Леди в синем. Развязка

У Сони было немного времени, но до того, как выйти из каюты, она решила воспользоваться своим даром и определить, что творится вокруг. Этот способ мог дать множество ответов или подсказать, что делать дальше.

Сосредоточившись, насколько это было возможно, Соня попыталась уловить волны, но тут ее ждал неприятный сюрприз. Скорее всего, она недооценила головную боль и резь в глазах. Она могла улавливать волны и чувствовать других, но из-за ее состояния волны шли рябью, так как если бы она пыталась поймать воду, стекающую с пальцев. Вроде вот она, но в то же время проходит насквозь, долго не задерживаясь.

Понимая, что доверять дару сейчас глупо и даже опасно, Соня последний раз зажмурилась, давая себе недолгую минуту слабости, чтобы затем широко распахнуть глаза. Девушка встала – уже окончательно – и направилась к двери.

Неридианка вышла в коридор и увидела абсолютную пустоту. Вокруг не было никого, стояла оглушающая тишина.

Оставаться на месте Соня не стала и, выбрав путь в сторону столовой, направилась туда, стараясь не сильно жмуриться от яркого света.

В столовой обнаружилось некоторое количество курсантов. К этому моменту Леди успела решить, что будет скрывать боль. В конце концов, если это будет возможно, она продержится до завтра и потом обратится к Анису.

В столовой было не то чтобы много желающих полакомиться пайками, но достаточно, чтобы занять почти половину помещения. В одном из дальних углов столовой мирно обедали их преподаватели почти полным составом, что было не просто подозрительно, а очень подозрительно!

Соня успела порадоваться выбранной тактике. Тут явно что-то было нечисто. Только что?

Осмотревшись вокруг, девушка увидела множество других потоков и совершенно других направлений, но вот наконец ее взгляд выхватил столик с друзьями.

Они сидели за столом с еще несколькими защитниками в синей форме. Соня направилась в их сторону, но, немного не дойдя, решила все-таки не терять времени даром и перехватить себе чего-нибудь попить. Есть совершенно не хотелось, и так мутило от головной боли, но вот жидкость была бы в самый раз.

Быстро проделав все манипуляции с пищевым аппаратом, Соня взяла сразу три стакана чуть кисловатого сока одного из растений, водящихся только на Тетроиде и чем-то напоминающих киви.

Вооружившись «обезболивающим», девушка подошла к столу.

Чтобы не тревожить громкими звуками своих товарищей, Соня аккуратно и тихо поставила по стакану Красавчику и Пушистику, которые почти тут же опустошили их содержимое, ограничившись благодарными взглядами.

Сама Леди уселась между ними, не постеснявшись подвинуть обоих так, чтобы она могла разместиться с комфортом.

Два защитника, которых Соня видела впервые в жизни, показались ей знакомыми. Но вот почему, было непонятно. Они вряд ли входили в число универсалов, но синяя форма делала их своими в ее глазах, и не важно, были ли они атакующие, оборонительные или разведчики.

Эти курсанты были теми, кто так же, как и они сами, будет сражаться на фронте. Даже цвет формы не играл роли; все, кто решил поступить в ВАЗК и пройти сумасшедшие и сверхвыматывающие испытания, чтобы доказать, что он готов отдать долг своей родине, был достоин считаться братом или сестрой по духу.

– Я Леди в синем, парни, – начала Соня диалог с незнакомцами.

Разговаривать с друзьями сейчас не стоило. Хотя они и храбрились и не показывали, насколько им плохо, одного взгляда в их сторону было достаточно. Даже Соня выглядела краше этих двух бугаев.

– Мы знаем, – отозвался один из них. – Видели тебя еще в начале обучения. Мы отучились первый месяц вместе. Скажу больше – это был я! Тот, кто выбрал тебе псевдоним, был я, – и тут он засмеялся приятным и задорным смехом.

Его друг поддержал своего приятеля. А Соня только улыбнулась и попыталась вспомнить их, но попытка успехом не увенчалась: прошло уже так много времени.

– Я, кстати, Лунатик, а он Ледяная скала, —представился и представил своего друга их новый-старый знакомый.

Лунатик принадлежал, как и Соня, к числу неров. У него была очень запоминающаяся внешность, которая привлекала к себе внимание, и, если честно, Соня не понимала, как защитником, который должен уметь теряться в толпе, мог стать такой яркий представитель своей расы. Он был среднего роста, с обворожительными рыжими кудряшками, зелеными глазами и заразительной улыбкой.

– Кличку ты мне дала такую, Леди, если помнишь, – впервые открыл рот второй собеседник, до этого безмолвно наблюдавший.

Соня невольно посмотрела на Ледяную скалу. Он был крупным балийцем и имел почти чернильно-черный цвет кожи. Очень высокий представитель своей расы, со все еще закрытыми глазами, носом с небольшой горбинкой, который точно уже ломали, и тонкими губами. Он был по-своему красив, но узнать его не вышло. Однако стоило Скале повернуть голову чуть набок, и Соня заметила татуировку на его голове, которая в свое время и вывела ее на мысли о таком позывном. Девушка улыбнулась. Она узнала примечательное тату в виде белого орнамента, круга, обрамленного в другой круг побольше. Между ними был затейливый узор, а все завершали высокие остроконечные лучи, направленные в разные стороны от большой округлости.

Как же это было давно! Казалось, вечность прошла с того момента, когда они сидели вместе в одной аудитории и выбирали друг другу позывные, ставшие неотъемлемой части их жизней.

Теперь хотя бы стало понятно, почему они сидели вместе и пытались вести беседу до того, как она подошла. Ключевым словом тут было «пытались»: бросил еще один взгляд на своих приятелей, Соня поняла, что настолько плохо им, наверное, еще не было. Даже после самых ярких и выматывающих тренировок с их любимым вице-адмиралом Станиславом Ге-Ваном ее друзья не выглядели так побито.

В последующие минут десять Соня и новые знакомые обсуждали, как проходит обучение у разных потоков, стараясь не вдаваться в подробности. Ребятам, может, и хотелось посплетничать о практике и их заданиях, но запрет и секретность были большой и нерушимой преградой на их пути.

Им все же удалось поболтать и посмеяться, вспоминая приятные моменты. Они даже успели обсудить тех, кому не повезло, и тех, кто по каким-либо причинам покинул ВАЗК, был исключен или переведен. Некоторых Соня помнила, но о большинстве так и не смогла вспомнить.

Девушка была так зациклена на учебе и попытке влиться в режим и темп, что первый месяц действовала на автопилоте и многие моменты в то время прошли мимо нее.

Они бы и дальше продолжили болтать, но Лунатик напомнил приятелю, что им необходимо собираться на лекцию, и они, попрощавшись, удалились, оставив универсалов. К счастью, им занятия были поставлены только на самый вечер, и то только физическая подготовка.

К моменту, как парни ушли, Пушистик и Красавчик умудрились немного прийти в себя и оторвать головы от стола, где почти все это время пролежали.

– Почему ты такая живая у тебя ничего не болит? – спросил Пушистик с завистью и обидой в голосе.

– Кто тебе сказал, что не болит? – тихо ответила Соня, чтобы ее могли услышать только эти двое. – Еще как болит, и голова вот-вот треснет.

Пушистик и Красавчик подозрительно переглянулись между собой и вместе уставились на девушку, которая совершенно не выглядела больной и уставшей.

– А-а…? – Красавчик собирался добавить или спросить что-то еще, но Соня успела его опередить.

– Не здесь! Пошли в мою каюту. Там все и обговорим. Вы что, не видите, что на нас преподаватели так и смотрят? Тут явно что-то нечисто!

Справедливости ради, преподаватели следили не конкретно за их тройкой, а за всеми участниками прошедшей практики, кто находился сейчас в столовой. На многих из них было даже больно смотреть. Неизвестно, что произошло на самой практике, но даже для успевших глотнуть тяжелую пилюлю испытаний последнее оказалось выше их сил. Конечно, были и те, кто старался делать вид, что все в порядке, но таких насчитывалось не больше трети от всех участников, а если учесть, что здесь были далеко не все, то неизвестно, сколько из них отправились сразу к врачу.

Парни замолчали и тихо поднялись со своих мест, прихватив с собой стаканы. Не проронив больше ни слова, они добрались до Сониной каюты, которая, на их счастье, была ближе всех к столовой. Так же молча они вошли в пустое помещение, чтобы всего секунду после того, как закрылась входная дверь, упасть на кровать, которая так-то не была рассчитана на троих, и застонать в голос. Даже Соня не стала сдерживаться и издала то ли вздох, то ли всхлип.

– Как же жжет! – простонала девушка и спрятала руки за спину, пытаясь уменьшить соблазн почесать свербящие глаза. По сравнению с моментом пробуждения болело уже не так сильно, но масштаб неприятных ощущений все еще был очень и очень велик.

– Что они делали такого на этой практике после того, как я зашла в ту капсулу, и что мне дал этот подарок? – вслух рассуждала Соня, пытаясь хоть так отвлечься.

Не дожидаясь ответа на свои вопросы, девушка села и заговорила.

– Значит так, тряпки, давайте собираться! Нам нужно сделать вид, что нам все нипочем. В конце концов, мы студенты Военной Академии, а не сопливые дети!

– Леди, не ломай комедию. – проныл Красавчик. – Дай еще немного времени пострадать. Когда в следующий раз нам удастся вот так вот развалиться на твоей кровати и не получить за это! – он еле успел договорить и быстро подскочил, резко уходя в сторону. Маневр был выполнен идеально вовремя, потому что подушка, которую Соня целенаправленно кинула в слишком язвительного друга, приземлилась точно на задуманное место.

– Ты вообще должна сейчас нас жалеть, как истинная девушка! – решил тоже поумничать Пушистик, за что сразу же был атакован той же подушкой, только в отличие от друга, увернуться не успел.

– Айч! Ну вот за что? Что я такого сказал? —начал наигранно возмущаться тетро.

– Чтобы не зазнавался, а то у тебя какие-то глупые стереотипы по поводу девушек завелись. Где ты их только нахватался? – серьезно спросила Соня. – Ну ничего! Я тебя быстро перевоспитаю, – добавила она и напала на ничего не подозревающего парня, принимаясь его щекотать.

Это был запрещенный прием. В их компании все знали, как сильно их приятель боится щекотки. Однажды Пушистик сам поведал о своей слабости, о чем не раз пожалел, но поделать уже ничего не мог.

Эта троица дурачилась еще какое-то время, а затем, когда адреналин схлынул и пришло время поговорить серьезно, все расселись по местам.

Если бы сейчас кто-то решился бы заглянуть в каюту, то он бы не увидел ничего неприемлемого или предосудительного. Ничего, что могло бы навести на мысль, что всего пару минут назад тут щекотали друг друга, вырывались и хихикали большие дети. Сейчас перед любым наблюдателем предстали бы совершенно серьезные ученики Военной Академии, которые пытались разгадать что-то настолько важное, что даже взглядом их не хотелось спугнуть и потревожить.

– Что вы помните после того, как мы с вами разошлись по разным проходам? – спросил Красавчик.

Они переглянулись, чтобы решить, кто начнет первый свой рассказ, и эта честь выпала Пушистику.

– После того, как мы распрощались, я зашел в свой проход и минут через двадцать оказался в большой пещере, полной наполненной криокапсульными камерами. Там их было минимум сто, а то и больше. Я стоял за оградой, и поэтому было ли это все помещение, я не смог разглядеть. Одна из них стояла передо мной, и, немного разведав обстановку, я лег в эту капсулу, потом проснулся у себя в каюте, —коротко поведал Пушистый ворс о том, что было с ним. – Ничего сверхподозрительного за это время я так и не обнаружил.

– У меня тоже было то же самое, и по времени я тоже блуждала примерно столько же, —поделелись девушка своей версией событий. – Вас и кого-либо другого после того, как я зашла в свой проход, я не видела и не чувствовала.

О своих возможностях Соня немного рассказала друзьям еще на втором курсе. Они знали, что ее дар связан с эмоциями, но и только. Более глубокие данные о своих умениях девушка придержала. Во-первых, это была секретная информация, которая могла быть использована против нее, а во-вторых, она не хотела напугать или оттолкнуть их от себя. Мало кому захочется, чтобы твой собеседник знал о тебе больше, чем ты сам.

Первое время после того разговора Соня чувствовала вину, оттого, недоговаривает близким друзьям, которые всегда прикроют ее спину, но потом, хорошо подумав, остыла. Она, может, и имеет секрет, но это никак не должно ее терзать.

Да, Соня считала их семьей, но даже семье ты не всегда можешь полностью открыться и всецело довериться, и не суть, насколько они хорошие и надежные. Суть в том, что чем меньше они знают, тем меньше подвержены риску. Им живется спокойнее, да и ты можешь выдохнуть и не напрягаться из-за моральных вопросов.

– Та же ситуация и у меня, – добавил Красавчик, возвращая ее в реальность.

– Ну что же. Скорее всего, мы были в одной и той же пещере, но подошли к ней с разных сторон. Вот только зачем нам пришлось выбирать из трех вещей и что мы на самом деле выбрали? – Соня озвучила те мысли, которые крутились в головах у всей троицы.

– Не знаю, но пока что кроме жуткой головной боли и рези в глазах я не получил ничего! – раздраженно высказался темпераментный тетроидец.

– Давайте по существу! Мы не знаем, что там произошло, но я пятой конечностью чувствую, что нам не стоит расслабляться и необходимо скрывать боль.

Как только Соня упоминала пятую конечность, хвост Пушистика, который лежал у всех на виду и манил своей густой кисточкой, сразу уползал за спину своего хозяина, так сказать, с глаз долой. Мало ли что!

– Подумайте сами! Если бы можно было бы облегчить последствия практики, мне бы уже давно был введен препарат даже не у врача, а через паучка. Так происходит почти всегда. Проверено! Командор Лисов постоянно получает своевременные данные о моем состоянии, и упустить то, что у меня присутствует боль и барахлят способности, он просто не мог. Значит, нас намеренно заставляют пройти через это и отслеживают наше поведение. Осталось только разобраться, что мы должны делать. Игнорировать или искать причину возникновения? – высказалась неридианка.

– Не смотрел на эту ситуацию так, но я готов с тобой, Леди, согласиться, – Красавчику тоже казалось, что не может практика заключаться просто в том, чтобы они мирно полежали в новой версии «Туманки» на протяжении месяца.

– Я поэтому и не пошел к врачу, хотя очень этого хотелось. Улавливал подвох, но понять, в чем он, не смог, – чуйка работала даже у Пушистика.

– Тогда решено! Придерживаемся первоначальной тактики и пытаемся выяснить, что к чему, – подвел итог Красавчик.

На этом парни, синхронно поднявшись, направились на выход. Им еще предстояло привести себя в порядок перед вечерней лекцией и встречей с Дядей Степой.

Глава 7

Чтобы понять, что задумали преподаватели, долго ждать не пришлось. Уже следующим утром после стандартной тренировки у них была лекция с вице-адмиралом Ричардом Стилом, но даже в графике расписания, который был доступен всегда, на месте названия предмета стоял прочерк.

Лекция началась пару минут назад, но в аудитории стояла звонкая тишина. Из их потока в пятьдесят поступивших осталось всего тридцать два кандидата на роль выпускников. Печально, если брать в расчет, что только вчера их было сорок.

Даже преподаватель молчал, хотя находился в одном помещении с ними. Он стоял и молча сверлил их взглядом. Пристальным и всевидящим.

Многие уже начинали нервничать, что Соня могла уловить даже сквозь неточности в своем даре, который был частично поврежден слишком большим накалом ее чувств. Сегодня Леди смогла почти полностью взять под контроль свои эмоции и перестать обращать внимание на свою боль, которая так и не утихла. Несмотря на это, полагаться на свой дар полностью Соня пока не решилась.

Если бы у нее только болела голова, то с ситуацией она бы справилась. Но к боли физической примешивалась боль эмоциональная – воспоминания об отце все еще были слишком свежи, – и это привносило такой дисбаланс, что для окончательного восстановления ей необходимо было больше времени.

Анис даже успел выдвинуть теорию ее состояния. Он считал, что это не дар перестал работать, а Соня его намеренно блокирует, чтобы ее состояние могло полностью прийти в норму. Давно доказано, что лучший доктор для любой болезни – это тот, кто является носителем этой болезни. Тело и мозг всегда знают, что им необходимо, чтобы работать правильно, и это только наша вина, что мы не способны временами воспринять и правильно трактовать эти сведения.

– Перед каждым из вас на столе лежит обезболивающее. —все же нарушил тишину вице-адмирал. – Примите!

Все тридцать два ученика быстро и четко схватили лекарство и вкололи себе в шею, как не раз успели отработать на уроках по медицине вместе с Анисом.

– Ну а теперь, когда многие из вас наконец могут не только сидеть, но и слушать, могу вас порадовать, что вы прошли проверку. Но… – драматическая пауза была выдержана, чтобы помучить всех и сразу. – Это лекарство вам дается сейчас в первый и последний раз, потому что отныне вы начинаете ту часть практики, которую я именую Убой. Она продлится следующие три месяца. Вы все будете подвержены пыткам.

Нарушить молчание никто не посмел, но как же много вопросов читалось на лицах тех, кому только что сказали, что следующие три месяца для них превратятся в ад!

– Само собой, сильно вас мы лечить не будем. Ну так, всего немного поправим ваш вид! – вице-адмирал говорил и наслаждался взглядами, которые все ученики бросали на него. Он специально нагнетал. – Основные действия пройдут в виртуале, но не радуйтесь слишком рано! Вы будете подключены к системе на все сто процентов и то, что у вас в реальной жизни не появится отметин на теле, не значит, что вы не сможете насладиться всеми теми благами, которыми я и еще несколько преподавателей готовы вас осчастливить, – нер выдержал паузу.

Он мог гордиться своей группой. Прошло почти пять лет с того момента, когда он первый раз повстречал этих амбициозных, но ничего не смыслящих цыплят, и уже теперь он видел результат своих трудов.

Хотя информация не привела никого в восторг, понять вице-адмирал смог это только по их взглядам, да и только потому, что он успел досконально изучить курсантов. Они держались очень достойно.

Мужчина даже подумал, что не зря согласился преподавать в этом наборе: этот поток обещает себя еще показать и может даже отличиться.

– Ну, а теперь, когда я поведал вам хорошие новости, мы с вами перейдем к еще более замечательным, которые, я думаю, вас порадуют, – Сил отошел в сторону, более не загораживая студентам содержимое экрана. Там светилось уже знакомое дерево. Голограмма с тремя ветками и с тремя предметами на них.

– Вижу, вам это дерево знакомо, как и предметы над ним. У кого-нибудь есть идеи, что они символизируют? – мужчина решил разнообразить свой монолог.

Поднялись несколько рук, и, выбрав одну, преподаватель указал на нее.

– Ищейка! – привычно представился тот, кто отвечал на вопрос. – Я считаю, что книга – это знание, оружие – это сила, а подарок – это, может быть, вещь.

Вице-адмирал взглядом разрешил Ищейке сесть и потом так же спросил еще нескольких из желающих высказаться. Версии были очень похожи.

– Вы все правы и неправы одновременно, —начал свое объяснение преподаватель. – Все эти три предмета могут толковаться как три разных вещи или как одно целое, но значение, которое мы заложили в них, – иное. Тот выбор, который вы сделали, вне зависимости от принятого вами решения принесет вам знание. Верного или неверного выбора не было.

Соня неотрывно смотрела на вице-адмирала. Происходящее не удивляло ее, но было интересно, чем все закончится.

– Ваш курс, – продолжил Сил, – рассчитан на изучение всего объема информации за восемь лет. Это очень, очень мало. Вы, конечно, могли бы успеть за это время, но для этого вам бы пришлось учиться сутки напролет семь дней в неделю без остановок на еду и сон. И это было бы непродуктивно, поскольку информация и навыки не укладываются в уставшем теле и мозге. Вы должны освоить три специализации за восемь лет. Ваши коллеги с других направлений тратят шесть лет на одну. Любопытная арифметика, не правда ли? – он позволил себе легкую усмешку. – Само собой, мы вкладываем огромное количество знаний в ваши головы и тренируем ваши тела. Но сейчас я вам объясню, почему ваш поток так засекречен и почему вы учитесь всего на два года дольше, – мужчина вернулся в центр помещения и продолжил куда как более серьезным голосом. Шутки кончились!

– Никто не рассчитывает, что вы овладеете всеми знаниями. На это у вас уйдет вся жизнь, тем более вам необходимо не только разбираться во множестве отраслей, но и знать их в совершенстве. Не знать о предмете, а быть асом. На протяжении этих лет нашей задачей было подготовить ваше тело и разум для процедуры, которую вы начали проходить месяц назад, тогда, когда легли в криокапсулу. С помощью этих капсул в ваш мозг напрямую была закачана информация, которую вы выбрали и которая была вам ближе. Для первой синхронизации необходимо работать с тем, что вам легче воспринимать. Тем, кто выбрал книгу, загрузили знания некоторых языков. Оружие – вид техники боя, подарок – навыки выживания в экстремальных условиях, – наконец объяснил он то, что не давало многим покоя.

– По сути, вы все, а точнее, те, кто пройдет часть практики с пытками, получите оставшиеся знания, но это не все. Как только трехмесячная практика будет окончена, вы будете помещены в те же капсулы на полгода без возможности пробуждения. И тогда вам будет вкачано все то, что вы должны будете знать и уметь по окончании восьми лет обучения, – мужчина перевел дыхание и продолжил: – До этого момента мы сделаем все от нас зависящее, чтобы вы могли нормально усвоить как можно больше информации, которой в последующие годы вам придется научиться пользоваться так, как будто вы с ней родились. Особенно это знание касается физической подготовки. Каждое из выученных действий должно быть отработано, только тогда от этого будет толк.

Адмирал много еще говорил об ответственности и возможной опасности, которая несет за собой такая техника учебы. Недаром их так тщательно отбирали на их поток и скрывали от всех. То, что им предоставят, может, и звучит заманчиво, но это опасная вещь в неправильных руках. Вице-адмирал объяснил, что не только сам аппарат несет в себе опасность, но и его методы использования, возможности манипуляции опасны, особенно для тех, кто не подготовлен к этому – фиизцески и морально.

Соня слушала это и понимала, что, с одной стороны, она рада такой перспективе, но с другой – это вызывало мурашки страха перед неизвестным, перед тем, что она не сможет контролировать. А еще пришла мысль, что ей необходимо срочно привести свое эмоциональное состояние в гармонию.

Месть за отца, стресс на фоне боли, любовная неразбериха с Анисом и многое другое всегда будет маячить у нее в голове, но, чтобы ненароком не превратиться в овощ, ей необходимо собраться. Проблемы будут всегда, а жизнь им дарована одна. Как бы далеко не скакнула медицина в их время, воскрешать мертвецов она все еще не способна.

Глава 8

После урока им объявили, что дается один полный день отдых и связь с родственниками. Последним стоило сообщить, что курсанты не смогут поддерживать связь на протяжении следующих девяти месяцев. Преподаватели могли и не давать такой возможности, но они понимали, что у всех есть семьи, любимые или знакомые, которые не только могут, но и будут волноваться, если весь поток студентов резко и очень надолго прекратит любую связь. Конечно, это все можно было списать на практику и оправдать любое действие, совершенное в ВАЗКе, но зачем? Легче и продуктивнее успокоить всех заранее и полностью исключить проблемы.

Соня успела переговорить с Вероникой. Та, разумеется, была в курсе намечающейся практики. Она хотела связаться и с Сергеем, но тот сам был на преддипломной практике. Хотя с другом поговорить не удалось, Соне удалось дозвониться только до Михаила Банова, до отца Сергея и лучшего друга ее покойного отца.

Адмирал Банов только вернулся с переговоров с новой расой на окраине одной из дальних галактик, которая длилась последние три года и наконец завершилась успехом для Конфедерации. И это обстоятельство оказалось важным – он не знал о смерти Генри Плутова.

После теплых приветствий и вопросов о самочувствии и успехах дядя Миша задал совершенно обычный вопрос – почему отец девочки в последнее время не выходит на связь?

Это привело к тяжелым воспоминаниям и долгому трудному разговору, который продлился более трех часов. За это время они успели поплакать, погоревать, посмеяться над приятными воспоминаниями и прийти к согласию в том, что хотя Адмирал Банов и не в состоянии заменить Соне отца, но она всегда может на него положиться. Мужчина обещал любую поддержку со своей стороны и со стороны своего сына.