Последний из рода Демидовых. Том IV

Борис Ветров

Последний из рода Демидовых. Том IV

Глава 1

Все имена, персонажи, названия, местности исюжет — плод моего воображения и являются художественным вымыслом. Любыесходства с реальными событиями и людьми, умершими или ныне живущими —случайность.

Три месяца спустя

Столица ВеликойМонголии — Ханбалык

Пустая бутылка из-под шотландского скотча, нарушаятишину, покатилась по полу, а затем звонко ударилась о несколько таких жепустых бутылок, сгрудившихся в углу зала. Впрочем, скотч оказался дрянной, ноГолицыну было плевать, он пил, не просыхая, и уже не имело значения качествопойла. Князь достал из кармана папиросу, небрежно закинул её в рот и прикурилот пальца.

Вначале сигаретный дым напоминал ему о Гале, икнязь дымил в память о своей возлюбленной, а затем он уже не мог остановиться.Голицын не стриг бороду и волосы, он действительно чем-то стал напоминатьбомжа. Ну или сильно приблизился к этому образу, использованному князем вМоскве. Всё напоминало о ней, даже дождь…

За окном сплошной стеной лил дождь. ВХанбалыке дождь шёл, не переставая уже вторую неделю. Город сей — являлсястолицей Великой Монголии с тринадцатого века, когда ещё Монголия тольконачинала своё восхождение к статусу Великой. Ханбалык был основан Великим ханомХунбилаем в одна тысяча двести шестьдесят четвёртом году, и читателю этот городболее известен как Пекин. Внук Чингизхана стал первым полновластным правителемКитая, Монголии, Кореи и других прилегающих территорий, в том числе Японии.Именно при Хунбилае сформировались очертания современной Великой Монголии.

Но Голицыну было одинаково плевать как навеличие монголов, так и на историю этой страны. Когда от сигареты остался лишьпожелтевший бычок, князь наклонился вбок и схватил очередную бутылку. Ловким,привычным движением он свернул крышку и опрокинул содержимое себе в рот. Вдверь постучали ровно три раза. Голицын знал, кто к нему пожаловал.

— Убирайтесь прочь! — хрипло с ненавистьюбросил князь в сторону двери.

Но открывать не потребовалось, Истинные народаКхэлл беспрепятственно вошли, не открывая двери. Теперь они стали похожи налюдей… на слишком высоких и долговязых, но людей. Голицын видел, как этапарочка с лёгкостью натянула на себя новые личины…

— Мы знаем, что тебе больно, и ты выполнилперед нами свои обязательства. — начала Мелофена.

— Но… нам по-прежнему нужен помощник! —продолжил Рувендил.

Голицына стала раздражать манера Истинныхговорить по очереди.

— Я в гробу видел вас и таких, как вы! — свызовом бросил князь.

Истинные не отреагировали, они действительновернули контракт на душу Голицыну и более не приказывали ему, а лишь вели воттакие вот беседы уже не первый раз...

— Мы сожалеем о том, что случилось с твоейлюбимой! — с чувством и сожалением произнесла Мелофена, — Но ты не связан с нейничем, кроме чувств.

— Мы можем заглушить боль. — добавил Рувендил,— Сделать её почти не ощутимой, а через десяток лет, вернуть тебе чувства,когда ты всё забудешь…

Голицын не сдержался и бросил только чтооткрытую бутылку скотча в Рувендила, чуть не угодив тому в голову. Осколкистекла со звоном разлетелись в стороны. По стене расползлось мокрое пятно оталкоголя.

— Я не хочу забывать! — хмуро буркнул князь иуже громче добавил, — Я хочу её вернуть!

Черты Рувендила смазались, стали нечёткими. Вкомнате стало темнее, тени пробежали по стенам и затаились в углах. Истинныйпревратился в вихрь из тьмы и моментально оказался рядом с князем. Он схватилГолицына за шею и рывком выдернул из постели, а затем припечатал спиной кпотолку.

— Ты забываешься, человек! — еле сдерживаязакипающий гнев, прошипел Истинный.

Лицо князя покраснело, Голицын невнятно что-топросипел, попытался оторвать руку Истинного от горла.

— Проявим благодарность! — примирительнопромурлыкала Мелофена, — Мы обязаны освобождением князю Голицыну, и он намболее не служит. Пусть поступает, как ему угодно!

Истинные переглянулись, они не могли вернутькнязю Плещееву. Рувендил медленно опустил князя на постель и вернулся к своейспутнице. Лицо Голицына стало пунцовым от удушья, а в глазах обильно полопалиськапилляры.

— Я заберу руны, более они тебе непринадлежат! — Рувендил вовсе не испытывал благодарности, в его правой рукепоявились три руны с запечатанными легатами демонической армии.

— Мы нашли то, что искали, — печальным голосомсообщила Мелофена, — И если ты надумаешь, то можешь отправиться с нами. Завтрамы улетаем в Осаку, этот город расположен на восточных островах…

— Я знаю, где это, — оборвал Мелофену Голицын,— и ехать с вами не собираюсь!

— Если надумаешь, то ты знаешь, где насискать… — закончил разговор Рувендил.

Истинные ещё раз переглянулись и растворилисьв воздухе. Голицын же вновь наклонился к последней бутылке с алкоголем. Онвновь свернул крышку, будто совершая знакомый ритуал, но пить не стал. Князь,словно боясь, что его услышал, пробурчал себе под нос.

— Прокля́тые пришельцы… Хуже демонов, ей-богу!От последних хоть знаешь, чего ждать…

Голицын встал, налил скотч в стакан, опрокинулего залпом, крепко зажмурившись, выдохнул, вытер рукавом губы.

«Надо бы прогуляться до магазина!» — князь ещёраз взглянул в окно, за которым непроглядной стеной всё ещё шёл дождь, — «Апогодка-то по-прежнему — дрянь».

Голицын накинул кожаный лакированный плащ,снял с вешалки зонтик, запрыгнул в растоптанные туфли и направился к двери. Наулице вода заполнила всю проезжую часть, не успевая стекать в отводящие каналы.Нечастые машины оставляли за собой волны из грязной воды, а в местах стокаобразовались маленькие водовороты. Князь закинул в рот сигарету, та, конечноже, сразу намокла, и Голицын, скривившись, бросил её на проезжую часть. Он, неглядя по сторонам, пошёл через дорогу, Голицыну посигналили пару раз, но ондаже не обернулся.

— Князь Голицын. — человек говорил на сносномрусском, но с заметным акцентом, он не спрашивал, незнакомец твёрдо знал, ктоперед ним.

Голицын хотел было пройти мимо, но что-тозаставило его остановиться и посмотреть на незнакомца. Невысокий мужчина воранжевом плаще из грубой домотканой ткани и с капюшоном на голове, он стоялпод дождём и не двигался. Князь мог поклясться, что ещё секунду назад человекане было на тротуаре.

«Монах? И чего ему от меня надо?!» — мысли вголове Голицына ворочались неспешно, с трудом.

Князь не сразу осознал, что дождь даже незадевает человека. Его плащ выглядел абсолютно сухим, даже мелкие брызги отупавших капель не попадали на одежду незнакомца. А под ногами монаха так ивовсе раскинулся сухой асфальт, вода по какой-то неведомой причине обтекалаклочок тротуара, что лежал под ногами у человека. Ещё одна странная деталь неукрылась от Голицына: монах носил деревянные сандалии с такими же деревяннымикаблуками. Каблуки придавали сандалиям форму скамейки и делали человека вышесантиметров на десять, но даже так, он был ниже князя на голову. Голицын виделтакую обувь, кажется, в исторических фильмах…

Лица незнакомца видно не было, лишь губыотталкивающего красно-оранжевого цвета. Голицын мог поклясться, что это была непомада. А ещё его кожа была слишком смуглой для монголов, по крайней мере, тех,что жили в Ханбалыке, но слишком светлой для жителей Африки.

— Кто вы?! — немного растерянно спросил князь.— Что вам нужно?

— Мы друзья, — губы человека расплылись вулыбке, и Голицын увидел зубы, выкрашенные в чёрный цвет.

Зубы имели странную форму. Каждый зуб былзаточен и обладал острой прямоугольной гранью, но совсем не так, как ухищников, нет. Выглядели зубы неестественно и отталкивающе, словно кто-тонамеренно подпилил зубы, придав им вид зубчатого забора.

— Мои друзья остались в Москве или уже на томсвете! — не согласился князь, — А новых я не ищу.

— А если мы вам скажем, что вы можетевстретиться с вашей Галей? — губы вновь сомкнулись, и князь неожиданнообрадовался, что более не видит зубов этого странного монаха.

— Что, отправите мне в ад?! — с горькойусмешкой спросил Голицын, — Я там уже бывал, и мне не этот «курорт» показалсяслишком жарким…

— Простите! — незнакомец даже и не подумалобидится. Он говорил мягко и вкрадчиво, — Мы не так выразились, вашавозлюбленная будет освобождена, если придёт Спаситель.

— Вы сектант, что ли? — князь презрительноскривился, — Нет уж, избавьте! Я не ищу «спасения».

Голицын зашагал прочь не оглядываясь. Ачеловек ещё долго стоял всё на том же месте и смотрел вслед князю. Когда стенаиз дождя окончательно скрыла Голицына из виду, человек отрешённо произнёс:

— Ты станешь нашим, князь Голицын, и случитьсяэто много раньше, чем ты можешь себе представить!

Когда Голицын подошёл к магазинчику старикаВу, то весь промок. От дождя не спас ни чёрный зонт, ни кожаный лакированныйплащ. Но князя это не сильно расстроило, Голицын резво спустился по лестнице иоказался в уютном подвальчике, где и продавалось недорогое импортное спиртное.

— Господин Ву! — князь обозначил поклон, здесьтак было принято и считалось чем-то вроде проявления вежливости.

— Хан Голицын! — старик Ву, узнав облагородном происхождении Голицына, стал называть князя ханом, также изуважения. — Вам как всегда?

— Да… — подтвердил Голицын и, немного подумав,добавил, — И ту замечательную утку по Ханбалыкски, которую готовит ваша внучка.

Старик Ву расплылся в улыбке, отчего лицоторговца прорезали морщины, а глаза превратились в две неприметные щёлочки.

— Внучка сегодня на выходном, но уткаосталась, правда вчерашняя, и её нужно подогреть. — старик Ву сказал это снекоторым сожалением, но почти сразу жизнерадостно добавил, — Это не займётмного времени, пять минут, не больше! Будете ждать?

Монгол выглядел очень старым, но при этомпо-детски жизнерадостным и искренним. Голицын обернулся и покосился намаленькое окошечко, которое расположилось под самым потолком, дождь лилпо-прежнему. Князь утвердительно кивнул, скинул плащ и присел на стул дляпосетителей, который стоял в углу. Голицын про себя отметил, что болеепосетителей у старика Ву не было и это не выглядело удивительным, учитываяпогоду.

— Я сейчас! — старик Ву скрылся за занавескойи зазвенел посудой, готовя заказ.

Когда хозяин магазинчика вновь появился заприлавком, у него в руках была коробочка с уткой. Старик Ву поставил коробочкуна прилавок, достал из-под полы четыре бутылки с уже привычным скотчем. Голицынвстал и подошёл к кассе, протянул золотую монету. Хозяин магазина принял оплатуи почти сразу выронил монету из рук.

Золотая монета Российской империи звонкоударилась о прилавок и покатилась к его краю, а затем вспыхнула синим пламенем.За ней загорелась и рука старика Ву. Хозяин магазина закричал, замахалконечностями, но огонь лишь перекинулся на лицо и плечи старика. Несчастныйпревратился в объятую огнём свечу и начал метаться по магазину. А вскоревспыхнуло всё, что находилось внутри подвальчика.

Голицын лишь недоумённо смотрел на золотуюмонету, которая медленно плавилась от высокой температуры и уже началарастекаться по прилавку. Князь впал в ступор и не пытался ничего предпринимать.Горело всё: стены, кафель на полу, металлические стеллажи с товарами.Стеклянные банки с настойками из трав лопались и разлетались осколками во всестороны. Пожар перекинулся на этаж выше, послышались истеричные крики жильцов.Почему-то огонь не трогал князя, не причинял ему вреда, даже если Голицын самкасался объятых огнём предметов. И дело было вовсе не в стихии Огня, которойобладал князь… А затем всё вокруг изменилось, Голицын с ужасом осознал, что онснова оказался в аду.

Огромные котлы высотой с трёхэтажные здания,стояли над ямами, наполненными жидким огнём. От котлов доносились стоны людей ишелест кипящего масла. Перевёрнутые кресты чадили дымом, и было их столько, чтоне сосчитать. И вдруг Голицын увидел её. Галина… его Галя шла почти обнажённаямежду крестов. Она выглядела молодой, такой, как и была в последние дни жизни.Её кожа покраснела от температуры, но следов от пыток или же ожогов князь незаметил.

А затем графиня увидела своего возлюбленного.Плещеева застыла на месте, слегка приоткрыв рот от удивления.

— Петя?! — испуганно и одновременно с надеждойвоскликнула графиня, не веря своим глазам, — Это действительно ты?

— Я! — выкрикнул Голицын, он побежал навстречулюбимой, — Это действительно я!

Князь схватил графиню за талию, закружил,поднял на руках над собой. А она обняла его за шею, притянула к себе и жаднопоцеловала…

Когда они оторвались друг от друга, Плещееваспросила, изумлённо, по-прежнему не веря в произошедшее.

— Но как?! Как ты оказался здесь? Ты умер,Петя?

Голицын покрутил головой, осматриваяокружающее пространство.

— Я и сам не знаю, как оказался здесь.

— Вам следовало сразу согласиться.

Голицын узнал говорившего, это был тотстранный человек, который говорил о каком-то Спасителе. Князь обернулся. Ихбыло трое, все облачены в оранжевые балахоны с опущенными на головы капюшонами.Более всего эти люди напоминали монахов-сектантов. Они синхронно закинуликапюшоны назад.

— Тогда бы нам удалось избежать жертв, истарик Ву не пострадал бы… — голос говорившего принадлежал другому монаху, оноказался грубее и твёрже, но интонация и манера речи не поменялись, словноговорил один человек, но на разные голоса.

— Это вы убили его?! — догадка поразила князя,словно молния одинокое дерево в чистом поле.

— Да, но это была вынужденная мера. —заговорил вновь первый.

А затем князь заметил, что на лысых головахмонахов что-то движется. Глаза привыкали к едкому адскому воздуху, и Голицынсмог рассмотреть рисунки... По коже у странных монахов перемещались разныенасекомые, но не настоящие, а рисованные. У первого на коже головы ползалчервяк синего цвета и оставлял за собой серые разводы. У второго это былабабочка, но не совсем обычная, на нижних кончиках крыльев виднелисьпродолговатые шипы. У третьего поселилась многоножка, она, не переставая,перебирала конечностями, оставляя за собой две полосы из множества точек…Рисунки имели много общего, насекомые были выкрашены в синий цвет и оставлялиза собой серые разводы. Впрочем, разводы на коже «жили» недолго и исчезали самисобой почти сразу. Глаза монахов застилала синяя пелена, ни радужки, ни зрачкасквозь неё видно не было.

— Да кто вы такие?! — с нескрываемымотвращением выплюнул Голицын, — И чего вам надо?

— Мы друзья! — расплываясь в улыбке, ответилпервый с червяком на башке.

В этот раз князь промолчал, лишь шумновыдохнул.

— Мы понимаем, вы нам не верите, — продолжилвторой, и бабочка на его голове сильнее замахала крыльями, смещаясь в областьтретьего глаза. — Но мы действительно можем помочь вам, а вы в состояниеоказать нам незаменимую помощь.

— И какую же помощь? — насупился Голицын.

— Пока ничего особенного, нужно лишь вернутьсяк, — третий скривился, его сороконожка ускорила темп и спряталась за ухом, — ктем, кто называет себя Истинными народа Кхэлл…

Предложение Голицыну сразу не понравилось.

— И что дальше?

— Пока нам нужна информация. — вновь вступил вразговор первый.

— Нет! — князь покачал головой, — Вывозвращаете графиню в наш мир, и тогда я буду на вас работать.

— Боюсь, это невозможно! — второй изобразилсожаление, — По многим причинам. Во-первых, мы нарушим Равновесие. Во-вторых,вы наверняка вернётесь к Истинным вместе со своей спутницей, и не сможетевнятно объяснить им, как вам удалось вернуть свою возлюбленную из преисподней.Ну и в-третьих, вы будите не так сильно мотивированы для выполнения нашихзаданий!

— Что ещё за Равновесие? — вновь насупилсяГолицын, разговор ему всё больше не нравился.

— Это сейчас неважно. Скажу лишь, что мыполучим противодействие, в сравнении с которым ваши услуги окажутся ничтожными!— заговорил третий, а его сороконожка свернулась в спираль на виске.

— Меня это не устраивает. — твёрдо отрезалкнязь и взглянул на Плещееву, — Верните Галю, и тогда я весь ваш!

— Вам что каждый день дают возможностьвытащить вашу возлюбленную из ада? Может быть, где-то можно оплатить золотомбилет из этого места?! — с напором спросил первый.

— У меня большие сомнения в вашихвозможностях… — с нескрываемым недоверием отрезал князь.

— Мы и так обеспечили вашей спутнице наилучшиеусловия в аду, какие только возможно обеспечить. Разумеется, ей не удалосьизбежать пыток сразу после прибытия… пока мы её не отыскали. Но и у ада естьсвой «ад» — Снежная Пустошь, место, куда больше всего страшатся попасть демоны,да и остальные обитатели ада, кто наслышан о нём. Мы вам показали пряник, ноесть и кнут!

Намёк был понятен, если не хочешь идти насотрудничество, то мы можем и сильно ухудшить условия для твоей возлюбленной.Князь хотел было возмутиться, но его опередила Плещеева. Она прижалась кГолицыну всем телом и проникновенно заговорила.

— Это правда! Меня нашли слуги этих… людей. Ипривели в этот сектор ада, здесь меня никто не трогает… И про Снежную Пустошь ятоже слышала, туда бросают потерявших рассудок или превратившихся в полузверей,там нет ничего кроме снега и холода… И только обезумившие души, которые жаждуттолько крови…

— Снежная Пустошь — это самое дно ада! Оттудалишь один выход — вниз, на второй план Изнанки… Но большинство душ невыдерживают этого испытания и окончательно умирают, рассеивая свою энергию там.— подтвердил слова графини тот, что имел червяка на голове.

— Когда вы освободите Галю? Что должно дляэтого случиться?

— Всё просто — должен прийти Спаситель! — налице первого возникла блаженная улыбка. А червяк на лбу заёрзал,активизировался, словно его бросили на раскалённую сковородку.

— Что ещё за Спаситель? — князь нахмурился.

— У него много имён: Странник, Пилигрим,Повелитель Орды. Но для нас Он Спаситель! И для тебя и твоей спутницы егопоявление тоже станет спасением и великим благом. И мы делаем всё для того,чтобы он поскорее пришёл в ваш мир. Чем быстрее Спаситель явит себя этому миру,тем скорее ты вернёшь себе любимую!

Глава 2

Я натурально обалдел. Из моей спальни выперсяголый парень. При этом я точно помнил, что Герда всё ещё находилась в комнате испала. На веснушчатом лице паренька сияла неловкая ухмылка, его песочного цветакудрявые волосы торчали в разные стороны, а дверь он закрыл очень аккуратно,будто стараясь не разбудить супругу. Мою супругу! Нет, сомнений в Герде у меняне возникло, а вот парень явно был извращенцем или кем-то похуже.

— Эй! Озабоченный, ты какого дьявола забыл уменя в спальне?! А главное, как ты сюда проник? — эта мысль пришла второй, и яуже мысленно в пух и перья разносил слуг, отвечающих за безопасность периметрапоместья.

— Хозяин?! — только и смог выдавить из себянапуганный паренёк.

— Какой я тебе к дьявольской бабушке«хозяин»?! — я прибавил стали в голос, но обращение паренька меня несколькосмутило.

— Это я — Персик! — веснушчатое лицорасплылось в дебильно-добродушной улыбке, с таким лицом обычно не врут… Но меняуже было не остановить…

— Я тебе сейчас твой «хвост», — я взглядомуказал ниже пояса, и извращенец опустил взор туда, куда я показал. На миг мнепоказалось, что паренёк видит себя первый раз в жизни, — выдерну и на шеебантиком завяжу!

— Хозяин… — повторил паренёк с видом,обречённым и, показался таким жалким и напуганным, что мне стало как-тонеловко, вот только я не понимал, с какой это стати я испытываю такие чувства.

Паренёк дёрнулся в сторону, его окуталпламенный сполох и дальше по коридору уже побежал Персик в обличие самогообычного рыжего кота… Ну, то есть, не совсем обычного, теперь у моего питомцаотчётливо виднелись три хвоста. А в голове разразился басовитый хохот.

— Не узнал ты своё духовное животное? Хотя,как и говорил я ранее, он растёт… — отсмеявшись, пояснил вселенец.

— Мог бы и подсказать! — не удержался я отупрёка. — А то я чуть ему «хвост» не оторвал.

Но вселенец оставил меня без ответа. Он вообщередко давал о себе знать, бывали моменты, что я и вовсе забывал, что делю телос ангелом. Но вот у меня к ангелу или же правильнее архангелу была масса вопросов,на которые он не торопился отвечать.

— Послушай, я всё понимаю, ты мне очень помог,вытащил из седьмого плана Изнанки, победил демонов. И я благодарен, но хотелосьбы знать, когда ты освободишь «квартиру»?

Вселенец какое-то время молчал, и когда я ужерешил, что вновь останусь без ответа, снизошёл до объяснений.

— Как только обрету благодать, покину я тебя.

Хотя я уже что-то подобное слышал, радовало,что вселенец вообще снизошёл до ответа.

— Ну хоть что-то. А почему ты не попытаешьсявыйти на связь со своими? — я на миг замялся, подбирая слова, и повторилвопрос, — С ангелами, которые кружили над разгромленным торговым центром? Ониявно искали тебя!

Я ощутил, как Саргареил выпустил волну гнева инедовольства, а затем вновь начал погружаться в недра моего сознания илиподсознания…

***

Нашёл я своего питомца в комнатке АнныИльиничны, вот только домовой не оказалось у себя в комнате, зато наличествовалПлатон Тимофеевич. Домовой заваривал чай, отчего в воздухе витал запах душистыхтрав. А Персик сидел на кровати в обличие уже знакомого паренька, правда,теперь на нём была надета поношенная, но добротно заштопанная одежда.

— Клемент Аристархович, чайку с намидерябните, а?! — будто ни в чём не бывало, спросил домовой.

И тут до меня дошло, Платон Тимофеевич знал ометаморфозе моего… подопечного? Теперь называть Персика питомцем язык неповорачивался.

— Вы знали! — воскликнул я, — И не сказалимне?!

Домовой пожал плечами.

— Персик обернулся человеком всего разок… ну,может, парочку. — буднично сообщил домовой, — И толком не мог енто своёпревращение обуздать. Ну мы и решили, что пока вам говорить рано.

— Да я его чуть не от… — я еле сдержался,чтобы не перейти на нецензурную лексику, — чуть не отметелил!

— Так, может, всё-таки чайку? С мятой идушицей, енти травы нервишки-то успокаивают. — лукаво улыбаясь, вновь предложилдомовой.

Нет, он что издевается?!

— И кто это мы?!

Платон Тимофеевич разом сник и даже сгорбился.

— Ну… — испуганно протянул он, — Я и АннаИльинична.

— Я жду… — разгневанно зыркнув на Персика, яперевёл взгляд на домового, — Вас обоих в гостиной, через двадцать минут! Будемрешать, что делать с этой вашей «метаморфозой».

***

Когда в зале собрались все домочадцы, а позваля на совет в первую очередь Герду, Сильвию с Ричардом, ну и решил, чтоКонстантину тоже не помешает поприсутствовать. Он вожак стаи, а Персик сейчасближе всего к оборотням, насколько я понимаю. Или нет? В комнату крадучисьвошли Платон Тимофеевич и Персик в человеческом обличии.

— Вот! — я протянул руку в направлениивиновника нашего собрания, — Что нам с этим делать?

— Только не кастрируйте! — жалобно пискнулПерсик и посмотрел на Герду в поисках поддержки, а затем добавил, — Я знаю, увас… людей это принято.

— За это можешь быть спокоен. — заверил яподопечного, — Что же мы совсем нелюди какие? Делать… в смысле — очеловечивать,как будем? Имя надо тебе нормальное придумать — человеческое! Документы илегенду… — я на миг замялся, — В смысле биографию.

— Пусть будет твой троюродный брат из глубинкиили вообще незаконный бастард твоего дедушки по материнской линии! А назовёмПетей, это вполне созвучно с Персиком. — сразу же предложила Герда, за чтополучила мой осуждающий взгляд.

Нет, всё было логично, и назвать Петей, исделать Персика родственником, но вся эта легенда рассыпа́лась как карточныйдомик при первом же дуновении ветра.

— Во-первых, это легко проверить, достаточносъездить в указанное по документам село или город и порасспрашивать людей.Сразу обнаружиться, что никто ничего не знает ни о каком Пете... Аинтересоваться нами будут. Ты же сама говорила, что после спасения цесаревича ипоследних событий с моим… кхм… воскрешением, народ интересуется! А во-вторых,нам нужно, чтобы внимания к… — я вновь покосился на Персика, — нашемуподопечному было минимальное. Не стоит его вообще записывать в моиродственники. А что, если сделать Персика твоим братом или кузеном? Путь будетПитер из графства Ольденбург!

Герда скривила губки.

— Это проверить сложнее, но тоже вполнереально.

Повисла неловкая тишина. Персик испуганносмотрел то на меня, то на Герду, то на Сильвию, к которой по-прежнему испытывалособенную любовь.

— А ты что скажешь, Константин? Можно ликак-то пристроить нашего Персика к вашей братии, и чтобы не привлекатьвнимание?

— А что такого, господин? Ну оборотень иоборотень, нас много, если стоишь на регистрации и никого не грызёшь простотак, то никаких претензий!

— В том то и дело, что Персик не обычныйоборотень… Ты много видел духовных животных, превратившихся в человека?