Полная версия
Девчонки, погоны. Обстоятельствам вопреки
– Костя! – выкрикнул Вениамин и принялся разбирать завал, морщась и задыхаясь от едкого дыма. – Костя!
Подхватив тело брата, он, пригибаясь, двинулся к воротам, с трудом выбрался, едва не попал под мощную водяную струю, чудом увернулся, устоял на ногах, отнес Костика подальше от хранилища с техникой, в изнеможении откинулся на землю…
– Веня, брат, я должен тебе признаться! – услышал он голос очнувшегося, пришедшего в себя Константина.
Пройдя через испытание огнем, Костя понял, что больше уже не может держать в себе все время жестоко мучивший его секрет, решил открыться брату-близнецу и облегчить свою душу.
– В чем? – поинтересовался, не открывая глаз, его брат-близнец. – Чего я еще не знаю за тебя…
– Я и Ника за вашей спиной иногда спали вместе… – признался Константин, чуть отпрянул в сторону, наблюдал за реакцией своего любимого брата-близнеца.
– Я это давно знаю, брат! – раздвинулись губы Вени в горькой усмешке. – Вика намекала мне, что моя жена спит с тобой.
– Вика все знала? – выдохнул ошарашенный Костик.
– Да! – подтвердил Вениамин. – С самого вашего первого раза! Не знаю я, где и на чем вы уж прокололись! Наверное, резинки ваши или еще что другое нашла, но она все поняла! Так что, это только вы думали, что все у вас шито-крыто, придурки…
Константин тряхнул головой, сжал виски пальцами:
– И ничего не сказала ни мне, ни сестре?
– Она не хотела из-за этого поднимать шума…
– А ты? – застыл Костя с широко раскрытыми глазами.
– Ты, Кот, мой родной брат-близнец! – поморщился болезненно Вениамин. – Дороже тебя, Кот, для меня только моя жена! Я не мог переступить через себя и сделать что-то плохое для двух моих самых дорогих и любимых людей!
– Извини, брат! Натворили мы дел, поганцы…
– Бывает, брат, проехали…
В ресторане, узнав, что Олькин муж досрочно стал старшим лейтенантом, Дашка Чиж удивленно моргнула:
– Скажи-ка нам, Зимин, а почем нынче идут досрочные звания? За что тебя Родина столь щедро отметила, а?
– Ну, я, – потупился Жорка скромно, – еще зимой выиграл в бригаде первенство командиров взводов и получил роту.
– И? – прищурилась в ожидании Ника.
– А весной занял второе место на первенстве командиров рот… Ну и пару месяцев назад пришел приказ на звание…
– Умница! – чмокнула Дашенька парня в щеку. – Идем, я приглашаю тебя на танец. Цельный старший лейтенант…
Покусывая губки, Оленька смотрела им вслед, и внутри у нее независимо от ее воли и ее желания медленно разливалось теплое чувство гордости за Зимушку, который всем доказал, что и он тоже очень многое может. Никто за ним не стоял, а он раньше всех из четверки мушкетеров стал ротным…
– Ты не сердись на Олю! – прижималась всем телом к парню, шептала Даша ему на ухо. – Она тебя любит. Может, даже очень любит, только боится признаться в этом перед всеми и, прежде всего, перед самой собой. Время пройдет, она сполна наиграется в построение своей карьеры, поймет, что без тебя все это ей особо и ни к чему. И все у тебя с нею будет хорошо! Вот увидишь!
– Свежо предание, – покривил сомневающимися губами Зимин, – но верится с трудом! Я ей просто не нужен!
– Нужен-нужен! – смеялись Дашкины глаза. – Еще как!
Вернулись за столик, провоцируя Ольгу, Даша снова потянулась к Зимину с поцелуем, игриво протянула:
– Бросай, Жорка, свою недотрогу, женись на мне!
– Уймись, подруга! – шикнула на нее Вика. – Зимин, если ты женишься на этой безумной, она поломает тебе жизнь во второй раз! Не слушай ее пьяные бредни!
– Это что? – вспыхнула Левченко. – По-твоему, Виктория Сергеевна, выходит, что я Жорке уже поломала жизнь? Ну, спасибо же тебе, подруга, за твою вящую откровенность!
– Ты, Олька, ему еще ничего не поломала, но наверняка поломаешь Жорке жизнь, если ты уйдешь от него, подруга! – свела Вика назидательно брови.
– Да пошли вы все к черту! – вскочила Ольга со стула. – Достали вы меня своими советами и нравоучениями! Зимин, ты идешь со мной, или ты с этими курицами остаешься? Я два раза спрашивать тебя не собираюсь! Я ухожу!
– Я, Левушка, конечно, с тобой! – стоял Жора в один миг возле своей жены. – Я же приехал к тебе, а не к ним…
На свежем воздухе Оленька быстро остыла, прижалась к парню, примирительно прошептала:
– Прости меня, Зима! Я погорячилась! Мне следовало просто пропустить все мимо своих ушей, сделать вид, что мне все равно и до лампочки! Дашка нарочно меня поддевала…
– Но тебе, Левушка, ведь не все равно? – прищурился Жора.
– Нет! Нет! Я очень рада за тебя! – начала Олька уводить их грозящий перерасти в новое выяснение отношений и в новую ссору разговор в другую сторону. – Скажи, ты еще не бросил учебу на юридическом или все уже давно в корзину закинул?
– Нет, Левушка! Все еще грызу гранит наук. Времени, правда, на все катастрофически не хватает! Зашиваюсь я, Лева! – признался старший лейтенант, смущенно улыбнулся.
– Поди, Зимин, опять и снова скопились у тебя невыполненные контрольные и курсовые работы? – прищурилась девушка хитренько. – И чего мы сразу пень-пнем молчим, а?
– Скопились, Левушка! – вздохнул парень огорченно.
– Ничего, Зимин, приеду к тебе, живо я во всем разберусь! – вспыхнули огнем девичьи глаза. – Подчистим все твои хвосты! Поможем всецело одному горе-студенту…
Жоркины глаза восхищенно вспыхнули. Его им любимая и не всегда доступная ему девушка и в этот раз приедет к нему. В каждый свой приезд Оленька, получившая нынче диплом юриста и военного переводчика, с особой легкостью расщелкивала, как орешки, все его письменные работы, помогала ему. У Левушки отпуск впереди еще был…
Часть вторая. На службе
1За денек до окончания отпуска, подспудно желая прийти на распределение по частям одними из первых, близняшки Ковальчуки в пятницу же после обеда ткнулись в управление кадров института, живо получили они на руки командировочные предписания и были буквально повергнуты в шок.
– Мать твою за ногу! – ахнула Вика.
– Отца за пупок! – выдохнула с шумом Ника.
– Это же полный писец! – моргала Вика.
– Облом по всем фронтам! – вторила ей сестричка.
Едва и лишь с большим трудом дожив до вечера, они гудящей и возмущающейся гурьбой ввались в квартиру к Кристине и Шпаку:
– Дядя Макс! Ваше Превосходительство! Такового же не может просто быть! Это просто нелепая ошибка! Мы обе по распределению должны были сразу же ехать в распоряжение командующего Юго-Восточным оперативным направлением!
– И? – сделал Макс совершенно непонимающее лицо.
Генерал пару месяцев назад предпринял определенные шаги, и в августе старшие лейтенанты Ковали должны были на три месяца отправиться на учебу на Центральные армейские курсы.
– А нам дали командировочные предписания, сказали, что мы в списках Центрального оперативного направления! – запищали на всю квартиру близняшки, бурно вздымались их груди.
– И что вас не устраивает? – почесал Макс затылок, ловко спрятал в кулаке веселящуюся усмешку, озадаченно округлил глаза. – Да большая часть ваших подруг спала и видела этакое распределение! Остаться в столице, в центре цивилизации и индустрии развлечений! Не надо вам никуда ехать! Останетесь жить в двухуровневой и пятикомнатной квартирке, вживую не увидите вы общаги со всеми удобствами на дворе, общим туалетом на улице…
Видя, что их не понимают, говорят совсем об иных и ничего не значащих в данной и конкретной их жизненной ситуации вещах, сестрички во весь спаренный голос тоненько заверещали:
– Но мы, дядя Макс, на выпуске слышали своими ушами приказ Министра. Это ужасная ошибка! Дядя Макс, скажите им, чтобы они выписали нам новые предписания! Мы должны поехать в часть, где служат наши любимые мужья!
– Никакой ошибки, Кузнечики, нет! – кинул в сторону Крис быстрый взгляд, не стал больше юлить, изворачиваться, прямо заявил им генерал. – Вы будете служить в городе под нашим неусыпным присмотром! Это не обсуждается!
– Что? – ахнула Ника.
– Как? – охнула Вика.
Если бы не Кристина, принесшая стульчики, близняшки тут же упали бы, шлепнулись бы своими вконец ошарашенными задницами на жесткий пол. Усевшись и отдышавшись, они задали Максу в их незавидном и ужасном положении вполне резонный и имеющий быть место насущный вопрос:
– А как же наши любимые мужья?
– А что с вашими мужьями? – моргнул непонимающе генерал. – Что с ними снова и опять не так?
– Они же ждут нас! – вскочили Ника и Вика, и обе с двух сторон обступили Шпака. – Ваше Превосходительство!
– Они вас пока подождут! – обнял обеих сестричек и широко улыбнулся им Макс. – Они подождут…
Ничего не понимая, сестрички каждая со своего бока теребили и тянули Макса за рукава его военного мундира:
– Чего и сколько они еще подождут? Мы так вскоре и вовсе останемся без наших мужей! Уведут их гарнизонные шалавы! Они у нас перспективные, недавно по роте получили! Найдутся в их бригаде ушлые разведенки, живо умыкнут наших Кузнецов! И чё мы, две неприкаянные кулемы, останемся на бобах?
– Они вам так, изменщики, сильно нужны? – прищурился Шпак хитренько и одновременно изучающе. – Найдем мы вам в Генштабе моложавых полковников с положением…
– Дядя Макс! – охнули девицы хором. – Это совсем не смешно! Мы любим наших мужей! Мы хотим к ним!
– Скажи им, – посмеивалась Крис, – не мучай понапрасну! А то их кондрашка хватит! Придется скорую вызывать, на лечение и восстановление нервов большущие деньги тратить. Дешевле нам обойдется, если больше иезуитски не тянуть кота за хвост…
Щелкнув сестричек по их носикам, Макс объявил:
– На днях Кузнецы получат приказ убыть на Курсы, до Нового года будут находиться в городе. И зачем вам, спрашивается, уезжать подальше от них? Я в этом смысла не наблюдаю…
– А дальше-то что? – вскрикнули разом близняшки. – Что будет дальше? Они быстренько отучатся, и оглянуться мы не успеем, уедут к себе, и ищи, свищи их с ветром в поле…
Выдержав томительную паузу, Макс доложил:
– После курсов они оба получат новые назначения…
– И куда? – замерли в ожидании Кузнечики.
– В ту бригаду, что стоит за городом! – пояснила Крис, прерывая все их тяжкие мучения. – Майорские должности под них уже зарезервированы, ждут их, дожидаются…
Таковский поворот дела многое менял, но обеим сестричкам хотелось бы, кроме пустых слов, услышать что-то большее:
– Ваше Превосходительство, она… вы не шутите?
– Когда я с вами, Кузнечики, на подобные и серьезные темы шутил, а? – согнал генерал мгновенно улыбку со своего лица. – Машины приличные и новые у вас имеются. Покатаетесь!
– И долго это… мы так будем кататься? – наседали на генерала близняшки. – До самой нашей пенсии?
– Ну, зачем же? Через годик-два мы переведем их в город, – загуляла снова по губам Шпака загадочная улыбка.
Аппетит приходил во время еды, и двум сестричкам сразу же захотелось много больше того, что им уже предложили:
– А сразу что, нельзя было их в город перевести?
– Не все сразу, милые Кузнечики! – приподнялся вверх, остужая их, генеральский палец. – Терпение! Вы уже больше терпели! Еще потерпите чуток. Родите вы своих первенцев. Рядом с вами будем мы, рядом будет ваша сестрица. Поможем, присмотрим. Там, в чертовой глуши, кто вам поможет, кто за вами присмотрит?
– Ну, ежели так… – пожала неопределенно Ника плечом. – Если с этой стороны на все посмотреть…
Вика промолчала, почесалась в затылке, вздохнула.
В воскресенье девчонки собрались в узком кругу, одни и без своих мужей-кавалеров, которые находились далеко и на службе, и в неблизких к столице гарнизонах. Левченко уезжала в Брюссель.
Скорый поезд на Вену отходил от железнодорожного вокзала в два часа дня с копейками. Дашка и сестрички Ковальчуки пришли, чтобы вместе в последний раз посидеть вместе с Олей и проводить ее в дорогу.
– Ох, девки, боюсь! – зажмурила Оленька глазки. – Сама себя кляну за то, что согласилась на эту полную авантюру! Поехала бы я в часть к Зимину, горя не знала бы! Жорка бы все для меня заранее устроил бы, подготовил бы почву, соломкой все выстелил бы…
– Да мы и сами, Оленька, все извелись! – вздохнули тяжело близняшки. – Наше бывшее начальство что-то темнит, всю правду не говорит. Ох, не нравится нам это все! Поехали бы мы лучше к нашим Кузнецам! С ними ничего не страшно! А в городе начальства полно, ужас один! Как тут можно только служить…
– А мне, девки, все едино, куда и кем! – заявила бесшабашно Дашка, опрокидывая в себя очередную рюмку. – Поеду в Приморск, еще три месяца пляжного сезона! Оторвусь по полной!
– Ага! – хмыкнула Оленька угрюмо. – Запрут тебя, Даш, на полигоне в Шабо, накупаешься ты в пыльной степи! Посреди овец и баранов поставят тебе надувной бассейн…
– Типун тебе, Левка, на язык! – поморщилась Чиж. – Я попрошу, чтобы меня в самом городе оставили!
– Так они тебя и послушали! – покачала язвительно своей головой Виктория. – Таких, как ты, умных там пруд пруди…
– А я им глазки сострою! – подмигнула подругам Чиж.
– Уж лучше скажи, что ноги расставишь! – поморщилась Оля. – Это у тебя из нас четверых лучше всех выходит!
– Иди ты, Левка, к черту! – нахмурилась Даша. – Пока замуж не выйду, больше никому не дам! Ни одному рогатому козлу с длинной бородой и ни одному усатому коту с длинным хвостом!
– Ага, зарекалась наша коза капусту не есть! – хохотнула одна из сестер-близняшек.
– Свежо предание, да верится с трудом! – вторила Ника сестре. – Расскажи-ка эти басни кому-нибудь другому…
За сорок минут до отправления поезда появилась Кристина. Подмигнув сестричкам и Дашеньке, Костенко тожественно вручила Оленьке дорогущий и навороченный ноутбук, шепнула на ухо:
– Левка, ты даже и не вздумай отказываться! Тут установлена новейшая суперпрограмма-переводчик. Программа считывает любые документы, сканы и снимки, преобразует аудиозаписи в текстовые документы и переводит. Тебе останется только отредактировать и немного подправить стилистику…
– Спасибо, Кристина! – моргнула Оленька признательно. – Даже не знаю, как тебя, Принцесса, отблагодарить!
– Все путем, Левка! – улыбнулась лучезарно Костенко. – Удачи тебе по освоению штаб-квартиры НАТО…
Стоя у окна, Оленька с грустью в глазах смотрела на своих самых лучших и близких подруг. Трудно же придется ей на чужбине одной. И хуже всего то, что Жорки Зимина рядом уже не будет, не примчится Зимушка к ней по первому же ее зову.
Вагон качнулся, и перрон поплыл назад. Взгляд упал на расписание движения, и Оля вздохнула. Почти еще сутки добираться ей до Вены, а там ее ожидала пересадка до поезда на Франкфурт-на-Майне. Больше двух суток в пути и две пересадки. Хотелось бы ей верить, что все это стоило того. Но, пока не упадешь, не узнаешь, что впереди тебя ожидает яма…
Дашкин скорый поезд в Приморск отправлялся около полуночи. Помахав ручкой сестрам-близняшкам, Чижик открыла дверь в свое купе, устало плюхнулась на диванную полку.
На нее в три пары глаз уставились парни-студенты, которые ехали на южное море, чтоб отдохнуть на пляже после изнурительной учебы, с интересом разглядывали высокую и стройную девицу, что поперлась в южный курортный город с огромным чемоданом и двумя поистине неподъемными дорожными сумками.
– Чё зенки раззявили? – цыкнула на них Дашка. – Губки закатайте и живо все на боковую! Никаких пьянок и картежных игр! Кто меня не понял, тот с вещами на выход! Я вам не нянька и цацкаться с вами не собираюсь! Кто мне не верит, бегом вышел в коридор, я с ним отдельно переговорю, прочищу ему мозги!
Ее поняли, и через пять минут свет в их купе погас. Огорошенные ее крутым наездом попутчики один за другим дружно засопели во все свои шесть дырок, а вот к самой Дашке сон издевательски не шел, не отправился с нею в Приморск.
– Ах! – вздохнула девушка тяжело и перевернулась на другой бок. – И напилась бы до чертиков, но нельзя! С утра переоденусь в форму и пойду на свою Голгофу. А ежели я сейчас до чертиков напьюсь, то завтра я уже никуда не пойду…
Сидя в кафе, она перед своими подружками лишь делала вид, что ей и море по колено, и хорохорилась, на самом деле, Дашенька отчаянно трусила. Глубоко внутри начало зарождаться и шириться нехорошее предчувствие. И она по своему опыту знала, что ни к чему хорошему эта поездка ее не приведет, что в Приморске, скорее всего, ее ожидает полное фиаско.
Училась Дашка не особо прилежно, по распределению попала туда, куда ее послали. Чиж рассчитывала, что ей найдется местечко в областном городе, в Приморске, где располагался штаб Юго-Западного оперативного направления. Очень она надеялась, что ей, несмотря на все ее предчувствия, все-таки повезет.
Но судьба-злодейка решила сыграть с нею злую шутку, сполна и изуверски поизмываться и жутко поиздеваться над нею.
Все началось с того, что, слезая с подножки вагона, Дашенька поломала каблук своих самых любимых и не самых дешевых туфель, что привело ее в полнейшее бешенство.
– Твою дивизию мать! – выругалась она вполголоса и посреди перрона начала копаться в чемодане, отыскивая в его глубинных недрах свою запасную обувку. – Вот же уроды! Не могли перрон продлить до самого последнего вагона…
Пока Чижик ковырялась, ушлые носильщики нагрузили свои тележки и бегом укатили в сторону здания вокзала. Перрон опустел, девушка осталась одна и в окружении своих баулов.
– А чтоб вас всех черти разодрали! – обвешалась Дашенька сумками, согнулась в три погибели и потянула свой чемодан за ручку. – Что за день-то выдался с утра уже непутевый!
Сдав весь скарб в камеру хранения, Чиж отправилась на поиски Штаба тыла, где размещалось Управление кадров. На вокзальных часах было чуть больше девяти утра…
С утречка пораньше сестрички отправились в Управление кадров Центрального оперативного направления. Вике и Нике выдали там командировочные предписания, велели лейтенантам прибыть в Организационно-мобилизационное управление. Не теряя времени, близняшки поехали по указанному адресу.
– У меня поджилки трясутся! – шепнула Ника едва слышно. – Увижу большое начальство, в обморок грохнусь!
– И не говори, кума! – вздохнула Вика. – У самой тряска…
Дежурный офицер вмиг застращал их царящими в Управлении порядками, и девчонкам захотелось на улицу и подальше от длинных и гулких коридоров. Они уже с тоской начинали думать о том, как хорошо было бы оказаться где-то в гарнизонной глуши, где нет генералов и прочего большого начальства. В особенности там, где служили их любимые Кузнецы.
– Ждите, красавицы, здесь! – велел весь отутюженный капитан. – Наше начальство не любит болтливых куриц и тех, кто с самого утра задает глупые вопросы. Вас позовут…
Томительное ожидание затягивалось, и решительность вконец покинула близняшек, они уныло переглянулись.
– Пойдем, Ника, домой! – дотронулась Вика до сестры.
– А что мы дома скажем нашему генералу? – мерцали в глазах у Ники тревожные огоньки. – Их Превосходительство за наш побег нас живьем сожрет и не подавится!
Сжав подрагивающие пальцы в кулачки, Вика шепнула:
– Скажем ему, что на нас посмотрели и погнали драной метлой! Мол, не пришлись мы ко двору, рожами своими не вышли! Пущай оно вертает прежние наши назначения взад!
– Думаешь, Их Превосходительство нам поверит? – моргала нерешительно и теребила Ника лацкан рукава. – Оно же видит нас всех насквозь! Я еще и не придумаю, что ему соврать, а оно уже знает, что я ему хочу сдуру в три короба наплести!
– А что, лучше будет, если нас тут живьем сожрут? – дохнула на нее с шумом родная сестричка.
– И то правда! – согласилась и кивнула Ника. – Пошли!
Тяжело вздохнув, обе приподнялись, оглянулись вокруг себя и на цыпочках сделали шажок-другой, но далеко уйти они не успели, из приемной грохнул строгий до дрожи в спине голос:
– Лейтенанты Ковальчук и Ковальчук, зайдите!
Понурившись, на полусогнутых ножках, тихим полушагом и не поднимая вверх голов, они прошли мимо порученца, подошли к двери, потянули ручку на себя, вошли и, не дыша, замерли.
– Хотели, Кузнечики, от меня сбежать? – раздался голос Шпака, и близняшки, не веря своим ушам, подняли головы.
– Дядя Макс! – вскрикнули они в один голос. – Это вы? Что вы тут делаете? Вы же служили совсем в другом месте! Мы даже и не думали увидеть вас тут!
– Работаю я тут, Кузнечики. А вы обе будете работать тут в кабинете, что напротив моего. Будете шуметь и ссориться, я прикажу вас живо рассадить по разным комнатам! – рассек воздух строгий генеральский палец, но близняшки на этот раз его особо-то почему-то даже и не испугались.
– Да мы, дядя Макс! – едва-едва не запрыгали сестрички от охватившей их радости. – Да никогда! – заверили близняшки.
Им даже и во сне и не снилось, что они будут служить под началом Шпака. А тут и вдруг этакое счастье привалило. Если и Кузнецы вскорости к городу подтянутся, то можно им считать, что жизнь их практически уже удалась…
Усевшись в удобное кресло на колесиках, Вика оттолкнулась ногами, прокатилась до окна и обратно, весело хмыкнула, прищурила глаз, посмотрела на сестру-близняшку:
– Интересно, Ника, как там Дашка наша устроилась. Ну, хотя бы одним глазком на нее глянуть…
– Даже и не знаю! – пожала неопределенно плечиками сестра-близняшка. – Без приключений Дашка не может! Она, как магнит, притягивает к себе все беды и несчастия! Дашка и шага не может ступить, чтобы не вляпаться в полный кизяк…
Спустившись в подземный переход, Дашка перешла на другую сторону оживленной городской трассы, по которой нескончаемым потоком, плавно огибая и минуя железнодорожный вокзал, двигался автомобильный транспорт, мчался, гудел.
Вышагивая вдоль идущих огромной дугой рельсов, Чиж добралась до Куликова Поля, вышла на конечную остановку, влилась в шумную толпу. Подошел спаренный чешский трамвай, Даша с трудом втиснулась в двери, ехала, висела на ступеньках.
– Пляжный сезон! – подмигнул ей бойкий старичок с бородкой клинышком и старомодными очками на носу. – Все едут на пляж, на Десятую станцию Большого Фонтана и еще дальше…
– Вторая станция! – прохрипело в динамике, и Чиж спиной вперед сошла вниз, отряхнулась, поправила на себе форму.
– Полный писец! – сморщила носик Дашка, прищурила глаз, всмотрелась через широкую дорогу в длинный каменный забор. – А вот и искомый наш Штаб тыла!
Бродя по коридорам, Даша, наконец, отыскала нужный кабинет, постучала, вошла. Прилизанный и напомаженный красавчик капитан встретил появление Дашки снисходительной улыбочкой:
– Чё, литёха, встала передо мной каменной статуей? Документы свои мечи мне на стол! Мельницу-то свою прикрой, а то ветром ее насквозь продует! Не вякай ты зазря и шевели мозгами! Внимательно вникай в свою дальнейшую перспективу…
Смутившись, Дашенька отдала командировочное предписание, выложила стопкой на стол все свои аттестаты, диплом и приложение к диплому с ее не очень-то выдающимися оценками.
Кадровик проштудировал ее бумажки, вычитал от корки до корки ее синего цвета диплом, издевательски осклабился:
– Чё плохо-то училась? В дипломе у тебя одни тройки…
Даша почувствовала, что изнутри начинает подниматься глухое раздражение, подпитанное дрожжами ее утрешнего злоключения на перроне железнодорожного вокзала, но все еще пыталась держать себя в руках, вполне даже дипломатично ответила:
– Не всем же звезды с неба хватать. Кому-то грешному по нашей бренной землице приходится и пеше топать…
Капитан вдруг почувствовал себя вершителем людских судеб, ему захотелось поиграть на чужих нервах, и он протянул:
– Ты хоть понимаешь, лейтенант, что сейчас все зависит только от меня одного? – открыл Чертков файл со списками, быстро отыскал ее фамилию. – Могу тебя казнить, могу миловать! Могу я в городе оставить, могу к черту на рога загнать…
