Рапух. Роман-фентези

– Наверное.

Я вернулась в спальную и обнаружила, что перо пропало. Успокаивало лишь то, что голова «Абру» в коробочке лежала там же, где я её вчера оставила.

Глава 7

Рапух не любил прощаться. Пусть даже не надолго. Окно дома Ганны, обращённое в сад, пока было ещё не холодно, на ночь не закрывалось. Внереал дождался рассвета, долетел до подоконника и, подхваченный утренним сквознячком, вылетел в сад и упал в траву.

Там его уже ждал серый дикий гусь. Размер этой птицы впечатлял. Он выглядел вполовину крупнее любого из представителей своего вида. Не торопясь, гусак подошёл к перу и присел на землю, выставив крылья в стороны. Затем встряхнулся, впустил Рапуха на своё место меж маховых перьев правого крыла и удовлетворённо гакнул.

Соседка, провожавшая в стадо свою корову, глянула сквозь дощатый забор и застыла.

– Ганька! Ганька, соня ты разэтакая, вставай!

Не дожидаясь, пока её крики разбудят Ганну, гусь Рапуха взмахнул пару раз крыльями, пробуя их силу, и взлетел. Через секунду и дом Ганны, и крикливая соседка остались далеко позади.

«Летим, хороший мой. Нам нужен пятнадцатый век» – обратился внереал к своему носителю.

Солнечный диск вдруг затормозил и резко пошёл в обратную сторону. Затем, ускорившись, превратился в светящееся, вращающееся кольцо, отматывающее время в обратном направлении.

Рапух направил гуся на северо – запад, в сторону Твери. Он надеялся, что его хороший знакомый, внереал Афанасия Никитина, не отправился на тот момент вместе со своим человеком в очередное путешествие.

Великое Княжество Тверское пятнадцатого века – место очень непредсказуемое и нестабильное. Войны, набеги, междоусобицы… Однако Рапуху здесь нравилось. Чистейший, словно горный хрусталь, воздух. Деревянные избы, построенные без единого железного гвоздя и богато украшенные искусными резчиками. Шумящие вольно рощи и дубравы. И особенно простолюдины, лишённые много чего, но обожающие слушать истории о путешествиях и волшебствах. И так, совершенно по – детски, верящие в добро. Наверное поэтому и внереалы этого времени своих рассказчиков просто боготворили. А те сотворяли такие шедевры, что силой и светом внереалы века пятнадцатого обижены не были никогда…

Волга в те годы возле Твери была совсем небольшой речушкой. Ходили по ней разные судёнышки вёсельные да парусные. На её правом берегу, совсем недалеко от берега, и стоял дом Афанасия. Его любимый почтовый голубь отдыхал в недавно построенной хорошим лодочным плотником голубятне. Рапух, пролетев над ней, понял, что потратил время не зря. Его знакомый был там.

Солнце замедлило свой бешеный бег и снова размеренно пошло по своему кругу. Направив гуся к Волге, Рапух спрятал его в прибрежных камышах. Послал сигнал и стал ждать.

Через полчаса прилетел тот самый голубь. Ничего особенного. Обыкновенный сизарь. Однако, великий путешественник ценил его за скорость, выносливость, и за то, что этот крылатый почтальон ещё ни разу не сбился с пути к дому. Его внереал, который называл себя «Гур», много чего мог поведать о случившихся с его человеком приключениях. Но Рапуха интересовало вовсе не это.

Были времена, когда он и сам, затесавшись в стадо домашних гусей, заслушивался рассказами Афанасия о хождении за три моря. На этот же раз Рапух хотел понять, что знают здешние внереалы о Гротене, Тёмной лозе и Карвоте. А ещё – о подземной речке. Или пещере под водой.

Вредное зелье Тёмной лозы Гур, как и другие здешние внереалы, знал очень хорошо. Много хороших сказителей сгубила она отравой своей. Малообразованные рассказчики, отведав её сока, с завидным усердием плели всё, что она им нашёптывала. И множилась тогда темнота, и злорадствовал Гротень, питаясь завистью и злобой людской. Да только и внереалы своих сказителей от Тёмной лозы обороняли и отвращали знатно.

О садовнике Тёмной лозы Гур знал совсем немного. Несколько снов, переданных ему старшими внереалами, рассказывали о Гротене как о существе древнем, тёмном, и очень опасном. А вот встречаться с ним никому из здешних внереалов не привелось. Вопрос же о Карвоте и вовсе поставил Гура в тупик. О нём он не знал ничего. Посоветовал только порасспрашивать одного, очень старого внереала, жившего с ним по соседству.

Рапух задумался. То ли так прячется хорошо Карвот, то ли ещё что… На всякий случай Рапух дал Гуру сон с портретом Карвота, и объяснил, что это за фрукт.

О сне про подземную реку и пещеру Гур слышал от кого-то, но сейчас сказать точно – от кого, не мог. Пообещал, как узнает, передать этот сон Рапуху.

Тут послышался протяжный свист. Это Афанасий искал своего любимца. Гур распрощался и поднял своего носителя на крыло. Завтра, на рассвете, ему со своим человеком предстояло отправиться в очередное путешествие. И подвести его почтовый голубь не мог.