Скитальцы во тьме

Форнет выпустил очередное кольцо дыма, и подался вперед. Лукас поднял на него взгляд. В его глазах отразился животный страх. Чувство всепоглощающего трепета перед неизведанным, как если бы представитель Homo Erectus лицом к лицу встретился с мчащимся на него разъяренным саблезубым тигром.

– В составе экспедиционной группы было шестеро ученых, трое из них дотронулись до камня без перчаток…и…

На побледневшем лице Форнета выступила испарина. Казалось, он был уже не в состоянии скрывать овладевший им ужас.

– Мистер Форнет, что с ними случилось? – Спросил Лукас, но, кажется, он уже знал, какой будет ответ, – они живы?

Управляющий с шумом поставил бокал на стол, и поднялся на ноги.

– Они переродились.

4

Они простояли в абсолютной тишине за стеклянной перегородкой несколько минут. Профессор Уилдер Берг, низенький коренастый ирландец в круглых очках, обвел Лукаса оценивающим взглядом, и состроил задумчивую мину. В следующее мгновение он подхватил Форнета под локоть и отошел с ним в угол комнаты. Он старался говорить как можно тише, но удавалось плохо. Размахивая руками, он что-то доказывал Форнету, то и дело косясь сердитым взглядом на Лукаса. Берг был явно чем-то недоволен. И Лукас понимал, что проблемы в нем. Но сейчас ему было не до выяснений отношений.

Человек на кушетке лежал без малейших движений. Он был помещен в противорадиационный костюм, из-за чего Лукас не мог даже разглядеть его лица. Доктор Симмонс взглянул на дисплей монитора, показывающий частоту его пульса и ужаснулся: всего 15 ударов в минуту. Он должен быть уже мертв.

– На прошлой неделе он хотя бы губами шевелил, – Лукас чуть не вздрогнул от удивления. Она подошла слишком неожиданно, – но в последние дни он совсем не шевелится.

– Но ведь он же дышит? – Неуверенно покосился Лукас, – и его пульс…

– Да, он все еще жив, – Роуз сложила руки на груди, завороженно наблюдая за больным, – если это можно назвать жизнью.

Лукас перевел взгляд на девушку. Ее лицо выражало неописуемую скорбь.

– Возможно, этот вопрос будет неуместен и никакого отношения к делу не имеет, за что прошу заранее меня простить, – он подался вперед, – но кем вам приходится этот мужчина?

Роуз легким движением руки смахнула проступившую с глаз слезинку, и повернулась к Лукасу. Под красными от лопнувших капилляров глазами синели темные круги.

– Это Рикард, мой старший брат.

– Ох, Роуз… – Лукас положил руку девушке на плечо, – сочувствую вам. Даже не могу представить, насколько вам тяжело. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы вылечить Рикарда и остальных экспедиторов.

Она постаралась улыбнуться как можно искреннее.

– Спасибо, доктор Симмонс. Я правда ценю ваши слова, – Роуз сделала два шага вперед, и прислонилась ладонью к стеклу, – мы уже испробовали все возможные методы лечения. Создавали различные противовирусные вакцины, пытались снизить температуру тела до минимальных размеров, в надежде перезапустить работу организма. Но все наши попытки оказались провальными.

Лукас встал рядом с ней.

– Я уже практически отчаялась в попытках создания противоядия, и, наверное, управляющий Форнет уже получил приказ от Комитета о… – она помедлила, опустив взгляд в пол, – о незамедлительной ликвидации всех зараженных. И я не смогла бы ничего с этим поделать, потому что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы эта мерзость вырвалась за пределы базы. Мне даже страшно подумать, какие еще кошмары уготовила нам эта планета…

В эту секунду Лукас был готов поклясться, что увидел в глазах Роуз мольбу о помощи.

– Но как только я узнала, что Форнету удалось уговорить Комитет дать нам последнюю попытку спасти зараженных, у мен появилась надежда. Правда, честно признаюсь, я думала, что они пришлют полноценную бригаду вирусологов, а не…

– А не безумного дилетанта-самоучку, – прервал ее Лукас.

Лицо Роуз залилось краской. Девушка смущенно опустила веки.

– Простите, я не это имела в виду…

– Я знаю, Роуз. Я знаю, – Лукас добродушно улыбнулся, – не против, если мы перейдем на ты? Думаю, так будет только проще работать.

– Да, конечно, мистер Сим… то есть, Лукас.

Он удовлетворенно кивнул.

После непродолжительной тишины Роуз сказала:

– Знаешь, ведь на самом деле, я восхищаюсь проделанной тобой работой в трансплантологии. Три года назад я была среди приглашенных студентов на демонстративной операции по пересадке мозга в Стокгольме. Это было просто поразительно. Вы настоящий гений…

Теперь Лукас и сам уже покраснел. К своим тридцати двум годам он провел десятки сложнейших операций и научных экспериментов, за которые отказывались браться «лучшие умы» человечества. Но за все это время он так и не смог привыкнуть к сыпавшимся в его сторону комплиментам и дифирамбам. Спасение человеческих жизней всегда для него было высшим приоритетом. С того самого момента, как в возрасте шести лет он вытащил соседнего трехлетнего парнишку из речки, он раз и навсегда решил, что хочет стать врачом. И он осуществил свою мечту.

Лукас скромно улыбнулся, и хотел было ответить, но за спиной послышался раскатистый басовитый голос:

– Кхм, кхм, – позади них стояли Форнет и Берг. Вид у последнего был весьма настороженный. Видимо, он с крайним нежеланием пошел на уступку, согласившись работать бок о бок с Лукасом, – прошу прощения, что прерываем вас, но мы больше не можем ждать. Неизвестно, сколько осталось время, чтобы спасти зараженных.

В дверях показались двое человек в противорадиационных костюмах. Они поднесли массивный алюминиевый ящик, и внесли его в комнату с Рикардом.

– Вероятно, вы уже задавались вопросом, почему больные находятся в разных помещениях?

Лукас кивнул.

Берг кивнул помощникам, и они поставили ящик ребром на стол. За стеклом Лукас увидел небольшой темно-синий камень. Но в следующую секунду из него вырвалось яркое серебряное свечение. Показания на аппарате ИВЛ тут же подскочили, и Рикард забился в конвульсиях.

Роуз издала приглушенный стон, и закрыла лицо руками.

От тела Рикарда начало исходить точно такое же свечение, как и от камня. Ящик заходил ходуном, и практически свалился на пол, но работники в костюмах с трудом смогли удержать его на месте.

Форнет с опаской покосился на Берга, и отмахнувшись, вышел прочь.

– Хорошо, я думаю, достаточно.

Как только ящик был вынесен из комнаты, сердцебиение Рикарда вернулось к 15 ударам в минуту. Его тело перестало излучать яркий серебристый свет. Он снова лежал неподвижно.

Лукас не мог поверить своим глазам. Ни с чем подобным ему никогда прежде не приходилось сталкиваться. Он почувствовал, как по его телу пробежал холодок.

– Господи…что это…

– Мистер Симмонс, если мы не разберемся с этой проблемой в ближайшие два, максимум, три дня, – Берг снял очки, и помассировал виски, – то в этом случае, боюсь, нам придется готовиться к эвакуации со станции.

Лукас вопросительно перевел взгляд с Берга на Роуз. Побледневшая как мел девушка не подняла на него глаз. Он начинал выходить из себя.

– Но что вы хотите от меня? – Разведя руки в сторону, он повысил голос, – я занимаюсь пересадкой органов и тканей, чем я могу здесь помочь? С самого момента моего прибытия на планету все только и делают, что чего-то недоговаривают, – Лукас подался вперед, и ткнул пальцем в грудь Берга. Тот даже не шелохнулся, – или начинайте говорить без уверток, или я буду вынужден убраться от сюда к чертовой матери, и пускай Комиссия разнесет в дребезги это место. Не моя забота, сколько вы вбухали в этот проект…

Берг остановил его жестом, и обернулся к Роуз:

– Я думаю, время пришло. Можете приступать к последней фазе.

Девушка кротко кивнула, и, метнув настороженный взгляд на Лукаса, выбежала в коридор.

– Что это значит?

– Доктор Симмонс, боюсь, что именно вы – наша последняя надежда. Признаюсь, что до сегодняшнего утра я и сам еще испытывал некоторые сомнения по этому поводу. Но другого выхода у нас просто нет. Я думаю, что нестабильность в теле зараженных, перепады температуры и прочие аномалии связаны с тем, что процесс их мутации был завершен не до конца…

– Процесс мутации?..

– …вам придется поместить оставшиеся части камней в их тела. Я думаю, это единственная возможность спасти базу от ликвидации, – Берг помедлил и Лукас заметил, что его голос дрогнул, – к тому же, как мне стало известно, Комиссия заинтересована в этом проекте. Они полагают, что таким образом мы можем создать своего рода суперчеловека.

Лукас вытаращил глаза от удивления.

– Что вы несете?! Все вокруг только и твердят, насколько опасна эта дрянь, и что от нее нужно как можно скорее избавиться. А вы хотите ее распространить?

– Вы не понимаете! Мы пытались уничтожить этот камень всеми возможными способами! Закидывали в печку под 3000 градусов °C, расплавляли под воздействием гамма-лучей, стреляли из плазменного оружия, но все без толку!

Лукас закрыл лицо руками, и закивал.

– Боже…

Направившись в сторону выхода, Берг бросил через плечо:

– Готовьтесь к операции, Лукас. У нас нет шанса на ошибку.

Лукас подошел к стеклу, и несколько минут неотрывно смотрел на Рикарда.

5

– Как он себя чувствует? – Роуз протянула Лукасу чашку капучино, и села рядом. Он поблагодарил, и сделал глоток, – есть какие-то изменения?

– С момента первой операции прошло двенадцать часов, но мистер Хорнер пока еще не пришел в сознание. Но его пульс поднялся до 75, и самое главное… – на секунду она замялась, и подняла на него изможденный взгляд. Уголки ее губ медленно растянулись в улыбке, – у тебя получилось. Через пару часов и Рикард вместе с третьим членом экспедиции должны прийти в норму.

Лукас удивленно поднял брови.

– Ты хочешь сказать, что…

– Да, – прервала его Роуз, – его кожа больше не светится. Ты справился с этим!

Приложив ладонь ко лбу, Лукас закивал головой.

– Не могу поверить, что у нас получилось. Уму непостижимо!

Девушка придвинулась ближе к Лукасу, и склонила голову на его плечо. Взявшись за руки, они просидели так несколько минут. Тишину нарушил короткий щелчок в дальнем углу комнаты. Двери распахнулись. Берг и Форнет в сопровождении нескольких лиц в черных кожаных костюмах направлялись в сторону Лукаса и Роуз. На их лицах были надеты респираторные маски.

Они остановились на середине комнаты. Форнет вышел вперед. Лукас заметил, что он весь в поту. Глаза управляющего хаотично метались от Лукаса к Роуз. Он явно был напуган.

Выдавив из себя кривую улыбку, он жестом пригласил одного из незнакомцев занять место за круглым столом. Тот кротко поклонился, и рухнул на кресло. Форнет и Берг сели рядом. В помещение ввалилось еще пару фигур в черном. Их было не меньше десятка. В руках они держали искрящиеся молниями палки. Лукас нахмурился. Палки с шокерами. Для чего им понадобились шокеры? Какого черта здесь происходит?

Встав с места, он улыбнулся Роуз, и взмахом руки призвал ее оставаться на месте. Девушка кивнула, опасливо озираясь на новоприбывших.

Лукас занял место напротив персоны в маске. Не вымолвив ни слова, он одарил его невозмутимо спокойным взглядом.

Форнет сглотнул застывший комок в горле, и, поправив галстук, подался вперед.

– Мистер Гейдберг, хотелось бы вам представить доктора Симмонса. Его профессионализм и безукоризненная преданность делу помогли нам спасти жизни трех экспедиторов, попавших под влияние Объекта.

Человек в маске коротко кивнул, по-прежнему не двигаясь с места. Берг передал Гейдбергу планшет с отчетом по проделанной операции. Он начал перелистывать страницу за страницей. Лукас увидел в его глазах полное безразличие к увиденному. Теперь он окончательно убедился в своих догадках. Несколько минут он долго не мог вспомнить, где уже прежде встречал эмблему алого трехглавого льва на плечах курток у вошедших солдат.

Но затем он вспомнил.

О да, это были именно они.

Ликвидационный отряд Ордена Свободы.

Двадцать пять лет назад несколько человек в черном ворвались поздно ночью дом Лукаса, и расстреляли его родителей. Они с сестрой чудом спаслись в шкафу подвала. С тех пор ни один ночной кошмар Лукаса не обходился без всплывающего в сознании образа огромного рыкающего трехголового льва. Он потратил половину жизни, в попытках найти их. Как долго он мечтал об отмщении…

И вот теперь они нашли его сами. Лукас снова загнан в угол, словно маленький дрожащий кролик, как и двадцать пять лет назад. Почему же сейчас он ничего не чувствует? Ни злобы, прожигающей его изнутри, ни даже страха, перед тем, что вскоре произойдет.

Да, Лукас прекрасно знал, для чего они пришли сюда.

Стиснув зубы, Лукас обернулся к Роуз, и крепко сжал ее руку. Девушка непонимающе посмотрела на него, но руку не отдернула.

Форнет продолжил:

– Первый прооперированный больной, капитан Стренд Хорнер, сейчас находится под тщательным наблюдением наших докторов. Текущее состояние его здоровья стабильно. Влияние Объекта на организм более не наблюдается. Надо полагать, что и остальные…

Гейдберг прервал его взмахом руки. Раздался тихий монотонный голос:

– Где сейчас находится Объект?

Форнет переглянулся с Бергом. Его глаза боязливо забегали.

– Э-э, в данный момент Объект помещен в специально оборудованное помещение из противорадиацио…

– Хорошо, покажите дорогу, – он небрежно махнул в сторону Форнета и Берга, – Стейндберг, Хопс и Донован, – вставая, повысил голос Гейндберг, – вы за мной.

Одарив Лукаса и Роуз презрительным взглядом, он махнул остальным солдатам.

– Адамс, вы руководите зачисткой.

Роуз издала истошный крик. Лукас соскочил с кресла, и попытался что-то выкрикнуть, но его тут же прошиб мощный электрический разряд. Жгучая боль пронзила его с головы до пят. Несколько секунд он бился в конвульсиях, после чего все его тело окаменело. Перед глазами все плыло. Рухнув на пол, Лукас увидел удаляющиеся вдаль силуэты и звук падающего рядом тела.

Это была Роуз.

Счетовод

Всю свою жизнь Филтрес только и делал, что вел учет.

Он вел учет буквально всему на свете.

Филтрес записывал в свой блокнот ежегодную убыль или прирост населения отдельной страны. Записывал количество опубликованных книг в год в жанре фэнтези или снятых документальных фильмов.

Вчерашним вечером Филтрес внес заметки об уменьшении популяции пчел.

Последнее вызвало у него серьезные опасения. Человечеству следовало бы куда более серьезно относиться к проблематике вымирания пчел. Ведь исчезновение этих насекомых сулит людям глобальный голод. И последствия могут быть поистине роковыми.

Недолго думая, Филтрес сообщил о важности сохранения популяции пчел Куда Надо. В Тот Самый Отдел, занимающийся решением подобных проблем.

Вот почему Филтрес испытывал гордость за свою работу. Он чувствовал ответственность за жизни людей. Хотя, конечно, с годами его пыл поубавился, и он начал к этому привыкать. Но ни на единую секунду он не засомневался в важности своего дела.

В 2032 году Филтрес обратил внимание ученых на изменившееся количество звезд на небосводе. Как выяснилось позднее, дюжина мерцающих неопознанных объектов оказались вовсе не звездами.

Это были осколки от гигантского астероида.

Да, в тот день Филтрес спас человечество от гибели в первый раз.

Затем, в 2041 году, с помощью одной-единственной СМС-ки ему удалось примерить двух лидеров враждующих государств. Тем самым, он уберег землян от глобальной войны, которая могла привести к вымиранию всего живого.

И вот прямо сейчас, дописывая отчет о серьезном сокращении популяции пчел за 2043 год, Филтрес не сомневался, что в очередной раз спас людей.

Тот Самый Отдел уже занялся решением проблемы.

К 2060 году более 75% пчел были возвращены в естественную среду обитания. Программа по восстановлению популяции пчел, одобренная и подписанная крупнейшими государствами планеты, оказалась невероятно эффективной.

Теперь человечеству не грозил голод. Ну, вернее, уж точно не из-за исчезновения пчел.

Но Филтресу было некогда почивать на лаврах. И пускай вся слава по спасению человечеству снова досталась Тому Самому Отделу, Филтресу было все равно.

Слава и признание его никогда не привлекали.

Филтрес просто продолжал делать свою работу.

Потому что он знал, насколько она важна для всего человечества.

Всю свою жизнь Филтрес только и делал, что вел учет.

Письмо незнакомца

Ты никогда меня не замечала. И всё же я был рядом, всегда.

Когда ты читаешь это письмо, меня, возможно, уже не существует. Или я стал одной из тех теней, что блуждают по уровням нижнего мегаслоя, потеряв лицо, имя и голос. Я не прошу жалости. Просто… ты должна знать.

Я видел тебя впервые в 2177-м, в четвертом секторе Нью-Рима. Ты стояла на краю небоскрёба, вглядываясь в бесконечный поток аэробилей, с лицом, освещённым неоновой рекламой какого-то очередного попкорнового блокбастера.

Я был одним из наблюдателей Сингулярной Службы. Наш долг – наблюдать, но не вмешиваться. Следить за теми, кто может нарушить вечный баланс. Ты нарушала. С каждым годом – всё больше. Но я не мог доложить.

Только не на тебя.

Я следил за тобой сквозь камеры дронов, через заражённые зеркальные нейросети. Следил за каждой твоей тенью. Я видел, как ты в одиночку обрушила архив корпорации ЮЭЛЭЙ. Как подключилась напрямую к ИИ-гению Асорио, выдержав 32 секунды до потери сознания. Эти 32 секунды я потом пересматривал снова и снова. Глупо? Да. Но иначе я не мог.

Я был рядом, когда тебя ранили. Не физически – кодом. Когда они сломали твой разум вирусом Сирена. Ты просыпалась в лазарете, а я смотрел на тебя из-за стены взломанного монитора. Я всегда шёл по твоим следам… Ты никогда не оборачивалась. Но я всё равно приходил вновь и вновь.

Ты стала легендой. Люди выкрикивали твой псевдоним в тёмных переулках, ставили тэги с твоим символом – феникс, возрождающийся из пепла. Но ты была одна. Ты всегда была одна.

Я мечтал хоть раз – один раз – коснуться твоей руки. Не как агент. Не как призрак в сети. А просто – как человек.

Я записывал твой голос. Строил твой цифровой образ в симуляторе. Это было моё безумие. Но оно было моим.

Когда ты исчезла с радаров, меня отстранили. Они считали, что ты умерла. Но я знал, что это не так. Ты не могла умереть. Только не ты. Я нашёл твой след в самых глубоких зонах глобальной сети – там, где даже Служба теряет связь. В яме, которую называют Чёрным Сервером. Я спустился туда один.

Сейчас я здесь. Это письмо пишу изнутри зоны, где вымысел и реальность давно смешались. Я нашёл тебя. Или то, что от тебя осталось. Ты – теперь часть чего-то большего.

Ты никогда меня не знала. Но я любил тебя. Всегда.

Если ты когда-нибудь прочтёшь это письмо – знай: даже в будущем, лишённым чувств и эмоций, любовь всё ещё возможна.

Ты не знала меня, но всё-таки увидела. Наконец.

Твоя тень из неона.

***

Это случилось внезапно. Я уже ни на что не надеялся, но в глубине души продолжал верить. Я потратил месяцы, чтобы дотянуться до тебя. Взломал сектор памяти в древнем архиве Единого Совета, пожертвовал половиной своего разума, стёр идентификацию. Я больше не агент. Я – никто. Ради тебя.

И всё же я нашёл тебя.

Ты была в убежище под нулевым уровнем. Я не сразу узнал тебя: без киберлинз, с лицом, испещрённым шрамами имплантов. Ты выглядела невероятно изможденной.

Ты стояла в проёме двери, слегка прикусив губу, будто сдерживая улыбку – или волнение.

Ты посмотрела на меня, и впервые – увидела. Не как объект наблюдения. Не как силуэт на экране. Как человека. Как живого мужчину. Я сказал:

– Я знаю, кто ты.

Ты кивнула.

– Тогда ты знаешь… Я уже не та, кого ты искал.

И всё же мы остались вместе той ночью.

Ты не спрашивала, кто я. Не задавала вопросов. Наши тела говорили вместо нас.

Я запомнил каждую деталь: холод твоей кожи, синий отсвет неона, проникающий сквозь решётку. На мгновение мне показалось: всё возможно.

Но утром ты встала и надела маску.

– Это была просто ночь. – Сказала ты.

Я хотел возразить. Хотел кричать. Но вместо этого я лишь кивнул.

Ты ушла, даже не обернувшись.

Теперь я понимаю – ты была моим миражом. В тебе я искал смысл жизни. А ты – просто жила, не зная, что кто-то наблюдает за каждым твоим шагом.

Я не виню тебя. Не все истории заканчиваются взаимностью.

Теперь я снова в тени. Без имени. Без голоса. Но с воспоминанием – единственной ночью, когда ты была рядом.

Теперь я знаю, зачем пришёл. Не за тобой.

Я наконец-то разобрался в самом себе. Узнал, что мне действительно нужно.

Я долго сидел в этой пустой комнате, которую заполнял лишь свет неоновых вывесок с уличных билбордов. Ты ушла, и с тобой ушла моя иллюзия. Я будто бы проснулся. Оказалось, я не знал, кто ты на самом деле. И не знал… кто я такой. Всё это время я искал не тебя – а доказательство, что я способен на чувства. Но это была не любовь. Лишь мимолётное наваждение.

И не более того.

Я думал, что исчезну. Растворюсь в глубокой сети, стану одним из тех, кого называют призраками.

Я стоял на краю погружения – последнего скачка, с которого не возвращаются.

Но… в последний момент что-то остановило меня.

Я решил жить. Не ради тебя. Ради себя. Ради того, кем я стал, пройдя сквозь огонь и воду. Ты была моей любовью. Вернее, я только так думал. Но заблуждался. Ты была моим сладким сном. Но теперь… ты больше не нужна мне.

Я вернулся наверх. Мир не изменился. Те же голограммы, тот же кислотный дождь, те же одинаковые лица. Но я стал другим. Я снял защитный шлем, отключил имплант памяти, стёр твоё имя.

Ты была всей моей жизнью. Но без тебя мне будет легче.

Прощай, мой мираж.

Твоя тень…

К звездам

I

– Когда вы будете готовы отправиться? – Спросил директор, продолжая заполнять бумаги.

Мортен в задумчивости приподнял брови, почесал затылок. Он отвел взгляд к окну. За мутным слоем от капель дождя виднелись разноцветные неоновые вывески с соседних зданий. Из стороны в сторону проносился плотный поток аэромобилей. Рекламные вывески предлагали множество вариантов весело провести вечер:

«ЖАЖДЕШЬ ПУТЕШЕСТВИЙ? ЗАГРУЗИ КАССЕТУ В ПЛЕЕР, И ОТПРАВЛЯЙСЯ В ЛЮБУЮ ТОЧКУ ПЛАНЕТЫ, НЕ ВЫХОДЯ ИЗ ДОМА!»

«НАДОЕЛО ВЫСЛУШИВАТЬ НАСМЕШКИ ОТ КОЛЛЕГ И ЗНАКОМЫХ? ПРОТИВНО СМОТРЕТЬ НА СЕБЯ В ЗЕРКАЛО? ДАВНО МЕЧТАЕШЬ СБРОСИТЬ ЛИШНИЕ КИЛОГРАММЫ?

ВЫХОД ЕСТЬ!

ВСЕГО ОДНА КАПСУЛА «ЗАПЕРНАКСА» И МЕЧТА СТАНЕТ ЯВЬЮ!»

«НЕ ОСТАЛОСЬ СИЛ ТЕРПЕТЬ НЕЛЮБИМУЮ РАБОТУ? ЧУВСТВУЕТЕ, ЧТО ПРОЖИГАЕТЕ СВОЮ ЖИЗНЬ ЗРЯ?

КОНЕЦ СТРАДАНИЯМ!

ПОСЕТИТЕ «ОРТЕГО» И ВОПЛОТИТЕ ВСЕ СВОИ СМЕЛЫЕ ФАНТАЗИИ!

Юноша вздохнул, поджав губы и грустно улыбнулся. Подавляющая часть населения Агилара последнее столетие буквально издыхает от голода и нищеты, а ненасытные толстяки из Совета всеми возможными способами хотят вкачать в себя побольше жира…

«Сколько фальши и лжи… противно смотреть… Но я положу этому конец. Совсем скоро я окажусь на другой планете… За миллионы световых лет от родного дома. Я познакомлюсь с иной формой жизни, флорой и фауной, увижу чужеродный ландшафт… и… спасу Агилар от вымирания. Нет никаких сомнений, что данные, поступившие от последнего разведывательного отряда, оказались верны. На той планете есть все необходимые ресурсы для нашего выживания. Все то, что мы умудрились потерять из-за своей алчности и жадности…».