Скитальцы во тьме

Мортен до сих пор не мог поверить, что он оказался в числе пяти счастливцев, которым повезет войти в первый для их планеты контакт с чужеродной формой жизни. Этот день войдет в историю Агилара. Будущие поколения будут с почтением вспоминать о них. В их честь установят памятники, а школьники, изучая историю, буду читать об их подвиге в учебниках.

– Мортен? – Голос директора вернул его в реальность. Юноша перевел взгляд на седеющего толстяка в коричневом кожаному кресле. Тот уже закончил подписывать бумаги, и сверлил Мортена пристальным взглядом, – вы меня слышали?

– Да, сэр, прошу прощения, – улыбнулся Мортен, чувствуя себя полным придурком, – корабль будет готов к концу недели.

– Вот и здорово, – директор расплылся в широкой улыбке, – Вы настоящий герой, Мортен. Агиларяне будут гордиться вами. Желаю удачи.

Директор встал с места, ударив два раза кулаком в грудь. Мортен повторил его жест.

Мортен подошел к столу, расписался в бумаге, и пожал руку директора.

– Спасибо сэр, – юноша сиял от счастья, – вы не представляете, как долго я этого ждал.

II

На площади собралась многотысячная толпа жителей Агилара. Десятки миллионов следили за трансляцией по теле-сферам с диванов своих гостиных. Все трепетали в предвкушении столь знаменательного дня. Никто не хотел пропускать вылет первых агиларян, которые побывают за пределами планеты.

Аэромобиль с капитаном Мортеном и четырьмя его товарищами приземлился на посадочную площадку. Мортен почувствовал, как дрожат его руки, а по телу струится пот. Но он не должен показывать волнение перед своей командой. Капитан должен вести своих людей вперед без малейших колебаний.

Он выдавил из себя улыбку, и медленно обвел изучающим взглядом каждого члена команды. Такие же молодые юнцы, как и он сам. Один из них, бортовой врач Вейлесс, от волнения перебирал в руках какие-то бусы.

– Ну, что ж, парни, – сказал Мортен, встав с места, – наш час настал. Я верю в каждого из вас. Ваши семьи, друзья и все жители Агилара будут гордиться этим подвигом до конца дней. Ведь вас отобрали на это задание не просто так. Вас выбрали потому, что вы лучшие из лучших. И чтобы там не случилось, знайте, мы уже добились невозможного, осуществив свою мечту, – Мортен задержал взгляд на небе, и продолжил, – вперед к звездам.

Мортен заметил, что после его речи напряжение с членов команда немного спало. Они одобрительно закивали, обменялись рукопожатиями, и вышли наружу.

Восторженная толпа встретила их восхищенным рукоплесканием. Стоял оглушительный гомон. Тут и там доносились радостные выкрики и улюлюканье. Члены экипажа шли к кораблю по остекленному тоннелю. Они улыбались, отвечая взмахами рук на приветствие жителей.

Одна женщина подняла над собой плакат с надписью: «НАСТОЯЩИЕ ГЕРОИ».

Бледная светловолосая девушка вместе с худощавым мужчиной размахивали огромным красным баннером с золотистыми буквами: «СПАСИТЕ ОТ ГОЛОДА НАШИХ ДЕТЕЙ».

Тучный мужчина в шляпе тряс картонкой, на которой написал: «ПРИВЕЗИТЕ НАДЕЖДУ ДОМОЙ».

Мортен остановился, и возвел взгляд к небу. Поражающее воображение черное пространство, усыпанное мириадами звезд.

И вот этот момент настал. Они переступили борт корабля, привели в порядок аппаратуру, и заняли свои места.

Мортен задал курс полета и нажал кнопку запуска.

Три…два…один…

Загудели двигатели, и «Хаос» молниеносно взмыл вверх.

III

Мортен раскрыл глаза, и его взору предстала удивительная картина. Корабль медленно входил в атмосферу планеты. Поверхность земли была устлана протяженными зелеными полями, которые пересекала россыпь узких синих полосок. Мортен огляделся по сторонам, остальные члены экипажа просыпались вслед за ним. Капитан корабля окинул взглядом приборную панель. Все показатели были в норме. Полет прошел успешно.

Корабль все ближе приближался к поверхности земли, и уже совсем скоро стали прорисовываться очертания исполинских прямоугольных строений. Мортен потянул на себя рычаг, и корабль завис в воздухе. Из грузового отсека «Хаоса» выплыл маленький дрон, и стремглав понесся вниз. Он пролетел над поверхностью планеты, просвечивая ее зелеными лазерами. За несколько минут дрон обогнул весь диаметр планеты, и состыковался с «Хаосом».

На экране планшета высветились собранные дроном показания.

Мортен снял шлем скафандра, смахнул тыльной стороной руки пот со лба, и расплылся в широкой улыбке.

Боже… неужели это не сон? Спустя десятки поисков они нашли планету с подходящей для них средой обитания. Теперь они смогут спасти свой вид от вымирания.

От этой мысли его сердце застучало быстрее. Члены экипажа дружно зааплодировали, крича «ура» и «браво». Мортен ввел код в центральной панели управления, и сказал в микрофон:

– Говорит капитан «Хаоса» Мортен Октерс. Подтверждаю выброс объекта Е-564748942.

Люк грузового отсек вновь открылся, сбрасывая цилиндрической формой капсулу с вирусом.

Остатки человечества

Бэйли остановился, и повернул голову набок. Он внимательно вгляделся в торчащую из-под груды мусора и обломков здания руку. Присев на колено, он потянул ее на себя. Послышался треск разрываемой ткани, и Бэйли остановился. Он отбросил мусор в сторону, и тогда он увидел, что так привлекло его внимание.

Это была кукла маленькой девочки. По всей видимости, на ней было красное платьице в горошек, но сейчас было уже сложно сказать наверняка. За прошедший век платье практически целиком выцвело, и теперь оно было скорее розовым.

Бэйли всмотрелся в крохотные черные бусинки на месте глаз. Он повертел куклу несколько раз, и поднялся на ноги. В голове Бэйли сразу же промелькнула мысль, что куклу нужно назвать Эбби. Сейчас он уже не мог сказать наверняка, почему именно это имя пришло ему на ум. Возможно, когда-то давно дочь его хозяев звали именно Эбби. Впрочем, могло оказаться и так, что он просто на просто увидел это имя на одном из рекламных щитов с симпатичной девушкой по имени Эбби. А, быть может, собаку одного из его прошлых хозяев звали Эбби.

Бэйли не мог точно объяснить свой выбор, но он знал, что кукла должна называться Эбби.

Он свесил на левое плечо потертый рюкзак, державшийся на уцелевшей лямке, и аккуратно положил Эбби внутрь. Кукла оказалась между игрушечным пикапом «Шевроле» и наполовину разорванной книжкой «Сказки братьев Гримм». Безжизненные зрачки Бэйли медленно расширились. Он не мог оторвать взгляда от своих сокровищ.

Но прекращать поиски еще рано. Бэйли чувствовал, что он уже слишком близко. Он верил, что на Земле еще остались живые люди, и совсем скоро он сможет их найти.

Бэйли застегнул до конца молнию, и повесил рюкзак на спину. Он обвел внимательным взглядом линию горизонта. Все небо было озарено багровым закатом. Оглядевшись по сторонам, Бэйли шагнул вперед.

Наблюдатели

– После тщательного анализа деятельности жителей Орнеоса, я пришел к выводу, что планета должна быть немедленно ликвидирована, – Нэдвелл откашлялся, отпил воды из стакана, и продолжил, – я пробыл на планете около девятисот лет по местному исчислению, и могу с уверенностью резюмировать, что орнеоссийцы не учатся на собственных ошибках. Более шестисот лет назад лидеры мощнейших держав планеты повели свои армии войной друг на друга, и это едва ли не стоило уничтожению всего Орнеоса. В тот раз я счел необходимым истратить свое единоразовое право на вмешательство, и предотвратил катастрофу. Однако за прошедшие сотни лет они так и не сделали выводы из своих ошибок.

– Вы уверены? – Ледяным тоном вопросил Первый Советник Мельгермо, почесывая густую щетину, – согласно вашему отчету, в последние двести лет на Орнеосе не было ни единой войны. К тому же, общий уровень экологии на планете вырос на двадцать шесть процентов за последнюю сотню лет.

Нэдвелл сглотнул.

– Вы правы, Первый Советник, боюсь, я выразился не совсем верно. Дело в том, что в 1480 году местного исчисления шесть сильнейших государств Орнеоса заключили пакт, согласно которому они совместными усилиями работали ради процветания планеты. За эти годы уровень их экономики и производства вырос чуть ли не в половину. От расы примитивных дикарей они возвысились до одной из крупнейших межгалактических торговых держав. К примеру, они экспортируют на рынок более пятнадцати процентов от всего объема линкоров класса Р-12. И здесь мы приходим к сути проблемы.

До сего момента Гэдвин Парфакс, Председатель Комиссии по Оценке Планетарной Пригодности не проронил ни слова. Сложив пальцы домиком, он внимательно выслушивал доклад Нэдвелла.

– Стажер Хэлвес, прошу, продолжайте, – Председатель Парфакс обратился к Нэдвеллу.

Темноволосый юноша кивнул, пролистал записи в отчете.

– В течение четырехсот лет государства, подписавшие обозначенный мной ранее пакт, соблюдали его в полной мере. Сейчас их союз перерос в целый альянс с привлечением соседних планет. Да, вы верно подметили, что орнеоссийцы извлекли урок из прошлых ошибок. И ради благополучия своей планеты они постарались на славу. В этом плане я бы рекомендовал Комиссии поставить 4 с половиной баллов из пяти с примечанием «Повторная проверка через пять столетий». Однако проблема куда более масштабна, чем могло бы показаться. Орнеоссийцы объединились лишь для того, чтобы подчинить себе остальные звездные системы.

На последнем собрании их лидеры уже приняли решение о мобилизации войск. А ведь на данный момент они имеют один из сильнейших флотов в галактике Эглесиса. Потенциальная угроза их безрассудных действий может навлечь катастрофические последствия.

Нэдвелл взял со стола портативный коммуникатор, ввел несколько цифр. В следующий миг на голографической доске компьютера полился град из всевозможных расчетов и статистики.

– По предварительным данным, – продолжил Нэдвелл, – всего через тридцать стандартных лет они поработят весь Эглесис, и, возможно, затем направят свою армаду к Андромеде. И я даже боюсь предположить, к чему это может привести.

Председатель Парфакс протяжно вздохнул, подался вперед.

– На кону стоит слишком многое. Цена промедления может быть фатальной, – Нэдвелл облизнул засохшие губы, и залпом допил воду, – в связи с этим, по результатам проверки я выставил ноль баллов из пяти. Как я и сказал вначале своего доклада, Орнеос должен быть ликвидирован.

Воцарилось напряженное молчание.

Нэдвелл закрыл папку с отчетом, отложил ее в сторону.

Он прошелся взглядом по окружавшим его голографическим изображениям членов совета. Постепенно под изображением каждого советника всплывали их голоса: зелеными буквами ПОДТВЕРЖДАЮ или ОТКЛОНЯЮ красными. Вердикт был безоговорочным.

Председатель Гэдвин Парфакс утвердительно кивнул и встал с кресла.

– Собрание окончено, – сказал он, – приговор привести в исполнение немедленно.

Еще не время

Точка, расположившаяся на фоне заходящего солнца, становилась отчётливее с каждой минутой. Огдэн откусил яблоко, и продолжил наблюдать за приближающимся объектом.– Тебе не стоит выходить сюда в одной футболке, – мальчик тут же обернулся и на его губах расползлась улыбка. Из гостиной вышел отец.Шер Лайон накинул на плечи сына меховой плащ, и потрепал его по голове.– Хорошо, что мама задержится на собрании до завтрашнего вечера, – сказал Шер, опершись ладонями о край парапета, – она бы точно убила меня, если бы узнала, сколько черничных пирожных ты съел сегодня за ужином

На щеках Огдэна выступил румянец.

– Надеюсь, – продолжил Шер Лайон, – ты согласишься с тем, чтобы это осталось нашим маленьким секретом.

– Конечно, – кивнул Огдэн, и с почтением взглянул на отца, – спасибо тебе.

Шер рассмеялся, и обнял сына за плечи. Склонив голову на бок, мальчик прижался к отцу, и задумчиво воззрился вдаль.Шер Лайон, слегка сгорбленный и с тронутыми сединой висками, по-прежнему дал бы фору большинству новобранцев федерации. Но после тяжелейшего ранения в ногу, когда бывший генерал Кертонского флота только чудом не остался калекой, он мог раз и навсегда забыть о службе в армии. К сорока шести годам Шер Лайон, один из лучших пилотов федерации, отставной генерал, ветеран и герой войны за независимость Кертона, больше никогда не сможет сесть за штурвал звездолета.Конечно, в этом были и свои плюсы. За последние два года он провел с Огдэном столько времени, как никогда прежде за предыдущее десятилетие. Он буквально заново узнал своего сына.И все-таки, мечта хотя бы об ещё одном полёте не давала ему покоя. Если бы…– Для чего они здесь? – вопрос сына вывел Шера из небытия.Мужчина проследил за взглядом мальчика, и посмотрел на приближающуюся точку на горизонте.– Без союза с Нерсами нам не одержать победы в надвигающейся войне, – вздохнул Шер Лайон.Доев яблоко, Огдэн швырнул огрызок в мусорное ведро и поднял взгляд на отца. В голубых глазах мальчика читались страх и непонимание.– Но я думал, что война уже давно закончилась, – нахмурился Огдэн, – ведь ты был во главе флота, разбившего Дерсийцев. Я не понимаю… почему мы…– Сынок, – Шер положил руку на его плечо, – боюсь, все куда намного сложнее, чем ты себе представляешь.

Мальчик сокрушенно покачал головой и потупил взгляд в сторону. Корабль пришельцев был уже в паре километров.

– Я понимаю твои чувства, – выждав паузу, заговорил Шер, – я бы очень хотел, чтобы ты никогда не познал ужас войны, но…

– В таком случае я просто обязан, – вспылил Огдэн, отдернув руку отца. Мальчик сбросил с себя меховой плащ и отступил в сторону. Его лицо пылало от гнева, в глазах стояли слезы, – я хочу быть, как ты! Завтра же подам документы в Академию и стану пилотом!

– Нет, Огдэн, ты не обязан, ты еще не го…

– Обязан! – голос мальчика сорвался на крик, – я буду защищать свою планету также, как это делал ты!

Огдэн бросил испепеляющий взгляд на приближающийся звездолет, и, ни говоря больше ни слова, убежал с балкона.

Шер Лайон закрыл лицо ладонями и томно вздохнул.

Через несколько мгновений нерсийский звездолет повел резко в сторону и начал снижаться. Внизу уже начали собираться члены планетарного Совета.

Наместник Экториона, Шер Лайон, поправил складки кафтана, и, вглядываясь в полосу заходящего красного гиганта, произнес:

– Еще не время…

Мой маленький мир

Пришла пора готовиться ко сну. Я ложусь на кровать, и закрываю глаза, медленно погружаясь в собственную вселенную. В следующий миг, разомкнув веки, я оказываюсь в кабинете. Сидя за столом, оглядываюсь по сторонам.

Кругом кромешная темнота.

На столе сложено несколько аккуратных стопок бумаг и шариковая ручка. Я беру верхний листок, и вчитываюсь в содержимое. По первым предложениям понимаю, что это строчки из моей собственной книги.

«Поймав такси, Колвин назвал шоферу адрес и рухнул на заднее сиденье. Он прильнул лбом к холодному запотевшему стеклу, вглядываясь в освещенные редкими фонарями ночные улицы».

Дочитав предложение, я тут же представил себя на месте главного героя. В тот же момент в темноте комнаты образовалась круглая сфера. Мутная пелена подернулась, и внутри сферы постепенно образовалось изображение садящегося в такси молодого человека. И тогда я понял, что это Колвин Малдинио, частный детектив из моего цикла криминальных романов. Будто бы в качестве незримого наблюдателя я слежу за действиями своего главного героя.

Я откладываю листок в сторону, и сфера тут же исчезает.

Встаю с кресла, и делаю шаг вперед.

Стоит мне вспомнить какое-то событие из жизни, оно тут же воплощается на фоне незримой темноты окружаемого меня пространства. Слева от меня образовалась сфера, изображающая наш с отцом первый поход в лес.

Через пару секунд картинка развеивается, и с правой стороны появляется сцена нашего с Кэндис первого поцелуя. Мы встречались около года, и, пожалуй, это был самый счастливый период в моей жизни. Но после того, как родители насильно отправили ее учиться в Германию на врача, наши пути навсегда разошлись. После выпускного я видел ее только однажды, в аэропорту на рейс в Берлин.

Но сейчас я чувствую, что могу исправить это. На секунду я останавливаюсь, и представляю нашу совместную с Кэндис жизнь. Открываю глаза, и передо мной тут же проносится калейдоскоп изображений: Кэндис остается в Бостоне и становится дизайнером одежды, мы встречаемся еще какое-то время, затем мы сидим в ресторане, на мне дорогой темно-синий костюм, а на ней платье из красного атласа. Я делаю ей предложение, и искрящаяся от счастья Кэндис говорит «ДА». Картинка сменяется на изображение нашей свадьбы, рождение дочери, я открываю собственную юридическую фирму.

Взмахом руки я прокручиваю несколько лет, и вот уже я, тридцатипятилетний брюнет в хорошей форме, один из ведущих адвокатов по уголовным делам во всем Массачусетсе, сижу на веранде трехэтажного особняка со стаканом виски в руках. Во дворе по газону носятся дети. Слышится лай собаки, и радостные детские вопли. Рядом со мной садится Кэндис, целует меня, и в этот момент понимаю, что я – самый счастливый человек на всем свете.

По щелчку пальцев я оказываюсь на одной из горных вершин Альпийских лугов. Откидываюсь на спинку раскладушки, и наслаждаюсь красотами этого райского уголка. Представленная моему взору поляна являет собой удивительный разноцветный ковер, устланный великолепными цветами и дивно пахнущими травами.

Чистый воздух, наполненный притягательным ароматом орхидей и лютиков, вскружил мне голову.

Вдалеке пастух в соломенной шляпе проходит меж рядов пасущихся коров. Немного приподнявшись, я машу ему рукой. Пастух отвечает тем же.

Высоко в небе парит величественный беркут. Взмах рукой, и я оказываюсь в его туловище. За несколько минут я проношусь над поражающими своей красотой лугами и полями. В теле грозного беркута я ощущаю себя настоящим властелином мира. На какую-то долю секунды меня охватывает настоящая эйфория. Для меня не существует никаких границ.

Наблюдая за полосой багряного заката, я простоял на вершине горы около часа. Когда кофе в термосе уже закончился, а сандвич с индейкой был съеден, я в последний раз обвел взглядом раскинувшийся передо мной лес. Тяжело вздохнув, я коснулся камня на груди, и произнес заклинание. На короткий миг все мое естество пронзила жгучая боль, и тут же отступила.

Затем в воздухе материализовалась уходящая в бесконечность лестница. Я шагнул на первую ступеньку, и все зримое пространство вокруг тут же исказилось. Окружающие меня деревья и скалы изогнулись под неестественным углом, солнце раскололось пополам.

Чем выше я поднимался по ступеням, тем сильнее становились преобразования вокруг меня. Каждая новая ступень являла собой новый мир. Окружающие меня ландшафты сменялись столь стремительно, что я едва ли успевал осознавать, где нахожусь.

Щелчок, я открываю глаза, и вновь оказываюсь на кресле за столом в своем кабинете.

Это моя маленькая вселенная. Здесь все подвластно лишь моей воле.

Перекресток миров

Машина встала посреди пустой трассы. В зеркале заднего вида, в паре километрах, остался последний город, впереди, в такой же дымке, маячили огни следующего. А прямо у обочины, в пятидесяти метрах, притулилась заправка.

Она выглядела странно. Приземистое здание с двускатной крышей, оббитое потемневшим деревом, и одна-единственная колонка с ржавым шлангом. Над входом тускло горела неоновая вывеска: «АЗС 13. Мир 47».

Дима потер глаза. «Мир 47»? Наверное, старая маркетинговая фишка, подумал он. Или галлюцинации от усталости.

Он толкнул скрипучую дверь. За прилавком стоял пожилой мужчина в клетчатой рубашке и с усами, которые, кажется, помнили эпоху географических открытий.

– Сорок седьмой? – без предисловий спросил мужчина, глядя сквозь Диму. Или сквозь стену.

– Что? – Дима мотнул головой. – Мне бы бензина. До города доехать.

– А, проездом, – усмехнулся старик. – Тогда тебе в сорок восьмой. Или в пятьдесят первый. У нас транзит не обслуживают.

– В смысле? – Дима уже начал злиться. – У меня машина встала. Вот деньги. Налейте бензина.

– Колонка одна, – терпеливо, как ребенку, объяснил старик. – А миров много. Ты в каком жить собрался? Бензин везде разный. В двадцать третьем, например, воздух плотнее, там нужен особый состав, иначе мотор разорвет. А в седьмом гравитация чуть ниже, так что любая смесь пойдет, только колеса крути.

Дима ошалело моргнул. Он вспомнил странное чувство, которое преследовало его всю дорогу: иногда тени падали не в ту сторону, а один раз ему показалось, что луна висит с другой стороны.

– Постойте, – медленно проговорил он. – Каждая заправка — это... портал?

– Не совсем, – старик покачал головой и достал из-под прилавка потрепанный атлас. – Каждая заправка – это остров. Асфальт под ногами – это наш берег. А дальше, – он махнул рукой в сторону трассы, – бескрайний океан. Дороги связывают острова? Как бы не так. Дороги – это просто волны. Тебя сегодня накатом сюда и выкинуло. Судя по лампочке, из сорок шестого, там бензин с плохим октановым числом, моторы быстро его едят.

Старик раскрыл атлас. Это была карта звездного неба, но вместо звезд здесь были точки, соединенные паутиной линий. Каждая точка была подписана: «Мир-13 – промышленная революция, пар», «Мир-5 – Великая Тишина», «Мир-31 – Война». И везде, на пересечениях линий, стояли маленькие значки: домики с бензоколонками.

– Мы своего рода навигаторы, – тихо сказал старик. – Смотрим за котлами. Чтобы в одном мире не начался пожар, а в другом не погас свет. Если заправка закроется, то связь оборвется. Остров уйдет под воду навсегда. А люди там... ну, ты понял.

В этот момент за окном что-то сверкнуло. Дима обернулся и увидел, как на трассу, прямо из воздуха, вырулил проржавевший «Запорожец». Он чихнул, выпустил клуб фиолетового дыма и остановился у колонки. Из него вышел человек в странном комбинезоне, похожем на водолазный костюм, только из грубой холстины, и с противогазом на лице. Он открыл рот, и оттуда полилась речь на гортанном, совершенно незнакомом языке.

– Из двадцать первого, – прокомментировал старик. – У них там озоновый слой повыше, но радиация фонит. Керосин ему нужен, для тракторов. А у нас керосин только в третьем мире хороший.

Старик вышел к пришельцу и заговорил с ним на том же странном языке, перемежая слова жестами. Человек в противогазе покачал головой, достал горсть блестящих монет с дыркой посередине, но старик отказался. Тогда человек вздохнул, залез в «Запорожец» и уехал обратно в никуда, в фиолетовую вспышку.

– Не договорились, – равнодушно сказал старик, вернувшись обратно. – Валюта у них неконвертируемая. А у тебя что? Рубли? – Он взял купюру, повертел ее перед лампой. – Эти еще ходят в сорок шестом, пятьдесят втором и... в сто тринадцатом, но туда соваться опасно. Там сейчас апокалипсис.

– Мне нужно в свой мир, — твердо сказал Дима. – В сорок шестой.

– А зачем? – вдруг спросил старик, внимательно глядя ему в глаза. – Тебя там кто-то ждет?

Дима хотел ответить, но осекся.

– Не знаю, – честно признался он.

– То-то и оно, – старик вздохнул. – Тех, кому есть куда возвращаться, волной сюда не выносит. Их держит якорь. А ты щепка. Тебя и прибило к нашему берегу. Если хочешь, то можешь остаться. Помощник мне нужен. Навигаторов мало, стареем, знаешь ли. Научу карты читать, бензин по мирам различать. Мир увидишь. Не один, так другой.

Дима огляделся по сторонам внимательнее. Внутри заправка оказалась куда больше, чем выглядела снаружи. Помещение уходило вглубь, теряясь в полумраке, и вдоль стен тянулись стеллажи с канистрами разных цветов, размеров, с маркировкой на диковинных языках. Над прилавком висели десятки ключей, номерных жетонов и странных приборов, похожих на компасы, только с десятком стрелок вместо одной. В углу гудел ржавый бойлер, опутанный проводами, от него тянулись трубки прямо к той единственной колонке на улице.

Дима перевел взгляд на прилавок и только сейчас заметил, что тот весь испещрен царапинами, буквами, странными символами. Старик проследил за его взглядом.