Второй круг

Инфантильность бумеров усугубляется почти полным отсутствием саморефлексии. Они выросли в эпоху жестких догм, где правильные ответы уже были даны кем-то свыше. Критика же правильного ответа приравнивалась к предательству. А чем является саморефлексия по сути? Адекватной оценкой своего поведения. Этой опции у бумеров просто нет и поэтому в сложных ситуациях они винят обстоятельства: «Да я бы добился большего, если бы не советская система!» «Дети меня не ценят, потому что их испортили психологи!» «Да это ты виновата в том, что мы так живем!» И еще их учили не чувствовать, а терпеть. В результате чего наши родители не умеют распознавать свои эмоции и не понимают, как их действия влияют на других – они лишены эмпатии. Поэтому чужие переживания кажутся им блажью: «Что за депрессия? Не выдумывай давай!»

Если бумеру указывают на его ошибку, он не анализирует, а агрессивно защищается, вселяя в собеседника чувство вины: «Ты меня в гроб загонишь!» «Это из-за тебя у меня не получилось!» Или отрицает, обесценивая сказанные в его адрес слова: «Все умные смотрю стали!»

Также бумерам и миллениалам по причине отсутствия у первых аналитического мышления становится сложно находить общий язык. Бумеры видят буквально то, что видят. И если ты, отправляешь фото бумеру, ему нужно написать текстом на что тут обратить внимание, иначе он этого не заметит, в то время как у миллениала автоматически включается аналитическое мышление, как часть выученного поведения, когда надо было предугадать поведение родителя, чтобы не огрести. А для бумеров, вполне естественно, видеть только то, что находится на поверхности, поэтому они в настоящее время являются самой уязвимой категорией людей среди живущих и жертвами мошенников. И всё это не наивность, а отсутствие аналитического мышления + паттерн, что кто-то всегда лучше знает, что им надо, нежели они сами.

И как вишенка на торте или кондитерская посыпка на куличе – бумерская нетленка – «я жертва», суть которой заключается в переведении стрелок на что угодно, лишь бы не осознавать собственный вклад в проблемную ситуацию. В любой ситуации типичный бумер будет жертвой, а не виновным. Например, с моей мамой приключился неприятный инцидент: по ее собственной халатности она получила достаточно серьезную травму. Звонит мне в десятом часу вечера: «Я в травмпункте, срочно скинь мне мои паспортные данные». Здесь интересно и то, что у мамы дома нет ее данных, а у меня за 3000 километров от нее они всегда под рукой. Конечно же, я стала спрашивать, что случилось. Мама на взводе, потому что она совершила детский поступок, что усугубило ситуацию и могло привести к инвалидности. Хотя я не высказала свое мнение на этот счет, мы обе прекрасно понимали, что окажись на ее месте я, травма не была бы такой сильной, потому что я бы среагировала вовремя и не занималась самолечением. А она потеряла 3 дня и спохватилась только когда ситуация стала критической.

После приема пишу ей чтобы узнать, как все прошло, но она отвечает мне совсем про другое, а в конце спрашивает, что ей делать дальше и как лечиться. Я рекомендую делать то, что сказал врач (почему-то по маминой логике я должна была сообщить ей как лечиться, хотя я никогда не сталкивалась с такой проблемой). А на вопрос как она себя чувствует, мама отвечает только на следующий день, и в период лечения две недели всячески игнорирует меня, заставляя чувствовать вину перед ней. За что? Ей не нравится, что из-за собственной невнимательности она пострадала и, возможно, ей стыдно передо мной за это, однако она разворачивает ситуацию так, что чувство вины должна испытывать я. И за то, что я не дала ей совет как нужно было лечиться, я тоже чувствовала свою вину. Хотя ощущение вины включается у меня автоматически при нашем общении, я так воспитана и мне кажется, что я уже не смогу от этого избавиться.

По рассказам моего окружения, их родители бумеры чаще всего холодные, избегающие близости, а некоторые, как другая крайность, гиперопекающие и буквально душащие своей заботой. И поскольку здесь мы говорим об инфантильности бумеров, то уместно будет привести такое сравнение, что холодный родитель – это тот, кто в эмоциональном развитии застрял в подростковом периоде: эмоциональная закрытость, самоизоляция, критика всего нового, нежелание брать ответственность. А родитель, которого слишком много – это тот, кто застрял в детском периоде: получение внимания через капризы, непризнание чужих границ, манипуляции через вину, требовательность: «Хочу и точка!» Хотя в одном родителе можно увидеть проявление и подростка, и ребенка.

После очередного пройденного мной курса, который частично касался отношений с родителями, я поняла, что мы поменялись ролями и что я стала заниматься маминым гардеробом и образованием, как будто мама – мой несовершеннолетний ребенок. Осознав это, я прекратила подобные действия. Тогда же я узнала, что чтобы вновь встать на место дочери, мне надо просить маму о благословлении на день. И я написала маме, что меня надо благословлять на день каждое утро. Так, в течении примерно трех лет (!) она отправляла мне такие благословления: «Доченька, благословляю тебя на день». Что изменилось? Ну как будто бы она что-то делала, как мать и я чем-то отвечала, как дочь. А по сути, это был чистый формализм, не меняющий ни-че-го. Он прекратился после событий, о которых пойдет речь в части «Сепарация».

Также я пробовала технику «40 дней поклонов», которая предполагает, что ежедневно нужно 10 раз кланяться в пол в течение 40 дней, если 1 раз пропустил, то все обнуляется и нужно начинать снова. На этом этапе просто поверьте мне, что все ритуалы, молитвы, астрология, нумерология, таро, херо – всё бесполезно. Потому что бесполезно покупать «котику», взятому в саванне, успокоительные, надо осознать факт, что ты взаимодействуешь с взрослым хищником и принимать более глобальные решения относительно факта его присутствия в твоем доме.

Если помните у меня был период, о котором я писала в прошлой книге, когда, в рамках своего челленджа, я начала говорить только правду. Так вот, мама тоже попала под раздачу правды. Причем там не было чего-то шокирующего – обычная жизнь, просто настоящая, в которой я болею, в которой мне что-то не нравится. Из самого действительно неприятного там было то, что я уволилась с ненавистной мне работы и потратила всё с проданной недвижимости. Через несколько месяцев правды мама сказала мне: «Хватит!» Она говорила о том, что ей невыносимо жить, выслушивая всё это, потому что ей не с кем поделиться – никто её не поддержит. Замечу, что это классический сценарий: когда у меня проблемы, мама выставляет жертвой себя, и я виновата в том, что не думаю о ней, рассказывая это всё. На ее просьбу прекратить рассказывать о проблемах я ответила: «Ок». И с тех пор больше ничем не делюсь кроме: «У меня все хорошо».

Спустя пару лет после этого разговора мама мне предъявила: «Почему ты мне ничего не рассказываешь?» Я напомнила причину, а в ответ услышала следующее: «Ты чего? Я такого точно не могла сказать! Ты что выдумываешь?» Я обычно даже не спорю – не могла и не могла, тем более маме свойственно забыть ту правду, которая в настоящий момент неудобна. Так или иначе: «Хорошо, допустим того разговора никогда не было, но именно после него я перестала говорить о себе, а веришь ты мне или не веришь, я с этим ничего поделать не могу».

Потом дошло до того, что я перестала рассказывать и про «хорошо», потому что всё, что для меня хорошо подвергалось критике: «В Москву в отпуск? Тебе что делать нечего? Зачем? Нормально ты живешь, не вздумай никуда ехать!» Поэтому рассказы про поездки тоже отменились, и мама даже не знает где я бываю и когда у меня отпуск. Основное, о чем мы разговариваем – собака.

Описывая результаты своих действий в первой книге, я говорила о том, что наши с мамой отношения изменились в лучшую сторону. Потому что такие недоотношения, казалось, были намного лучше, чем тот период, когда я возила ей вещи, выводила в свет и отправляла ссылки. К тому же тогда я уже отказалась от маминой финансовой помощи, которая мне оказывалась на протяжении 37-ми, примерно, лет жизни. Мне стыдно об этом говорить, но сейчас я понимаю, что поколение миллениалов росло по большей части не отлипая от мамкиной сиськи и многочисленные истории о том, что родители покупали детям квартиры, выжимая всё из своего счёта до копейки, только тому подтверждение. Я не скажу, что помощь мне была ежемесячной, но периодически, например, отправляясь в отпуск или когда я хотела себе что-то купить, а своих средств не хватало, я легко могла попросить 30–50 тысяч и мама, казалось, с большим удовольствием отправляла мне их. Я просто привыкла к этой схеме и не видела никаких минусов.

В тот момент, о котором также шла речь в первой книге, когда я лежала на диване в слезах без работы, мечт, надежд и денег, я могла снова попросить у мамы, но я решила впервые в жизни взять кредит, чтобы заплатить за аренду квартиры. Вот что я имела ввиду под переменами в наших отношениях. И если на момент окончания написания прошлой книги я просто не обращала внимание на то, что они не совсем нормальные, то спустя 1,5 года резервуар терпимости, казалось, был переполнен и намекал на то, что скоро рванёт.

Когда я начала оформлять свои мысли относительно токсичной дружбы, то заметила, что помимо тех двух подруг, жестко критиковала и сдабривала подарками (деньгами) меня мама. Но эта мысль не умещалась в моей голове и мне было проще думать, что маме-то можно, а вот подругам нельзя, нежели реально обратить внимание на подозреваемого № 3.

Коль скоро речь зашла про финансовую помощь, хочу поделиться размышлениями на тему – почему родители-бумеры часто дают, а иногда просто накачивают детей деньгами и другими материальными благами?

– Они росли в период истории, когда чувства не обсуждались, а материальная поддержка была единственным способом проявить заботу. Зачастую бумеры не просто не могут выразить свои чувства, но даже сказать простое искреннее «спасибо» у них не получается. Благодарность им проще выражать финансово.

– Боятся потери значимости. Пока дети финансово зависят от них, они сохраняют свою актуальность и нужность.

– Отрицание взросления детей.

– Они не знают куда потратить деньги, не умеют тратить на себя, потому что глобально не задают себе таких вопросов: «А чего я хочу? О чем мечтаю?»

– Искупление внутренней вины за свои чувства и мысли по отношению к ребенку, о которых никто не знает.

Брать или не брать? Сейчас я принимаю только подарки на день рождения или Новый год, потому что мама по-другому не может и ей тоже важно, чтобы её деньги были приняты, на бумерском языке это значит, что я приняла заботу и поддержала её статус. Но тут надо понимать, что эти деньги имеют определенный заряд, о чем я рассказывала в книге «Большая игра». Они на стабильность, а не на развитие: их можно отложить в «кубышку», купить что-то надёжное или, например, потратить на здоровье.

Еще в теме отношений с мамой важно понимать, что мама – это не господь бог, а обычный человек. Вот самый-самый обычный. Даже если она английская королева. Как мать она сделала основное – дала мне жизнь и больше ничего я не могу требовать от неё, что должно касается её перемен. Единственное, что я могу сделать – обозначить свои границы, говоря только о себе, то есть я – как некое независимое государство, въезд в которое ограничен правилами. Если ты хочешь, чтобы пограничник отнёсся к тебе гостеприимно – соблюдай правила. Как я обозначила свои, далее расскажу об этом подробнее.

Прошу прощения у тех, кого обижу, но по моему мнению нельзя, чтобы родители были подписаны на личный контент детей-блогеров в социальных сетях. Потому что в таком случае либо ребёнок будет вести себя неестественно – не будет выкладывать то, что он хочет, боясь (осознанно или нет) оценки родителей. Либо же он все-таки сможет раскрепоститься и быть собой, но тогда родитель будет видеть ту сторону своего дитя, о которой он знать не должен и которая его не касается. То есть ту сторону, которую знают друзья – ровесники ребенка. Это будет контент не из его сегмента и это отрицательно повлияет на отношения, из них уйдет субординация детско-родительских отношений. Если перевести на язык материального мира, чтобы стало лучше понятно, то просмотр родителем контента его взрослого ребенка, как очень (безумно) дорогой крем от морщин. И поскольку крем был выбран не по карману, то у покупательницы начинается ворох претензий на тему что с этим кремом не так. С ним всё ок, он такой какой он есть и людям – его настоящей целевой аудитории, крем нравится. Но когда ты платишь больше, чем можешь себе позволить, то испытываешь разочарование от того, что этот продукт не идеален и все морщины остались на месте. Родителю, следящему за сыном или дочерью, просто не хватает ёмкости, чтобы принять и усвоить увиденное, потому что его сосуд рассчитан на контент блогеров своего поколения, тем более если мы говорим про комбинацию бумер-миллениал. Бумер постоянно будет испытывать раздражение, осуждая выборы своего чада, с которым у них абсолютно разное мировоззрение, и накапливать к нему претензии, что затем скажется на реальных отношениях. Но еще хуже, когда родитель счастлив смотреть контент ребенка, это означает, что блогер не тот, кем он хочет быть, он знает, что мама смотрит и подстраивается под её ожидания. Тест на адекватность присутствия родителей среди подписчиков: представьте свои ощущения, если бы вы знали, что ваши родители и другие родственники отписаны от вас и больше никогда не увидят то, что вы выкладываете. Побудьте в этих ощущениях, а уже исходя из них вы поймете, что делать дальше.

Мама как подруга? Извините, но хуже подругу, чем мама представить трудно. Обычно, когда кто-то говорит, что мама, как подруга, под этим подразумевается, что эти «подруги» вовремя не прошли сепарацию. Птенчик не вылетел из гнезда. В подростковом возрасте не случился период обесценивания родителя (что является нормальным и даже необходимым процессом созревания) для того, чтобы в будущем легче было от него уйти. Потому что природой так задумано – вырос, ушел. Друзья мамы – представители её поколения. Друзья дочери – представители её поколения. Если мама и дочка дружат, то либо мама делает вид, что ей всё нравится в молодежной культуре, либо дочка не становится тем, кем бы хотела и не раскрепощается так, как хотела бы, потому что осознанно или нет боится оценки мамы (боится расстроить маму), но привыкла к той поддержке, которую она даёт – подпитывается микродозингом дружбы вместо того, чтобы найти настоящих подруг.

Я знаю людей застрявших в чужом поколении и за этим грустно наблюдать. У меня была приятельница 2002 года рождения – зумер, и по ряду причин (одна из которых неосознанное соперничество со старшей сестрой за ее мужа) она стала тянуться к поколению миллениалов: копирует наши слова и выражения, наши интересы и стиль, стремится влиться в «миллениальскую» тусовку. Но блин, мне скучно дружить с человеком, который младше меня на 19 лет. Это не равноценная дружба. Я в этих отношениях староста, а мне хочется быть на равных, что в силу нашего опыта невозможно. Да, есть какие-то общие интересы, но этого мало для более глубоких отношений. Так вот, её и взрослые в свои круги не принимают, и ровесники в свои. Поэтому, естественно, она живет с ощущением, что отвергнута обществом и при этом не выстраивает саму себя, а лишь копирует окружающих взрослых женщин. Не оригинал, а копия, потому что чтобы стать миллениалом, нужно воспитываться в другой обстановке, другими людьми, в другое время. У нас в коллективе была одна яркая самодостаточная женщина-миллениал, с которой эта девушка-зумер хотела дружить. Так вот, она всегда говорила, что хочет собаку, но в итоге завела кота точно такой же породы, как у той яркой представительницы нашего поколения и дала ему практически такое же имя, отличие в одной букве. И чем больше попыток она предпринимала, чтобы соответствовать тому обществу, которому она не принадлежит, тем более жалким было это зрелище. Когда есть стремление влиться в то поколение, к которому ты не относишься, всегда самым важным будет: 1) найти честную причину этого желания, 2) а затем увидеть последствия в своей жизни, с которыми приходится взаимодействовать из-за этой причины.

Я думаю, что разница в возрасте в отношениях между людьми никогда не будет играть большую роль, если эти люди рождены и проживают жизнь в одном поколении: бумеры с бумерами, иксы с иксами, миллениалы с миллениалами и так далее. Но у меня нет никаких доказательств этой теории, просто ощущения. Поэтому я не буду навязывать свою точку зрения, но вот мне кажется, что создавать глубокие отношения нужно с представителем твоего поколения. И при этом самому определиться за чьих ты, и играть по их правилам. Это как в маркетинге – ты находишь свою ЦА (целевую аудиторию) и создаёшь для них продукт. Мой продукт «отношения» комфортнее всего создаётся в среде, в которой я как дома. А «дома» я, когда всё на миллениальском и когда мне не нужно подстраиваться, чтобы сойти за свою.

Сепарация

В тот вечер я смотрела фильм «Место встречи» (The Place, 2017): в кадре некий мужчина, к которому на прием приходят разные люди и всем он даёт особое задание, выполнив которое они получают исполнение своего желания. Когда к нему пришел молодой мужчина, ненавидевший с детства своего отца, задание было следующим – признаться отцу в любви. Парень опешил, потому что он не был готов к такому, на что главный герой – «терапевт» ответил, что если тот хочет, чтобы его желание исполнилось, то он должен сказать своему отцу, что любит его.

В этот момент я почувствовала, себя на месте того парня и поняла, как ему будет непросто выполнить задание, но в принципе миссия выполнима, ради сулящих благ! Через какое-то время клиент вернулся и отчитался, что сказал те самые слова своему отцу. Однако «терапевт» не принял его задание, мол, ты просто повторил эти слова ради исполнения желания, хотя при этом ничего подобного не чувствовал.

И тут я поставила фильм на паузу, потому что в моей голове зароились мысли. Данный пример указал мне на мою основную проблему – я поняла, что не испытываю любви к маме. Более того, я поняла, что я с детства не узнала, что такое любовь, и будто ощутила, что ни бабушка не любила ни маму, ни меня, ни мама свою маму и меня, и я их не любила. Основной конфликт ребенка-миллениала и родителя-бумера строится на том, что взрослый обижается на ребенка за то, что его не любят, но парадокс заключается в том, что родитель не показал в детстве эту любовь, не научил любить себя, потому что бумеры, особенно женщины, как правило сами не верят в то, что их можно любить. Я почувствовала отсутствие любви в целом роду. И от этого осознания изрядно охренела. И что я собиралась построить на этом фундаменте? Какие благословления? Какие проработки мамы, если я не смотрела в главное – мы не любим друг друга. Что с этим делать дальше я не знала, однако маховик был запущен и буквально через неделю произошло первое событие, а затем второе, после которого всё начало меняться.

Я была на работе, вдруг звонит мама и (ни здрасьте – ни до свидания) говорит, что у ее мужчины день рождения: «Передаю ему трубку, поздравь». (Да, опять та же самая тема, чтобы я поздравила человека по ее желанию, подобный пример я приводила в первой книге, но в этот раз точка роста была совсем в другом). Я разозлилась и сбросила звонок.

Пишу ей: «Я на работе, сижу в кабинете среди коллег, которые заняты делами, почему бы сначала не спросить удобно ли мне разговаривать?» На что получила ответ, цитирую дословно: «У нас-то уже 7 вечера!» что означало – кто виноват-то, что у вас 5? У них-то 7!

Через пару дней после этого, я была вечером дома, звонит мама в максимально плохом, я бы даже сказала, угнетенном настроении, у неё не получалось сделать что-то в компьютере и нужна была помощь, она ругала всех и вся. И после того, как я помогла ей, она бросила трубку со словом «ладно» – эквивалент «спасибо». И я думаю: как же легко можно спустить на уровень плинтуса моё состояние, моё настроение, мою мотивацию. Как легко можно вылить всё дерьмо на меня. Мне трудно представить, что в мире есть такой человек, с кем я могу поступить также – позвонить без предупреждения, слить весь негатив и бросить трубку. Почему маме это всегда было можно в отношении меня?

Именно тогда я поняла, что дальше так продолжаться не будет, надо наконец высказаться. И проблема не в том, что я за всю жизнь не сказала ей «люблю», хотя это долгое время не давало мне покоя и было одним из поводов для самобичевания, а в том, что я её не люблю, ко мне плохо относятся и я не должна ощущать вину из-за того, что не могу сказать этих слов. Пришло время придумать, как изменить ситуацию. Взяла сутки на подбор нужных слов и позвонила маме.

Стратегия была такой – говорю только на узкую тему, не копая глубоко, и не поднимая пласты, которым по 30 лет, использую приём «я – сообщение», это когда ты говоришь только о своих эмоциях и чувствах и не обвиняешь собеседника. Я проговорила себе, что, когда человека уважают, на него не сливают говённое настроение и его не унижают своими комментариями. Я представляла, как мама общается с людьми, которых уважает и на 100 % поняла, что отношение ко мне абсолютно иное: это не привычка вести себя так по отношению к людям, это привычка вести себя так по отношению ко мне.

И впервые в жизни я начала говорить.

В моей речи было то, что отныне у меня есть правила, с которыми нужно считаться: мне больше нельзя звонить без предупреждения, мне нельзя звонить в плохом настроении, необходимо запомнить, что я уже почти 5 лет живу в другом часовом поясе – по московскому времени, что мне нельзя звонить в выходные раньше 9 утра и нельзя осуждать меня. А главное мое требование было следующим – прошу относиться ко мне с уважением, больше ничего. Просто с уважением.

Я говорила долго, потом сделала паузу. Какой будет обратная реакция, я не представляла, потому что таких разговоров у нас никогда прежде не было и я никогда не выражала своих обид в специально отведенном для этого разговоре. Первое, что произнесла мама: «Смотри-ка какая громкоголосая…» Второе: «Всё сказала?» Это звучало убийственно высокомерно, я впервые ощутила что-то похожее на то, как будто я думала, что у меня есть мама, а оказывается ее нет. Когда я сказала, что всё, она положила трубку.

Через какое-то время от мамы пришло сообщение о том, что она не помнит, как звонила мне [когда слила на меня плохое настроение из-за того, что не могла разобраться в компьютере] и что она сильно болеет и ей пожить-то осталось недолго, а еще ей мешает собака [моя собака], которая лает по ночам и не дает выспаться.

Что ответить на такое я не знала, так как была обескуражена, потому что впервые я пожаловалась МАМЕ на то, что беспокоило меня больше всего, но была отвергнута. Я не знала, что так бывает.

Ничего не стала отвечать на эмоциях: подышала, еще несколько раз прочитала сообщение и увидела лишь одно – манипуляцию.

Говорит, что не помнит, как звонила мне и что говорила – значит имеет ввиду, что это не считается проблемой. Сказала, что скоро умрет – значит имела ввиду, я должна помалкивать и терпеть то, что есть. Обвинила в том, что моя собака ускоряет этот процесс – имела ввиду, что я – причина ее страданий и приближения смерти.

Значит, это всего лишь грёбанная манипуляция, а на манипуляцию, насколько мне было известно, отвечать нельзя.

И решила действовать так – игнорировать всё, что не относится к решению моей проблемы, и этот текст точно не относился, а чтобы разговор не ушел в другое русло, в ответ я просто озвучила (написала) свой основной месседж: «Я прошу лишь того, чтобы ты ко мне относилась с уважением».