Невеста поневоле. Свадьбы не будет!

Забегаю в комнату, захлопываю за собой дверь.

Бегу к окнам и первым делом проверяю, есть ли на них решётки.

В спальне – да, но не в ванной. И это мой шанс.

Я не стану ждать. Я сегодня же ночью сбегу от этого ужасного мужчины.

Возможно, мой отец сам виноват, и он тоже ничем не лучше Ильи.

Но находиться рядом с человеком, у которого на уме только месть, как минимум опасно.

Глава 9

В обед я всё-таки заставляю себя поесть. Мне необходимы силы на то, чтобы продумать и осуществить план побега.

Днём Илья куда-то уезжает, и у меня появляется шанс обследовать территорию. Я понимаю, что пытаться сбежать прямо сейчас глупо. Вряд ли это получится вот так, когда я даже всех входов-выходов не знаю.

А если Коршунов узнает о попытке побега, будет следить за мной тщательнее.

В итоге после обеда я возвращаюсь в комнату и всё-таки принимаю решение рассмотреть вещи, которые заказал для меня Илья.

Зря он сказал, что меня нельзя подобным впечатлить. В последнее время папа не особо баловал меня в данном вопросе. Всё внимание и средства доставались Наташке, а я так…

Только ко дню рождения папа позволил мне оторваться по полной, выбрать платье, которое захочу.

Запираю дверь изнутри и принимаю решение примерить наряды. Разумеется, я не хочу, чтобы Илья узнал о том, что мне что-то из купленного им могло понравиться, поэтому ещё раз проверяю комнату на наличие камер.

Видимых систем слежения не обнаруживаю и смело скидываю с себя пижамку.

Мигом облачаюсь в кремовое платье длиной чуть выше колена и с открытым верхом.

Прелесть. Только куда мне в нём? Перед Коршуновым щеголять в подобном не стану.

Перемерив кучу нарядов, которые судя по отсутствию бирок и аромату, уже прошли предварительную стирку, я спешу в душ. Пижама моя действительно после вчерашнего не первой свежести, и мне хочется во что-нибудь переодеться.

К счастью, в этом огромном особняке есть ванная комната, дверь в которую выходит прямо из спальни.

Немного колеблюсь прежде, чем приступить к водным процедурам. Всё-таки расслабляться в этом доме не стоит, но я так хочу немного собраться с силами. А вода мне в этом всегда отлично помогает.

После душа запрыгиваю в спортивный костюм. Примеряю тёплые зимние кроссовки, куртку.

Класс!

А теперь – на разведку.

По особняку я плутаю добрые три часа, но так и не могу понять, есть ли здесь кто-то, кроме нас с Ильёй. Даже на домработницу я ни разу не наткнулась за время своей прогулки.

Но во дворе есть охрана – и это минус.

Побег я запланировала на ночь, когда люди обычно спать хотят – и это плюс.

Мне бы теперь ещё телефон раздобыть и деньги, ведь я из дома кроме фотографии мамы и не взяла ничего.

Но обворовывать Коршунова не стану – низко это. Как только выберусь из этого особняка, сразу же возьму курс на дом, в котором проживает одна из моих подруг.

Пусть в последнее время мы мало общались, но на моём дне рождения она была. Надеюсь, не откажет в помощи.

Возвращаюсь в комнату. Иду в ванную проверить, что там под окном находится.

Да ладно!

Серьёзно?

Навес. Прямо под окном. То есть, мне даже рисковать сильно не придётся, главное, чтобы шумом потом никого не разбудить.

Скорее закрываю окно, пока при свете дня меня никто из охранников не застукал, спускаюсь в гостиную и с видом примерной невесты принимаюсь ждать Коршунова.

Илья возвращается ближе к вечеру весь какой-то напряжённый.

И я неожиданно ловлю в себе порыв поинтересоваться, как у мужчины дела. Помню, как мама всегда встречала папу с работы, ласково улыбалась, спрашивала, как прошёл день.

Она была идеальной женой, потому что любила своего мужа.

Я, быть может, тоже такой когда-нибудь стану.

Если только смогу выбраться отсюда.

– Добрый вечер, – хмуро здоровается Илья.

Киваю в ответ. И зачем я вообще в гостиную спустилась?

Правильнее было бы сидеть в комнате и делать вид, будто мне не интересно, когда вернётся хозяин дома.

Но мне интересно. Очень. Мне надо понимать, чем занимается Коршунов, чтобы знать, когда можно устраивать побег.

Однако если стану слишком пристально следить за мужчиной, он заподозрит неладное.

В итоге я стою посреди гостиной истуканом и не знаю, куда себя деть.

– Ужинала уже? – спрашивает Илья чересчур по-домашнему.

На автомате отрицательно качаю головой.

– Поужинаешь со мной, – то ли приглашает, то ли ставит перед фактом. Так трудно понять, когда у самой сумбур в голове.

Я весь день размышляла о побеге, казалось бы, всё продумала. Но сейчас, когда Илья стоит напротив и рассматривает меня беззастенчиво, будто я не в спортивном костюме, а в мини, у меня все мысли в голове перемешиваются.

– Хорошо, – послушно киваю и иду следом за мужчиной.

В столовой уже накрыт стол, и это поражает.

Да что тут за домработница такая, которой не слышно, не видно? Но при этом результаты её труда сложно не заметить.

– Присаживайся, – Илья галантно отодвигает передо мной стул.

Я опускаюсь на мягкое сиденье, благодарно киваю в ответ.

И атмосфера в этот момент вокруг такая, будто мы и в самом деле скоро станем семьёй. Так тихо, спокойно, уютно. Хочется на миг забыться, расслабиться, но я не позволяю себе этого сделать.

Быстро поужинав, ухожу наверх. И жду, когда же, наконец, Коршунов ляжет спать.

Приходится то и дело выглядывать из комнаты, благо, кабинет Ильи в этом же крыле находится.

Но в очередную свою вылазку я вижу, как мужчина спускается вниз. На нём сейчас не привычная классика, а простые спортивные брюки и домашняя футболка.

Мне становится жутко интересно, куда Коршунов отправляется.

Иду за ним на цыпочках.

Мужчина скрывается за какой-то неприметной дверью под лестницей, которую я и не замечала раньше.

Считаю до пяти и иду следом. Приоткрываю дверное полотно и вижу…

Лестница? Ещё одна, и она ведёт вниз. На цокольный этаж, о существовании которого я и не подозревала.

Становится жутко. Что у Коршунова там в подвале?

Воображение подкидывает самые разные версии, и я скорее возвращаюсь к себе, чтобы не быть застигнутой врасплох хозяином дома.

Нет, у этого Ильи точно есть какие-то секретики, и я бы с удовольствием узнала, какие именно.

Но гораздо важнее воспользоваться шансом и скорее покинуть особняк.

Я быстро надеваю куртку, засовываю ноги в кроссы, бесшумно открываю окно, спускаюсь на крышу навеса и полной грудью вдыхаю запах свободы…

Глава 10

До сих пор не могу поверить, что смогла сбежать из особняка Коршунова.

Как обезьянка я спустилась по трубе, которая поддерживает навес. И очень удачно нашла лаз в заборе с обратной стороны дома.

А теперь я бегу, не разбирая дороги, будто за мной уже кто-то гонится.

Не верится, что всё так легко вышло, но на размышления у меня нет времени. И даже страха нет, потому что ему попросту не находится места в моей голове.

Передо мной только одна цель – уйти как можно дальше от этого дома.

Сердце в груди стучит отбойным молотком, и в какой-то момент я не могу понять, что же это?

Неужели за мной кто-то гонится?

Я уже отбежала на приличное расстояние от особняка. Здесь просёлочная дорога, по обе стороны которой – лесополоса.

Жутко ли мне?

Стараюсь об этом не думать.

Оборачиваюсь на бегу и не замечаю, как нога запинается за какой-то сук на обочине.

Громко вскрикнув, оседаю на землю.

На автомате ощупываю лодыжку.

– Мм, – хнычу от боли.

Ну как так-то?

Сбежать и так глупо попасть только я могла.

Вдалеке замечаю фары автомобиля. Он едет с противоположной от особняка стороны, и значит это точно не охрана Коршунова и не он сам.

Шанс? Возможно.

Надо бы остановить машину, но мне становится страшно.

Кто там? А вдруг воспримут меня за какую-нибудь…

Испугавшись, отползаю в сторону, царапая кустами куртку.

Жаль новую вещь, но себя жалко ещё больше.

Машина проезжает мимо, а я борюсь с двойственным ощущением: может, стоило всё-таки попросить помощи?

Пытаюсь подняться, и нога неожиданно подворачивается снова.

Взвизгнув от боли, я оседаю на землю опять. Из глаз брызжут слёзы, мгновенно образуя плотную пелену, мешающую мне рассмотреть, что творится вокруг.

Закрываю лицо ладонями.

– Я всего лишь подвернула ногу, это не так страшно. Сейчас боль пройдёт, и я пойду дальше, – уговариваю себя полушёпотом.

Начинаю замерзать. Сначала холодеют пальцы рук и ног, морозным ветром обжигает кожу лица.

И тут-то до меня вдруг доходит страшное осознание: я без документов. Илья забрал мой паспорт, а я так спешила сбежать, что даже не подумала выкрасть его.

И фото мамы осталось стоять на тумбе.

С одной стороны это мне на пользу – мужчина не сразу заподозрит, что я сбежала, раз даже самое важное оставила. И будет искать меня в особняке.

А с другой…

Очень грустно, что всё так вышло. И мамы нет рядом, и я такая растяпа, что даже о документах не подумала.

По ощущениям проходит примерно час. Меня начинает колотить от холода, ведь я сижу на земле практически.

Пытаюсь подняться, но тщетно. Похоже, моя травма серьёзнее, чем я думала.

– Мм, – вою в голос от безысходности.

В ответ мне раздаётся какой-то странный вой.

Боже, неужели здесь есть волки?

Надеюсь, это собаки воют, ведь в противном случае я в ещё большей опасности, чем думала.

Если не замёрзну до утра, то буду останавливать любую первую попавшуюся машину. Потому что выхода у меня нет и бояться посторонних людей в сложившейся ситуации уже кажется глупостью.

Подтягиваю к себе колени, под попу подсовываю край куртки, чтобы не застудиться окончательно.

И не замечаю, как погружаюсь в сон…

В голове набатом стучит: нельзя засыпать на холоде, но я ничего, абсолютно ничего не могу с собой поделать. Веки мои настолько тяжёлые, что мне не хватает сил, чтобы их разомкнуть.

***

Мне снится сон.

И это не мама, что было бы логичным в данной ситуации.

Значит, я ещё не умерла, хоть и близка к этому состоянию, учитывая мороз на улице.

Мне кажется, что Коршунов меня нашёл.

И беззлобно взволнованно отчитывает, как маленького ребёнка.

– Куда ж ты ломанулась, глупая, а если бы я тебя не нашёл?

Ощущение, будто мужчина поднимает меня на руки и куда-то несёт.

И мне так тепло становится, уютно.

Тело больше не колотит от холода и боли.

Наверное, я уже умерла.

А когда открываю глаза, то первое, что вижу, это потолок той комнаты, в которой я провела свою первую ночь в доме Коршунова.

Внутри всё опускается.

Я умерла и попала в ад?

Или что?..

– Пришла в себя, беглянка? – усмехается надо мной довольная морда Коршунова.

– Пить… – хриплю, не узнавая свой голос.

Мужчина молча протягивает мне чашку с горячим чаем.

Лимон, мёд. Отдаёт заботой, но я отчаянно продолжаю злиться на то, что именно этот человек меня, по сути… спас?

– Врач сказал, что у тебя отменный иммунитет, раз ты провела столько часов на холоде и не простудилась. Но я всё равно пару раз за ночь измерял тебе температуру, – сообщает как само собой разумеющееся.

– Ты? – удивляюсь, представляя, как этот человек носится вокруг меня с градусником. – И даже ничего не скажешь по поводу моего побега? – усаживаюсь на кровати, подтягивая к себе колени и обхватывая их руками.

Всё, что произошло – не сон. Приходится смириться с данным фактом, хоть и не хочется.

Надо же. И нога не болит!

Действительно это был вывих, похоже. Только почему я сразу не смогла пойти никуда?

А тут меня будто стены вылечили. В абсолютно чужом доме.

Поворачиваю взгляд на тумбочку и вижу рядом с фотографией мамы свежий букет роз. На этот раз кремовых.

На душе гадко становится.

– Я не привык много говорить, если ты не заметила, – реагирует на мой выпад Коршунов. – Я привык действовать, – рывком сдёргивает с меня одеяло, которым укрывалась.

Я в одной футболке, причём явно мужской.

– Ты меня лично переодел или поручил своей невидимой домработнице? – оскаливаюсь раздражённо. – Или говорить правду ты тоже не привык?

Коршунов будто не слышит меня. Просверливает испепеляющим взглядом, словно раздумывает над чем-то.

– Правда у каждого своя, – изрекает философски и опускает ладонь на мою лодыжку. Ощупывает осторожно, неотрывно следя за выражением моего лица.

Снимает реакцию, похоже.

– Не тронь! – фыркаю, отбрыкиваясь, но Илья сильнее сжимает пальцы.

– Буду трогать, – произносит торжественно и победоносно. – Ты моя, как бы не пыталась доказать обратное.

– Нет! И не стану никогда! – повышаю голос, дерзко глядя в самодовольное лицо мужчины.

– Станешь. И даже быстрее, чем думаешь, – кончики его пальцем поднимаются выше. Невесомо, аккуратно, так трепетно.

Ловлю себя на том, что мне прикосновения Ильи приятны, но тут же давлю в себе это ощущение.

Нельзя думать о нём в подобном ключе ни в коем случае!

– Как? Как ты меня заставишь? – выплёвываю дерзко, будто провоцирую. – Силой? – эмоционально взмахиваю руками.

Злюсь на себя за то, что так реагирую на мужчину. Я же его сама вывожу на эмоции, провоцирую и ничего, абсолютно ничего не могу с этим поделать.

Как бы эта игра не зашла слишком далеко.

– В этом нет необходимости. Я умею обращаться с женщинами, а силу использую для других целей, – произносит Илья без тени хвастовства. Просто как факт.

А потом вдруг я в один миг оказываюсь лежащей под ним. Он провернул это с такой мимолётной скоростью, что я ни опомниться не успела, ни испугаться.

– Ты хочешь узнать моё мнение по поводу твоего побега? – спрашивает, утыкаясь носом мне в шею. Как делал уже не раз. – Я скажу тебе, что я думаю. Я думаю, что пришло время сделать тебя своей, чтобы впредь у тебя мыслей о побеге не возникало.

Г