Счастье по обмену

– Ахатинских. Говорит, они умные.

– Умнее его, наверное, – пробормотала Рая.

– И что, он с ними разговаривает? – не унималась Фая.

– Нет, он их… дрессирует.

Рая и Фая вопросительно уставились на Зою.

– Ну, типа, чтобы ползли по команде.

Фая закрыла лицо руками.

– Девочки, может, хватит уже?

– Нет уж! – упрямо заявила Зоя. – Раз начали – надо закончить! А то потом опять неизвестно сколько ждать, пока ты надумаешь замуж выходить!

– А может, мне лучше одной остаться? – вздохнула Фая.

– Да ладно тебе! – приобняла её Рая и вдруг вспомнила: – О! Вот ещё один вариант: Анатолий Борисыч, бывший артист цирка.

– Жонглёр? Акробат?

– Клоун.

Фая и Зоя недовольно скривились.

– Правда, уже лет двадцать как на пенсии, но… всё ещё гримируется перед выходом в магазин.

Фая тяжело вздохнула. Зоя посмотрела в блокнот.

– Последний кандидат.

Фая и Рая вопросительно уставились на неё.

– Степан Игнатьевич.

– И что с ним не так?

– Да вроде ничего. Не пьёт, не курит, на рыбалку не ходит, горчичники не собирает, улиток не дрессирует…

– О! – оживилась Фая.

– …он просто спит.

Рая и Фая снова уставились на Зою.

– Ну, он всё время спит. Говорит, на пенсии наконец-то высыпается.

Фая задумалась.

– А… он хотя бы храпит мелодично?

Рая и Зоя переглянулись.

– Знаешь, Фаечка, – вздохнула Рая, – может, тебе и правда лучше одной?

Зоя убрала блокнот в сторону.

– Или завести кота. Он хоть мышей ловить будет, а не триста горчичников коллекционировать.

Фая вздохнула и откинулась на спинку стула.

– Ладно, девочки… как-нибудь потом продолжим. Может, к тому времени кто-нибудь адекватный в посёлок переедет.

– Или хотя бы проснётся, – рассмеялась Зоя.

Фая взяла чайник.

– Пойду-ка я чаёк снова поставлю.

Она встала и направилась в дом.

– И бутерброды не забудь, пожалуйста! – крикнула ей вдогонку Зоя, расставляя чашки. – Что-то у меня от этих кандидатов с расстройством аппетит разыгрался.

Рая и Зоя принялись накрывать на стол, пока Фая хлопотала на кухне.

А в беседке, под шёпот листвы и жужжание пчёл, витало лёгкое, но твёрдое убеждение: женихов в посёлке – как грибов после дождя, но вот съедобных среди них – увы! – не сыскать.

Нежданные гости

Тихий вечер в доме Михаила и Тамары плыл лениво, своим чередом. Он тянулся за окном, застилая стекла мягким сизым маревом. Денис только что отправился на улицу, а супруги сидели в уютной полутьме – Михаил вальяжно развалился на диване перед телевизором, Тамара устроившись в кресле с интересом листала модный женский журнал, любуясь красивой, глянцевой жизнью других.

Их семейную тишину прервал неожиданный резкий стук в дверь. Никого не ждавшие хозяева тут же переглянулись.

– Гостей не ждали… – пробормотал Михаил, неохотно отрываясь от телевизора.

– Может, почтальон? – неуверенно предположила Тамара.

– В десять вечера?

Стук повторился – настойчивый, нетерпеливый.

Михаил крякнув поднялся и распахнул дверь.

На пороге стоял сосед Сергей, широко улыбаясь, словно принёс неожиданную, но крайне приятную новость. За его спиной, опустив глаза, застыла Люба – тихая, бледная, будто призрак из прошлого.

– Здравствуйте, соседи! – бодро возвестил Сергей, переминаясь с ноги на ногу.

– И вам не хворать… – Михаил растерянно почесал затылок.

Гость, не дожидаясь приглашения, шагнул в комнату, окинул взглядом обстановку и, словно хозяин, указал Любе на стул.

– Мы тут решили зайти. Смотрим, ваш пацан как раз выходит – он нас и запустил.

Тамара суетливо одёрнула платье, поправила волосы и заулыбалась.

– Что ж вы в дверях стоите? Проходите, присаживайтесь! – засуетилась она, торопливо смахивая крошки со стола. – Я чай поставлю!

Она толкнула мужа локтем в бок.

– Ну ты чего бирюком встал? Привечай гостей!

Сергей тем временем довольно уверенно прошёл к столу, с театральным жестом достал из сумки бутылку водки и с лёгким стуком водрузил её на стол.

– Да пожалуй, чай как-нибудь в другой раз. У нас тут разговор будет, – он многозначительно кивнул на бутылку. – С этим глядишь, как-то легче пойдёт.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Все смотрели на Сергея. Михаил озадаченно, Люба с горечью, а Тамара с надеждой.

– Ну, оно, конечно, коли разговор серьёзный… – медленно проговорил Михаил. – А о чём, собственно? Мы вроде как и не особо знакомы.

Люба молча прошла к столу, опустилась на стул и уставилась в скатерть, словно вычитывала там свою судьбу.

– А вот за знакомство и выпьем первую… бутылку, – Сергей снова полез в сумку и поставил рядом вторую. – А вторая уже за дело пойдёт.

Тамара нервно заёрзала.

– Ну и Бог с ним, с чаем. Я сейчас закуску принесу.

– Может, помочь чем-нибудь? – тихо предложила Люба.

– А можно. Вдвоём-то ловчее будет.

Женщины удалились на кухню, а Михаил, не сводя глаз с бутылок, тяжело опустился на стул.

– Я так понимаю, серьёзный разговор намечается?

Сергей достал третью бутылку и водрузил её на стол с видом полководца, ставящего последнюю фигуру перед шахматной партией.

– А это, так сказать, за мировое соглашение.

Три бутылки выстроились в ряд, как солдаты перед боем.

Уже через пол часа, Сергей, раскрасневшийся от волнения и пары рюмок, поставил бутылку на стол с видом победителя.

– Ну что, друзья мои! – начал он, слегка заплетающимся языком. – Пришли мы, значится, к вам… с предложением! Как говорится, хуже не будет, а лучше – может!

– Да уж заждались, – сухо отозвался Михаил.

– В общем, дело такое… – Сергей сделал паузу для драматического эффекта. – Мы с Тамарой… ну, вы понимаете… – он многозначительно подмигнул. – Испытываем друг к другу… сильные чувства. Страсть, понимаешь! Настоящая. Бурная. С лампочками, фейерверками и тем, что в ЗАГСе не прописано.

В комнате мгновенно повисло тяжёлой завесой напряжение. У Михаила забегали желваки.

– Поэтому предлагаю… – Сергей сделал ещё одну паузу. – ОБМЕНЯТЬСЯ!

В комнате повисла тишина. Люба ещё ниже опустила голову. Михаил с недоумением посмотрел на Тамару, которая заёрзала на стуле.

– Я – к Тамаре, Михаил – к Любе! Все счастливы, дети не травмированы… ну, или минимально! У кого какие вопросы?

Сергей обвёл бравым взглядом сидящих за столом и залпом выпив рюмку, с хрустом откусил огурец.

Михаил подавился смешком.

– В смысле, «у кого какие вопросы»? Ты сейчас вообще серьёзно?

– А я, кстати, тоже не против Миши, – вдруг встряла Люба, с вызовом подняв глаза. – Он такой… надёжный.

Михаил, польщённый таким неожиданным порывом Любы, тут же потупил взгляд.

– И вообще, Миша, – подхватила Тамара, – ты же всегда говорил, что тебе надоело одно и то же блюдо каждый день. А тут – новый вкус! – задорно добавила Тамара, не зная чем ещё разбавить неловкость этой нелепой ситуации.

– А как же дети? Что мы им скажем?

– Предлагаю начать с того, что сообщим им, будто будем все вместе дружить, – вздохнула Люба. – А там, глядишь, дети сами разберутся.

Сергей торопливо, словно боясь, что все вдруг передумают и откажутся от предложения, разлил всем по новой.

– Ну так что? Решено?! – он поднял рюмку. – За любовь?

Он прокашлялся и добавил:

– А любовь, между прочим, – это вам не какая-нибудь картошка, её в погребе не спрячешь!

Все немного оживились, подняли рюмки и дружно выпили до дна.

А за окном стал тихо накрапывать дождь, словно природа сама не знала, что думать об этом странном обмене.

Прогулка трёх граций

Тем временем по центральной улице посёлка степенно шествовали три подруги – Зоя, Фая и Рая. Они шли под ручку, как три грации на пенсии, оживлённо обсуждая прошедшие посиделки.

– Да, посидели хорошо, – вздохнула Фая, оглядывая подруг. – И чай попили, и про жизнь поболтали… Вот только с кандидатами так и не определились. Уж какой-то кошмар!

– Не переживай, найдём тебе принца! – подмигнула Зоя.

Внезапно раздался звон церковных колоколов, разнёсшийся по всей округе.

– Батюшки! – Рая остановилась как вкопанная, осеняя себя крестом.

Подруги синхронно повернулись к ней.

– Что случилось?

– Я говорю – батюшка! – воскликнула Рая, и глаза её загорелись. – У нас же батюшка в церкви холостой! Точнее, вдовец!

Зоя оживилась.

– А что, очень даже вариант. Не какой-нибудь прохиндей, а человек с определёнными взглядами на жизнь. Он точно подходит в кандидаты.

Фая смутилась.

– Ну, он-то, может, и подходит, но я уже в себе не так уверена…

– Не боись! Мы тебя в обиду не дадим! – Зоя решительно взяла её под руку.

– Завтра воскресенье, – торжественно объявила Рая. – Вот на утреннюю службу как раз и пойдём!

Подруги, подхватив под руки растерявшуюся Фаю, воодушевлённые, зашагали вперёд.

– Только давайте без фанатизма… – прошептала Фая, понимая, что любое сопротивление с её стороны, не имеет ровным счётом никакого смысла.

– Какой там фанатизм! – подмигнула Зоя. – Просто посмотрим, познакомимся… А после службы можно будет и поговорить!

– А я вот что думаю, – заговорщически понизила голос Рая. – Пусть Фая после службы пойдёт на исповедь… и покается!

Фая и до того растерянная, от такого предложения встала в ступор, прямо посреди дороги.

– Ну… я… а… там же про грехи надо, – еле-еле проговорила она.

– Ну да! – согласно кивнула Рая. – Так тебе-то чего бояться? Ты у нас безгрешная. Вот батюшку Василия и покоришь этим… для начала.

– Надо платье приличное подобрать! – задумчиво сказала Зоя.

– И причёску! И платок красивый.

– И духи!

– Будешь неотразима! – хором воскликнули подруги, подхватив слегка упирающуюся Фаю.

Фая покорно шла, зажатая с обеих сторон, а на её лице читалась смесь робости и испуга.

Новость

Не успели подруги расстаться и разойтись по домам, как через час дверь Раиного дома с грохотом распахнулась…

Воздух кухни вздрогнул от резкого порыва, и в него ворвалась Зоя – будто ураган, сметающий всё на своём пути. Лицо её пылало, волосы торчали во все стороны, словно взъерошенные перья рассерженной сороки, а глаза… О, эти глаза! – полные негодования, они сверкали, как раскалённые угли.

– Раечка! – вырвалось у неё, словно стон. Грудь высоко вздымалась под наброшенным платком, пальцы судорожно сжимали ткань. – Ну что же это делается-то?! – Голос её дрожал, подбираясь к высокой ноте. – Сбили с пути нашего Серёженьку! Эта бесстыдница Тамара совратила его!

Рая, стоявшая у плиты, медленно перекрестилась. Её губы беззвучно шевелились:

– Прости их, Господи… Не ведают, что творят…

– Вот, и я о том же! – Зоя так яростно кивнула, что капля пота сорвалась с её лба и упала на пол. – Но Господь-то там… – Она резко ткнула пальцем в потолок, а затем – бах! – ударила по столу так, что дрогнули чашки в буфете. – …а мы с тобой, Раечка, здесь! И надо что-то делать с этим безобразием!

Она тяжело дышала, вытирая мокрый лоб краем платка. Графин с водой стоял на столе – она налила полный стакан, залпом осушила его, будто гасила пожар внутри.

Рая беспомощно развела руками, заглядывая в жаркое нутро духовки.

– А что мы можем сделать?..

– Нет, ты погоди! – Зоя снова ударила ладонью по столу. Дзынь! – задребезжали чашки. – Ты согласна с этим?! Семьи нет, внуки наши, кровинушки, страдают!

– Беда, конечно… – Рая вздохнула, вынимая из печи румяную шарлотку. Золотистая корочка, сочные дольки яблок, тёмные вкрапления ягод – аромат мгновенно затопил кухню, сладкий и уютный. – Но мы-то с тобой что можем?

– Можем! Очень даже можем! – Зоя принюхалась, внезапно отвлечённая. – С яблоками?

– И с ягодой, – кивнула Рая, ставя пирог на деревянную доску. – Садись, чайку сейчас попьём.

Зоя шумно опустилась на стул, привычно поджав под себя ногу. Рая засуетилась: чайник зашипел, чашки зазвенели, из шкафа появилась вазочка с конфетами – старыми, засахаренными, но такими родными…

– Нет! – вдруг рявкнула Зоя и снова ударила кулаком по столу. Бам! – чашки подпрыгнули. – Мы просто обязаны вмешаться и всё исправить! Ради счастья наших внуков!

Рая молча разливала чай. Струйка пара извивалась над чашкой, как тонкая змейка.

– А как? – спросила она наконец.

– Надо что-то такое придумать, чтобы снова соединить Серёжу и Любу в одну семью! – Зоя говорила так, словно готовилась к битве. Глаза её горели, пальцы сжимались в кулаки. – Ну что за позорище на всё село! Обмен мужьями и жёнами! Нет, мы это исправим! Ради счастья внуков!

Она схватила самый большой кусок шарлотки, откусила – яблоки хрустнули, на губах остались крошки. Шумно глотнула чаю, потом вдруг подняла чашку, предлагая Рае чокнуться.

– За внуков наших! – прошептала Рая, и чашки звонко встретились.

Две подруги, удручённые новостью, задумчиво пили ароматный чай в прикуску с пирогом. По кухне разлилась заговорщическая тишина, густая, как вишнёвое варенье, выглядывающее из вазочки, стоящей по середине стола.

– А я знаешь, что подумала? – Рая вдруг оживилась, её пальцы забегали по краю скатерти.

– Что? – Зоя приподняла бровь.

– Мы же завтра на службу с Фаей идём. С батюшкой сводить.

– Ну?!

– Ну. К кому, как не к Господу, нам сейчас обратиться?

Зоя задумалась. Потом медленно кивнула.

– А ты права.

– Конечно, – Рая улыбнулась. – Свечи поставим, помолимся.

– С батюшкой Василием поговорим, – добавила Зоя. – Может, что и посоветует.

– Ну-у. И я об этом.

– Ну вот и слава Богу, – облегчённо выдохнула Зоя.

И в этот миг их лица озарились надеждой. Той самой, что теплится даже в самых безнадёжных историях.

А на столе между ними дымился чай, и шарлотка пахла детством, летом и тем самым семейным счастьем, ради которого стоило бороться.

Глава 3

Переезд

Порог дома трепетно пропустил внутрь п