Полная версия
- «А что ты там произнесла про какое-то голодающее Поволжье? Это что за сленг?» - с новым интересом спросила Патрисия.
- «Сленг? Да ты что?» - усмехнулась Ольга, - «Это не сленг. Просто есть в России такой город Саратов. Стоит он на берегу реки Волга. В двадцатые годы прошлого века, после гражданской войны, две трети всех заводов России находилось в разрушенном состоянии. Поезда почти не ходили. Продукты не привозили. Ничего там не выращивали. Хлеба людям выдавали всего-навсего по сто граммов в день на одного человека. Дошло до того, что люди начали пожирать друг друга, чтобы не умереть от голода. Республики Советского Союза помогали Поволжью чем могли. Короче говоря – люди на Волге голодали. Отсюда и фраза такая – голодающее поволжье. Так что, теперь ты кое-что знаешь о моей родине».
- Ой, ой, ой, ну надо же! Да я, если хочешь знать, много чего знаю о твоей родине… но мне и здесь неплохо», - она задумалась на мгновение, - Хотя, знаешь, я бы с удовольствием съездила в Россию».
- Да-а, моя Россия очень красивая… я бы сказала – самая красивая на всём белом свете. И мы с тобой вместе обязательно сделаем это».
- Что сделаем? - спросила Патрисия.
- Что, что? В Россию съездим – вот что, - улыбаясь ответила Ольга.
- Хм-м, - задумавшись буркнула Патрисия, - Очень даже может быть. Я бы даже сказала почему бы и нет.
- Замётано! - отрезала Ольга, прихлопнув Патрисию по плечу, - Кстати, о реках. В Торонто есть река Дон, в южной части города. В Онтарио впадает». «Ну?» - вопросительно произнесла Патрисия. «Знаешь?» - спросила Ольга. «Конечно нет. Спросишь тоже, Оль. Я в Торонто первый раз в жизни. И то в больнице провалялась. Безвылазно. Я здесь практически вообще ничего не знаю. Всё, что я выучила об этом городе – адрес своей клиники и пара строк о башне Си-Эн Тауэр из википедии. Я бы с удовольствием пошастала здесь, но, как ты понимаешь, мне было как-то не до этого. В общем, прости». Вздохнув, Ольга покрыла руку Патрисии своей ладонью, произнеся: «Да нет, это ты прости меня, Пат. Ты меня прости». «Да ладно тебе. Всё норм» - бросила Патрисия, ответно положив поверх руки Ольги свою, - «А что с этим Доном то? Что за река такая? Она какая-то особенная? Может быть, когда ты в ней купалась к тебе присосалась сотня пиявок, едва не обескровив тебя? Или твои трусики унесло течением и ты, стесняясь выйти на берег, плескалась в ней до сумерек? А?» - уже с огоньком в глазах продолжала она. «Ну начало-о-ось. Река себе как река. Ничего особенного» Просто в России тоже есть река с таким же названием. Вот…». «А-а-а, вот оно что. Теперь понятно. Ну, значит, когда ты меня повезёшь в Россию, то мы с тобой обязательно искупаемся в ней» - проговорила Патрисия. «Договорились» - сказала Ольга. «Надеюсь, в ней нет голодных пиявок?» - спросила Патрисия. «Нет. Только крокодилы» - пошутила Ольга. Взявшись за руки, они улыбнулись друг другу. В воздухе повисла пауза.
13
Так они просидели некоторое время. Каждая думала о своём. Объявляли рейс за рейсом и за эти несколько часов, пока они были вместе, большая часть пассажиров, прибывающих в накопитель, уже улетела. Наверное, многие уже давно были дома – там, на другом конце планеты. Но только не они. Они ждали. Скорее даже не ждали, а просто коротали время, наслаждаясь этим общением, этой случайной встречей. Неожиданно Патрисия вспомнила, что хотела перезвонить Стиву. Она взглянула на часы. Час пятнадцать ночи. «Ого!» - воскликнула она. «Что?» - спросила Ольга. «Мы должны были вылететь пять часов назад, но, всё ещё торчим здесь» - ответила Патрисия. «Ну и ладно, Пат. Не торопи жизнь. Она и так слишком коротка и быстротечна. Всему своё время. Поверь мне. Я знаю. Лови момент, получай удовольствие, кайфуй» - с блеском в глазах проговорила Ольга. «Ты веришь в судьбу, Пат?» - спросила она через мгновение. «Что за вопрос, Оль? Конечно верю. Благодаря ей мы с тобой сейчас вместе. Мы все в её власти» - ответила Патрисия и замолчала на мгновение. «А как же иначе то?» - вздохнув спросила она после короткой паузы. От этих слов улыбка вдруг слетела с лица Ольги, и она задумчиво посмотрела на подругу. В этот момент её глаза отражали ни то сомнение, ни то вопрос, но, совершенно определённо, в них читалось несогласие. «Что?» - спросила Патрисия, глядя на Ольгу своим отчасти страдальческим, почти юношеским взглядом, от которого Ольга была просто не в силах вновь не заулыбаться. «Знаешь, милая, я отвечу так» - начала Ольга, - «По прилёте в Калгари мы с тобой непременно встретимся. Ты, я, моя красотка Джесс, твой муж» - она вдруг остановилась. «У тебя ведь есть муж? Я не ошиблась? У такой красотки как ты обязательно должен быть красивый, заботливый и любящий муж» - бросила она. «Да, конечно, есть такой человек в моей жизни» - с довольным лицом ответила Патрисия. «Ну, вот и замечательно. Я ни капельки в этом не сомневалась» - с улыбкой проговорила Ольга и продолжила: «Кстати, с нами будет ещё кое-кто».
- Ну и кто же?
- Наш милый и верный пёс Спайк. Точнее он пёс Джессики, но, мы с малышкой Роузи считаем его членом нашей семьи, так что, он тоже наш. Мы просто тащимся от него. Он такой клёвый! Сама увидишь, в общем. Так вот - мы встретимся и устроим грандиозный пикник. Гриль, вино, фрукты, патефон и всё такое. А ещё рыбалка, ночной костёр под куполом Млечного пути и, конечно же, страшные истории. Ты любишь страшные истории, Пат?» - прищурив глаза спросила Ольга. Она подняла свои руки на уровне лица и выставила ладони чуть вперёд, шевеля согнутыми пальцами, имитируя лапы кошки, которая вот-вот пустит в ход свои острые когти. Глядя на это, Патрисия от души рассмеялась. «Будет реально круто. У Джесс свой дом в Ред Дир. Ты была в Ред Дир, Пат? Это между Калгари и Эдмонтоном».
- Нет, ещё не успела, - ответила Патрисия.
- Кстати, дом прямо на берегу реки. Она тоже Ред Дир называется. Красивейшая река. Сбегая с канадских скалистых гор тысячами ледяных ручейков, образуются реки Боу и Олдмен. Они, в свою очередь, рождают Саут-Саскачеван, в который и впадает Ред Дир. Боже, какие там места! Рано или поздно мы обязательно с тобой поездим по тем местам. Обещаю. А местечко, где стоит дом Джесс, просто неописуемо красиво. Там тихо и привольно, как в раю. Так что сам бог велит нам малость побеситься в удовольствие. А ещё мы усядемся в кресла-качалки в нашей беседке под раскидистым огненным клёном, что добрую сотню лет тому назад нашёл прибежище там, где сейчас стоит этот дом. Кстати, у неё на веранде стоит рояль. Она будет играть нам. Знаешь, она великолепно играет на рояле. Рахманинов, Шопен, Чайковский, Бетховен. Обожаю классику!» - с неподдельным восторгом проговорила Ольга, - «А ты, Пат?». Та кивнула в ответ. «И что любишь?». «Ну, мне очень нравится Фернандо Веласкес, Андре Ганьон» - бросила она в ответ. «Хм, интересно. И как?». «О-о-о-чень круто!» - ответила Патрисия. «Да-а, классика — это нечто. Ты знаешь, а ещё моя Джесс играет джаз. Это просто космос! Как она играет! Тебе непременно нужно это услышать. Знаешь, мы заварим чаю на душистых травах, усядемся на веранде в кресла, укроемся пледами, и пофилософствуем под музыку. Что скажешь?». «Это было бы просто здорово» - с этими словами Патрисия через столик протянула Ольге свою руку. Та с нежностью приняла её ладонь и тихо произнесла: «Ты напряжена. Прошу, расслабься уже, наконец. Всё намного проще, чем кажется, дорогая. Жизнь прекрасна!». «Может быть» - ответила Патрисия на выдохе. «А ну, давай-ка я сейчас пойду и закажу ещё по стаканчику» - сказала Ольга, обернувшись вполоборота назад, пытаясь разглядеть что творится за стойкой бара. «Может быть уже достаточно? Мне и так хорошо, если честно» - ответила на это Патрисия. «Спокойствие, Пат, только спокойствие. Всё под контролем. Сейчас я возьму нам с тобой по последней и разбег, как говорят в России» - сказала она с улыбкой, прищурив глаза. «Заодно проверю, как там мой брутальный жеребец. Мой Эдвард» - выпалила она. «Ты с ним ещё не наговорилась?» - бросила изумлённо Патрисия. Выражая удивление таким вопросом, Ольга вдруг широко раскрыла глаза, широко улыбнулась Патрисии и парировала: «Так, так, та-а-к. По-моему, кто-то у нас здесь ревнует. А?». Патрисия, засмеявшись в ответ на эти слова, ответила: «Ты с ума сошла! Я и не претендую, дорогая! Будь я чуть красивее, может быть я бы и попыталась отбить у тебя этого красавчика». «Ага-а-а! Вот ты и проболталась, назвав его красавчиком. Значит – точно ревнуешь» - чуть ли не по слогам сказала Ольга, указывая на Патрисию пальцем и слегка прищурившись. «Так, проехали. Короче, он мой и ничей больше. И я не потерплю соперниц» - проговорила она, состряпав на лице грозную мину.
Ожидая реакции Патрисии, Ольга пристально смотрела ей в глаза и, увидев в них лёгкое смущение, вдруг расхохоталась, - «Ну ладно, ладно, не бойся. Бить не буду», - сказала она, вставая со стула, - «Я детей не трогаю. Дыши ровно».
Подойдя к Патрисии, она склонилась к ней, положив руку на плечо, - «Слушай, сейчас я закажу для нас ещё что-нибудь. Не забывай, что сегодня мой день рождения».
- И мой, кстати, тоже, - ответила Патрисия, наморщив лоб.
- Так… молчи, - отрезала Ольга и засеменила к стойке бара.
Патрисия вышла в накопитель. Перед тем, как посетить дамскую комнату, она подошла к витринному окну и, уперевшись в него лбом, принялась разглядывать самолёты. Струйки сентябрьского дождя тенью пробегали по её лицу.
- Какой же из них наш? – подумала она, - И почему его так долго ремонтируют?
14
Вернувшись из уборной, она присела на своё место. У стойки Ольга всё ещё о чём-то мило ворковала с Эдвардом. На их столике стояли две тарелки с пиццей, две чашечки кофе и два стаканчика виски со льдом. «Ну надо же! Как мило!» - подумала Патрисия, глядя на столик и на то, как Ольга и бармен поочерёдно шептали друг другу что-то на ушко и дружно смеялись. Патрисия подняла руку на расстоянии, пытаясь привлечь их внимание. Ольга, заметив её, жестом показала, что сейчас уже идёт. Они с барменом обменялись какими-то бумажками, после чего Ольга радостно и быстро зашагала к ней, за столик. Они снова уселись. С лёгкой одышкой от интенсивного смеха и лёгкого волнения от общения с барменом, Ольга спросила влёт: «Куда ходила, Пат?». «На кудыкину гору, как говорят на твоей любимой родине… так ведь ты говорила?» - парировала Патрисия, специально изображая на своём лице ехидное выражение, но не смогла оставаться серьёзной и тут же захохотала. «Ну надо же, какие выражения она знает! Вы только подумайте?! На Кудыкину гору она ходила! Ладно, будем считать, что твоя шутка удалась, - с не менее ехидным выражением ответила Ольга, - «Развеялась хоть маленько то?
- На самолёты смотрела… в окошко. Кстати, там дождь, - ответила Патрисия.
- Э-э-того ещё не хватало… м-да-а…то двигатель, то теперь вот – дождь, - она вздохнула, - Ладно… посидим малость. Других вариантов ведь у нас нет? - не очень довольно проговорила Ольга, - За пятьдесят лет первый день рождения у меня такой весёлый. Хотя знаешь, всё это мне уже начинает нравиться... ладно, давай, за тебя…
Они посмотрели друг на друга, улыбнулись и, чокнувшись, выпили.
15
Несмотря на то, что Патрисия была очень воспитана и тактична, всё же, уже более пяти часов подряд она вынашивала мысль о том, чтобы спросить Ольгу насчёт её покойного мужа. Но, всё время не решалась. Не хотела возвращать ту к трагическим воспоминаниям. Она ждала, когда Ольга вдруг заговорит о нём и тогда она, как бы невзначай, могла спросить её о нём. «Хотя, в принципе, зачем мне знать лишнее» - подумала она. И все же, набравшись смелости, улучив паузу в их разговоре, Патрисия спросила вдруг: «Оль, извини, но, могла бы я спросить тебя о твоём муже?». Та, посмотрела на неё с лёгким удивлением: «Да, конечно, спрашивай. Без проблем». «Он тоже был русским?» - начала Патрисия. «О, нет. Конечно же нет, дорогая» - ответила Ольга и продолжила: «Хотя, смотря что понимать под словом «русский» - улыбнувшись сказала она. Затем она помолчала несколько секунд, отхлебнув немного виски и сказала: «Пат, а хочешь я тебе открою маленькую тайну?». «Я вся внимание» - ответила Патрисия. «Знаешь, русский – это состояние души. Уж мне то ты можешь верить. Я зна-а-аю» - с огоньком в глазах проговорила Ольга. Затем она вдруг замолчала, опустила голову и, уставившись на свой бокал о чём-то задумалась. «Ну же, продолжай» - голосом, полным нетерпения проговорила Патрисия. «Что?» - встрепенувшись бросила Ольга, - «Ах, да. Извини. Знаешь, я редко кому рассказываю о тех вещах, которые считаю сокровенными. Только очень узкому кругу. Но, знаешь, что-то или кто-то, там, наверху, словно подсказывает мне, что ты сегодня в него вошла. В этот круг. Слышишь? В тебе я чувствую родственную мне душу. Поэтому слушай. И Ольга начала свой рассказ. «Мой отец регулярно выставлялся, продавал свои скульптуры и картины и к тому времени уже успел получить кое-какую известность за пределами Канады. Естественно, Штаты, как страна, с которой мы граничим, не стали исключением. Я с радостью помогала папе и была рада делать любую работу, чтобы как можно чаще быть с ним рядом. Мытьё полов, протирка стен и скульптур – всё это было для меня истинным удовольствием. Тогда мне было восемнадцать. Папе не везло с женщинами. С того дня, как он узнал о кончине моей мамы, он так и не смог остаться ни с одной женщиной. Прошло ещё шесть лет. И вот появляется Дэйв. Типичный американец и потомственный автомеханик. Он был гением автомобильных двигателей. Родился в Детройте. Окончив университет, работал на сборочном конвейере в General Motors. Потом его перевели в конструкторский отдел несмотря на то, что вакансий на заводе в то время не было. Какое-то время проработал технологом в сборочном цехе. Директор завода заметил в нём потенциал и его карьера пошла в гору. Уже через полтора года он был главным механиком, а ещё год спустя стал представителем концерна по международным связям. А в один из холодных ноябрьских дней восемьдесят девятого он приехал в командировку в Торонто. Кроме своих моторов он обожал живопись. Ценил ваяние. Как раз в то время отец участвовал в выставке, проходящей в Торонто. Реклама по стране велась довольно активно и Дэйв, колеся по городу по служебным делам, не смог не заметить этих ярких плакатов, кричащих о выставке, проходящей в стенах художественной галереи Онтарио и в один из дней распахнул её двери». Она сделала паузу, глотнула виски и продолжила: «Я прекрасно помню этот день, Пат. Он ходил по выставке и рассматривал папины работы, подолгу останавливаясь около каждой скульптуры, каждого холста, внимательно изучая детали его творений. Как только он вошёл в зал, я увидела его и без памяти влюбилась в его глаза, в его руки, в его образ. Он ловил на себе мои взгляды издалека, немного смущался, тем самым влюбляя меня в себя всё сильнее и сильнее. В тот день он купил у папы несколько работ. Он забронировал их, внёс предоплату и попросил отложить их до вечера». Ольга снова сделала небольшую паузу, глубоко вздохнула, улыбнулась и закрыла глаза. Обхватив свои щёки ладонями, Патрисия сидела, уперев локти в стол, пожирая Ольгу взглядом, полным ожидания. Открыв глаза через мгновение, Ольга продолжила: «Вечером того же дня снова заехал, чтобы забрать. Выставка уже завершилась, папа ушёл домой, а я наводила порядок в зале. Он попросил меня показать, где находятся отложенные для него скульптуры и полотна. Я проводила его в кладовую. Там всё и случилось. Я не помню точно, как это произошло, но, в тот момент я не контролировала себя, Пат». Она сделала паузу, будто бы всматриваясь куда-то вдаль и улыбнулась. Помолчав несколько секунд, она взглянула Патрисии в глаза: «О, да. Это была настоящая страсть. До того момента я ещё не успела познать мужчину и ощутить в себе эту страсть, но тогда, там, я поняла, что это именно то, чего я так ждала. И больше всего я боялась потерять это. А затем мы всю ночь гоняли по Торонто на новом джипе, который он взял в тот день на заводе в местном филиале для проведения тест-драйва. Это был автомобиль, практически полностью построенный по его собственному проекту. Ты только представь. Шальная ночь в крутой тачке. Нет, не просто ночь, а всем ночам ночь. Мы заехали в один уютный ночной ресторанчик. Мы пили кофе, смотрели друг другу в глаза, держась за руки. А ещё там был рояль. И Стив играл мне. О, боже, как он играл! А какие у него были руки…большие, сильные… нежные. Одной ладонью он мог покрыть сразу двенадцать клавиш. Это почти две октавы. Ты только представь. Мои маленькие ручки тонули в его могучих и тёплых ладонях. А потом он пригласил меня на танец. И знаешь, от него… как бы тебе это объяснить… от него веяло надёжностью. В нём была харизма. Лучистая энергия. Чарующая сила. Шарм! Не знаю, как ещё описать. Я ощущала это каждой клеточкой своего тела… с первой секунды того дня, когда, распахнув двери он вошёл в выставочный зал» - со слезами на глазах продолжала она, - А ещё мы целовались. Всю ночь напролёт. Это было жара. Жара в сто градусов по Фаренгейту, Пат. Та ночь была самой счастливой ночью моей жизни. Дэйв носил меня на руках, и я скажу тебе, что мы были бесконечно счастливы все одиннадцать лет. Рядом с таким мужчиной я ни на миг не переставала чувствовать себя настоящей женщиной. Просыпаясь по утрам и засыпая каждую ночь в его объятиях, я благодарила бога за то, что что однажды он свёл нас. По сей день я молю его, чтобы он даровал ему спасение… там… на небесах.
Она снова замолчала, достала салфетку и вытерла слёзы, - Ладно, хватит уже о грустном, пожалуй.
Патрисия смотрела не неё глазами, полными печали, не зная, что сказать. Она настолько прониклась этой историей, что на её глазах сейчас тоже были слёзы. Взяв Ольгу за кисть руки, она сжала её вполсилы. Они помолчали.
16
- Слушай, как насчёт общего селфи? Не против? – нарушив тишину предложила Ольга.
- Почему нет? - поднявшись, Патрисия подвинула свой стул к Ольге и присела рядом.
Положив руки на плечи друг друга, они поочерёдно сделали несколько снимков на телефоны.
- А что было потом, после ресторана, в ту самую ночь?» - вернувшись на своё место спросила Патрисия, всё ещё не остывшая от рассказа Ольги.
- Я так и знала, что спросишь, - улыбнувшись ответила Ольга, - Но не слишком ли много ты хочешь знать? А? Кстати, есть одна поговорка… тоже русская. Про Варвару. Варвара, конечно, греческое имя, но в России это имя в последнее время довольно распространено. Ну вот… звучит она, значит, так - любопытной Варваре на базаре нос оторвали.
Опустив глаза, Патрисия улыбнулась… слегка застенчиво.
- Ладно, так уж и быть, слушай, - продолжила Ольга - «На следующий день он вернулся к себе в Штаты. Но перед этим он пришёл ко мне и сказал, что обязательно вернётся. И он вернулся, предложив мне руку и сердце. Он хотел, чтобы я перебралась к нему в Детройт. Но, знаешь, я не могла тогда оставить папу одного.
- И что же ты сделала?
- Я – ничего. А вот он – сделал. Знаешь что?
Патрисия помотала головой.
- Он переехал к нам. Купил дом и переехал, возглавив подразделение Дженерал моторс здесь, в провинции Онтарио.
- Круто! Вот это мужчина! – воскликнула Патрисия.
- Да-а, - бросила Ольга, на мгновение задумавшись, - Он много разъезжал по свету, но всё время стремился поскорее вернуться домой, к нам. Он обожал нас с Джессикой. А мы обожали его, - сделав глоток виски, она вынула из сумочки портмоне и протянула Патрисии.
- Вот, глянь. Этот бумажник он привёз мне из России. Из Москвы в две тысяча первом. С тех пор я не расстаюсь с ним, - вдогонку промолвила она. Взяв бумажник, Патрисия стала рассматривать его. Это был коричневый портмоне из нежной, гладкой кожи, весьма потёртый, но, всё же, приятный на ощупь. Оттиск в виде розы – с одной стороны, надпись из двух строчек, выполненная на непонятном ей языке – с другой.
- Некоторые буквы похожи на английские, - Патрисия, провела пальцем по оттиску, - По-русски?
Ольга кивнула.
- И что же здесь написано?
- Да не иссякнут в нём бумажные купюры. Их трать с умом и с неимущими делись.
- Звучит красиво, - Патрисия не отрывала глаз от бумажника, - И что же это означает в переводе с русского?
Подумав пару мгновений, Ольга произнесла это на английском.
- Да-а, глубоко-о-о, - ответила Патрисия, продолжая вертеть бумажник в руках. В этот миг ей захотелось открыть бумажник, но она никак не могла решиться отстегнуть застёжку, ибо это действие она считала нетактичным.
- Ну же, открой его, - бросила Ольга, словно прочитав мысли новой подруги.
- А можно? – чуть растерянно произнесла Патрисия.
- Если я сказала открой, это значит можно, - усмехнувшись ответила Ольга.
- Окей.
Фотография двух мужчин за помутневшей с годами пластиковой плёнкой – первое, что предстало перед её взором. Они стояли на фоне пассажирского самолёта. Чётко разглядеть их лиц она с первого взгляда не смогла. Было лишь видно, что один из них положил руку на плечо другому.
Ольга коснулась пальцем до изображения лица одного из мужчин, - вот это – мой Дэйв. Его полное имя Рэнди Дэвид Картер. Я не взяла его фамилию в день свадьбы. На то были свои причины. Но это не важно. Это совсем другая история. Вздохнув, Ольга с полминуты помолчала. Глядя на неё, Патрисия ждала.
Шмыгнув носом, Ольга потёрла веки подушечками пальцев и продолжила. - В тот год он летал в Москву на переговоры по заключению контракта по поставке автомобилей. Они расширяли рынок сбыта. Оттуда он мне и привёз этот бумажник. Да и вообще, за годы нашей совместной жизни он объездил весь земной шар. И отовсюду он привозил нам с Джесс разные диковинки. Мы гордились им. Да. Ну, вот и всё, вкратце».
- Как он умер? - спросила Патрисия. «Он погиб. В тот самый день, когда было сделано это фото. Одиннадцатого сентября две тысяча первого года. В мой день рождения. Сегодня ровно двадцать лет. Мне было тридцать, и я была беременна. Время остановилось. Я не знала, как жить дальше и что делать. Рыдала ночи напролёт, тем самым ещё более усугубляя психологическую травму Джесс, которой тогда шёл лишь одиннадцатый год. Я очень боялась того, как бы мне не сойти с ума. Но ещё больше я боялась потерять ребёнка. Мою Роузи. В тот день моя девочка так сильно стучалась, там, внутри меня. А ещё я почувствовала, что в воздухе витает какой-то странный запах. Это, конечно, на самом деле был не совсем запах, а скорее предчувствие, которое я так называю, но, тогда оно ассоциировалось у меня почему-то именно с запахом. Наверное, потому, что я была беременна, а беременные женщины всё чувствуют иначе. Всё вокруг меняется в один миг, когда твоя милая крошка вдруг поселяется внутри тебя. Абсолютно всё становится другим, новым, неизведанным. И настроение, и запахи, и вкусы, и звуки, и всё остальное. Я уверена, что ты и сама это знаешь, дорогая» - глядя на Патрисию проникновенным взглядом продолжала Ольга. С этими словами Патрисия вдруг на мгновение почувствовала острую боль, где-то там, глубоко в её груди. Она ощутила, как будто кто-то своей невидимой рукой сильно сжал её сердце, внутри которого была её тонкая и ранимая душа. Но в этот миг, собрав в себе силы, она продолжала слушать Ольгу, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от чувства горечи, нахлынувшего на неё, как морская волна на песчаный берег. А тем временем Ольга продолжала: «Это было некое чувство, предчувствие, запах, называй как хочешь, который я никогда раньше не чувствовала. Лишь позже я поняла, что это был запах разлуки, после которой нам больше не суждено будет встретиться. Никогда».
Поднявшись, Патрисия снова подсела к Ольге. Положив руку ей на плечо, она уткнулась лицом в её волосы.
- Дэйв был в командировке в Бостоне, - продолжила Ольга, - Ему нужно было срочно попасть на совет директоров в Лос-Анджелес, но я по сей день никак не пойму одного - почему ему нужно было лететь именно в тот день, в то место и именно на том проклятом самолёте!? Пат, его самолёт – тот самый, который врезался в северную башню Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Боинг 767. Бостон – Лос-Анджелес».
Услышав это, Патрисия почувствовала, как вокруг всё начинает расплываться. Её голова закружилась, а к горлу подкатил ком. «Мой Дэйв был на том борту. Ты понимаешь? Это был мой Дэйв» - проговорила Ольга, снова указав на свой бумажник, который Патрисия сжимала в руках.
- Мужчина, что рядом с ним на фото, летел вместе с ним. Дэйв позвонил мне, когда они были у трапа. Он поздравил меня с днём рождения. Сказал, что любит меня больше жизни и всё такое. Спросил про Джессику и про малышку Роузи. О, боже! Он был такой внимательный! – её глаза снова стали влажными, - Он был без ума от нас, - она глубоко вздохнула, а затем улыбнулась, глядя в точку - Знаешь, он так нежно целовал мой животик всякий раз, когда я была беременна.
