Рапух. Роман-фентези
Чувствуя, что без Рапуха я все равно ничего не пойму, я перестала терзать себя домыслами и опустилась в траву. Тут же примчалась, потеряв меня из виду, собака. Села рядом и просунула морду мне под руки. Внимательные карие её глаза изучали мое лицо как карту звездного неба.
– Эх, всё-то ты понимаешь! Сказала бы хоть что-нибудь! – тронула я её острое ухо.
– А-а-у! – Верта нервно зевнула и принялась меня вылизывать.
– Ну будет, будет тебе! Все, уговорила, я уже не расстроена, мне весело! Довольна? – я рассмеялась, поднялась на ноги и вприпрыжку побежала вперед. Собака, взлаивая, рванула за мной.
Мы поднялись на холм. С него открывался великолепный вид на Волгу и мост, ни разу не оставлявший меня равнодушной. Закатная сентябрьская солнечность осенних садов говорила мне, что светлого в жизни все же больше, чем всего остального. И убеждать меня в этом было не нужно. Я и так всегда, всем сердцем верила в это.
Но пришла ночь…
Туман… Сыро… Я дрожу от холода, и забирающейся в самые тайные закоулки души тревоги…
Стою на каком-то деревянном настиле… Он старый и шаткий… Это мост. Внизу, подо мной, где-то глубоко внизу, слышно журчание ручья. Перебирая пальцами по скользким от сырости жердям, заменяющим перила, на ощупь начинаю двигаться вперед. Через несколько шагов держаться мне становится практически не за что. Так как впереди жерди оплетены безумно колючей лозой. Схватишься – обязательно поранишься! Листья у этой вьющейся колючки очень странные – формы неправильного ромба. Плоские и жёсткие. Словно вырезаны из жести. Лоза, словно почуяв меня, тянется к моим рукам…
Шип… Острый шип… Отломи, забери…В кровь – как в чернила… Черно изнутри…Вычурны, складны… И строки, и слог…Тёмные строчки – прекрасный итог!Сыпьте, в бумагу вонзаясь как в плоть!Буквы и слоги – зачем им любовь?Месть – слаще мёда, а власть – это рай!Не сомневайся! Не выбирай!Будешь прославлен годы и дни!Шип… Острый шип… Забери, сохрани!Вдруг туман прорезается лучом света. Свет!!! Он затмевает всё!!!
«Проснись, ну проснись же! Нельзя это слушать! Не нужно это! Открывай глаза, ну!» – услышала я знакомый голос.
– Рапух?
Села на постели. За окном занимался рассвет. Внереал, светящийся как лазерный луч, завис прямо перед моими глазами.
– Ох! Можно убавить яркость, а то я ослепну? – закрыла я глаза ладонями.
«Света никогда не бывает лишнего! – строго произнес Рапух. – Рассказывай, Птица моя хорошая, чего ты там увидела?»
– Так это не ты мне… – удивилась я.
«Представь себе… – вздохнул внереал, постепенно уменьшая своё свечение. – Бывают у людей сны, рассказанные не только нами…»
– А кем ещё?
«Точно не скажу, – принялся объяснять Рапух. – Но есть один очень древний закон. В нем говорится, что внереал, рассказывающий человеку сны, открывает его душу. И нужно каждый раз не забывать закрыть её перед уходом».
– А ты забыл, – угрюмо констатировала я.
В голосе внереала появились нотки сожаления и смущения:
«Я, наверное, слишком широко открыл твою душу, Ганна. И тогда, когда я последний раз рассказывал тебе сон, она была открыта настежь. И, как я не старался, закрыть её у меня не получилось…»
– И кому же понадобилось влезть ко мне? – не на шутку встревожилась я.
«Думается мне, что это хозяева Карвота», – виновато опустил взгляд внереал.
– А подробнее?
«Я же сказал, не знаю я… – раздраженно встряхнул пушинками внереал. – Только ты в последний раз как раз об этом меня спрашивала. А в совпадения я верю не очень… Так ты расскажешь сон?»
Я в красках описала Рапуху всё, что увидела, и он озабоченно растопорщил опахало.
Я подождала минуту, думая, что внереал что-нибудь скажет, но он словно завис. Еще через минуту терпение мое лопнуло.
– И что мне теперь, совсем ночами спать нельзя?
«Ты сейчас вот ложись, и постарайся уснуть. А я попробую что-нибудь сделать», – задумчиво проговорил внереал.
– Не уверена, что получится, – сморщила я нос. – Светло уже.
«Для тебя же стараюсь! Спи!» – взорвался Рапух.
– Уже постарался! – парировала я.
Но и возвращаться в то вязкое и промозглое наваждение с колючкой мне ой, как не хотелось!
Вздохнув, я легла. По счастью, яркий свет внереала настолько перебил тёмный сон, что я, действительно, задремала. Голос Рапуха в моей голове мурлыкал какую-то старинную колыбельную. Сквозь его успокаивающее вибрато мне снился мой любимый вид с холма. Волга, мост, весенняя пена вишнёвых садов, тихо колышимая теплым ветерком… А потом зазвонил будильник.
Глава 4
Встав в хорошем настроении и уступив просьбам Рапуха, я собралась и пошла на электричку, чтобы продолжить наши поиски. Сошла на станции « Пристань», перешла пути и, дойдя до реки, стала искать спуск к воде. Люди, выложившие в сеть информацию об этой пещере, писали, что вход в неё по весне затопляется. Но, благо сейчас была осень, я надеялась попасть туда посуху. На всякий пожарный случай в моем рюкзаке лежали высокие резиновые сапоги. Минут через двадцать спуск нашёлся. Довольно пологий и удобный. Только вот вёл он практически в никуда. Вода все же стояла достаточно высоко. Узкая, меньше метра в ширину, отмель, с обеих сторон постепенно сходила на нет. Дальше, и справа, и слева, берег вертикально поднимался туда, откуда я только что спустилась. Сверившись с картой в телефоне, я пошла направо.
«А мне почему-то кажется, что нам в другую сторону», – услышала я голос Рапуха.
– И куда пойдём? – остановилась я.
«Давай проверим ту, что есть у тебя на карте, а потом сходим ещё влево», – решил убить одним выстрелом двух зайцев Рапух.
– Если мы вообще сегодня куда-то попадём! – сказала я. – Смотри, сколько воды!
Внереал вздохнул.
«А ты знаешь, я ведь закрыл дверь твою, Ганна», – решил умаслить меня он.
– А что этому мешало раньше?
«Не знаю. Здесь от твоего желания тоже много зависит. Хорошие сны были – ты и хотела ещё их, – пояснил внереал. – Я ж говорю – света не может быть много! А пришёл темный сон – и закрылась дверка легко».
– А как понять – не осталась ли она открытой?
«Не нужно, не переживай. Пока я с тобой, я обещаю, что буду следить за этим!»
– Ладно. Успокоил. А скажи мне ещё вот о чём. Я ведь и до тебя писала. Ну, может, не шедевры, но всё же…
«А ты уверена, что рядом с тобой не было внереала? – в свою очередь спросил Рапух. – Наверняка же было такое – то пишется, то нет. Да?»
– Я думала, что так оно и бывает. Вдохновение, оно такое…
«Ага, вдохновение, гляньте вы на наивную. А я сто процентов дам, что в то время, пока тебя „несло“, рядом с тобой был кто-то из наших, – очень уверенно произнёс Рапух. – Вот вспомни, поднимала ты когда в то время пёрышки?»
– Да кто ж его знает, – попыталась отвертеться я от ответа. Но тут же, словно нарочно, вспомнила.
– А вообще, было дело… Как-то на Усе мне баклан окольцованный мёртвый попался. Так я пол крыла перьев домой утащила. Ну и кольцо, естественно, тоже. Интернета тогда не знали мы, так я в «Юный натуралист» написала. Они с Академией наук связались и переслали мне, что птица эта попала к нам аж с Каспия, с острова Малый Жемчужный, представляешь!
«Мда… Интересно только, что он в ваших краях забыл… Заблудился, что ли?»
– А классе в шестом я голубя маленького за школой нашла. Там крышу чинили, и все гнёзда поскидывали. Почти всех кошки уже того… А один живой был. Всё лето я его кормила, лелеяла, а потом выпустила там же…
«Вот тебе и ответ на твой вопрос», – закрыл тему Рапух.
Дойдя до скалы, опускавшейся в воду, я сняла кроссовки и натянула сапоги. Под водой дальше шла плоская, как стол, каменная плита. Метров через двадцать, когда вода поднялась уже мне почти до колен, берег круто завернул, и я оказалась в маленькой бухточке.
В каменной стене, начинавшейся прямо за поворотом, и оказался вход в пещеру. Он был достаточно широким. Но настолько низким, что мне пришлось почти коснуться носом воды, чтобы попасть вовнутрь. Положить куда-нибудь рюкзак для извлечения моих верных пещерных спутников – фонаря и шпульки с капроном – тоже не представлялось возможным. Пришлось перевешивать его на грудь.
Фонарик высветил чёрный от дыма костра потолок. Видимо, когда здесь не было воды, грот пользовался популярностью. Рапух молчал, и я пошла по кругу посмотреть, нет ли где ответвлений.
Таковое, действительно, вскоре обнаружилось в стене справа. Очень узкое. Со странными, будто отполированными краями.
– Ты ничего не видишь, Рапух? – спросила я.
«Пока нет. Хотя… Давай проверим всё же».
Я, как обычно, привязала капроновую нить к камню и полезла в боковой ход. Попасть туда оказалось не просто. Даже рюкзак пришлось затаскивать после за лямку. По мере продвижения лаз расширился и сделался почти идеально овальным. Чем-то он напоминал мне сплющенную с боков трубу. Только вот труба эта была какими-то силами сжата в этакое подобие гармошки. Повороты туда – сюда сбивали с толку и увеличивали ощущение пройденного расстояния. Хлюпать под ногами, однако, скоро перестало, и я почувствовала, что иду вверх. Шпулька постепенно разматывалась, а обстановка вокруг всё не менялась и уже стала поднадоедать. Наконец, на очередном повороте, луч фонарика уперся в стену. Обшарив им гладкие бока туннеля, я сделала ещё пару шагов вперёд. Пещеры не было.
«Стой! Остановись!» – внезапно услышала я приказ внереала.
– Что, Рапух? Что случилось?
Я ещё раз огляделась и не увидела ровным счётом ничего.
«Разворачивайся! Бежим отсюда! Скорее!» – завопил внереал.
А меня как будто гвоздями к полу прибили – на глаза мне наконец попалось то, от чего нужно бежать.
Большой чёрный камень, до того мирно лежавший в торце туннеля, вдруг стал разматываться подобно клубку ниток.
Сначала я увидела практически плоскую голову, похожую на акулью. Вылезшие из пасти наружу кривые и острые, словно осколки обсидиана, черные зубы торчали в разные стороны. Верхнюю часть головы твари дополняло совершенно странно прилепленное грубое подобие плоского черепашьего панциря с расходящимися, словно годовые кольца дерева, рубцами. В центре «панциря» угадывалась ромбовидная фигура.
Это чудовищное безобразие не имело глаз но, по всей видимости, всё равно как-то ощущало наше присутствие. Потому как острый конец морды, походив из стороны в сторону, указал точно на меня. За головой, совершенно безо всякого перехода, начиналось тело. Оно было похоже на странную чёрную рыболовную сеть в три моих ладони шириной, сплетенную из обрывков атласных лент. И тело это всё раскручивалось, раскручивалось…
«Отвяжи меня! Отвяжи! Да очнись ты, Ганна!» – звенящий голос Рапуха наконец-то пробился сквозь мой страх.
Я рванула с ворота нитку, отпуская внереала. Он стал светиться. Ярче, ярче…
«Беги, Птичка, не останавливайся!» – приказал Рапух.
Я развернулась и помчалась назад по туннелю настолько быстро, насколько мне позволяли тяжёлые резиновые сапоги. Сзади что-то шипело и визжало дурным киношным голосом. И мне было как-то всё равно, что вся эта какофония творилась только лишь в моей голове, а на самом деле вокруг была полная тишина. Если, естественно, не считать стука моих сапогов.
Я выбралась из туннеля, показавшемся мне бесконечным, и позвала внереала:
– Рапух! Рапух, давай сюда!
Перо, всё ещё слабо светясь, вынырнуло из глубин чудовищной норы и юркнуло мне в карман.
«Завали ход!»
Я, насколько смогла, завалила попавшимися под руку камнями выход из туннеля. Схватила рюкзак, плавающий в воде и побежала к выходу.
«Можешь не торопиться», – проговорил внереал.
– Ты это что? Ты эту штуку того… убил? – дрожащим от напряжения голосом спросила я.
«Убить Карвота, к моей великой печали, невозможно. Да и не умею я делать такие вещи, я ж тебе говорил, – словно маленькому ребёнку пояснил мне Рапух. – Я разделил его на несколько частей. И раскидал по времени. Но в этой пещере у него точка силы. Когда-нибудь он опять соберётся здесь».
– И что тогда? – с тревогой спросила я.
«Не хочу об этом… Не сейчас… Пока угрозы нет… Пойдём домой».
Только сейчас я заметила, что голос Рапуха в моей голове стал очень тихим.
– С тобой всё в порядке? – участливо осведомилась я.
«Я потратил почти весь свет, который у меня был», – почти шёпотом ответил внереал.
– А в другую сторону пойдём?
«Не сегодня. Всё равно я сейчас ничего не чувствую. Домой».
Выбравшись из грота и увидев вновь дневной свет, я почувствовала себя так, как будто вышла из кинотеатра. Вот, посмотрела фильм ужасов, а теперь он кончился. Я приеду домой, и всё опять будет как было.
Всю обратную дорогу меня раздирали противоречия: страх перед Карвотом и его хозяевами и желание помочь Рапуху. В итоге у меня жутко разболелась голова.
Дома меня ждал холодный обед, жалующаяся на отсутствие внимания собака и вконец обнаглевшая кошка. Она, пока я «развлекалась» беготнёй от Карвота, успела залезть на холодильник. И, будто ей не хватало травы на улице, изжевала едва прижившийся хлорофитум. Но сил ругать её у меня не осталось.
Каюсь, в какой-то момент возникло даже желание отвезти внереала на озеро. И сделать вид, как будто вообще никогда ничего не было. А ещё очень хотелось узнать у Рапуха, сколько времени понадобится тому Карвоту, чтобы собраться заново в одно целое. Желания столкнуться с ним вновь я не испытывала вовсе. Но перо лежало на скатерти у меня в спальной и молчало.
На следующий день я вспомнила, как рад был Рапух моему чтению снов кружковцам. Я решила действовать. Всю неделю я читала его сны. Школьникам, детсадовцам, бабулькам в пансионате и просто знакомым на улице. И каждый раз, приходя домой, бежала посмотреть – не ожил ли мой друг. Теперь я, пожалуй, могла называть его так, ведь он, как я догадывалась, спас меня от чего-то жуткого. Но, видимо, слишком много сил потратил он тогда, в туннеле…
Глава 5
Я уже совсем было отчаялась, но что-то мне подсказывало, что я всё делаю правильно, поскольку всё это время мне снились птицы. Разные, в разной местности и разных обстоятельствах, но всегда светло и очень красиво.
Вариации лазури в рыже-огненном —Зимородок в Хуанхэ полощет пёрышки…Над рекою – мостик старичонкой согнутым;Солнце в воды опускает своё донышко…В доме тихо и светло. Лишь ветка сакурыПостучит в оконце, ветерком колышима.Воробей – пухляш с неё на подоконник – прыг…Это лето босиком пришло, неслышимо.А в понедельник, вернувшись от родителей, я не нашла внереала на обычном месте. Хорошо ещё, что я заметила, как в открытую форточку кухни выскочила моя кошка. С чем-то, неуловимо знакомым, в зубах.
Меня словно током пронзило. Я бросила сумку с продуктами на пол, развернулась на сто восемьдесят градусов и рванула в сад.
– Шушера, стой зараза!
Следом за мной, почуяв неладное, вылетела собака. Когда я обежала дом и оказалась в саду, кошка уже сидела на яблоне, а Верта стояла передними лапами на стволе, ругая Шушу за всё хорошее по собачьи. Перо, зацепившись за ветку, висело вне досягаемости обеих.
Я осторожно отцепила внереала, похвалила собаку и вернулась в дом. Рассмотрев перо, я пришла к выводу, что Шушка ничего с ним сделать не успела.
«Ненавижу кошек!» – услышала я до крайности возмущённый голос.
– Рапух! Ты проснулся! Наконец-то! Я то уж думала…
«Очень даже зря. Внереалы не так хрупки и беззащитны как тебе кажется».
– Ага, только кошек очень боятся, да? – на радостях пошутила я.
«Она меня схватила, когда я ещё не вышел из сна! А то бы я показал ей как обращаться с внереалами!» – воинственно возмутился Рапух.
– Ладно, ладно, молчу…
«Я, вообще-то, хотел сказать тебе спасибо за твои старания, Птичка», – сменил гнев на милость внереал.
– Ой, да мне это самой понравилось не меньше… – смутилась я.
«Никто до тебя ещё не додумывался помогать внереалу подобным образом!» – похвалил меня мой друг.
– А были ли вообще внереалы, которые разговаривали со своими людьми так, как ты со мной? – спросила я его.
«Ну, раз мы уже дошли до того, что спасаем друг друга, то я думаю, что могу быть с тобой откровенным. Я такой один».
– То есть до меня никто ни с кем не говорил?
Я была поражена.
«Я говорю о себе, – пояснил внереал. – Никто из нашего племени никогда не решался разговаривать с людьми напрямую. Они могли навевать им сны о птицах, перьях, и своей роли в судьбах человечества, но говорить с человеком как с равным не смел никто. Это было запрещено».
– Было?
«Ну, вообще-то, запрет никто не отменял…» – сознался Рапух.
– А ты его нарушил.
«Я просто решил, а почему бы нет? Так быть с человеком гораздо проще и приятнее. Другим приходилось прятать своих птиц, выпутываться из силков. И вообще, тратить очень много сил на то, чтоб остаться в необходимой реальности и не забывать рассказывать сны. А ещё перо могли сломать, сжечь, потерять… Ты знаешь, сколько внереалов пошло на масляные сковородные подмазки? – возмущенно встопорщился внереал. – А я знал сразу – если человек пошел на контакт, то можно спокойно заниматься своим делом».
– А испугать не боялся? – вспомнила я наш первый разговор.
«Случайных людей, откликнувшихся на зов, не бывает никогда. А те, кто поднимают перо, как правило, сами уже давно живут в другой реальности. Даже если не подозревают об этом», – твёрдый тон внереала был таким, что сомнения мои исчезли.
– Наверное ты прав…
«Ещё бы!»
– Рапух, я тут, пока ты спал, всё думала, сколько у нас времени. Сколько нужно Карвоту, чтобы стать прежним? – поделилась я с внереалом своими тревогами.
«Да кто ж его, Карвота, знает… – задумчиво произнес мой гость. – Я думаю, той части, на которой осталась голова, найти дорогу и переместиться в пещеру нашего времени будет проще. А вот остальным частям… В тех временах, где они оказались, им нужно будет самостоятельно добраться до точки силы и подать знак. Вот и будет он прыгать туда-сюда, пока не соберёт все запчасти в одно… Ещё это зависит от количества оставшихся у него сил. Суди сама».
– А то неделя уже прошла…
«Я знаю. Если всё получилось так, как я рассчитывал, то ещё неделя у нас есть точно».
– А если уничтожить его пещеру? Взорвать там, или раскопать и разрушить? – с надеждой в голосе спросила я.
«Не поможет, – грустно вздохнул внереал. – Точка силы Карвота – это не сама пещера. Это место пересечения специфических магнитных и силовых линий планеты. А пещеру он сам себе выжжет. Как и предыдущую».
– Рапух, ну неужели ты не чувствовал его там, в норе?
«В том то и дело, что Карвот может уничтожать все следы своего присутствия. Даже на таком уровне, какой способен почувствовать я», – печально констатировал внереал.
– Как же тогда быть уверенным в том, что его до сих пор там нет? Придём – и прямо ему в пасть…
Я даже вздрогнула, вспомнив острые зубы чудовища.
«Я не могу тебя заставлять, Ганна, – спокойно ответил Рапух. – Но, если мы не найдём „Абру“ раньше, чем Карвот станет тем, чем был, я не смогу тебя больше защитить. Если вообще ты останешься собой. Ведь у каждого сочинителя одинаковые возможности в изложении снов. Насколько хорошо он излагает светлые, настолько же хорошо у него будут выходить и тёмные. Тёмной лозе это только и нужно».
– И что тогда? Что будет со мной? – чуть слышно шепнула я.
«Внешне – ничего. Только вот внутри… Вспомни свой кошмар…»
Меня аж передёрнуло.
– Альтернатива та ещё… Убедил.
И опять была электричка, станция «Пристань» и пологий спуск к реке. Странное чувство дежавю всё это время не оставляло меня ни на минуту. Рапух, видимо, чувствовал это, и потому благоразумно предпочёл помалкивать. Снова поменяв высохшие уже за неделю кроссовки на сапоги, я пошла налево. Так же, как и справа, берег здесь круто уходил вверх от самой поверхности воды. Хорошо ещё, что глубина под моими ногами не увеличивалась. Напротив, метров через тридцать я вышла на точно такую же отмель. Дальше левая сторона берега нависала над ней наподобие козырька бейсболки. Край козырька упирался в огромное дерево, растущее прямо из воды. Чернота, начинающаяся у его корней, показывала, что дальше под водой обрыв.
– Всё, Рапух. Дальше мне не пройти.
«Смотри не вниз, а вверх!»
Я посмотрела. Где-то, метрах в четырёх выше по стволу, в левую сторону отходила очень толстая ветка.
«Нам туда», – заявил мой «гид».
– Рапух, я не обезьяна, – взмолилась я. – Смотри – до этой ветки ствол голый и, наверняка, скользкий от воды.
«Ладно. Закрой глаза».
Я зажмурилась. В моей голове раздался звук хлопающих крыльев, и я почувствовала, как мои ноги теряют опору. Это длилось всего пару секунд. Открыв глаза, я обнаружила, что стою на той самой ветке над водой.
«Не спрашивай ничего, Ганя, пожалуйста. Объясню всё позже. Иди вперёд», – опередил мои вопросы внереал.
Мне ничего другого и не оставалось. Цепляясь за ветки, я продвигалась вперёд вдоль берега прямо над обрывом. Его тёмная глубина притягивала взгляд и завораживала, но нужно было идти дальше. Странная ветка, казалось, сама придерживала меня прутьями и не давала соскользнуть, если я вдруг теряла равновесие. Так я прошла по ней примерно до середины. И вдруг увидела в скале, прямо перед глазами, какое-то тёмное пятно. Тут ветка качнулась, я вскрикнула… И кубарем влетела в земляной коридор.
Придя в себя, я села, достала фонарик и огляделась. Пол коридора, покрытый толстым слоем мха, смягчил моё падение. Как в самой глупой пародии на сказки, коридор, в начале которого я оказалась, разветвлялся на три.
– Снова здорово! Направо пойдёшь, что-то там не найдёшь… Налево пойдёшь, вообще не придёшь… И куда теперь? Рапух, ты что молчишь? – спросила я, ощупывая себя на предмет целостности.
«Не кудахчь, курица ты моя ненаглядная! Счас разберёмся!»
Потеряв дар речи от подобного комплимента, я сидела на полу и ждала указаний к дальнейшим действиям.
«Так… как там….
…набравшийся света пройдёт над водой,
и мха ощутит тишину и покой.
Затем, лапы птичьей увидевши плоть,
пройдёт левым пальцем, стремясь побороть
сомнений, тоски, и унынья грехи.
Найдёт то, что было когда-то плохим.
Под ним, испытав всех соблазнов игру,
Познает он всё и увидит «Абру»…
– И что я ещё не знаю, друг мой дорогой? Что это? – удивилась я.
«Я тебе уже давно сказал, что знаешь ты только перо от целого гуся, – спокойно и совершенно обыденно ответил Рапух. – Это один из снов, что я забрал в третьей пещере. Я же тоже не понимал, что это, пока мы не пришли сюда. Прошли над водой, мох на дне коридора, три ответвления, похожие на лапу птицы… Всё сходится, не так ли?»
– Так, а дальше по тексту – это то, что я должна пройти?
«Без меня ты никогда не пройдёшь, – нравоучительным тоном сказал Рапух. – И я без тебя – тоже».
– Понятно. Иначе бы зачем я тебе?
«Да что ты понимаешь в этом! – возмутился мой внереал. Но тут же снизил тон, вернувшись к амплуа мудрого наставника. – Это потому, пташечка моя, что внереалы не могут испытывать человеческих чувств. А вместе у нас должно получиться. Попадал же как-то в нашу заветную пещеру предыдущий внереал со своим человеком. И вышел, вынеся отсюда „Абру“. Иначе нас бы уже на свете не было. А я…»
– Я так поняла, что нам по левому ходу пиликать? – прервала я его приступ красноречия.
«Что делать?» – осекся Рапух.
– Идти.
«А, да, пойдём. Только давай сделаем прежде одну вещь».
Рапух заставил меня набрать мха и заткнуть уши. А ещё попросил отвязать его и взял с меня слово выполнять абсолютно любые его распоряжения. Потом завис прямо перед моим лицом. Его голубой глаз, чуть сощурившись, заглянул мне куда-то глубоко – глубоко…
«Смотри на меня, Ганна. Представь себе всё, что тебе мешает. Болячки свои, обиды прошлые, Карвота, наконец… Представила?»
Я сосредоточилась и стала собирать всё то, что сказал Рапух, в кучу.
Чем дольше я думала, тем больше этого всего находилось. Внереал внимательно следил за мной, но не торопил. Кучка в итоге получилась изрядной. Я кивнула.
«Теперь набери воздуха в лёгкие и выдуй, выдохни, выкинь это все как камень!» – воскликнул внереал.
Я сделала длинный-длинный вдох, наполнив лёгкие до предела, и резко выдохнула всё это прямо на Рапуха. Он, к моему удивлению, остался висеть на месте. Даже ни одна пушинка не колыхнулась. А у меня создалось впечатление, что все мои печали сразу же, словно пылесосом, втянуло куда-то над внереалом.
Голова стала лёгкой и ясной, как никогда. И, к своему удивлению, я теперь видела перед собой не три, а лишь один коридор.