Девочка из глубинки

– Так что вы сегодня сами справляйтесь. Ну и билеты я тебе распечатаю, помню. Хотя они сейчас в электронном формате, и я тебе показывал, как пользоваться. Буквально в два клика.

– Ой, – машет на него рукой Степанида. – Показывал он. Миша теперь есть. Она наверняка разбирается, ей расскажешь.

– Да точно, надо и ей взять билет. – Демьян на ходу допивает кофе, все так же не сводя с меня глаз, отчего лицо уже не просто горит, а пылает. – Пухлый, все, – обращается он к Артёму, наконец отвернувшись. – Заканчивай тут. Времени в обрез.

Наблюдая, как «щедрость» собирается, я ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы он уезжал. Но есть и хорошая новость: не терпится переехать в Москву. Поступить в институт. Заработать денег. Купить нормальные вещи. Сделать хоть что-то, чтобы вырваться из этой петли, из этого замкнутого круга. И стать хотя бы немного такой, как Демьян. Спокойной. Уверенной. Видно же, что у него все получается.

«Щедрость» уже в коридоре. Услышав, как он открывает дверь, я извиняюсь и выхожу из-за стола.

– Демьян! – окликаю его уже на улице, выбежав следом за ним босая.

Он останавливается.

– Я попросить хотела. Можно?..

– Нельзя, – сразу припечатывает он отказом.

Я теряюсь от его твердого тона.

– Ты ведь даже не выслушал… – произношу уже тише.

– Правильно. Потому что «нельзя» бывает для тех, кто спрашивает, можно ли. Еще раз начни.

Изо всех сил я стараюсь подавить взявшееся вдруг откуда-то раздражение. Снова хочется сказать Демьяну что-то обидное в ответ. Но весовые категории у нас разные. Во всех смыслах.

– Мне нужна симка.

Раз телефон новый, то и номер пусть будет новый.

– И все?

Будто в меня выпустили сотни огненных стрел, кожа опять вспыхивает в том месте, которого Демьян вчера касался. Или это в голове все? Она же подкидывает картинки и образы. Тогда откуда эти ощущения?..

– Да.

– Без проблем. Буду в городе, оформлю.

– Спасибо. И за воду.

Демьян прищуривает глаза почти как вчера, и я делаю шаг назад, потому что возникает совершенно противоположное желание – приблизиться. От этого я чувствую себя чертовски глупо. Флиртовать не умею, с парнями общаться не умею, но общество Демьяна до чертиков будоражит, и я не знаю, как с этим быть. Чтобы окончательно не попрощаться со своей самооценкой, первой разворачиваюсь и ухожу. А в доме дух перевести не получается: в прихожей я сталкиваюсь с Артёмом.

– Ну как? Нравится тебе здесь? – интересуется он с иронией.

– Да, – отвечаю я, хотя это лишь отчасти правда. Сама еще до конца не поняла. Возможно, на это уйдут дни. Или даже недели.

– Вот и аминь, – крестит меня Артём. – Я пас. Старость хоть и уважаю, но на своей территории спокойнее. Ну а ты тут давай не расслабляйся. – Он показывает на пучок сухоцвета. – Изучай все как следует, каждую травинку. И учет обязательно веди.

Опять насмехается. А при бабушке был ну сущий ангел.

– До твоего приезда я пару заговоров выучу и потренируюсь на тебе.

– На отчиме своем для начала потренируйся. И по-братски прошу, подкинь Стёпе эту идею. А то стойкое ощущение, что она реально какие-то эксперименты на мне ставит. Захожу – прям дурно становится. А ты в ее доме жить собралась. Сочувствую.

– Ты поэтому такой тихий рядом с ней? Потому что тебе нехорошо?

– Да. Мне же еще домой возвращаться. У меня невеста. Свадьба. Все дела.

А вот это максимально неожиданно. Совершенно не укладывается в голове. «Подарочек», невеста и свадьба…

– Все, до завтра. Нет, лучше до послезавтра. Хоть бы Демьяну работы сегодня подкинули. – Перекрестив меня напоследок еще раз, Артём выходит на улицу.

Он торопится по дорожке к машине, а я до сих пор в шоке пребываю. Он, может, пошутил про свадьбу?..

11 глава

После обеда в дом начинают приходить люди. Один за другим. По очереди. Степанида принимает их на кухне – дверь туда закрыта.

Мне поручает полить травы, пройтись по саду и потом рассказать, что интересного увидела. Разрешает заглянуть в старый дом. Раз уж все равно иду в ту сторону, я заодно отношу ненужную сумку и нахожу, где стоит мусорный бак. Надо бы вытащить и ту, где совсем старье.

До вечера маюсь ерундой, в мельчайших деталях рассматривая все вокруг. Даже старый дом, хотя в нем нет ничего примечательного. Всякая рухлядь да пыль.

Наконец, уходит последний посетитель. Степанида, правда, не торопится подниматься со стула. Уже почти час она сидит на кухне и смотрит в одну точку. Как будто впала в транс.

– Все в порядке? – уточняю я, не зная, можно ли ее трогать или лучше не стоит.

Не отзывается.

Я подхожу ближе, касаюсь ее плеча. Вздрогнув, Стёпа резко перехватывает мою кисть.

– В аптечке обезболивающее. Принеси, – кивает она на полку.

Лекарство находится не с первого раза. Я ставлю перед Степанидой голубой контейнер, наливаю воду. Она достает блистер и запивает таблетку.

– Приготовить ужин? – предлагаю я.

– Нет. Не хочу. Воды в новый стакан налей.

Я послушно протягиваю ей другой стакан. Забрав его, Степанида что-то шепчет, будто наговаривает на воду. Или так кажется. Бабушка Демьяна смотрит на нее и еле заметно шевелит губами.

– Пей, – отдает стакан мне.

– Что?.. – Я опять обмираю.

Не хочу. Зачем это?..

– Еще завтра день, а там решу, что с тобой дальше делать. Считай, это мои условия.

– Мне вчера плохо было…

Степанида смотрит на меня строго, будто я какая-то непутевая.

– Пока не объясните, пить не буду, – настаиваю я.

Она поджимает губы, отчего морщины на ее лице становятся еще четче.

– Что непонятного? Знаний в у меня много. Ищу, кому передать. От тебя чувствительность идет. Может, толк будет. Вот и проверяю. Если подойдешь, то всему научу. Пей.

– А если я не хочу пить и всему у вас учиться?

– А бывает, что и не спрашивают. Не через меня, так насильно. Через плохие события знаниями овладевают. Лучше уж по своей воле и при мне. Не просто так ты тут появилась. Тем более от него пришла.

– От кого?

Степанида раздраженно закатывает глаза.

– Кто тебя сюда привез?

– Демьян. Постойте… Вы ему тоже пытались дать эту воду?

– Нет. Он не подходит, – грубо обрывает она. – Женщина должна быть. Что-то есть в тебе, не пойму что именно. – Стёпа задумчиво разглядывает меня. – Вряд ли со стороны матери, раз там наследственность слабая. А вот со стороны отца… Говоришь, ничего не знаешь про него?

Я отрицательно качаю головой:

– Даже имени.

– А отчество чье носишь?

– Деда. Хотя ни бабушку, ни дедушку я никогда не видела. Мама сказала, они рано умерли.

– Ладно, – вздыхает Степанида. – Утомилась я. Выпей. И пойду отдохну. И ты тоже отдохни.

– Мне точно не станет плохо? – еще раз спрашиваю.

– Сегодня – точно.

Я смотрю на Степаниду, на ее сжатые губы, на синеватые пальцы, на усталые глаза, которые будто смотрят сквозь меня. Наконец беру стакан. Губы прикасаются к стеклу, и не покидает ощущение, что я у нее как подопытная.

Вода теплая. Она оставляет на языке вкус, которого раньше не было. Делаю глоток. Второй. Хочу поставить на стол, но Степанида придерживает стакан.

– До дна.

Сегодня я и правда ничего не чувствую, не то что вчера. Хотя… слегка странная бабуля, ее внук-красавчик и участок с двумя постройками – все это больше похоже на завязку триллера. Завтра пойду исследовать старый дом еще раз. Вдруг там в подвале с десяток таких учениц, как вчерашняя, валяется? Мертвых. А я следующая. Почему бы и нет? Родни нет, друзей почти нет – никто и не хватится.

Степанида просит прибраться на кухне и завтра нарвать траву, которую она выращивает в конце двора. Упоминает день летнего солнцестояния. Только мне это ни о чем не говорит. Конечно, погуглить не помешало бы. И про Демьяна тоже… Жаль, я фамилии его не знаю. Сейчас же про всех можно информацию найти. Точно.

– Степанида, – обращаюсь к старушке, когда та встает, собираясь уйти. – А какая у вас фамилия?

– Хрущёва. Но у Демьяна другая фамилия, по отцу. Тот еще негодяй, конечно, да только мать его, подлеца этого, любила до безумия. А он… Чтоб его черти в аду еще раз сожгли до пепла!.. Обоих до ручки довел.

От смущения хочется превратиться в горошину и закатиться под плинтус. Вот как она догадалась?

– Я… вы не так поняли.

– Приберись и спать иди. Утром расскажешь, что снилось.

Все-таки со «щедростью» и «подарочком» здесь было в разы комфортнее.

Но выбор невелик. К Петру – ни за что. Лучше уж воду заговоренную пить и травы помогать выращивать.

Убравшись на кухне и выпив чаю, я поднимаюсь в свою комнату. Включаю телефон и кладу обратно. Без симки он работать отказывается, а свою вставлять не хочу. Хотя, по идее, надо бы. Ире позвонить, договориться с хозяйкой, когда заехать за деньгами. Я как-никак две недели с начала месяца отработала. Деньги небольшие, но все же.

Ладно. Дождусь Демьяна с новой симкой. Если уж решила жизнь заново начать, надо придерживаться выбранной стратегии.

Засыпаю я поздно и под звуки стрекочущих сверчков. Перед сном снова думаю о «щедрости», разбавляя всю эту романтическую дребедень мыслями о хорроре. Происходящее действительно на фильм ужасов смахивает. Особенно после сна, в котором появляется какая-то молодая женщина – брюнетка в длинном белом платье до пола, с красивыми распущенными волосами. Она куда-то зовет меня, а я не хочу идти. Стою и смотрю на нее – мы как две противоположности. Я пониже ростом, светловолосая, внешне не такая яркая, как она. Женщина берет меня за руку и ведет за собой, и жара, как от прикосновений Демьяна, я не чувствую – наоборот, сковывает холод. Мы оказываемся на темной дороге. Мне страшно. Хватка незнакомки причиняет жуткую боль. Невыносимо. Я пытаюсь убежать, проснуться, но она вцепилась и не отпускает.

Открыв глаза и буквально подпрыгиваю на кровати. Прижимаю ладонь к бешено колотящемуся сердцу и щурюсь от яркого солнечного света, заливающего комнату. Может, именно он меня и разбудил? Потому что во сне было темно, тесно и неуютно.

Поворачиваюсь к тумбочке. Вчера здесь стояла вода. Сегодня – пусто. А я бы не отказалась попить.

Кое-как пересиливаю себя и встаю. Спускаюсь на первый этаж. Степанида уже на кухне. Заметив меня, она перестает крошить какие-то травы и смотрит внимательно.

– Ну как? Что-нибудь приснилось? – спрашивает спокойно в ответ на мое «доброе утро».

– Ничего. – Не знаю, зачем я вру.

Наверное, не хочу признавать все эти странности, которые происходят со мной рядом с этой женщиной и в ее доме. Да впрочем, с ее внуком тоже. Вон как я на Демьяна реагирую. И совершенно не могу это контролировать.

– Что она тебе сказала? – игнорирует мою ложь Степанида.

Я наливаю воду в стакан. Ухмыляюсь. Мама всегда говорила, что врать я не умею: все на лице написано.

– Она молчала. Привела на дорогу, не проронив ни слова. Держала за руку, и мне было очень страшно. А сейчас плохо. Все?

Степанида как-то грустно улыбается.

– Больше не буду ничего из ваших рук пить. Хватит с меня. Я нанималась в помощницы по дому, по хозяйству, уколы там, если надо сделать, в магазины съездить. А не вот это вот все. – Обвожу глазами кухню и показываю взглядом на травы, которые Степанида умело шинкует ножом. – Полно ведь желающих, наверное, ваш опыт перенять, изучить… но я не из их числа.

– Будто с Демьяном разговариваю. Одни сухие факты. И полное отрицание своей силы.

Ну хоть что-то у нас с ним общее.

– А кем ваш внук работает?

Мне правда интересно. Если не у «щедрости», так хоть у его бабушки узнаю, кто он по профессии.

– Юридический закончил. Адвокат. Важного из себя строит, а сам приезжает, и видно же, не хочет обратно в свою Москву. Еще и меня туда переманить пытается. А я не поеду. Здесь мое место.

Ага, среди трав и всей этой странной атрибутики. Может, Демьян и прав: старушку бы поближе к цивилизации забрать. Ведь и правда не отдыхает: все время кто-то приходит, просит о помощи. С виду Степанида крепкая, но внешность обманчива. Похоже, обезболивающее она пьет каждый день. Сегодня снова на ногах, измельчает травы, хотя с рукой явно что-то не так. По-хорошему, ей бы не спасать всех, а самой немного передохнуть и заняться здоровьем.

– Кто это был во сне? Вы? Только в молодости?

– Нет, не я. Но хорошо, что она тебе приснилась.

– Кто она?

Степанида молчит, чем поднимает внутри меня сильную волну негодования. Ненавижу загадки!

– Мне еще травы надо. Мяты. У пруда растет. Принеси.

– Хорошо. Только переоденусь.

В шортах-то и топе поудобнее будет, да и вон какая духота уже с утра.

– Так иди, – настаивает Степанида, бросив на меня взгляд. – Мне прямо сейчас нужно. Сию секунду. Пошевеливайся.

Я закатываю глаза, глотая раздражение. Ей-богу, свихнусь тут.

12 глава

Что за срочность, что за сиюминутная необходимость? Даже переодеться не дала. Еще и голова тяжелая после ночи и этого странного сна. Хоть Стёпа и сказала, что это была не она, я почти уверена, что как раз наоборот. Надо как бы невзначай попросить Демьяна показать его бабушку в молодости. А то, что волосы седые… ну так это нормально. У всех седеют с возрастом.

Я наклоняюсь к мяте, и пальцы обдает прохладой, хотя солнце уже высоко. Наверное, из-за влажности от воды. Сколько ее нарвать надо? Два пучка, три? Четыре? Я подношу листья к носу – пахнут приятно. Аж чая захотелось с травами. Мама любила. И я тоже люблю. Теперь, пожалуй, даже еще больше… Пахнет ею.

Задумавшись, тянусь за новыми листьями, и нога вдруг соскальзывает. Не удержав равновесия, я плюхаюсь в воду – прямо к искусственным лебедям. Вместе со всеми нарванными веточками, которые теперь плавают в воде рядом со мной.

Да черт же возьми!

Холод пронзает так, что голос перехватывает, и я лишь тихо вскрикиваю. На улице ведь тепло, а вода в пруду будто из колодца! Майка тут же прилипает, и соски упираются в мокрую ткань. Ноги сводит судорогой. Ужас какой. Так люди на глубине и умирают?

Поэтому не переодевайся, да, Степанида? Все равно придется же. Нет, она точно что-то видит. Ну или «подарочек» не пошутил про странные проклятия и свои недомогания. У меня теперь вот тоже… Боже, зачем вообще, полусонную и полувялую, она отправила меня за этой травой? Уф-ф. И в этих условиях придется как-то жить, существовать… Есть от Стёпиных прихотей какие-нибудь обереги?

Я хочу выругаться, но вместо этого выходит сиплый, сдавленный смешок. Из плюсов: голова проходит и в ней снова ясно. Ну еще бы… после таких «манипуляций» и холодного «душа».

Дергаясь и превозмогая боль в ноге, я пытаюсь выбраться, нащупываю ступнями камни. И как только становлюсь на них, замечаю у пруда тень. Поднимаю голову и замираю.

У самой кромки воды в джинсах и светлой футболке стоит Демьян. Секунду он смотрит мне в лицо, потом его взгляд скользит ниже, задерживается на груди, и каждая капля на коже внезапно тяжелеет. А к щекам, несмотря на холод, приливает жар.

– Окунуться решила? – спрашивает Демьян спокойно, как будто интересуясь погодой. – Так речка недалеко, там заходить удобнее.

От ледяной воды зубы стучат, голос дрожит:

– Сама не поняла, как… Я оступилась.

Демьян продолжает смотреть так пристально, что дрожь лишь усиливается. А через несколько секунд он скидывает кроссовки, закатывает джинсы и медленно заходит в воду. Почти до колена и вплотную ко мне. Я цепенею, сердце колотится, в ушах шум. Ощущения те же, что и той ночью. Хотя нет. Сегодня даже сильнее. Адреналин, помноженный на два. От которого кружится голова.

– Давай руку. – Демьян протягивает свою.

Я не сразу хватаюсь за нее. Но все же решаюсь. Обратно в ледяную воду не хочется.

Его пальцы горячие. Не то что мои. Демьян просто удерживает, пока, ступая за ним, я выбираюсь из воды. Она стекает по ногам, ночная сорочка облепляет тело, будто вторая кожа. Закрыться бы руками, но одна у Демьяна, а вторая почему-то безвольно висит. Смотрю на него и глаз отвести не могу. Такой он красивый. Со всех ракурсов.

– Мяту собирала?

– Да, только досталась она лебедям, а не Степаниде…

Я опускаю взгляд, но не знаю, куда смотреть. В голове паника: «Ты смешная, мокрая, девчонка деревенская, и ситуации у тебя – одна другой нелепее, нарочно не придумаешь». А завтра Демьян снова уедет. И от этой мысли хочется расплакаться. Буду полночи представлять, что он на пару со Степанидой – Чикатило. Вот!

– Ты вообще себя не бережешь? – мягко спрашивает Демьян. – Любишь экстремальные купания?

Я все-таки вскидываю глаза. Он смотрит прямо и будто изучает. Внутри вспыхивает что-то странное. Как и в тот вечер. Демьян тогда ушел, а я хотела, чтобы остался. Правда, что бы делала, не знаю. Опыта нет. Даже флиртовать не умею.

– Я бесконечно осторожная. Просто сегодня день не тот. – Слова все же находят выход, но во рту пересохло, и получается шепот.

«Щедрость» слегка улыбается, а у меня от этой едва заметной улыбки мурашки бегут по спине. Рука все еще в его ладони – замечаю это и сама пугаюсь. Пытаюсь выдернуть, но Демьян отпускает не сразу, лишь расслабляет пальцы, будто давая выбор. Я тут же убираю свои, чувствуя, как пульсирует кожа.

– Ты красивая, Миша. Даже если не привыкла к вниманию, – говорит он, правильно истолковав мою реакцию.

От смущения кровь приливает к лицу.

Слова греют и страшат одновременно. Привыкла? Смешно. Я никогда не слышала комплиментов напрямую. И не знаю, как себя вести.

– Пойдем домой, переоденешься.

Демьян выходит на берег первым и снова протягивает руку. Я без колебаний хватаюсь за нее и шлепаю за ним по гравийной дорожке. У крыльца он останавливается, не расцепляя пальцы. Смотрит на капли, стекающие с моего локтя.

– Когда приедешь в Москву, покажу, где можно утонуть. Без камней под ногами. И вода там точно будет теплее.

Легко сжав на миг мою руку, Демьян отпускает ее и заходит в дом. Стоя на разгоряченном воздухе, я понимаю: обе Миши – и та, что робеет от каждого его взгляда, и та, что вспыхивает от одного прикосновения, – хотят внимания «щедрости» и заранее грустят и тоскуют по нему, хотя он еще никуда не уехал.

Вдруг хочется обратно в воду. Ледяную. Когда эти двое заодно и в сговоре, становится еще страшнее. Это что за новшества такие?

Однако трепетные чувства, которые я испытываю от прикосновений Демьяна, кажутся самыми лучшими за все мои восемнадцать лет.

Степанида на кухне, она уже моет разделочную доску. Заметив нас, даже не удивляется и про траву свою ничего не спрашивает.

– У меня прием через полчаса. Завтракать будете? – Она идет к холодильнику. – А Артёма где потерял? – обращается уже к внуку.

– В Ижевск завез. У него дела.

– Со мной боится пересекаться, – хмыкает Степанида. – Вот и все дела. – Она наконец задерживает взгляд на мне.

Обнимаю себя за плечи. С меня вода капает, я дурой неуклюжей себя чувствую. А мята и не пригодилась. Это как?

– Пойду переоденусь и уберу потом разводы. Я не буду есть, спасибо, – говорю я тихо и спешу наверх.

Закрыв дверь ванной, бросаюсь к зеркалу и ужасаюсь. В этой ночнушке, прилипшей к телу, я словно голышом!

Содрав с себя мокрую одежду, становлюсь под теплый душ. Меня всю колотит. А когда закрываю глаза, перед ними возникает лицо Демьяна. И в ушах звучат его слова: «Ты красивая, Миша».

Неужели и правда красивая или он просто приободрить меня решил?

Немного приведя себя в порядок, я смотрю на дверь. Выйти не решаюсь. Тем более спуститься. Но, вспомнив, что сегодня, возможно, последний день, когда «щедрость» здесь, натягиваю джинсы, футболку и возвращаюсь на кухню.

Там уже никого. Бабушка и внук пьют чай на террасе. Их видно через небольшое окно. Приблизившись, я слышу отрывки разговора. Про поездку в Москву, а еще про больницу.

Пытаясь справиться с волнением, тоже осторожно выхожу на террасу. Степанида и Демьян сразу поднимают глаза.

– Переоделась? – Бабушка тепло улыбается, оглядывая меня с ног до головы. – Проходи, садись. Чай еще горячий. С травами. Любишь же?

Точно ведьма!

Я смущенно киваю и опускаюсь на свободный стул. От утреннего конфуза остался лишь легкий румянец, но сердце все равно стучит, когда ощущаю на себе взгляд Демьяна.

– Как ты? Отогрелась?

– Все в порядке, – отвечаю я, пряча прядь волос за ухо.

– На вот, – вмешивается Степанида, придвигая ко мне чашку чая. – Пей. А то простынешь еще после таких купаний. Аккуратнее же надо, деточка.

Я обхватываю кружку ладонями.

– Я слышала, вы про Москву и больницу говорили, – решаюсь подать голос, чтобы отвлечься от мыслей о Демьяне и «подставе» Степаниды. Хотя в чем она виновата, если я неуклюжая? – У вас что-то серьезное случилось?

Степанида отмахивается, но настроение у нее тут же меняется.

– Руки у меня болят. Да много чего из строя выходит, – вздыхает она.

– Бабушка на сильных обезболивающих. Ты же сама знаешь, что дальше так нельзя, только хуже станет. – Демьян качает головой.

– Я сама себе врач, – бурчит Степанида и вдруг, поморщившись, прижимает руку к пояснице. Видимо, резкая боль пронзила. Однако, заметив наше беспокойство, старушка выпрямляется. – Ладно-ладно, посмотрим. До Москвы еще добраться надо, а у меня тут дел много… – Она меняет тему: – Миша, принеси-ка малины из кухни. К чаю хорошо пойдет. И согреешься быстрее.

Я послушно иду выполнять поручение. Вернувшись на террасу с баночкой малинового варенья, вижу незнакомого мужчину. Наверное, посетитель Степаниды. Он вместе с ней заходит в дом, и мы с Демьяном остаемся наедине.

Я нервно верчу в пальцах ложку. После происшествия у пруда опять бросает то в жар, то в холод. Я будто в той самой ночной сорочке перед ним, а не в джинсах и футболке сижу.

«Щедрость» откидывается на спинку стула и вытягивает ноги. Выглядит он расслабленным. Футболка облегает плечи, джинсы под коленями все еще немного влажные после утреннего купания. Я опускаю голову, чувствуя, как щеки начинают гореть. Вспоминаю, как он заходил в пруд, закатав эти самые джинсы, как смотрел… И кажется, краснею еще сильнее. Что за дурацкая реакция?

Демьян наклоняется чуть вперед и тянется ко мне через стол.

– Я тут вспомнил… – говорит он негромко. – Ты же хотела новую сим-карту.

Удивленно моргаю. А, точно… вчера обмолвилась, что мечтаю избавиться от старого номера, чтобы начать жизнь с чистого листа.

– Ты… купил ее?

Демьян достает из кармана небольшую пластиковую карточку и отдает мне. Его длинные пальцы на секунду касаются моей ладони, когда принимаю пакетик с симкой. По коже пробегает легкий разряд, заставляя затаить дыхание. И снова смутиться.

– Номер новый. Как ты и хотела. На себя оформил.

Я смотрю то на Демьяна, то на сим-карту в своих руках. Про себя усмехаюсь. Щедрость. Это слово внезапно пришло в голову, когда я впервые увидела Демьяна в то утро. Он ведь совсем не обязан был помогать, тратить свое время, чтобы выполнить мою мелкую просьбу, но потратил… Снова.

– Спасибо, – шепчу растроганно. – Огромное.

– Не за что. Давай телефон, вставим и проверим, работает ли.

– Он наверху…

– Неси. Пока пьешь чай, я все сделаю.

Я мчусь в комнату и возвращаюсь с двумя аппаратами. Отдаю их Демьяну и, попивая свой чай, наблюдаю, как быстро и ловко он вставляет чип, нажимает кнопку включения. Экран загорается, и телефон загружается с новой симкой.

– Ну вот. – Демьян протягивает мне сотовый. – Поздравляю с обновкой.

Высвечивается меню, и первое, что я замечаю, – индикатор заряда полный. Номер активирован. Правда, телефонная книга совершенно чистая, ни одного имени. Но ничего страшного. Мне, в принципе, кроме Степаниды ничьи контакты сейчас и не нужны.

Допив чай, я убираю посуду. Пока идет прием, Стёпу тревожить нельзя.

– Я отъеду часа на два. – Демьян встает с кресла. – Постарайся без меня больше никуда не падать, ладно? – Он задорно подмигивает.

Проследив за ним, пока он не скрывается из виду на своей машине, я решаю заняться делом, чтобы не придумывать на счет Демьяна лишнего.

Беру плетеную корзинку и опять иду за травой. Солнце припекает, но у воды все так же прохладно. Искусственные лебеди мирно дрейфуют у дальнего берега. В окружении мяты.

Я подхожу к тому месту, где сегодня утром оступилась. Присаживаюсь на корточки и принимаюсь аккуратно срезать стебли травы ножом, стараясь думать только о ней и снова не спикировать в воду. Однако мысли упорно возвращаются к Демьяну. У меня такие чувства впервые. Каждый его взгляд, каждое касание – как электричество. Я ощущаю себя глупой, наивной, но ничего не могу с собой поделать. Нравится он мне. Очень нравится.

Кладу очередной пучок мяты в корзинку. Пожалуй, хватит. Прежде чем уйти, я наклоняюсь к пруду и вылавливаю те дрейфующие веточки, которые в силах поймать. Стряхнув воду с листьев, бросаю трофеи к остальной зелени.