Неуклюжая магичка. Зов приключений!

Анастасия Смирнова

Неуклюжая магичка. Зов приключений!

Глава 1. Кот, который знал слишком много.

Я всегда считала, что коты – идеальные компаньоны для одиночек. Молчаливые, мягкие, с тёплой шерстью, похожей на бархат, и не задают глупых вопросов. Пока в мою жизнь не ввалился он – чёрный, как ночь в пещере, с глазами‑долларами (потому что зелёные, да ещё и светящиеся, словно два крошечных фонаря в темноте). И да, он говорил. С сарказмомпрапорщика в отпуске, с этой особой интонацией, в которой смешались усталость, насмешка и едва уловимая угроза.

Первая встреча была эпичной. Я пыталась выгнать из лавки енота‑воришку (он мечтал о зелье для увеличения хвоста, видимо, чтобы удобнее было таскать чужие припасы), как вдруг из‑за бочки с папоротниковым вином раздалось:

– Если продолжишь тыкать в него метлой, он тебе её сожрёт. Судя по ауре, у него несварение иллюзий.

Я обернулась так резко, что чуть не сломала шею. На бочке сидел кот – вылизывал лапу с таким видом, будто только что подписал контракт с дьяволом и теперь наслаждался каждой минутой своего триумфа. Его шерсть лоснилась в тусклом свете лампы, а усы подрагивали с почти издевательской грацией.

– Ты… говоришь? – выдавила я, метла замерла в воздухе, словно застряла в невидимой паутине.

– Нет, это ты галлюцинируешь от перегара, – кот зевнул, демонстрируя клыки размером с мизинец. В его голосе звучала ленивая насмешка, будто он уже тысячу раз повторял эту шутку. – Хотя твой «Эликсир бодрости» пахнет как раз тем, что вызывает голоса в голове. Совет: меньше мха, больше перца.

Енот, воспользовавшись паузой, сбежал с флакончиком «Сияние для шерсти». Его пушистый хвост мелькнул за дверью, а из‑за угла донёсся довольный писк. Кот вздохнул, его глаза на мгновение вспыхнули ярче:

– Называй меня Вельзевуб. Не смейся. Это имя дала твоя мать, когда подобрала меня в Ивовом ущелье.

Ледяной комок подкатил к горлу. Мама. Опять мама. Её тень преследовала меня повсюду – в запахе ромашкового чая, в забытых записях на полях дневников, в шёпоте ветра за окном.

– Если следующий бред про «ты особенная» – я тебя выброшу.

– О, ты и так особенная. Особенно тупая, – Вельзевуб спрыгнул, подошёл к полке с ядами и ткнул лапой в склянку с надписью «Не открывать!». Его когти, острые и блестящие, едва коснулись стекла. – Это, кстати, твоя бабушка. Вернее, то, что от неё осталось после эксперимента с оборотным зельем.

Я схватила кота за шкирку (оказалось, он весит как гиря для пресса – мускулы под мягкой шерстью были твёрдыми, словно камень):

– Откуда ты знаешь про мою семью?!

– Потому что я был её стражем, – он вывернулся с неожиданной ловкостью, исчез и материализовался на люстре, балансируя на тонкой перекладине с видом абсолютного хозяина положения. – Пока твоя мамаша не решила поиграть в героя и не запечатала Лес. А теперь Печати трещат, и мне поручено не дать тебе сдохнуть.

– Поручено кем? – я потянулась к зелью парализации, пальцы дрожали, но я старалась не показывать страха.

– Тем, кто вяжет судьбы из нитей лунного света. Но ты можешь звать его «Мистер Пушистые Штаны», – кот прыгнул мне на плечо, едва не сломав ключицу. Его вес был неожиданно ощутимым, а когти слегка впились в ткань платья. – Теперь слушай: через три минуты сюда ворвётся отряд Лесных Скорбей. Они пахнут грибами и разочарованием. Твои подружки уже в пути, но мы должны…

Он не договорил. Дверь выбило с корнем, и в лавку вкатились существа, похожие на ожившие коряги с глазами‑сморчками. Их тела были покрыты грибной плесенью, а движения – резкими, словно они не привыкли ходить по земле. Воздух наполнился запахом сырости и гниения.

– …спрятать это, – кот швырнул мне в лицо медальон – старый, с гравировкой в виде спирали. Той самой, что на мамином кулоне. Металл был холодным, почти ледяным, а узор казался живым, пульсирующим под пальцами.

– Что я должна…

– Кричи «съешьте это!» и беги к мельнице! – Вельзевуб прыгнул на ближайшую Скорбь, впиваясь когтями в её грибную голову. Его шерсть вспыхнула, словно охваченная невидимым огнём. – А я займусь разубеждением!

Я рванула через заднюю дверь, слыша за спиной вопли и шипение кота: «Да ты вообще мылился когда‑нибудь, погань?!» Его голос звучал то как рык, то как издевательский смех, а звуки борьбы – треск ломающихся веток, шипение пламени – заполняли пространство.

Мельница оказалась ловушкой. Внутри вместо жерновов – портал, пульсирующий как рана. Его края светились багровым, а внутри клубилась тьма, похожая на живую субстанцию. А вокруг… зеркала. Сотни их, и в каждом – я, но разная. То в платье из паутины, сверкающем, как роса на утренней траве, то с крыльями, похожими на перья феникса, то с лицом, покрытым рунами, которые мерцали, словно звёзды.

– Привет, сестрёнка, – сказала одна из «меня», выходя из стекла. Её волосы были белыми, как лунный свет, а в руках – меч изо льда, который сверкал, отражая свет портала. – Дай медальон, и я сделаю твою смерть быстрой.

– Не слушай её, – прошипела другая, с глазами как у Вельзевуба – зелёными, горящими, полными ярости. – Она врала и в прошлой жизни.

Тут влетел кот, весь в грибной слизи, его шерсть местами потемнела, но глаза горели ярче прежнего. Он встал между мной и зеркалами, выгнув спину и подняв хвост трубой:– Эй, куклы! Знаете, что бывает с теми, кто трогает моих людей?

Он плюнул. Не слюной – огнём. Пламя вырвалось из его пасти, как крошечный дракон, и ударило в зеркала. Они затрещали, покрываясь трещинами, а я, пользуясь моментом, сунула медальон в портал.

Мир взорвался.

Очнулась я на полу лавки, в окружении Рози с обожжёнными ресницами (её светлые волосы были слегка подпалены, а на лице виднелись следы сажи), Амелии с дымящейся сумкой (из неё доносился запах жжёного сахара и лаванды) и Вельзевуба, вылизывающего лапу. Его шерсть всё ещё дымилась, но он делал вид, что это обычное дело.

– Ты… ты его активировала, – кот показал на медальон, теперь вплетённый в мой кулон. Металл слился с камнем, образуя единое целое, а спираль светилась, пульсируя в такт моему сердцу. – Теперь Лес будет охотиться за тобой вдвойне.

– Что я активировала?! – завопила я, голос дрогнул, а в груди сжался комок страха.

– Сигнал. Что Печать жива. Что ты жива. – Кот прыгнул на прилавок, его когти царапнули дерево, оставляя глубокие следы. – Но не волнуйся. Я с тобой. Потому что твоя мама… она мне должна пятьсот лет рыбного рая.

Рози подняла бровь, её глаза, обычно весёлые, сейчас были серьёзными:– Лилли, если он начнёт требовать золотой туалет – выгони.

Вельзевуб фыркнул, его усы дрогнули:– Я предпочитаю нефритовые лотки.

Я взглянула на кулон. Спираль теперь светилась, повторяя ритм моего сердца. Её свет был тёплым, но в нём чувствовалась скрытая сила, будто внутри камня билось второе сердце.

Кот мурлыкнул, его голос звучал низко и успокаивающе, несмотря на всю его прежнюю язвительность:– Добро пожаловать в клуб, дитя Печати. Теперь ты официально мишень.

P.S. Ночью Вельзевуб принёс мне мышь. Живую. Она пищала, бегала по столу, а её крошечные глазки блестели в темноте.– Тренируйся. Когда Лес придёт, тебе понадобится реакция, – сказал он, наблюдая за моими попытками поймать грызуна.

А ещё он украл моё зелье от храпа. Говорит, «для переговоров с духами». Не верю. Но… он знает, как мама любила ромашковый чай. И это пугает больше, чем порталы. Её любимый напиток, её привычки – всё это было частью мира, который я потеряла. А теперь кто‑то другой, пусть даже говорящий кот, помнит то, что я едва могу воскресить в памяти.

Глава 2. Глава 2. Ловушка для лунной нити.

Вельзевуб соврал. «Охотиться вдвойне» – это мягко сказано. К утру моя лавка напоминала поле битвы: полки с зельями превратились в баррикады, а на полу красовались обугленные круги от защитных рун. Рози, практичная как всегда, деловито прикручивала к дверям колокольчики из застывшего эльфийского стекла.

– Они звонят, когда приближается что-то… недружелюбное, – пояснила она, закусывая гвоздь зубами.

– Например, ты вчерашняя, – пробурчал Вельзевуб, наблюдая за ней с люстры.

Амелия, наша местная алхимичка-анархистка, в это время пыталась «модернизировать» мой медальон, тыча в него паяльником:

– Если добавить сюда каплю драконьей крови, он сможет…

– ВЗРЫВАТЬСЯ? – вырвалось у меня, пока я вытирала со стола грибную слизь.

– Ну-у-у… теоретически.

Кот фыркнул, запрыгнул на стол и улёгся прямо на карту Леса, которую мы пытались составить:

– Вы все играете в песочнице, пока взрослые дядьки из Тенистого Круга уже вшили в твою ауру метку. Через три лунных цикла они вырежут твою душу, как спелую дыню.

Тишина. Даже Амелия убрала паяльник.

– Метку? – Я потрогала кулон. Спираль пульсировала холодом.

– Не она. Твою внутреннюю метку. Ты же не думала, что мама запечатала Лес просто так? – Вельзевуб поднял лапу, и между когтями замерцала нить серебристого света. – Ты – живой замок. Твоя кровь – ключ. А эти… – Он махнул в сторону двери, где на пороге лежал подсохший сморчок-глаз, – всего лишь мусорщики. Настоящие охотники придут ночью.

Рози первая опомнилась:

– Как остановить?

– Убить их.

– НЕТ, – Амелия швырнула в него пузырьком с розовой жидкостью. – Как остановить метку?

Кот ловко поймал пузырёк зубами, разгрыз и проглотил, после чего икнул радужным дымом:

– Найти Ткачиху. Она пряла нити твоей судьбы. Но её унесло в Глубины ещё до твоего рождения.

– Глубины? Это же миф! – Я заёрзала. Рассказы мамы о подземном океане, где плавают острова-тюрьмы, всегда казались сказками.

– Мифы пахнут иначе, – Вельзевуб прыгнул мне на плечо, заставив крякнуть. – А от тебя теперь несёт сталью и мхом. Приготовься: идём за портал.

Оказалось, «идём» – это «лети через зеркало в ад». Вельзевуб провёл когтем по моему кулону, зеркало за спиной Рози почернело, и мы провалились в холодную, густую тьму. Когда я открыла глаза, то увидела… библиотеку. Но книги здесь были из плоти, их корешки шевелились, а с полок капала чернильная кровь.

– Привет, Лилиана, – голос донёсся сверху.

Ткачиха сидела на паутине из светящихся нитей. Её лицо менялось каждую секунду: то юное, то древнее, то с закрытыми глазами-швами. В руках – веретено, обвитое моими волосами.

– Ты должна была прийти раньше, – она протянула руку, и кулон сорвался с моей шеи, поплыв к ней. – Твоя мать украла часть моей пряжи. Чтобы сплести Печать.

– Она… хотела защитить Лес, – выдохнула я, чувствуя, как Вельзевуб впивается когтями в плечо. Предупреждение.

– Защитить? – Ткачиха рассмеялась, и стены библиотеки зарыдали. – Она разорвала полотно. Ваш мир и Лес не должны соприкасаться. А теперь… – Нити вокруг нас натянулись, – я возьму свою пряжу назад.

Вельзевуб взвыл, прыгнул на паутину и вцепился в веретено:

– Старушка, ты забыла про договор!

– С котами не договариваются. Вы врете даже во сне.

– Ага, зато не предаём, – он плюнул огнём, паутина вспыхнула, и я рванула к кулону.

Ткачиха взревела. Её пальцы вытянулись, превратившись в шипы, но я успела схватить медальон. Мир сжался, потом взорвался светом.

– …потому что ты, как обезьяна с гранатой, лезешь куда не надо! – Голос Вельзевуба пробивался сквозь звон в ушах.

Я открыла глаза. Мы лежали на полу лавки, а над нами стояли Рози и Амелия с арбалетом и чайником соответственно.

– Ты исчезла на три дня! – Рози чуть не раздавила меня в объятиях.

– Она нашла способ снять метку? – Амелия тыкала в меня сканером из двух вилок.

– Хуже, – Вельзевуб выкашлял клок чёрной шерсти. – Теперь Ткачиха тоже хочет её мёртвой. Зато… – Он выплюнул на пол обгоревший клубок нитей, – я стащил кое-что. Ваша судьба, малышка.

Я потрогала нить. Она обожгла пальцы, прошипев: «Смерть в объятиях крыльев».

– Объясни.

– Нет времени! – Кот вдруг вздыбился, уставившись на дверь. Колокольчики Рози зазвенели как сумасшедшие. – Они здесь.

Дверь распахнулась. Не Скорби – они. Трое в плащах из теней, с масками в виде застывших лиц. Последний раз таких видела… в зеркалах мельницы.

– Лилиана Кловер, – заговорил средний. Его голос скрипел, будто ржавые шестерни. – Ты нарушила Равновесие.

Вельзевуб прыгнул на прилавок, шерсть дыбом:

– А вы нарушили мой обед. Пошли вон.

– Кот-страж, – засмеялся правый. – Ты что, забыл, что твоя сила – лишь отблеск её жизни? Убьём её – и ты станешь обычной мяукалкой.

Я не успела моргнуть. Левый охотник метнул кинжал из тьмы, но Вельзевуб… исчез. Нет, не исчез – рассыпался на чёрный дым, обволок меня, и мы рухнули сквозь пол.

Проснулась в пещере. Вельзевуб лежал рядом, дыша прерывисто. Его шерсть посерела.

– Что… что это было? – прошептала я.

– Моя истинная форма, – Он кашлянул. – Ты же не думала, что я вечно буду пушистиком?

– Ты… умираешь?

– Только если ты продолжишь истерить. – Он прикрыл глаза. – Слушай. Ткачиха связала твою жизнь с Лесом. Убьёшь его – умрёшь сама. Спасешь – станешь частью его. Но есть третий путь…

– Который?

– Украсть иглу Ткачихи. Перешить судьбу.

– Где её взять?!

– В Соборе Костей. Где ещё? – Он усмехнулся. – Но сначала… найди мне сардины. А то я теряю мотивацию.

Я засмеялась. Или зарыдала. Сама не поняла.

P.S. Сардины он получил. Вместе с моим обручальным кольцом, которое «случайно» проглотил. Говорит, пригодится для бартера с духами. А ещё он теперь спит в моей шляпе. Грозится, что если я умру, превратит её в свой саркофаг. Иногда мне кажется, это он и есть Лес. Тот, что не хочет меня отпускать.

Глава 3. Игла Ткачихи.

Собор Костей оказался не тем, что я ожидала. Я представляла себе величественное здание с высокими сводами и витражами, но вместо этого мы оказались в лабиринте из костей и черепов. Кости скрипели под ногами, а черепа смотрели на нас пустыми глазницами.

– Это место… оно живое, – прошептала Амелия, держа в руках фонарь, который светился тусклым зелёным светом.

Вельзевуб шёл впереди, его шерсть стояла дыбом. Он шипел и оглядывался по сторонам, словно чувствовал что-то опасное.

– Здесь много мёртвой энергии, – сказал он. – Будьте осторожны.

Мы продвигались вперёд, минуя залы, заполненные скелетами в доспехах и с оружием в руках. Некоторые из них начинали двигаться, когда мы проходили мимо, но Вельзевуб успевал их остановить своими заклинаниями.

Наконец, мы добрались до центрального зала, где на алтаре лежала игла Ткачихи. Она светилась ярким светом, привлекая внимание. Но когда я попыталась её взять, из темноты вышли фигуры в плащах.

– Не так быстро, Лилиана, – произнёс один из них. – Ты не сможешь просто так забрать иглу.

Началась битва. Рози сражалась мечом, Амелия использовала свои алхимические бомбы, а Вельзевуб превращался в дым, атакуя врагов. Я пыталась защитить себя и друзей, используя заклинания, но силы были неравны.

В самый критический момент Вельзевуб собрал всю свою энергию и создал мощный взрыв, который отбросил врагов назад. Мы смогли схватить иглу и бежать.

Но когда мы вышли из Собора, нас ждали новые враги – охотники из Тенистого Круга. Они окружили нас, не давая возможности сбежать.

– Теперь вы не уйдёте, – сказал лидер охотников. – Вы нарушили Равновесие, и теперь должны заплатить за это.

Вельзевуб встал впереди, готовый к последней битве. Его шерсть сияла, а глаза горели огнём.

– Попробуйте нас остановить, – прорычал он.

И битва началась.

Я очнулась на земле, окружённая дымом и обломками. Вельзевуб лежал рядом, тяжело дыша.

– Мы… мы сделали это? – спросила я, пытаясь встать.

– Да, – ответил он. – Но это ещё не конец. Теперь тебе нужно использовать иглу, чтобы перешить судьбу.

Я посмотрела на иглу в своей руке. Она пульсировала светом, словно живая.

– Что мне делать?

– Найди место, где энергия Леса наиболее сильна. Там ты сможешь провести ритуал, – сказал Вельзевуб.

Мы отправились в Ивовое ущелье, где мама Вельзевуба нашла его. Там, среди древних ив и мерцающих светлячков, я начала ритуал.

Используя иглу, я начала перешивать нити судьбы, меняя ход событий. Это было сложно и опасно, но я должна была это сделать, чтобы спасти Лес и свою жизнь.

Когда ритуал был завершён, я почувствовала, как энергия Леса течёт через меня, наполняя силой. Вельзевуб подошёл ко мне и сказал:

– Ты сделала это, Лилиана. Теперь всё зависит от тебя.

Я улыбнулась и посмотрела на него.

– Спасибо, Вельзевуб. Без тебя я бы не справилась.

Он мурлыкнул и прыгнул мне на плечо.

– Не благодари. Я просто выполнял свою работу. Но знаешь… может, стоит добавить в моё меню что-то кроме сардин?

Я засмеялась и пошла вперёд, готовая к новым приключениям. Впереди было много работы, но теперь я знала, что смогу справиться с любыми трудностями.

P.S. Позже Вельзевуб нашёл способ превратить мою старую шляпу в «портативный рай для котов» – с подогревом и автоматической подачей сардин. А я… я научилась не задавать вопросов, когда он «одалживает» мои вещи для «важных переговоров». Иногда мне кажется, что он и есть Лес – тот, кто не отпускает, но и не даёт утонуть в безумии.

Глава 4. Тени прошлого.

Вельзевуб врал насчёт «портативного рая». Его «рай» оказался порталом в мою кладовую, откуда он таскал вяленую рыбу. Но я молчала. После Собора Костей он стал… тише. Его шерсть, обычно блестящая, как смоль, теперь тускло отсвечивала серым, а в глазах появилась тревожная желтизна. Я знала – он угасал. И виной тому была не метка, а я.

– Ты же говорил, что перешивание судьбы всё исправит, – я бросила в него подушкой, когда он в сотый раз пытался стащить мой завтрак.

– Исправило, – он лениво перевернулся на спину, демонстрируя пузо. – Ты жива? Жива. Лес цел? Пока да. А моя «небольшая усталость» – плата за твоё любительское колдовство.

– «Небольшая»? Ты еле ходишь!

– О, теперь ты эксперт по кошачьей походке? – он зевнул, но тут же закашлялся. Из пасти вырвался клубок чёрного дыма.

Тишина повисла гуще грибного тумана в болотах. Я протянула руку, но он отпрыгнул, как ошпаренный:

– Не трогай. Это… временно.

– Временная смерть?

– Временная слабость. Есть способ. – Он прищурился. – Но тебе не понравится.

– Попробуем.

– Нужно найти Источник Леса. Тот самый, что твоя мать запечатала моей шкурой.

Я уронила чашку. Она разбилась, осколки поползли к порогу, словно живые.

– Ты… ты и есть Печать?

– Бинго! – он прыгнул на подоконник, откуда открывался вид на Ивовое ущелье. – Твоя мамаша была хитрой. Спрятала ключ в стражника. Пока я жив – Печать держится. Но если я… – он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то человеческое, – если я умру, Лес разорвёт ваш мир.

Я схватила его, прижала к груди, не обращая внимания на шипение:

– Почему молчал?!

– Потому что ты и так ноешь, как сыч, – он вырвался, но не убежал. – Источник в Утробе Леса. Там, где родилась Ткачиха. Но дорогу помнят только мёртвые.

– Мёртвые? – я почувствовала, как кулон на шее заледенел.

– Твоя мать. Её дух застрял между мирами. – Он потянулся к моей руке, вдруг мягко ткнулся носом в ладонь. – Прости.

Ритуал вызова духов требовал крови, лунного камня и чего-то «дорогого сердцу». Вельзевуб настоял, чтобы я отдала мамин кулон.

– Она придет только за этим, – сказал он, разжигая костёр из корней мандрагоры.

Мы стояли на краю Пропасти Шёпота, где ветра выкрикивали чужие секреты. Когда я бросила кулон в огонь, пламя стало синим, и из дыма возникла… она.

Мама. Но не та, что на старых фото – измождённая, с руками в шрамах, в платье из сплетённых ветвей.

– Лилли… – её голос звучал как шелест листьев. – Ты стала сильнее.

– Почему ты не сказала?! – я закричала, слёзы катились сами. – Что он – Печать! Что ты связала нашу жизнь!

– Чтобы защитить тебя, – её силуэт дрогнул. – Вельзевуб… он не просто страж. Он мой долг. Его душа была платой за твоё рождение.

Кот фыркнул, лёжа у огня:

– Поразительно. Даже мёртвая, ты врешь. – Он поднялся, шерсть дыбом. – Ты украла меня. Вырвала из Источника, чтобы я служил твоей дочери.

Мама протянула руку к нему, но дым рассеялся:

– Иди в Утробу, дитя. Разорви круг. Освободи нас всех.

– Как?! – я шагнула вперёд, но её образ растаял, оставив лишь фразу:

«Спроси у своих теней».

Утробу Леса искали через зеркала. Мои зеркальные двойники, те самые – с крыльями и рунами, знали путь. Но они не хотели помогать.

– Мы – то, чем ты могла бы стать, – сказала беловолосая версия меня, выходя из стекла в подвале лавки. – И мы возьмём твою силу.

Они атаковали. Одна – льдом, другая – огнём, третья – шипами. Вельзевуб, слабеющий с каждым часом, едва прикрывал мою спину.

– Соединись с ними! – крикнул он, уворачиваясь от ледяного клинка. – Ты часть Леса!

Я схватила ближайшее зеркало, вглядываясь в своё отражение. А потом… шагнула внутрь.

Боль. Всё тело рвали на части, перекраивали. Когда я открыла глаза, то увидела их – тысячи версий себя, сплетённых в гигантское древо. В центре – пульсирующий кристалл. Источник.

– Разбей его, – прошептал голос Вельзевуба, будто издалека. – И освободи меня.

Я занесла кулак, но тут…

– Не смей! – мамин голос прозвучал уже не извне, а изнутри. – Это убьёт тебя!

– Враньё! – закричала я, чувствуя, как кристалл жжёт кожу. – Ты всегда врала!

Удар. Стеклянный вихрь. И…тишина.

Я лежала на мху, а над склонялся Вельзевуб. Но не кот – человек. Высокий, в чёрном плаще, с зелёными глазами-долларами и острыми клыками.

– Привет, дитя Печати, – он ухмыльнулся. – Нравится?

Я села, потрогала его лицо. Настоящее.

– Ты…

– Освобождённый страж. Спасибо. – Он встал, за его спиной возникли тени крыльев. – Источник разрушен. Лес свободен. А я…

– Ты уходишь? – голос дрогнул.

Он рассмеялся, вдруг снова став котом:

– Куда? Ты же всё ещё тупица без меня. – Он прыгнул на плечо, привычно впиваясь когтями. – Просто теперь я могу вот так.

Он снова стал человеком, подхватил меня на руки и шагнул в портал.

– Куда мы?..

– Научиться жить заново. А потом… вернуть долг Ткачихе.

P.S. Человеческий Вельзевуб оказался невыносим. Ест всё, спит в моей кровати и требует вина вместо сардин. Но когда он впервые назвал меня по имени, а не «дитя» или «тупица», я поняла – Лес стал домом. Настоящим. А ещё он всё-таки вернул кольцо. Говорит, «пригодится». Надеюсь, это не предложение…

Глава 5. Кот, который гулял сам по себе… и в чьём угодно обличье.

Вельзевуб решил, что «возвращение домой» должно быть театральным. Поэтому он выбрал облик… моей мамы. В платье из ивовых ветвей, с моими веснушками и своей саркастической ухмылкой.

– Привет, доченька, – он щёлкнул пальцами, и дверь лавки распахнулась сама. – Я принесла грибов! И твою юность!

Я впилась ногтями в косяк, чтобы не задушить его:

– Смени. Форму. Сейчас же.

– А что, тебе не нравится? – он закатил глаза, точь-в-точь как мама в моменты «я же говорила». – Хорошо, хорошо…

Дым, треск – и передо мной возник… я сама. Только в три раза бледнее и с кошачьими зрачками.

– Вариант «сестра-близнец»! – «вторая я» схватила со стола зелье и отхлебнула. – Вкусняшка! Ты точно не добавляла сюда крысиный хвост?

– ВЕЛЬЗЕВУБ!

Он рассмеялся, вернувшись в кошачий облик, и впрыгнул в окно лавки. А там…

Рози и Амелия застыли с открытыми ртами. На столе – торт «Добро пожаловать, призраки!» (специальность Амелии) и новая ловушка для енотов от Рози.

– Эм, – Рози ткнула арбалетом в сторону окна. – Это… он?

– Он, – я плюхнулась на стул, чувствуя, как начинает болеть голова. – Теперь умеет превращаться. В кого угодно.

– В кого угодно? – Амелия загорелась. – О, я хочу посмотреть на…

– Нет! – я и Вельзевуб крикнули хором. Кот прыгнул на торт и начал выедать крем:

– Если вы попросите меня стать вашим бывшим парнем – я съем ваши души.

– А можно… – Рози хищно улыбнулась, – чтобы он стал моим бывшим парнем? Я его пару раз стрелой в задницу…

– Нет! – я накрыла лицо руками. – Он и так невыносим. Вчера превратился в моего первого учителя магии и читал лекцию о «морали»!

Вельзевуб фыркнул, облизывая лапу:

– Ты до сих пор не вернула книгу из школьной библиотеки. Судя по штрафу, ты должна им целое состояние.