, а он уже мне угрожает?

Находясь в некоторой прострации, я тоже прошла к церкви. Передвигаться от коня до мраморных ступеней приходилось огромными шагами, а иногда и прыжками. Сырость и слякоть сделали свое дело и повсюду находились глубокие лужи и скользкая грязь. Несколько раз почти потеряв равновесие и все равно сильно испачкав обувь, я все же остановилась неподалеку от Зиона. Все были в сборе.

– Чего стоим, кого ждем? – глянув на отца, спросила я повеселевшим голосом.

Столпотворение на лестнице показалось мне немного странным, но первой мыслью было, что они как всегда тормозят из-за меня.

Не дождавшись ответа, я толкнула двери внутрь и обомлела. От шока тело парализовало, так что кисти остались держать ручки дверей, не давая им целиком распахнуться. Глаза разбегались, не в силах определить порядок обработки информации. Посреди зала лежали четыре мертвых человека в лужах крови. По одному на запад, восток, север и юг, как я смогла рассмотреть долей секунды позже. Я была очень плоха в географии, но замечательно читала. На полу кровью был начерчен компас. Убитыми были солдаты совета, охранявшие храм. Внутри залов хранилось много реликвий, и хоть вероятность увидеть тут нежданных гостей была мала, караул вели круглосуточно.

– Твою ж мать… – всего три слова, с которыми у меня получилось среагировать.

– Вот и я об этом, – медленно подойдя ко мне, прохрипел отец. Он плавно обернул взглядом зал, прежде чем продолжить. – Тут антиквариата на тысячи дукатов, но вор забрал с собой только Свиток Эрдени. К другим даже не притронулся. Теперь ты понимаешь, в чем проблема и как это касается твоей наивной мордашки?

– Мне жаль их. Но я не представляю как это относится ко мне, – уже вцепившись в ручки, говорила я.

– Нира, тут все в крови, – повышая голос, чеканил Террон. – Я никогда не поверю, что кто-то убил бы четырех солдат совета, если он никак не связан с книгой. Ты знала мальчишку и его семью. Поэтому это непосредственно к тебе относится.

– Террон, я правда…

Отец резко схватил меня за голову одной рукой и затолкал внутрь. Он вел меня в самый центр компаса. Я не вырывалась, а старалась сделать лишь одно – не наступить на кровавые следы. Но из-за инстинктивных рывков шеи глаза не всегда могли заметить лужицы и очень быстро мои ботинки покрылись кровавыми каплями поверх грязи.

– Четверо моих людей мертвы, Нира! – крик раскатом грома зазвенел в стенах зала. – И ты поможешь мне достать своего паренька. Не важно, хочешь ты, не хочешь, нам нужен Свиток.

Отец, не отпуская моей головы, повернул ее, дабы смотреть прямо в глаза. Его пальцы, видимо неосознанно, все сильнее сжимались на черепушке, принося ощущение тупой боли. Я старалась отвести взгляд куда-то под ноги, чтобы не видеть уже покрасневшее от злости и напряжения лицо отца. Мне было страшно. Но его тяжелые руки вертели моей головой при любой попытке спрятать глаза и сразу же возвращали их к зрительному контакту.

– Ты меня пугаешь, – еле слышно прошептала я.

– Отлично, страх обычно заставляет тебя слушать внимательнее.

Остальные стояли неподвижно у входа. Никто из мужчин не говорил ни слова, и создавалось впечатление, что даже природа за стенами церкви безмолвно ждала, пока мы закончим. Отец тоже молчал, и тишина звенела внутри зала, увеличивая напряжение.

– Ты убежала с ним на другой конец земли. Так что если вдруг он и поверит кому-нибудь – то только тебе, – его голос стал спокойнее. – Приведи его ко мне вместе со Свитком и я забуду о твоем существовании, как ты всегда и хотела.

Разжав пальцы, он швырнул меня в сторону. Сдержать равновесие было бы легко, но кровавые лужицы сыграли злую шутку, и поскользнувшись, я грохнулась на пол. Пальто смягчило падение, но плечо все равно сильно ушиблось.

На глаза медленно начали наворачиваться слезы. Попытки сдержать плач выглядели даже смешно – часто моргающий, широко открытый взгляд на моем лице создавал впечатление задыхающейся рыбы на берегу. Но все было безуспешно и я начала рыдать. Со стороны могло показаться, что мне просто больно. Но это была ненависть, безысходность, бессилие. Я не знала что мне делать, а то чего от меня просили, было просто невозможным. Взгляд мутнел от слез, голова, плечо и руки ныли от боли. Я уже не хотела держать лицо, внутри крутилось лишь одно желание – снова убежать.

Отец отстраненно смотрел на эту картину не дольше нескольких минут, а затем, видимо, снова кивнул или поднял руку. Меня быстро подняли на ноги и поволокли наружу двое мужчин. Холодный уличный воздух постепенно приводил меня в чувства. Тут уже не пахло ладаном и воском, металлический запах крови пропал и свежесть разливалась по легким приятной волной. Я начала испытывать удивительный контраст. Такой маленькой детали вполне хватило, чтобы я окончательно успокоилась и взяла себя в руки.

– Извините, – подняв подбородок и поймав на себе взгляд Эрика, громко сказала я.

Мне понадобилось немного времени, чтобы дойти до лошади по мокрой траве, но я быстро отвязала ее и запрыгнула в седло. Отец медлил, но дядя уже был наготове, чтобы ехать впереди колонны. Хлестнув своего жеребца и не обращая внимания на людей, все еще стоявших на своих двоих, я направилась в сторону тропинки домой.

– Своей упертостью ты напоминаешь мою мать, – тихо сказал Эр.

– Может я не самая умная и сильная, но в этой черте характера точно никогда не уступала, – мой голос все еще немного дрожал от плача, но даже так получалось звучать достаточно язвительно. – Поехали, я уже успела проголодаться.

Глава 6

Солнце проглядывало через деревянные жалюзи на окне. Отражаясь от водной глади, блики света играли на потолке и стенах каюты. Вокруг галдел