Второй шанс прожить идеальную жизнь. Том 1. Дни повседневной жизни

Похоже, она не слишком-то беспокоилась.

Часть 1

Минуло несколько месяцев, и вот мне исполнилось двенадцать лет. Из книги о Смине я уже знал: совершеннолетие в этом мире наступает в шестнадцать. Шестнадцать… значит, у меня осталось всего четыре года. И это, по-своему, великолепно, в прошлой жизни рубеж взрослости откладывался до восемнадцати, а это, если вдуматься, чрезмерно долгое ожидание. Тот момент, когда наконец можно сказать себе: «Теперь я сам хозяин своей жизни» — стоит того, чтобы к нему приближаться как можно скорее.

Ладно, хватит философии. Пора спать.

На следующее утро я, как обычно, нежился на своей мягкой кровати. Ощущение было такое, будто гравитация в этом конкретном месте втрое сильнее, чем где-либо ещё. Эта кровать — подлинное блаженство, остров покоя среди бушующего моря обязанностей. Из чего её смастерили, я так и не выяснил, но качество было поистине отменным.

— Кевин, вставай! — раздался голос Лауры, и она буквально ворвалась в мою комнату. — С сегодняшнего дня ты тренируешься под моим руководством!

Её лицо сияло странной смесью интриги и плохо скрытого азарта, а глаза блестели так, словно она только что придумала нечто судьбоносное.

— А-а-а-а-а?! — невольно заорал я, среагировав примерно как человек, которого разбудили сиреной. — Во-первых, не смей врываться в мои покои без стука! Это моя личная территория, ясно?!

Лаура, однако, даже ухом не повела. Облокотившись плечом о дверной косяк, она смотрела на меня с выражением едва скрытого торжества, а затем лениво произнесла:

— Да-да, понимаю… что ты там делал… Ну, неважно. Главное — с этого дня начинаются твои тренировки.

Я уставился на неё с видом полнейшего когнитивного диссонанса.

— Но зачем мне это? Вся эта физическая подготовка — пустая трата времени. Я лучше почитал бы книгу.

— Нет! — резко перебила она. — Какие ещё книги?! Тебе необходимо тренироваться. Это пригодится в будущем. Если и дальше будешь праздно шататься, никакая работа не примет тебя всерьёз. Да и вообще, пора бы уже начинать помогать мне. Платить за проживание, так сказать.

Её голос прозвучал как ультиматум.

— Работа?! Платить за проживание?! Да где это видано, чтобы тот, кого сама же и приютила, потом ещё и платил за жильё?!

Она широко улыбнулась, и в её взгляде промелькнул нехороший огонёк.

— Ради этого я тебя и взяла, хи-хи. — Посмеявшись с лёгкой зловещинкой, она добавила: — Я ждала этого дня. Когда ты станешь достаточно взрослым, чтобы делать всё по дому. Моей личной служанкой!

— Это незаконно! — возмутился я, тыча в неё пальцем. — И какая я тебе служанка?! Это психологическое давление на несовершеннолетнего! Тебя вообще-то нужно засудить, маньячка!

— Ладно, так уж и быть. Не служанкой — рабом.

— Это ещё хуже!!! — заорал я. — Я не соглашался ни на первое, ни на второе!

— Хорошо-хорошо, — с нарочитой горечью сдалась она.

— О… — я уже было воспрял духом.

— Но тренироваться ты всё равно будешь.

Надежда на победу испарилась мгновенно.

— Заче-е-е-ем?! — почти простонал я, с неохотой выбираясь из-под одеяла.

— Всё ради твоего будущего, Кевин, — ответила она — и на этот раз в её голосе не было ни тени иронии.

— Тренировки обязательны для будущего? — переспросил я.

— Тренировки — это фундамент любого дела. Физическая выносливость всегда пригодится, а в критической ситуации — и вовсе может стать решающим фактором. Дрова колоть, охотиться — дел предостаточно.

— А-а-а, ладно… — я сдался. — Пусть будет так. Но почему именно сегодня? Почему не завтра? Или хотя бы через неделю?

— Ага, знаю я тебя. Откладывал бы до бесконечности. А если начнёшь прямо сейчас — пути назад уже не будет.

В прошлой жизни я никогда не занимался спортом всерьёз. На улицу выбирался редко, не был затворником, но физическая активность как концепция меня не особо привлекала. Одна лишь мысль о тренировках под руководством Лауры внушала смутную тревогу.

Я взглянул на неё и понял: передо мной — прирождённый атлет. Даже под одеждой угадывалась безупречная физическая форма. Это я знал не понаслышке, когда мне было три года, были моменты, не требующие подробностей. Детские впечатления врезаются в память как отпечаток на сырой глине.

В общем, Лаура была красивой — такой, каких я не встречал даже в прошлом мире. Безупречные пропорции, симметричные черты, светлые гладкие волосы, глаза, излучающие тепло. Помимо внешности, человек исключительный: добрая, внимательная, проницательная и временами поразительно умная. Я благодарил судьбу за то, что рядом со мной оказался именно такой человек. И всё же многое о ней оставалось для меня тайной. Где именно она работает? Есть ли у неё муж или возлюбленный? Внешне она выглядела молодой и полной жизни, любой здравомыслящий мужчина мечтал бы о такой женщине рядом.

— Чем это ты так задумался? — спросила Лаура, заметив мой взгляд.

— Так, ничего особенного… — я слегка смутился. — Интересно, а где ты работаешь? Не хочешь рассказать?

Она промолчала. Лишь слегка улыбнулась, развернулась и уже на выходе бросила через плечо:

— Будь на улице через десять минут.

Я так и не понял, почему она оставила вопрос без ответа. Быть может, мне пока не положено это знать? Хотя если учитывать прошлую жизнь — мне уже двадцать девять. Но спорить было бесполезно. В этот раз Лаура победила. Только в этот раз.

Я вышел через пять минут.

— Ого, ты быстро, — сказала Лаура, завязывая шнурки. — Думала, опоздаешь.

— Как тут опоздаешь? — ответил я, кивнув на дверь за спиной. — Ты стоишь прямо у порога.

— Ну да, просто думала, что ты вообще не придёшь.

— Понятно.

— Ладно. Для начала повторяй за мной. Постарайся не отставать.

Лаура начала разминку, и я неуклюже двинулся следом. Некоторые упражнения немедленно обнажили полное отсутствие у меня какой-либо гибкости — процентов восемьдесят из них были для моего тела в буквальном смысле недостижимы.

После разминки Лаура дважды хлопнула в ладони и взглянула на меня с деловым выражением.

— Теперь поясню программу тренировок. — Она начала перечислять: — Для начала: двести отжиманий.

— Ч-чего?! — воскликнул я.

— Дальше — триста приседаний…

Она методично перечисляла, а я всё не мог поверить собственным ушам. Двести отжиманий? Я был бы счастлив осилить хотя бы десять.

Итоговый «норматив» выглядел следующим образом:

Отжимания — 200 раз. Приседания — 300 раз. Скручивания на пресс — 500 раз. Подтягивания — 100 раз. Бег — 20 километров. Тысяча взмахов мечом. Удары по воздуху и по мешку. Бег на скорость. Прыжки в длину.

— Это вообще нормально?.. — прошептал я. — Это же чистейшее членовредительство.

— Кстати, Кевин, — продолжила Лаура, — каждый год ты будешь прибавлять по сотне к каждому упражнению. И дополнительное время.

— Лаура… мне кажется, это уже за гранью разумного?

— Ха-а-а? — она посмотрела на меня так, будто я сказал что-то экзотическое. — Это базовая программа. Дальше будет жёстче, так что привыкай.

— Д-да это же издевательство! Куда уж жёстче?!

— Поверь, есть варианты и похуже.

— Ладно… поверю на слово, — пробормотал я с интонацией обречённого. — Если она действительно собирается наращивать нагрузку, до шестнадцати я могу и не дотянуть.

— Смотри, Кевин. Покажу тебе кое-что интересное.

Лаура отошла на десять-пятнадцать метров и подняла руку к небу. Через несколько секунд в её ладони возникла крошечная сфера синего свечения — она начала расширяться, разрастаться во все стороны, пока не превратилась в исполинский купол.

Внезапно купол рванул в мою сторону.

— Хааа! Ч-что за… — я зажмурился и прикрылся руками.

Этот сгусток энергии мгновенно воскресил в памяти образ грузовика из прошлой жизни — тот же внезапный ужас и то же мучительное бессилие.

Когда я открыл глаза — всё было в порядке. Я жив. Лаура просто стояла рядом и смотрела вверх. Я проследил за её взглядом.

— Ч-что это?..

Над нами возвышался огромный голубой купол.

— Лаура! Что это такое?!

— Мой бесформенный эфир, — ответила она спокойно. — Барьер. Он защитит тебя во время тренировок.

— Эфир? — я нахмурился. — Что это вообще такое?

— Объясню позже. А сейчас — начинай тренировку.

Я вздохнул и не стал спорить. Хотя мысль об эфире больше не отпускала — он казался одновременно угрожающим и завораживающим.

Пять часов спустя я был полностью уничтожен. На улице давно стемнело, Лаура ушла отдыхать, а по плану меня всё ещё ждал двадцатикилометровый забег.

Но прежде взгляд зацепился за хижину рядом с домом. Я видел её всегда — и всегда проходил мимо, потому что Лаура строго-настрого запрещала туда заходить. Именно поэтому любопытство стало нестерпимым.

Убедившись, что Лауры нигде не видно, я подошёл к двери и попытался её открыть.

Дверь не шелохнулась.

— Йыкх~ — пыхтел я, упираясь изо всех сил — безрезультатно.

Что за дверь, которую невозможно открыть? Тогда в голову пришла идея — дурацкая, но в моём положении вполне логичная: а что, если просто выбить её?

Я замахнулся и со всей силы ударил ногой. Раздался глухой грохот.

— Ай, ай, ай… — нога взорвалась болью, а дверь осталась совершенно целой.

Я опустился на землю и тяжело перевёл дыхание.

Ладно. Здесь я явно не справлюсь. Пора на пробежку.

Часть 2

Вчерашнюю двадцатикилометровую пробежку я завершил из последних сил. Домой вернулся совершенно уничтоженным — не помню даже, как добрался до кровати. Просто упал и провалился в сон, будто выключили свет. Наутро тело отзывалось тупой болью в каждой мышце, и подняться с постели оказалось настоящим испытанием. Я искренне надеялся, что этот день пройдёт тихо — без тренировок, без изнурительного труда.

Не прошёл.

Лаура заставила меня работать с самого утра: рубить деревья, вспахивать сад, выполнять прочие дела, которые в другое время я бы назвал пыткой, а сейчас называл просто пыткой. Я возился с этим до обеда, чувствуя себя примерно как крепостной где-нибудь в средневековье. Единственным утешением служило то, что готовить Лаура взяла на себя — разумно, учитывая моё полное отсутствие кулинарных способностей.

За обедом я снова поднял вопрос об эфире. Лаура посмотрела на меня задумчиво, словно взвешивая что-то про себя. Я уже решил, что она снова уйдёт от ответа — но неожиданно она заговорила:

— Эфир — это внутренняя энергия…

И, немного помедлив, продолжила.

Если коротко — эфир это и есть магия. Только под другим именем.

Эфир представляет собой субстанцию поистине колоссальной мощи — величественную, но вместе с тем коварную. Он наделён как возвышенными достоинствами, так и неочевидными изъянами.

Начнём с хорошего.

Эфир позволяет человеку выходить за пределы физиологических ограничений. С его помощью можно разрушать конструкции, неподвластные обычным методам, пробивать каменные стены голыми руками и совершать иные деяния, недоступные обычному телу. Но и это лишь поверхность. Эфир открывает бездну возможностей, граничащих с невозможным — дать ему исчерпывающее определение столь же трудно, как определить природу времени: мы ощущаем его присутствие, знаем о нём косвенно, но суть неизменно ускользает.

Теперь о тёмной стороне.

Каждый человек рождается с определённым пределом эфирного резерва. Это не характеристика, которую можно развить волевым усилием, а неотвратимая данность — что-то вроде врождённого потолка. Чем больше запас, тем шире горизонт возможностей; чем меньше — тем беднее твоя судьба. Если же резерв истощится полностью, сознание человека поглотит тьма: беспамятство, а в худшем случае — нечто худшее. Объём этого резерва предопределён наследственностью и случаем — родишься ли ты с великим даром или с жалкими крохами, знает один лишь Бог.

Эфир подразделяется на пять основных типов.

Первый — укрепляющий эфир. Он придаёт предметам ауру, значительно усиливающую их свойства. Простой деревянный меч, насыщенный этой энергией, становится прочнее закалённой стали. Однако чем выше плотность материала, тем колоссальнее требуемая концентрация.

Второй — телесный эфир. Позволяет укреплять как организм в целом, так и отдельные его части — руки, ноги, органы чувств. Человек обретает немыслимую силу, выносливость и устойчивость к физическим и стихийным воздействиям. Но чрезмерная нагрузка способна разрушить неподготовленные ткани изнутри.

Третий — исцеляющий эфир. Предназначен для восстановления здоровья — как физического, так и психического. На высших ступенях мастерства с его помощью возможно воссоздание утраченных конечностей, сращивание костей, нейтрализация ядов. Но это редчайший дар рождения — один на тысячу.

Четвёртый — стихийный эфир. Связан с манипуляцией природными силами. Существует пять основных элементов: огонь, вода, воздух, свет, и земля. Также имеется виды, которые достаются реже обычного. Обычно каждому человеку доступна одна-две стихии, но отдельные избранные способны овладеть несколькими — и тогда горизонт возможностей становится воистину безграничным.

Пятый — бесформенный эфир. Уникальная субстанция с неисчерпаемой пластичностью. Его обладатели способны придавать ему любую форму и наделять любыми свойствами по собственному замыслу. Именно этим типом владеет Лаура: её барьер способен менять очертания, размеры и даже визуальный облик — вплоть до полной невидимости или сложных иллюзий. Важная оговорка: каждому человеку доступен лишь один бесформенный эфир — уникальный, неповторимый.

Осмыслив всё услышанное, я пришёл к выводу: эфир — это скорее искусство, нежели просто сила. Он напоминал магию из книг и манги, которые я читал в прошлой жизни — но здесь магия отступала, уступая место чему-то более глубокому. Жаль только, что мой собственный резерв оказался весьма скромным.

— Можно ли увеличить количество эфира? — спросил я, задумчиво помешивая суп.

— Что ты имеешь в виду? — в её взгляде промелькнуло лёгкое недоумение.

— Ну… существует ли способ расширить внутренний резерв? Преодолеть врождённый предел?

— Теоретически — да. Я слышала об одном человеке, — ответила она, слегка нахмурившись. — Говорят, он способен передавать эфир и даже увеличивать его объём с помощью своего бесформенного. Но это лишь слухи.

— Правда? И где его найти?

— Не знаю. Эта легенда странствует по миру уже много лет. Может, правда, может — красивая выдумка.

Я кивнул. Значит, где-то существует человек, способный раздвигать пределы. Интересно — и совершенно недостижимо. Пока.

— Кстати, Лаура, — я улыбнулся, — а не могла бы ты научить меня готовить?

— Готовить? — она чуть прищурилась. — Хм. Любопытная просьба. А если я скажу нет?

— Тогда страшно обижусь!

— Ха-ха-ха! Ну ладно, уговорил.

— Спасибо!

Я поспешно поднялся и направился к двери. Хотелось запереться в комнате и не выходить из неё часов десять.

— Постой! — голос Лауры догнал меня прежде, чем я успел сделать три шага. — А куда это ты собрался?

— Эм… ну… в свою комнату?.. — пробормотал я.

— А занятия? — её губы изогнулись в хитрой улыбке.

Чёрт. Мечты рассыпались в прах.

— Л-ладно… но сегодня без метания ножей, хорошо? — с опаской предложил я.

Да, у Лауры имелась одна особенность: она бросала в меня ножи, когда я пытался увильнуть от работы. Сначала это пугало. Потом я привык. Это само по себе говорило о многом.

Я уже шагнул к выходу, как она вдруг задала неожиданный вопрос:

— Кстати, Кевин… ты ночью ничего странного не слышал?

— Мм?! Н-нет, вовсе нет! Я вообще не понимаю, о чём ты! Ха-ха-ха! Э-э… мне срочно нужно идти, пока! — тараторил я, пятясь к выходу, и поспешно выскочил за дверь.

Лаура проводила меня взглядом.

— Странный он сегодня… — тихо пробормотала она.

Глава 2. Тренировки с Лаурой

Часть 0

Прошёл целый год, а я не пропустил ни единой тренировки.

Иначе и быть не могло: под неусыпным взором Лауры любая попытка схалтурить обернулась бы не просто слабостью — кощунством против собственной воли. Она умела смотреть так, что малейший сбой превращался в личное предательство.

Теперь эти изнурительные практики больше не кажутся мне тяжкими. Тело закалилось настолько, что я способен с одного удара деформировать массивный древесный ствол. Руки по-прежнему покрывались ушибами, кожа трескалась, суставы ныли после долгих сессий, — но всё это лишь придавало происходящему привкус героической аскезы, почти монашеской дисциплины. Честно говоря, в моём прежнем мире, где физиология человека подчиняется строгим биологическим пределам, подобное было бы попросту невозможным. Здесь же такие феномены воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. И всё равно трудно поверить: всего один год способен настолько трансформировать тело.

Двести отжиманий — теперь разминка. Двадцать километров — дистанция, не вызывающая даже заметной одышки.

Я принял решение: со следующего дня увеличиваю нагрузку. К каждому комплексу — ещё сотня повторений. Доводить до предела. До настоящего предела, за которым тело либо ломается, либо переходит на новый уровень.

Тренировки станут ещё беспощаднее. Суровее всего, что было прежде. И, возможно, именно эта безжалостная дисциплина однажды приблизит меня к тем вершинам, что пока ещё кажутся недосягаемыми.

Часть 1

Покончив с повседневными делами, я собрал рюкзак и направился к двери.

— Лаура, я на тренировку.

— Береги себя, — отозвалась она с мягкой улыбкой, помахав рукой на прощание.

Начал, как обычно, с отжиманий — только теперь вместо прежних двухсот предстояло выжать все триста.

— Так… сначала разминка, — пробормотал я себе под нос.

Перед каждой сессией я надеваю манжеты на локти — без них суставы начинают ныть уже после второй сотни, и терпеть становится почти невозможно. Помимо манжет, использую суппорты — эластичные накладки из прочной кожи, одновременно лёгкие и надёжные. Как они называются в этом мире, я так и не выяснил; в прежнем их звали именно так. Лаура купила их для меня в самом начале тренировок, и за целый год они ни разу не подвели.

— Ладно. Начнём. Раз, два, три, четыре…

Несколько часов спустя

— …двести девяносто девять, триста! Уф-ф… За один подход не вышло, но в три я всё-таки уложился.

Кстати, именно от Лауры я узнал, что барьер тянется на целых десять километров. Это означает одно: чтобы пробежать двадцать один километр, достаточно добраться до его границы и вернуться обратно. Я выяснил это ещё месяц назад и с тех пор исправно пользуюсь этой возможностью.

— Что-то я засиделся… Пора переходить к приседаниям.

Пять с половиной часов спустя

После увеличения нагрузки тренировки стали занимать куда больше времени — но, как ни парадоксально, переносились легче. Тело адаптировалось, мышечная память делала своё дело.

Единственным упражнением, которое по-прежнему не давалось, оставались подтягивания. У нас с ними были особые, почти конфликтные отношения. Всё дело в лопатках — они отставали в развитии от остальных групп мышц, и каждый подход отзывался не просто болью, а каким-то изматывающим, глубинным дискомфортом, будто тело сопротивлялось самой биомеханике движения.

Перед пробежкой я заскочил домой выпить воды. На часах было 19:21 — и да, в этом мире тоже есть часы. Лаура как-то обронила, что они ей без надобности: время она чувствует без всяких циферблатов. Мне такой способностью природа не выдалась, поэтому я попросил её купить часы — и она купила, не задав ни единого лишнего вопроса.

Закончив с домашними делами, я снова вышел на улицу. Впереди ждала пробежка.

Часть 2

Спустя долгое время я наконец добрался до края барьера.

Опустился на мягкую траву, давая телу передышку. Рюкзак с водой и едой всегда был при мне — двадцать километров давали о себе знать. Я достал бутерброд, заботливо приготовленный Лаурой, и медленно принялся есть.

Вокруг сгущалась ночная тьма. Солнце уже скрылось за горизонтом, уступив небосвод холодному сиянию луны — её бледный свет разливался серебряной вуалью по равнине, придавая пейзажу почти потустороннюю красоту. В этот редкий миг покоя я позволил себе просто дышать.

Шорох за барьером пронзил тишину, как резкий аккорд в пустом зале.

Я нахмурился, привстал и шагнул вперёд, вглядываясь в темноту. И тогда из кустов вырвалось нечто огромное.

Сердце замерло. Тело сработало быстрее разума — я отпрянул назад, не заметил камня, зацепился и рухнул на землю, болезненно подвернув лодыжку. Резкая боль взорвалась в ноге, мир на мгновение потемнел. Когда зрение прояснилось — я оцепенел.

Прямо передо мной возвышалось чудовище.

— А-а-а-а-а!..

Собственный крик разорвал ночь.

За барьером стоял гигантский волк. Его тело выглядело болезненно иссохшим — кожа обтягивала кости так, будто те вот-вот прорвут шкуру изнутри. Глаза пылали алым, словно раскалённые угли в кузнечном горне. Шерсть была черна, как воронье крыло — абсолютная, поглощающая темнота. Из распахнутой пасти свисали нити пены, и в этом была своя, животная, неуправляемая ярость.

Я остолбенел.

Тело отказалось повиноваться — будто невидимые кандалы приковали меня к земле. Ледяной ужас проникал в каждую клетку, парализуя волю, выжигая способность думать.

Когда я впервые столкнулся с монстром в этом мире, я не смог даже пошевелиться. Какая уж там схватка — я не мог убежать. В голове билась единственная, беспощадно ясная мысль: это конец.

С горькой отчётливостью я осознал, сколько всего не успел. Все планы, казавшиеся такими надёжными, рухнули под весом простого факта: времени больше нет. Я ничего не оставил после себя — ни следа, ни памяти, ни даже имени.

Волк зарычал и с грохотом ударился головой о барьер.

Раз. Ещё раз. И снова. Земля дрожала, воздух наполнялся низким, утробным гулом. Но затем — всё стихло.

Я застыл.

Ч-что произошло?.. Он… мёртв?

Долгие минуты я не двигался, прежде чем решился подняться. Трясущейся рукой поднял с земли ветку и осторожно ткнул тушу через барьер.

— Похоже… он действительно скончался, — прошептал я.

Но даже если так — коснуться его руками? На это решился бы лишь безумец.

До этого дня я не знал наверняка, существуют ли монстры в этом мире. Предполагал: если здесь есть магия, логично, что должны быть и чудовища. Но представить, насколько они окажутся реальными — не мог.

Я не стал медлить. Собрал рюкзак и двинулся домой. Попытался перейти на бег, но боль в лодыжке отрезала эту возможность мгновенно. Ночь окончательно поглотила улицы, и где-то в глубине сознания я понимал: Лаура уже беспокоится.

Эта мысль преследовала меня всё время, пока я, прихрамывая, не добрался до дома.

Часть 3

Когда я вернулся, Лаура сидела за столом, сосредоточенно записывая что-то на листе бумаги.

Я тихо прикрыл дверь, сбросил рюкзак на пол и, устало опустившись на диван, шумно выдохнул. Лаура едва ли не сразу уловила мою прихрамывающую походку — её взгляд умел выхватывать всё, даже то, что не лежало на поверхности.

— Ты сегодня долго отсутствовал. Что-то случилось? — спросила она, не поднимая головы.

— Д-да! — запнулся я. — Представь: огромный монстр-волк. Прямо за барьером. Если бы не твоя защита… даже не знаю, что бы было.

Голос предательски дрожал.

Лаура равнодушно кивнула.

— Интересно. Ты не пострадал? — её тон не выражал ни тревоги, ни сочувствия. — Скорее всего, это был большеротый волк. Черногривый, как их ещё называют. Они обычно держатся глубже в лесу. Странно, что один оказался так близко…