Неуклюжая магичка. Зов приключений!

Амелия захихикала, но тут же спохватилась:

– Ладно, шутки в сторону. Ты говорила, что нужно разобраться с Ткачихой. Какой план?

Кот замолчал. Даже крем на носу перестал его интересовать.

– План… – он перепрыгнул на люстру, раскачиваясь, как маятник. – Ткачиха хочет восстановить своё полотно. Для этого ей нужна нить из твоего сердца, малышка.

– То есть…

– То есть она придёт. Скоро. И заберёт своё. – Он приземлился мне на голову. – Но мы ударим первыми.

– Как? – Рози взвела арбалет.

– Устроим вечеринку.

Мы уставились на него.

– Вечеринку? – я переспросила.

– С музыкой, угощениями и смертельно опасными ритуалами, – он прыгнул на пол и встряхнулся. Дым окутал его, и через секунду перед нами стоял… таинственный незнакомец в чёрном плаще с капюшоном. Голос зазвучал как гром: – Пригласим всех. Зеркальных двойников. Духов Леса. Даже енота-воришку. И когда Ткачиха явится за добычей…

– Мы закроем её в зеркале? – предположила Амелия.

– Мы перетанцуем. Потому что её сила – в контроле, а танец – это хаос. Её слабость.

Я посмотрела на Рози. Рози посмотрела на Амелию. Амелия вздохнула:

– Я приготовлю зелье для дискотеки.

Вечеринка началась в полночь. Зеркала покрыли чёрной тканью (чтобы двойники не сбежали раньше времени), на столе красовался торт «Смерть Ткачихе!», а Вельзевуб, в облике диджея с кошачьими ушами, включал музыку с помощью хвоста.

– Гости здесь! – он крикнул, когда часы пробили двенадцать.

Зеркала взорвались осколками. Из них вышли… все. Беловолосая я с мечом, я-оборотень, я-призрак и даже та, что с крыльями. Енот-воришка тут же стащил торт.

– Ты серьёзно думаешь, это сработает? – прошептала я Вельзевубу, пока «гости» осматривали лавку.

– Нет, – он ухмыльнулся. – Но будет весело.

Ткачиха появилась, когда Амелия пустила волну радужного дыма из своих колб. Её паутина из нитей опутала потолок, а голос прозвучал на грани ярости:

– Ты смеешь издеваться надо мной, дитя?

– Не я! – я указала на Вельзевуба, который уже танцевал с беловолосой версией меня.

– Время хаоса! – крикнул он и щёлкнул пальцами.

Музыка взревела. Зеркальные двойники, енот и даже духи пустились в пляс. Ткачиха, пытаясь сохранить достоинство, замерла – и тут Вельзевуб толкнул её прямо в танец.

– Ты… ты безумен! – закричала она, но её ноги уже подхватили ритм.

– Хаос – моя специальность! – он крутанул её, превратившись в человека, и…зеркала содрогнулись. Нити Ткачихи начали рваться, вплетаясь в музыку. А потом она – исчезла. Растворилась в ритме, крике и смехе енота, объевшегося зелья.

Утром лавка была в руинах, но Вельзевуб, снова кот, мурлыкал на груде обломков:

– Видишь? Сработало.

– Что сработало? – я подняла осколок зеркала, где мелькнуло лицо Ткачихи – уже без злости.

– Она забыла, зачем пришла. Потому что… – он зевнул, – даже богини устают от контроля. Иногда им нужно просто танцевать.

Рози, спящая в углу с арбалетом в обнимку, захрапела. Амелия что-то бормотала во сне про «звуковое зелье».

– А теперь, – кот прыгнул мне на колени, – давай займёмся важным.

– Чем?

– Выберем мою новую форму для утра! Думаю, сегодня я буду… твоим отцом.

Я швырнула в него подушкой.

P.S. Теперь Вельзевуб каждое утро выбирает новый облик. Вчера был горшок с цветком («чтобы ты не забывала поливать»), позавчера – копия Амелии («я лучше готовлю!»). А сегодня… сегодня он стал моим детским плюшевым драконом. Говорит, «для ностальгии». Но я вижу, как он пялится на мои запасы золота. Иногда мне кажется, он готовит революцию… но хотя бы не скучно.

Глава 6. Корни и крылья.

Рози уехала первой – сказала, что на востоке восстал культ Лунных Мотыльков, пожирающих сны. Амелия махнула рукой: «Пойду взорву их алтарь. Или присоединюсь. Посмотрим». Они оставили мне на прощанье мешок взрывчатых конфет и карту с надписью «На случай скуки».

А я… Я осталась у разбитой лавки, слушая, как Вельзевуб в облике попугая ругается с местными воронами. И поняла: пора.

– Деревня Айсмон, – сказала я, разворачивая пожелтевшее письмо мамы. В нём – эскиз дома с резными ставнями и пометка на полях: «Здесь течёт тихая магия».

Кот, вернувшись в привычный облик, уткнулся носом в карту:

– Там даже трактира нет. Только мельница да яблоневый сад. Ты скучаешь по пасторальным кошмарам?

– Там спокойно.

– Спокойствие – это когда тебя не едят, – проворчал он, но уже сворачивал наши вещи в клубок теней.

Айсмон встретил нас запахом печёного хлеба и тишиной. Настолько густой, что даже колокольчики Рози звонили приглушённо. Дом мамы стоял на окраине, обвитый диким виноградом. Ветер шевелил ставни, словно они дышали.

– Очаровательно, – Вельзевуб высунулся из корзины, осматривая покосившийся сарай. – Здесь даже призраки будут зевать от скуки.

Но когда я коснулась двери, замок сам упал к моим ногам. Внутри… книги. Сотни книг, заросшие паутиной и грибами. Мамин почерк на полях: «Рецепт молчания», «Как приручить время», «Песни корней».

– Она готовила тебе убежище, – кот прыгнул на стол, подняв тучи пыли. – Смотри.

Под слоем плесени я нашла алтарь – крошечную модель Леса с живыми муравьями вместо духов. И письмо:

«Лилли, если читаешь это – я проиграла. Но ты сможешь начать здесь с чистого листа. Только не копай глубже колодца».

Я повернулась к Вельзевубу. Он лизал лапу с невинным видом.

– Что ты натворил в прошлый раз?

– Она запретила мне подходить к колодцу! А там пахло селёдкой.

Лавку открыла в сарае. Назвала «Корни и крылья» – Вельзевуб ржал, пока я вывешивала табличку:

– Ты будешь продавать удобрения и сны?

– Помогать. Как мама.

Первой клиенткой стала девочка с опалёнными руками. «Печь взорвалась», – прошептала она. Но я знала этот след – огненные духи. Вельзевуб, притворившись ленивым котом, потянулся и… выдрал духа за хвост из её кармана.

– Сто монет, – сказала я, заматывая ей раны мхом. – И расскажи, где нашла этого красавчика.

К вечеру в деревне уже шептались. Ко мне пришёл мельник с тенью, приросшей к пяткам. Потом пастух, у которого овцы пели похабные песни. А когда я извлекла из колодца кричащий череп (спасибо, мама), Вельзевуб вздохнул:

– Поздравляю. Ты превратила сонную дыру в магнит для идиотов.

– Ты же скучал без приключений.

Он прыгнул на крышу и завопил, превратившись в трёхметрового ворона:

– ВНИМАНИЕ! ЗДЕСЬ ВАС ВЫЛЕЧАТ, НАКОРМЯТ И… О БОЖЕ, ЭТО ЧТО, ЕЩЕ ОДИН ЧЕРЕП?

Деревня Айсмон перестала быть тихой.

Сегодня нашла мамину лабораторию под домом. Вельзевуб, став кротом, прокопал ход. Среди склянок с вечным дождём и семян-скелетов лежал дневник. Последняя запись:

«Они нашли меня. Сказали, Айсмон – сердце древнего ритуала. Что деревня стоит на костях бога, который…»

Дальше – пятно крови.

– Ну что, – Вельзевуб вертел в лапах блестящий камень с надписью «Сломай в случае апокалипсиса». – Продолжим семейную традицию?

Я закрыла дневник. За дверью уже стучали – местный староста принёс дочь, которая превращала воду в чернила.

– Позже, – сказала я. – Сначала – люди. Потом – боги.

P.S. Вельзевуб обожает новую роль «деревенского оракула». Он гадает на воробьях, требует сыр в качестве дани и построил «трон» из тыкв. А ещё… Он перестал ворчать, когда я называю это место домом. Иногда мне кажется, мы оба пустили корни – сквозь камни, сквозь тайны, сквозь мамины секреты. Но это уже другая история.

Глава 7. Кости Безмолвия.

Дождь стучал по крыше лавки, как будто сама природа пыталась выстучать код к маминым секретам. Ветер гудел в щелях старых стен, разнося запах влажной земли, грибов и чего-то металлического – будто под полом ржавела гигантская шестерня. Вельзевуб, свернувшись в клубок на прилавке, притворялся спящим, но я видела, как его уши дёргаются в такт каплям. Он ждал. Как и я.

Староста Айсмона, Эрнст, стоял на пороге, сжимая в руках шляпу. Его дочь, Мари, сидела у камина, обмотанная в наше одеяло с вышитыми рунами. Вода в кружке перед ней медленно чернела, превращаясь в густые чернила, которые ползли по столу, словно живые.

– Она… начала это вчера, – прошептал Эрнст. – После того как нашла в лесу камень. Говорит, он пел.

Я провела пальцем по чернильной луже. Холод. И знакомое покалывание – как от иглы Ткачихи.

– Камень ещё у вас?

Он кивнул, доставая из мешка обломок чёрного базальта с высеченными знаками. Знаками, которые я видела в мамином дневнике.

– «Сквозь кости – к небу», – прочитал Вельзевуб, внезапно появившись за моим плечом. Его голос стал глубже, серьёзнее. – Это не язык людей. Это… приглашение.

Мари вздрогнула, и чернила взметнулись вверх, образовав в воздухе силуэт – огромное дерево с корнями, обвивающими гору. У её подножия, в пещере, светился вход, затянутый паутиной из теней.

– Где это? – я повернулась к Эрнсту, но он бледнел, глядя на чернильный образ.

– Старая каменоломня. Её закрыли ещё до моих дедов. Говорят, там…

– …жил бог, – закончил Вельзевуб. – Тот самый, чьи кости лежат под Айсмоном. Твоя мама не просто так завещала тебе этот дом, Лилиана. Она хотела, чтобы ты нашла его.

Каменоломня оказалась зияющей раной на склоне горы. Скалы вокруг были иссечены рунами, похожими на шрамы, а воздух вибрировал от низкого гула, будто где-то внизу стонала земля. Вельзевуб, приняв облик рослого мужчины в плаще из теней, шёл впереди, раздвигая заросли колючего шиповника, который цеплялся за нас, как руки мертвецов.

– Не трогай стены, – предупредил он, когда я протянула руку к блестящему минералу. – Это не камень. Это зубы.

Я отдернула пальцы. В свете фонаря жилы кварца действительно напоминали оскал.

– Ты мог сказать это до того, как мы полезли в пасть к древнему божеству?

– Скучно было бы иначе, – он усмехнулся, но его глаза, светящиеся в темноте, выдавали напряжение.

Пещера встретила нас тишиной, которая давила на уши. Внутри, на полу, лежали кости. Не человеческие – слишком крупные, с шипами и наростами. Посреди зала возвышался алтарь из чёрного мрамора, а на нём… сердце. Нет, не орган – кристалл, пульсирующий кровавым светом.

– «Сердце Безмолвия», – прошептал Вельзевуб. – Источник силы бога. Твоя мать пыталась его уничтожить.

– Почему не смогла?

– Потому что для этого нужно было стать частью его. – Он повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнула боль. – Она хотела защитить тебя. Потому и запечатала себя в Лес.

Я подошла к алтарю. Кристалл жужжал, как рой ос, и вдруг…

Голоса.

Тысячи шёпотов слились воедино, ударив по сознанию. Я увидела маму – молодую, с горящими глазами, – которая билась в пещере с тенями. Увидела, как она вонзает кинжал в кристалл, но вместо того чтобы разбить его, сама начинает превращаться в камень.

– Она стала якорем, – прозвучал голос Вельзевуба где-то вдали. – Её душа сдерживает бога. Но теперь… теперь он просыпается.

Кристалл треснул. Из щели хлынул чёрный дым, и пещера содрогнулась.

– Назад! – Вельзевуб схватил меня за руку, но было поздно.

Тени сплелись в фигуру – гиганта с рогами, глазами как пропасти и руками, заканчивающимися когтями. Бог Безмолвия. Его рот раскрылся, но вместо звука из горла вырвался вихрь тьмы.

– Ты… потомок Палача, – прогремело у меня в голове. – Ты разрушишь Печать.

Вельзевуб встал между мной и тенью, его человеческий облик расплываясь, возвращаясь к кошачьим чертам.

– Беги, – прошипел он. – Он хочет не тебя. Он хочет её.

– Кого?..

Но ответа не последовало. Бог двинулся вперёд, и Вельзевуб… исчез. Нет, не убежал – растворился в тени, став частью её.

– ВЕЛЬЗЕВУБ!

Пещера рухнула.

Я очнулась в лавке, на полу, в луже ледяной воды. Мари и Эрнст склонились надо мной.

– Где он? – хрипло спросила я.

– Кто? – Эрнст потрогал мой лоб. – Вы пришли одна. И кричали… что-то о кошке.

Я вскочила, едва не сбив стол. Вельзевуб не откликался. Ни мысленно, ни через звонок духов, который мы использовали в экстренных случаях. Только тишина.

Но на столе лежал чёрный кристалл. Тот самый. И в нём… в нём мерцала крошечная точка света. Знакомая. Раздражающе наглая.

– Ты… ты застрял там, да? – я прижала кристалл к груди.

Из глубины камня донёсся слабый голос:

– На этот раз… сардины точно мои.

P.S. Теперь я знаю, что под Айсмоном спит не бог, а тюрьма. И ключ от неё – моя мать. Вельзевуб заперт в кристалле, но я слышу его издёвки даже сквозь камень. А ещё… я нашла мамин кинжал. Тот самый, что стал частью её печати. Похоже, пришло время стать тем, кем я всегда боялась – Палачом. Но сначала надо спасти идиота-кота. И, может, купить побольше сардин. На всякий случай.

Глава 8. Сердце Палача.

Я сидела у камина, сжимая в руках кристалл, в котором мерцала точка света – всё, что осталось от Вельзевуба. Его слабый голос, доносившийся из глубины камня, звучал как насмешка и мольба одновременно:– Ну что, Лили, готова стать героиней? Или предпочтёшь остаться в роли «тупицы без меня»?

– Заткнись, – прошептала я, но в голосе не было злости. Только усталость.

Мари, дочь старосты, принесла мне чашку травяного чая. Её руки больше не дымились чернилами, но взгляд оставался тревожным.– Лилиана, – начала она тихо, – что нам теперь делать?

Я посмотрела на неё, на деревню за окном, где люди шептались о пробуждении древних сил.– Нам нужно разрушить Печать, – сказала я, поднимаясь. – И спасти Вельзевуба.

Мамины записи оказались ключом к разгадке. В подвале дома я нашла тайник, скрытый за фальшивой стеной. Среди свитков и артефактов лежал дневник, исписанный её почерком.

«Чтобы разрушить Печать, нужно стать частью её. Но чтобы выжить, нужно найти баланс между светом и тьмой. Сердце Безмолвия – это не только источник силы бога, но и ключ к его уничтожению. Но цена… цена слишком высока».

Вельзевуб, даже заточённый в кристалле, не унимался:– Ты же не собираешься следовать её советам? Она всегда была… как бы это сказать… немного сумасшедшей.

– Она пыталась защитить нас, – ответила я, не отрываясь от чтения.

– Да, защищая весь мир, она забыла про тебя. И про меня, кстати.

Я закрыла дневник и посмотрела на кристалл.– Ты знаешь, как разрушить Печать?

Из камня донёсся вздох.– Конечно, знаю. Но ты не захочешь это слышать.

– Скажи.

– Нужно принести жертву. Твою кровь, смешанную с моей, и сердце бога. Но это разрушит не только Печать, но и всё, что связано с Лесом.

Я сжала кристалл крепче.– А есть другой способ?

– Нет. Но я могу предложить тебе сделку: ты спасаешь меня, а я… ну, скажем так, постараюсь не есть все твои запасы сардин в ближайшие сто лет.

– Очень смешно.

Подготовка заняла несколько дней. Я собрала все необходимые ингредиенты: мамин кинжал, зачарованный водой из источника Леса, пыльца ночных бабочек (для ритуала призыва) и, конечно, кристалл с Вельзевубом.

В ночь полнолуния мы отправились к каменоломне. Ветер разносил запах дождя и металла, а луна освещала путь призрачным светом.

У входа в пещеру я остановилась.– Готов? – спросила я у кристалла.

– Более чем. Хотя, если честно, я бы предпочёл остаться здесь и поспать.

Пещера встретила нас той же тишиной, что и в прошлый раз. Алтарь с треснувшим кристаллом всё ещё пульсировал кровавым светом. Я положила мамин кинжал на камень и начала ритуал.

Слова заклинания срывались с губ, словно чужие. Воздух наполнился запахом озона, а стены пещеры задрожали. Из кристалла вырвался луч света, окутавший меня.

– Теперь твоя кровь, – прозвучал голос Вельзевуба в моей голове.

Я порезала ладонь и позволила крови стечь на алтарь. Свет стал ярче, а затем…

…я оказалась в другом месте. В сознании матери.

Она стояла перед богом Безмолвия, её глаза горели решимостью.– Я запечатаю тебя здесь, – сказала она, вонзая кинжал в сердце бога. – Но ты никогда не забудешь, кто тебя победил.

Бог рассмеялся, его голос звучал как тысячи голосов:– Ты стала частью меня. Теперь мы одно целое.

Мама упала на колени, её тело начало превращаться в камень.– Лилли… – прошептала она перед тем, как окончательно стать частью Печати.

Я очнулась в пещере. Кристалл светился ярче, а Вельзевуб… он был свободен.

– Ну что, – сказал он, принимая человеческий облик, – пора заканчивать с этим.

Мы разрушили Печать. Сердце бога рассыпалось в пыль, а вместе с ним исчезли тени, окутавшие Айсмон. Деревня снова стала тихой, но теперь это была тишина мира, а не страха.

Утром я открыла лавку. Вельзевуб, снова кот, устроился на прилавке, вылизывая лапу.– Знаешь, – сказал он, – я, кажется, начинаю понимать твою маму. Иногда ради большего блага приходится жертвовать малым.

Я улыбнулась.– Главное, чтобы ты не начал жертвовать моими сардинами.

Он фыркнул.– Обещаю, что ограничусь одной банкой в день.

P.S. Айсмон снова стал спокойным местом. Вельзевуб нашёл новую страсть – гоняет местных кур, притворяясь призраком. А я… я продолжаю дело мамы. Может, однажды я узнаю все её тайны. Но пока что мне достаточно знать, что мы победили. И что у меня есть друг, который, несмотря на все свои недостатки, всегда будет рядом. Даже если для этого ему придётся стать частью кристалла.

Глава 9. Тени прошлого.

В Айсмоне начали исчезать тени. В буквальном смысле. Сначала пропала тень у мельницы – старое колесо внезапно стало отбрасывать на землю лишь бледное пятно, будто его освещали со всех сторон. Потом лишились теней кузнец Бартоломью, его жена и даже козёл по кличке Генрих. Люди шептались, что это проклятие, но Вельзевуб, обнюхивая следы на рыночной площади, заявил:

– Это не проклятие. Это воровство.

Я подняла бровь, разворачивая свиток с заклинанием поиска. Утро было туманным, и в воздухе висел запах грозы, хотя дождь так и не начинался.

– Кому понадобились тени деревенских козлов?

– Не козлов, – он прыгнул на забор, где сидел воробей без тени. – Чьи-то тени стали… самостоятельными. Смотри.

Птица вдруг резко взмыла вверх, а на земле осталось тёмное пятно. Оно дёрнулось, словно пытаясь оторваться от земли, и поползло к лесу.

– Вот и ответ, – Вельзевуб щёлкнул языком. – Тени сбегают. Или их уводят.

Первым за помощью пришёл Бартоломью. Его тень исчезла ночью, оставив на стене кузницы кровавые царапины: «Вернись».

– Она… она двигалась сама, – кузнец дрожал, сжимая молот. – Говорила моим голосом. Просила открыть дверь.

– А ты открыл? – спросила я, изучая царапины. Знаки напоминали руны из маминого дневника.

– Нет! Но утром нашли это. – Он протянул мне кусок ткани. Чёрный шёлк, пахнущий гниющими листьями.

Вельзевуб, превратившийся в ворона, клюнул ткань и закаркал:

– Это из Леса Теней. Там, где тени живут своей жизнью. Но как они сюда попали?

Ответ пришёл с неожиданной стороны. Мари, дочь старосты, привела в лавку мальчишку-пастуха. Его трясло, а на руке красовалась метка – силуэт волка, выжженный на коже.

– Я видел её! – выпалил он. – Тень в плаще! Она ходит по деревне и… собирает их. Как грибы.

– Собирает тени? – я нахмурилась. – Зачем?

– Чтобы оживить того, у кого их отняли, – прошептал Вельзевуб. – Тень – часть души. Кто-то создаёт армию из половинок.

Ночью мы устроили засаду у колодца. Вельзевуб принял облик тёмного камня, а я спряталась под плащом невидимости. Луна скрылась за тучами, когда на площадь вышла… она.

Фигура в плаще из чёрного шёлка, с лицом, скрытым капюшоном. В руках – серп, мерцающий синим светом. Она провела лезвием по стене дома, и тень старухи Мэри, обычно спавшей у окна, отделилась от стены, застыв в воздухе.

– Довольно, – я сорвала плащ, бросая в неё светящийся шар. – Кто ты?

Фигура резко обернулась. Под капюшоном не было лица – только пустота, усыпанная звёздами.

– Хранительница Равновесия, – прозвучал эхообразный голос. – Ты нарушила его, уничтожив Печать. Теперь тени восстают, чтобы восстановить порядок.

– Порядок? – Вельзевуб, вернувшись в кошачий облик, зашипел. – Ты крадёшь души!

– Я собираю то, что было утеряно. Каждая тень – память. Каждая память – сила. А сила нужна, чтобы…

Она взмахнула серпом. Тени деревни ожили, сплетаясь в гигантскую фигуру – точную копию бога Безмолвия. Но вместо ярости в его глазах была… печаль.

– …чтобы вернуть моего создателя.

Бой длился недолго. Тени были сильны, но Вельзевуб, превратившись в огненного демона, выжег их серповидным хвостом. Хранительница исчезла, бросив: «Ты лишь отсрочила неизбежное».

Утром тени вернулись к людям. Но Бартоломью нашёл в кузнице записку: «Он проснётся снова».

– Кто? – спросила я Вельзевуба, разглядывая обгоревший серп.

– Тот, чьё имя нельзя называть, – он лизал обожжённую лапу. – Бог, которого тени считают отцом. Тот, кто был до Безмолвия.

– И как его остановить?

– Не знаю. Но, – он прыгнул мне на плечо, – если его слуги уже здесь, скоро мы это узнаем.

P.S. В Айсмоне снова тихо. Но теперь, когда я вижу, как дети играют в пятнашки, а их тени смеются вместе с ними, я понимаю – граница между мирами истончилась. Хранительница не ошиблась: разрушение Печати разбудило нечто большее. А ещё… Вельзевуб украл серп. Говорит, «для коллекции». Но я вижу, как он тайком режет им воздух, будто проверяя, где спрятался следующий враг. Иногда мне кажется, он знает больше, чем говорит. Но это уже… новая история.

Глава 10. Пробуждение.

Айсмон погрузился в тревожное ожидание. Тени вернулись, но их движения стали резкими, словно они помнили недавнее бегство. Дети жаловались, что их тени шепчут по ночам, а старики видели в этом знак грядущих бед. Вельзевуб, устроившись на крыше мельницы, наблюдал за деревней сквозь прищуренные глаза.

– Они как кошки, – пробормотал он, превратившись в огромного чёрного кота. – Помнят всё, но молчат. Пока не захотят.

Я изучала обгоревший серп Хранительницы. Его лезвие пульсировало слабым синим светом, будто пытаясь что-то сказать. В мамином дневнике нашлась запись:«Серп Теней – ключ к переходу между мирами. Но его сила зависит от баланса между светом и тьмой. Если нарушить гармонию… последствия непредсказуемы».

– Ты собираешься его использовать? – Вельзевуб спрыгнул с крыши, приземлившись рядом со мной.– Нет, – я закрыла дневник. – Но нужно понять, как его нейтрализовать.

Ночами я слышала шёпоты. Они доносились из колодца, из-за стен дома, даже из-под земли. Слова были на языке, который я не могла разобрать, но чувствовала их вес – как камни, падающие в воду.

Однажды утром на пороге лавки появилась группа горожан. Среди них был Эрнст, староста, с бледным лицом.– Лилиана, – начал он, – мы нашли это у колодца.Он протянул мне камень с высеченными рунами. Тот самый, который Мари нашла в лесу.

– «Сквозь кости – к небу», – прочитала я. – Это же…– Да, – перебил Вельзевуб. – Это приглашение. Или предупреждение.

Мы спустились к колодцу. Вода в нём мерцала серебристым светом, а на поверхности плавали тени листьев, которых не было на деревьях. Я опустила руку в воду, и меня пронзила боль – будто тысячи игл вонзились в кожу.

– Ты чувствуешь? – голос Вельзевуба прозвучал в моей голове. – Он просыпается.

Из воды поднялась тень – высокая фигура в белом плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Её глаза светились голубым светом.– Я – Вестник, – прозвучал голос, холодный и равнодушный. – Тот, кто принесёт равновесие. Но для этого нужно разрушить старое.

– Что ты хочешь? – я шагнула вперёд, сжимая серп.– Тени должны быть свободны. Души – очищены. А те, кто нарушил баланс… – он указал на меня. – Должны заплатить.

Вельзевуб принял облик огненного демона, его хвост вспыхнул, готовясь к атаке. Но Вестник лишь улыбнулся.– Вы не понимаете. Равновесие – это смерть старого и рождение нового. И вы – часть этого процесса.

Тень исчезла, оставив после себя лишь запах дождя и металла.

Дни превратились в борьбу. Тени становились агрессивнее, нападая на людей во сне. Вельзевуб нашёл способ временно их усмирять – с помощью ритуала с кошачьей мятой и лунным светом. Но это было лишь временное решение.

В одну из ночей я увидела сон. Мама стояла передо мной, её глаза были полны печали.– Лилли, – сказала она, – ты должна найти Сердце Равновесия. Оно спрятано там, где свет встречается с тьмой.– Где это? – я схватила её за руку, но она растворилась в воздухе.

Проснувшись, я поняла – нужно вернуться в каменоломню.