Бумажная луна

Не стал с спорить, как и не стал ничего отвечать. Может быть и стоило как-то разрядить обстановку, но я не знал, как. Стало быть, будет лучше для всех, если не буду делать лишних движений. Молча кивнул. Достал из кармана телефон и провёл необходимые для вызова машины манипуляции в соответствующем приложении.

Отчитался лишь о времени прибытия, марке и номере автомобиля, как только приложение о них сообщило.

Девушка пробормотала что-то, отдалённо напоминающее «спасибо», и поспешила покинуть квартиру.

Я же остался наедине с почти полной пачкой сигарет, двумя бутылками пива и звоном, то ли в ушах, то ли в сознании; и, что было хуже всего – со своими мыслями.

Снова посмотрел на визитку.

Медиум.

Медиум, блядь.

То есть, я действительно должен был пойти к называющему себя "медиумом" типу неопределённого происхождения, который, обдолбавшись аяуаской, прочитает пару каких-то заклинаний, потанцует в набедренной повязке с перьями в зубах и бубном вокруг магического хрустального шара, поводит указателем по доске Уиджи, и тем самым донесёт до меня мысль о том, что всё в порядке, Надя в раю и не держит зла на меня? Звучало примерно настолько же отвратительно и противоестественно, как я сейчас себя чувствовал.

Чувствовал, как что-то подступает к горлу, и речь явно не о том самом коме, который превратил минувшим вечером «пару пива» с Сёмой в пьяную исповедь бармену и получение совета прибегнуть к помощи некоей фантастической твари.

Это было что-то значительно более приземлённое.

Побежал в ванную комнату.

Дёрнув за рычаг слива бачка, смотрел на то, как мой богатый внутренний мир, крепко воняющий спиртом и кактусами, покидает квартиру через канализационные трубы.

Здесь же и закурил.

– Медиум, блядь…

Нужно было срочно выпить ещё. По крайней мере, для того, чтобы избавиться от мерзкого вкуса во рту.

Открыл новое пиво и сел за кухонный стол.

А может, стоило просто поверить?

Чем больше проматывал в памяти диалог с барменом, тем больше убеждался в том, что он был похож на кого угодно, но точно не на человека, который пытается меня наебать. С другой стороны, работа у них такая, как и у всех, кто занимается активными продажами – впаривать людям то, что им на самом деле не нужно. Если подумать, изрядно накидавшийся, разрываемый внутренними демонами из вины, сожалений и осознания невозможности искупления, пьяница – идеальный объект для подобного впаривания. Чёрт возьми, если хорошо подумать, удивительно было, что я не позвонил по номеру с визитки прямо из бара.

С третьей стороны, абсолютно необъяснимое, непонятно из каких глубин души всплывшее, шестое чувство, говорило: стоит всё-таки это сделать.

Говорило, что это – взаправду действенный способ раз и навсегда закрыть для себя произошедшее, перевернуть страницу и жить дальше.

Стоит обратиться к медиуму.

Если, стоило мне разок хорошенько напиться, воспоминания о той аварии вновь накрыли с новой силой, что будет дальше?

Нельзя было позволять чувству вины продолжать отравлять жизнь.

Не я её убил.

Может быть, если действительно мог бы каким-то образом услышать это от неё, получилось бы наконец отпустить произошедшее, в этот раз по-настоящему, без «костылей», не способных выдержать алкогольное опьянение, пусть и чертовски сильное?

В конце концов, что я теряю, кроме денег?

Уж с чем, а с цифрами на банковском счёте проблем сейчас не было.

Положил визитку на стол перед собой и достал из кармана телефон.

Глава 4.

Указательный палец завис в воздухе в нескольких сантиметрах от маленькой круглой кнопки дверного звонка. Словно остатки сомнений и скептицизма, даже после того, как убедил себя в целесообразности визита к медиуму, позвонил и пообщался с ним, в деталях обсудив проблему и метод решения; вдруг обрели достаточный вес среди прочих мыслей в голове, чтобы как-то повлиять на мои действия.

Заставить себя ещё раз усомниться в том, что поступаю правильно.

Навязчивый, громкий голос, тот же самый голос, что выступал всегда на стороне обвинения в моей голове, продолжал убеждать в том, что мне это не нужно. Это не сработает. Меня просто, как лоха, разводят. А закончится всё тем, что продолжу тонуть, наказывать себя время от времени. В самые неподходящие моменты получая от собственной памяти удары ломом по хребту.

В конце концов, дорога назад ещё есть, и я пока что могу ей воспользоваться.

Наверное, неплохо было бы выйти покурить и подумать ещё раз о том, нужно ли мне всё это. Наверняка понять, что на самом деле не нужно, и уйти.

А что дальше?

Вот, уйду сейчас. Какое-то время всё будет нормально. До тех пор, пока в следующий раз не повторится падение в штопор, которое продемонстрировал два дня назад.

Хорошо, что всё закончилось жёстким похмельем и незнакомкой в постели.

В другой раз, очень может быть, повезёт значительно меньше.

Если подумать, основной источник мотивации уйти – неверие в медиума. Вполне рациональное неверие в человека, визитку которого вручил, когда я был уже изрядно пьян, сомнительный бармен в сомнительном заведении.

С другой стороны, с аналогичным скепсисом относился и к мозгоправам. А когда, в конце концов, попал к одному из них… Всех проблем это, конечно, не решило; однако, неожиданная польза от этой авантюры всё таки была.

Если отбросить мишуру, ситуация выглядела аналогичной.

С этой мыслью, кивнув собственным умозаключениям, отказал себе в выходе на перекур для дальнейших размышлений о целесообразности визита. Вдавил наконец кнопку дверного звонка.

Долго ждать хозяин квартиры не заставил.

– Привет, – сказал он, – Проходи.

К моему удивлению, выглядел пригласивший…

Обычно.

Ну, то есть, ничто во внешнем виде не демонстрировало причастности к сколь бы то ни было эзотерическому, выходящему за грань разумного, роду деятельности. Обычный тип, с виду где-то от двадцати пяти до тридцати лет. Бледноват, конечно, но в наших широтах явление не столь экзотичное. Быть может, просто ведёт затворнический образ жизни, или не летает в отпуск к солнцу и морю при первой же подвернувшейся возможности? Одет в обычную одежду. Есть несколько татуировок. Хотя, у кого в наши дни, когда тату-салон найти проще, чем магазин хозтоваров, их нет? На шее и запястье хозяина квартиры были какие-то украшения. Амулеты, может быть? Если и да – они не выглядели, как нечто не от мира сего. Может быть, всего лишь обычные безделушки. Абсолютно безобидные безделушки, что всего лишь дополняли образ лёгкой неформальности, свойственный, казалось бы, абсолютно всем в нашем возрасте.

Квартира тоже не производила впечатления. Самая обычная однушка, какую любой студент мог позволить себе снять. Не в этом, может быть, районе города, но тем не менее.

Диван, телевизор, к которому подключена игровая консоль, вентилятор которой ещё шумел. Выдавая, чем был занят медиум, ожидая меня. Небольшой коридор, освещённый тонкой полосой бледного света из-за не до конца закрытой двери ванной комнаты. Ковёр, доставшийся в наследство от бабушки, которая, может быть, и сама получила его в наследство от своей бабушки. Несколько шкафов и тумбочек. Разложенные по поверхностям предметы. Может, важные и нужные. Может, служившие декорациями и пылесборниками. Окно без штор и занавесок с выходом на балкон.

Что помещение, что пригласивший меня жестом в него пройти, выглядели ещё более обычно, чем визитка с номером телефона, по которому я в конце концов позвонил, вследствие чего, пришёл сюда.

Не до конца понимал, добавляет мне это доверия к медиуму, или наоборот, подкармливает скептицизм.

Наверное, я слишком внимательно изучал интерьер на протяжении какого-то времени, и это не осталось незамеченным. Стоило прекратить бегать глазами по стенам, потолку и мебели.

А то как-то не слишком вежливо получалось.

– Всё в порядке. Присаживайся, – он жестом пригласил меня на диван, накрытый вязаным покрывалом.

Кивнул в ответ и проследовал указанию.

Он читает мысли?

Отодвинул в сторону геймпад, лежавший на покрывале, и сел на диван. Диван показался на удивление удобным. Как будто до этого момента я месяцами, если не годами сидел на нём в одной и той же позе, что неизбежно привело к «запоминанию» мягкими подушками формы тела.

– Итак, – медиум сел в кресле напротив. Закинул ногу на ногу и откинулся на спинку, – Принёс всё, о чём мы договаривались?

– Да, – кивнув, открыл рюкзак, который, разместившись на диване, положил себе в ноги.

Мой собеседник в телефонном разговоре сказал, что для проведения ритуала понадобится вещь, к которой Надя при жизни была привязана. Не мог дистанционно уточнить, какая именно, и потому предложил перестраховаться и принести чем больше, тем лучше.

Всё, что смогу найти, при идеальном раскладе.

После её смерти, очень многое из квартиры я вынес. Что-то вернул родственникам, что-то выбросил. Что-то оставил себе, на память о девушке, не смотря на рекомендации мозгоправов так не делать.

Действительно, зачем в полной мере следовать рекомендациям профессионалов, которым, помимо прочего, за услуги отваливались немалые суммы денег?

К категории вещей, что я оставил себе, относились, в том числе, подарки, которыми мы обменивались.

Их бы никому не отдал и под страхом смерти.

Сюда принёс, конечно же, далеко не всё. Что-то было оставлено, потому что это было слишком личным, и я не испытывал ни малейшего желания кому-либо это демонстрировать. Что-то было оставлено просто потому, что не помещалось в рюкзак.

Наверное, это было не совсем правильно.

Но, как сделано – так сделано. По-прежнему не верил на все сто в то, что от предстоящего мероприятия будет какая-то польза, и это неверие выступало идеальным аргументом в защиту проявленного относительно рекомендаций медиума своеволия.

Прежде, чем начал выкладывать на столик перед диваном вещи, что принёс, хозяин квартиры убрал с него второй геймпад, тем самым полностью освободив столешницу.

Он был тут не один?

Вслушивался изо всех сил, но было тихо. Ни малейшего шороха, который выдавал бы чьё-либо ещё присутствие в квартире. Единственным посторонним звуком по-прежнему был шум вентилятора игровой консоли.

Убедив себя окончательно в том, что мы здесь одни, раскрыл основное отделение рюкзака шире.

Достал коробку с настольной игрой, за которой с Надей скоротали в своё время не один десяток вечеров. Достал футболку, которая когда-то была моей, однако, с началом сожительства очень быстро быть моей перестала. Футболку, которую так и не постирал ни разу, так и хранил в отдельном от остальной одежды ящике комода. Достал плюшевую собаку, которую купил для девушки, как-то раз случайно увидев на прилавке супермаркета, возвращаясь домой с работы. Достал браслеты-цепочки с магнитными половинками сердца, что были куплены в честь дня влюблённых.

Забавно, что браслеты в рюкзаке так и не соединились между собой, пока я сюда ехал.

Достал книгу со сборником стихов, понравившихся девушке, с посещённого когда-то поэтического вечера. Достал билеты в кино с третьего свидания. Последним штрихом, в завершение выложенной на столешнице своеобразной коллекции, снял с запястья наручные часы – подарок от Нади на день рождения.

– Посмотрим… – протянул мой собеседник. Внимательно изучая предметы, разложенные по столешнице, он что-то бормотал себе под нос.

Не мог разобрать, что.

Изучение на какое-то время затянулось. Время, достаточное для того, чтобы меня начинала медленно но верно накрывать тревога о том, что ничего из этой затеи не получится. Внутренний скептик становился громче, заметнее, постепенно вытесняя мнения, противоположные его установкам. Однако, не стал к нему прислушиваться. В конце концов, пускай до сих пор я и не потерял ничего, кроме времени и символического аванса, где-то в глубине души зарождалась уже по дороге сюда надежда на то, что сегодня получится добиться какого-то результата.

Надежда заставляла игнорировать голос разума.

Надежда – штука крайне иррациональная.

И очень незаметно и легко превращающаяся в одержимость.

В ожидании каких-то комментариев или дальнейших реплик от медиума, время тянулось слишком медленно. Потерял счёт взглядам на циферблат часов, стрелки на котором, как будто бы, зависли в одном положении, а если и двигались – то как-то нехотя, через силу. Попытки хоть немного расслабиться, отвлечься, заканчивались ничем. Приводили, в конце концов, к тому, что я снова тянулся к столику, чтобы посмотреть на циферблат часов.

Чтобы в очередной раз убедиться, что секундная стрелка ползёт слишком медленно.

Однако, как и всё хорошее, ожидание должно было рано или поздно завершиться.

– Часы. Остальное можно убирать.

Реплика, произнесённая хозяином квартиры, заставила выдохнуть с облегчением. Расслабиться. Получается, не обязательно было даже тащить сюда рюкзак, наполненный артефактами совместно проведённого с Надеждой времени? Это, в том числе, оправдывало меня за то, что я не в полной мере проследовал рекомендации, полученной по телефону.

Всё складывалось удачно.

Не стал медлить со сбором разложенных на столике вещей.

– Что теперь?

– Теперь начинается моя работа. За которую, собственно говоря, ты и платишь, – он выдержал короткую паузу, довольно выразительно на меня посмотрев, – Кстати, об этом.

– Точно.

Достал из рюкзака конверт с наличными и положил туда, где только что лежала свёрнутая вчетверо светло-серая футболка с логотипом Рамоунз на всю грудь. Собеседник, заглянув в конверт, быстро пересчитал банкноты. Кивнул и отложил свой гонорар в сторону.

– Напоминаю, что могу дать тебе возможность встретиться и поговорить с Надей, однако, я не властен над тем, что она скажет и сделает в процессе. Своё дело сделаю, как надо. За это ты заплатил мне. Деньги, как понимаешь, возврату не подлежат.

– Это понятно.

– Надеюсь на это.

– Будет какой-то вводный инструктаж, или вроде того?

– Разумеется. Сейчас я призову душу Нади из мира мёртвых на, как бы так сказать… Отдельный план бытия. Созданный для вашей встречи. Твою душу тоже перемещу туда.

– Как он будет выглядеть?

– Не знаю. У всех людей – по-разному. В общем, на что бы оно ни было похоже – вы будете там вдвоём, а я, в свою очередь, наблюдать за тем, чтобы всё шло нормально. Не возникало никаких эксцессов, понимаешь?

– Будешь подглядывать?

– Эй, человека вернуть с того света – не номер в отеле снять. Если вдруг что-то пойдёт не так, последствия могут быть чертовски неприятными и абсолютно необратимыми. Чтобы этого не произошло, душа Нади вновь упокоилась с миром, а твоя – вернулась в тело в одном куске по завершении свидания, я должен держать руку на пульсе. Постоянно. Не отвлекаясь вообще ни на что. А ты, в свою очередь, должен чётко следовать всем моим указаниям. Понимаю, что это может быть не слишком приятно и этично, однако, как уже сказал, мы тут не в игрушки играем. И делаю я это, поверь, не десятый, и даже не сотый раз. Мне абсолютно всё равно, чем вы там будете заниматься, до тех пор, пока всё будет соответствовать плану, – он выдержал в своём монологе непродолжительную паузу, во время которой чуть склонился вперёд, после чего продолжил с момента, на котором остановился – Пока всё будет соответствовать плану, я буду молчать, ты даже забудешь о том, что я там где-то рядом нахожусь. Но, если я что-то скажу, это будет призыв к мгновенному действию, а не началу дискуссии о целесообразности. Понимаешь меня?

Он смотрел мне в глаза пристально, не отводя взгляд ни на долю секунды. Пока что у меня продолжало формироваться впечатление о медиуме, как об абсолютно серьёзном профессионале, который действительно знает своё дело. Действительно не в игрушки играет.

Не знаю, ушёл ли полностью скептицизм, с которым шёл сюда, но если где-то на краю сознания он и оставался, не слышал его голос.

– Да.

– Скажу бежать – беги. Скажу начать прыгать – начинай прыгать. Скажу семь раз выдохнуть левой ноздрёй – закрывай правую и выдыхай семь раз. Ни в коем случае не шесть и не восемь.

– Я понял.

– Чудненько. Тогда приступим.

Медиум поставил рядом с часами свечу, с виду, самую обыкновенную, из магазина товаров по фиксированным ценам, и зажёг фитиль. Вырвал из блокнота лист бумаги и начал что-то писать на нём.

– И это всё?

– Ну, да, – сказал хозяин квартиры, не отвлекаясь от написания. Завершив это занятие, перевёл взгляд прямо на меня.

Мне показалось, или радужки его глаз блеснули жёлтым светом?

Впрочем, это мог быть отблеск от свечи…

– Ты ведь не думал, что я сейчас обдолбаюсь аяуаской, прочитаю пару каких-то заклинаний, напялю набедренную повязку и перья, и с бубном начну танцевать вокруг магического хрустального шара и доски Уиджи? Нет, конечно же, я могу всё это сделать. Но ты не выглядишь, как человек, который пришёл сюда ради шоу с аниматорами, акробатами, пиротехникой, дымом и лазерами.

Удивительно точное описание моих ожиданий о встрече с медиумом.

– Ты читаешь мысли?

– Нет, конечно, – усмехнулся мой собеседник, – Просто в людях разбираюсь неплохо.

Почему-то не совсем до конца ему сейчас поверил.

С другой стороны, если хорошо подумать, всё, что сейчас происходило – не слишком хорошо вписывалась в картину мира, которую я для себя нарисовал, и которая была для меня абсолютно понятна и предсказуема.

И всё же, если собеседник способен читать мысли, это было бы… Не слишком приятно.

– Ладно, если вопросов больше нет, предлагаю начинать.

– Начнём, – кивнул в ответ.

Внутри всё сжалось. Сжались и мои кулаки. Волнение и надежда заставляли сердце биться на каких-то невообразимых скоростях, спокойно и неподвижно сидеть было невмоготу. Однако, и как-то пошевелиться возможности не было. Не получалось двинуться и на миллиметр по своей воле. Тело, словно, превратилось в камень.

Не уверен даже, что дышал сейчас.

Дышал ли?

Медиум поднёс недавно вырванный из блокнота листок, исчерченный символами, значения и смысла которых я понять не мог, к пламени свечи. Листок вспыхнул. На мгновение мне показалось, что пламя, перенёсшееся на бумагу, заиграло какими-то абсолютно неестественными для горения бумаги цветами.

Воздух в комнате начал тяжелеть, наполняясь запахом, столь же резким, сколь и непонятным для меня. Не получалось его сопоставить абсолютно ни с чем.

Похоже, я всё-таки дышал.

Пространство вокруг начинало темнеть и, вскоре, единственным источником света осталось пламя свечи. Пламя свечи, жёлтыми отблесками игравшее в глазах медиума. Который превратился сперва в тёмный силуэт, на котором были различимы лишь глаза, в которых самыми причудливыми узорами и оттенками отражался свет от единственного оставшегося в поле зрения источника; а затем и вовсе полностью растворился в темноте.

– У тебя есть время, пока она горит. Если что-то пойдёт не так, я прерву сеанс. И помни. Если я говорю, что и как нужно делать, ты начинаешь это делать. В точности, как я сказал.

Его голос доносился, словно, издалека. Как будто между нами был длинный тоннель, и до моего восприятие доносилось только эхо сказанных им слов.

Хотел утвердительно ответить на заявление проводника, однако, мои губы так и не пошевелились.

Не получилось даже кивнуть.

Вскоре не осталось вообще ничего.