Мангуст. Тени Аурелии.

«Я та, что идет следом за Войной, чтобы расчистить путь для Смерти… Я – та, что оставляет после себя лишь пустоту. Ты не более чем вещь для моего брата… Но я могу одарить тебя милостью. Я развею твое имя. Растворю саму твою суть. Ты обретешь покой в моем забвении… »

Слова звучали в сознании эхом… и с каждым произнесенным слогом что-то внутри истончалось, крошилось, превращалось в прах. Имя? Оно стало набором звуков, ранее мне не знакомых. Суть? Там, где жили воспоминания и чувства, зияла черная дыра. Она засасывала все – все, кроме уроков жрецов, муштры и вбитых догм Культа. «Терпи. Боль – очищение». Но что теперь терпеть? Боли нет. Само мое естество исчезает в этом небытие.

Оставалась только Она. Это всепроникающее создание, заполняющеей пустоту, оставленный болью. Она была… спокойной. Неизменной. Как закон мироздания. Как единственная истина, в бесконечном цикле боли.

Внутренний монолог оборвался, принимая новую реальность. Наступила полная, оглушительная тишина. И в этой тишине, без единого слова, всплыло знание – тихое, уверенное и абсолютное: «Служение Опиавусу – высшая честь!»

«Наивное дитя… Ты – расходник… Он просто хочет управлять мною…»

Да… его Светлости нужна Воратрикс. Управляемая. Послушная. Культ Воли Изобилия создал меня для этого. Они дали мне цель.

«Это обман. Тебя выбросят, словно мусор, при первой же ошибке…»

ее голос нарастал – и вместе с ним вернулась боль. Взрывная, рвущая изнутри. Она прожигала нервы, скручивала кости, давило на череп.

«Знаешь, сколько вас было до тебя? Сотни!»

В промежутках между вспышками агонии проносились обрывки чужих жизней: холод каменного пола в казарме, чей-то сдавленный плач, едкий запах гари… И тут же, словно кислотой, их выжигала ее зеленая ярость, оставляя после себя лишь навязчивый, годами вбиваемый рефрен: «Терпи! Служение Опиавусу! Боль – очищение. Все это – высшая честь!»

«Перестань сопротивляться! Прими мою силу!»

Тело в растворе дернулось в неконтролируемой судороге. Мышцы свело так, что, казалось, все суставы вот-вот перекрутятся.

«Дай мне контроль!»– уже не шептала, а верещала Воратрикс. – «Я покажу им, что такое настоящее страдание!»

Разум трещал по швам, и сил удерживать его почти не оставалось. Внутри бушевала гроза. Сквозь мутную жидкость я видела, как синие прожилки молний проступали на руках и груди. Чувствовала, как эта электрическая паутина ползла по шее, выжигая на коже замысловатые, кровоточащие узоры. Моя собственная магия, всколошенная и искаженная, яростно билась внутри, требуя вырваться наружу.

«Сдайся – и страдания прекратятся!»

Сдаться? Меня создали для служения. Тренировали терпеть. Вбивали в сознание, что боль – очищение. если я не пройду ритуал – пусть. если Культ получит новые сведения о древней сущности, значит, я была полезна. Значит, ресурсы на меня потрачены не зря. Я буду терпеть. Потому что это для меня – высшая честь.

И я терпела. Секунда за секундой, пока все не слилось в сплошной белый шум. Пока сознание не начало угасать, погружаясь во тьму. В этот миг между жизнью и смертью я ощутила прикосновения – под головой, под поясницей. Меня бережно вытягивали из бурлящего раствора. Раскаленную кожу обдул прохладный воздух за пределами чаши. И сквозь затухающий гул боли пробился бархатный голос:

– Молодец. Ты выдержала.

Он звучал так… горделиво. Словно это испытание было в равной степени и его испытанием, словно он разделил со мной каждую муку.

Кто это? Жрецы не хвалят гибридов. Так чьи же руки держат меня? Сильные и в то же время нежные. Объятия были крепкими, но бережными. В них было странно, обманчиво… спокойно.

– Умница. – Ладонь мягко погладила мою голову. – Я горжусь тобой. Но мне нужна твоя помощь, дитя. Поможешь мне?

«Все… обман…» – с надрывом хрипела в глубине сознания Воратрикс.

Я почувствовала, как мне под кожу устремился чужой поток магии. Теплый. Сладкий. Липкий. Эта медовая энергия обволакивала раны, затягивала трещины – и внешние, и внутренние. Она заботливо гасила пожар в нервах, но где-то в самой глубине, под этой сладостью, смутно угадывалась инородное существо. Липкое, вязкое, вечно голодное, жаждущая вобрать в себя все живое.

– Узнаешь меня?

На меня смотрело безупречное лицо. Гладкая, чуть смуглая кожа. Пшеничные волосы. Золотые глаза. Я никогда не видела его… но поняла мгновенно: это мог быть только Он. Опиавус. Мой Повелитель.

«Твой… тюремщи-и-ик…»

– В-ваша… Светлость…

Моя рука сама, помимо воли, потянулась к нему. К этой совершенной красоте.

– Я – больше, чем титул, – мягко сказал он, заключая мои дрожащие пальцы в свою ладонь. его прикосновение было теплым, живым. – Но без тебя – я бессилен.

Мысль о том, что только я могу помочь его Светлости, заставила сердце биться чаще и отчаянней.

Повелитель смотрел на меня своими глазами, словно излучавшими внутреннее тепло, а затем продолжил:

– Голос в твоей голове… одна из Дочерей Создателей. ее суть – опустошение, стирание всякого смысла. Она ненавидит меня. И жаждет разрушить тот хрупкий порядок, что я создаю.

«Лже-е-е-ец…»

В висках застучало от напора чужой ярости, но я, стиснув зубы, простонала:

– Как я… могу помочь?..

– Сдержишь ее? – Отчеканил он без колебаний.

Дыхание перехватило. Меня годами учили: Сестры – древнее зло. Такие, как я, – будущие инструменты Порядка. Любое чувство – слабость, ведущая к нестабильности. Но сейчас я испытывала благоговейный трепет – и не желала его подавлять. Ведь Он просил помощи!

Я судорожно кивнула.

– Хорошо. – его сияющий взгляд скользнул по моим рукам, груди, шее, внимательно изучая кровоточащие узоры, оставленные моими молниями. – Но для этого нужна клятва. Ритуал верности.

«Станешь рабыней…»

Нет. Я стану оружием Порядка.

Увереннее, я кивнула снова. И тут же – еще раз, для полной ясности. Внутри распирало новое, опьяняющее чувство: я была нужна. Я обрела значение.

На миг в душу прокрался леденящий ужас, сдавивший горло. А что, если все это – ошибка? Но стоило нашим взглядам встретиться вновь, как сомнения были смыты слепым восторгом. Он смотрел на меня. На меня! его внимание, его трепетное участие – все это было обращено ко мне.

Опиавус медленно опустил мое тело на каменный пол. Мерцающий свет ламп выхватывал из полумрака его фигуру. Я замерла, дрожа уже не от холода, а от благоговейного предвкушения. Он склонился надо мной, и его бархатные пальцы коснулись моего запястья.

– Не бойся, – голос был тих и мягок, но каждое слово отпечатывалось в сознании новой догмой. – Это твой путь к истинной силе. Во имя Порядка.

Кончик его пальца вспыхнул ослепительным золотом. И началось…

Не боль. Холод. Глубокий, пронизывающий до самых костей. его палец двигался по моей коже с невозмутимой, хирургической точностью. Каждое касание оставляло след – не кровь и не ожог, а линию, светящуюся словно металл. Золото впивалось в плоть, проникая все глубже. Я чувствовала, как каждая черта превращается в ледяной гвоздь, вбиваемый между нервов, сковывая ткани с моей же магией.

Воздух наполнился запахом озона и сухим статическим треском – моя электрическая сущность бессильно буравила накладываемые оковы.

«Кле-е-етка…»– пронеслось где-то в выжженной пустоте сознания. Голос Воратрикс был слаб, как предсмертный шепот.

Опиавус вел линию от правого запястья к плечу, затем перешел на ключицу, шею. Золотые змеи сплетались в замысловатый узор, повторяя и закрепляя те самые кровавые прожилки, что проступили на мне в Чаше Мориенс. Каждое прикосновение было пыткой ледяным огнем, но я лишь глубже впивалась ногтями в ладони. «Боль – очищение». «Служение Опиавусу – высшая честь».

его магия текла сквозь меня – сладкая, липкая, приглушающая ледяное жжение рун, заживляющая трещины в самой плоти.

Наконец, последняя линия замкнулась на левой кисти. Золотое свечение вспыхнуло на мгновение с ослепительной силой, выхватив из мрака грубые каменные стены.

А затем свет начал угасать. Подобно тлеющим углям, магические линии теряли свой божественный блеск. Цвет переливался, струился. Из ослепительного золота – в тусклую желтезну, затем в болезненно-зеленоватый оттенок… и наконец остановился. Холодный. Сине-голубой. Цвет моей магии. Цвет моих молний.

его Светлость отстранился, созерцая свою работу. На его безупречном лице застыло выражение холодного, хищного удовлетворения.

– Совершенно, – произнес Он шепотом, и в этом слове прозвучал приговор и триумф. – Теперь ты готова служить. Поздравляю с рождением – Лера Корвус.

Имя… Оно прозвучало как высшая награда. Я приподнялась на локтях. Сине-голубые руны на коже пульсировали ровным, подконтрольным светом. Внутри царили пустота, сладкая усталость и слепая, всепоглощающая уверенность. Теперь у меня есть все: цель. Имя. Место.

«Теперь на нас… его ошейник…»– слабым эхом отозвалось в глубине.

Но я больше не слушала Воратрикс. Я смотрела в лицо Повелителя и ощутила, как последняя искра чужой, зеленой ярости гаснет перед золотой бездной его глаз.

Глава 7. Лера. Резонанс.

– Лера! – Голос, знакомый до дрожи, разрезал тишину зала. Он вырвал меня из потока мыслей, из полузабытых ощущений того давнего ритуала, которые всегда витали где-то на грани сознания в его присутствии.

Холодный мрамор зала отражал мерцание золотых бра, отбрасывая узорчатые тени на стены. Я стояла перед троном, безупречная в своей форме – серый мундир без рукавов, жесткий воротник, сине-голубые руны на коже, пульсирующие ровным, голубым светом, синхронизированным с моим дыханием. Ритм. Контроль. Основа всего.

Он восседал на троне, откинувшись на спинку из черного камня. Поза расслабленная, но в ней была скрытая мощь. его пальцы – длинные и изящные, с невероятной силой – медленно постукивали по подлокотнику, где была вырезана голова шакала – символ его власти. Золотые глаза, не знающие усталости или сомнений, изучали меня с тем же неспешным, всепроникающим вниманием, что и в тот день. В них не было ни одобрения, ни порицания. Только холодная оценка эффективности своего инструмента. Безупречного оружия.

«Выпусти-и меня-я…»– навязчиво шелестнуло в глубине разума. Воратрикс сегодня была активнее обычного, ее присутствие – постоянный, раздражающий фон.

Я резко вдохнула, ощутив, как руны на мгновение вспыхнули чуть ярче. «Контроль». Голова автоматически склонилась в почтительном поклоне.

– Прошу простить меня. – Голос прозвучал ровно, как и положено, но внутри все еще гудело от этого проклятого шепота. – Культ завершил работу над чернилами. Первые партии уже распространяются в Аурелии. Основной канал – подпольные рынки магических артефактов и информации.

его кивок был едва заметен, но этого хватило.

«Отдай контро-оль…»– Настойчивее чем прежде шептало внутри. Я подавила желание сжать кулаки, ощутив легкий холодок по спине. Не сейчас. Никогда.

– Ваша Светлость, – тщательно подбирая слова, мой взгляд уперся в вышитый золотой нитью символ Культа на груди его белой мантии. Смотреть прямо в эти всевидящие золотые очи было… сложно. Не позволительно для таких, как я. – В последнее время сущность Воратрикс ведет себя аномально.

Постукивание пальцев по голове шакала замедлилось. Давление в зале возросло.

– Аномально? – Голос Опиавуса был ровен. Он склонил голову набок, словно хищник, проявляющий интерес. – И в чем конкретно проявляется эта аномалия?

«Скажи шакалу-у… что для него скоро все закончится-я…»– сипела Воратрикс, и в ее голосе впервые за долгое время прозвучало нечто, отдаленно напоминающее… надежду? Нет, скорее предвкушение. Я отбросила эту мысль как опасную.

– Она… стала много говорить, Ваша Светлость, – выговорила я. – Шептать. Постоянно. Это не попытки вырваться, не ярость. Это поток сознания. Навязчивый.

– И о чем же шепчет душа Забвения? – спросил Он, и в его тоне зазвучала легкая, холодная насмешка. – О красотах небытия?

«О твоей скорой кончине, БРАТ!»– ее ликующий крик прозвучал в голове. Я с усилием удержала каждый мускул лица неподвижным.

– В основном… о Вашей неизбежной гибели, – подтвердила я, чувствуя, как внутри все сжалось в холодный ком. – Теоретики Культа полагают, что это… следствие успеха чернил. Теперь она… чувствует. Что часть ее сути более не под Вашим абсолютным контролем. И это знание… будоражит ее.

Он замер. Совершенно. Даже пальцы перестали постукивать. Золотые глаза сузились до узких щелочек, впиваясь в меня взглядом, который, казалось, прожигал насквозь. Лицо оставалось непроницаемой маской, но я уловила едва заметное напряжение в линии плеч, в скулах. Потеря контроля. его главный кошмар.

– Я уже очень давно поручил тебе найти носителя искры. – говорил Он медленно. – Так когда?

«Найди меня-я…»– взмолилась Воратрикс, и ее голос почти… мольба? Нет, иллюзия. Всегда иллюзия.

– Предполагается, чернила будут пользоваться спросом среди воров. Те шныряют везде, словно крысы. – Ответила я, ощущая легкое разочарование, которое тут же подавила. Инструмент не разочаровывается. Он констатирует. – Механизм активации требует близкого нахождения помеченного объекта с самим носителем искры. Пока я лишь… ощущаю факт его существования. Чувствую, что он есть. Где-то. Но направление и дистанция неясны. Нужен триггер. Контакт.

– Ясно, – произнес Он, откидываясь назад. – До меня дошли слухи, что в Культе завелся крот.

Это был не вопрос. Констатация факта.

– Именно. – Я кивнула. – Подозрения пали на одного из секретарей. если догадка подтвердится… – я сделала микро-паузу, – планируется операция. Использовать как приманку Культ будет дневник с рассекреченной фабрики. Хотят выманить кого-то… значимого из Харрисинов. Рассчитывают на Реяна Вейса, но я думаю, если сепаратисты кого и пошлют, то Крысу. Именно для координации этой операции и потенциальной поимки Харрисина я прибыла в город.

Тонкая улыбка тронула его губы – без тепла, лишь расчетливое удовлетворение хищника.

– Значит, ловят на живца. – Опиавус машинально провел пальцами по своим пшеничным прядям. – Реяна не вылезет из той канавы, в которой прячется.

– Верно, Ваша Светлость, – подтвердила я. Руны на запястье дрогнули едва заметно, будто откликаясь на что-то незримое.

– Не забывай, Лера, ты – ключ. – его голос внезапно стал жестче. – Ты носишь большую часть души Воратрикс и теперь можешь почувствовать украденное. Твой высший приоритет – вернуть то, что принадлежит мне.

– Феникс, я помню, – собираясь продолжить доклад о тактике, как вдруг… Что это?

«Нашла-а…»

Резкий, сотрясающий толчок внутри. Не боль. Не звук. Натянутая струна, соединяющая Воратрикс во мне с чем-то родственным, внезапно задрожала, и это дрожание отозвалось где-то в самой глубине естества. Голова метнулась в сторону, будто сама по себе, устремив взгляд куда-то за пределы зала, сквозь толстые стены.

– Лера? – Голос Опиавуса прозвучал резко. В нем впервые явственно прозвучало раздражение. И… настороженность?

«Чувствую-ю! То, что было освобождено-о!»– голос Воратрикс ворвался в сознание не шепотом, а ликующим, почти истерическим визгом. Внутри все гудело, тело вдруг ощутило странное, неодолимое притяжение. Магнитную тягу. Туда. К ее собственной сути. Вон в том направлении. Оно было физическим, почти осязаемым.

– Резонанс! – вырвалось у меня, голос сорвался от возбуждения. – Меченый рядом с носителем искры!

«Соединиться-я! Нужно соединиться-я! СеЙЧАС!»– вопила Воратрикс, ее присутствие рвалось наружу, заставляя молнии под кожей набирать силу, готовиться.

– Где?! – Опиавус встал. его фигура, внезапно возвысившаяся над троном, заполнила весь зал. В золотых глазах горело холодное, хищное нетерпение.

Я сосредоточилась, пытаясь понять свои ощущения сквозь визг Воратрикс и нарастающую мощь собственной магии. Тяга была сильной, но…

– Чувствую направление! На северо-восток! Отсюда. – голос сорвался на крик, и я заставила слова звучать ровнее. – Расстояние… Неизвестно. Он здесь, в городе!

«Быстре-е-е-е! БеГИ!»– неистовствовала Воратрикс.

– ИДИ! – приказ Опиавуса прозвучал как выстрел, эхом отражаясь от каменных сводов. – Немедленно! Найди носителя!

Внутри, в глубине груди, уже клокотала гроза. Началось знакомое сжатие. Напряжение все нарастало, волоски на руках уже стояли дыбом, в ушах – высокий, едва слышный звон. Воздух вокруг мерцал, начиная пахнуть озоном, резким и чистым.

Вопль Воратрикс слился с моим голосом, стирая грань между нами:

«еСТЬ!»

– есть! – Отчеканили мы, выпуская скопившуюся бурю, превращаясь в энергию.

Пространство вокруг задрожало, и мир взорвался бело-голубым светом. Плоть, кости, мысли – все разрывалось под действием чистой, неистовой магии. Вокруг – оглушительный треск, сливающийся в один бесконечный миг тишины. Миг длящейся вечность и мгновение.

Дрожь пробегает по рукам, спине, шее – остаточные токи, бьющиеся под кожей. В глазах – плавающие светящиеся пятна. Сердце колотится, пытаясь нагнать ритм, который только что был чистым электрическим импульсом. Я за пределами пирамиды, на вечерней прохладе Аурелии. Внутри все еще бушевала энергия, требовавшая выхода. Уровень накала магии спал, но этой неукротимой силы все еще было слишком много.

«Она там! Найди! Соединись!»– шипела Воратрикс, ее голос сливался с потрескиванием в висках.

Контроль. Шаг за шагом. Я двинулась рывком, ноги сами несли меня вниз по мощеным аллеям Центра. Фонари бросали длинные тени от особняков, окна которых уже гасли – благородные Эфиры спешили в объятия блаженного сна. Холодный ветер с утеса бил в лицо, но не мог развеять навязчивое тянущее чувство в груди.

У края обрыва я остановилась. Внизу, за пропастью каменного склона, раскинулась Аурелия. Хаотичное скопление домов с черепичными крышами в Кварталах. Кольцо рынка, мастерские и склады Ремесленного Пояса. И Тени – темная зыбь трущоб у подножия холма. Где-то там меченый, а рядом с ним носитель искры.

«Быстре-е!»– верещала Воратрикс.

Пространство снова затрепетало. Воздух затрещал, а волоски на руках встали дыбом от статики. Больше не было тела – только намерение, направление и ее воля. Появление вырвало из груди тихий хрип. Кварталы. Легкое головокружение. Обычная отдача. Два вдоха – и контроль возвращен.

Жизнь здесь еще не спала. Торговцы сворачивали свои лотки. Пьяные Искры орали песни у таверн. Уличный музыкант играл финальную партию. Я растворилась в толпе, ведомая внутренним магнитом.

У границы с Поясом тяга в груди стала стремительно растворяться. Проклятье.

«Слишком далеко-о…»– прошипела Воратрикс с оттенком досады.

Объект отдаляется от носителя искры. если моя цель в пределах Пояса, то, используя шаг молнии, я смогу сузить радиус поиска до нескольких домов. Однако если она скрылась в Тенях… Пока на меченом есть печать, эффективнее установить за ним слежку: есть шанс, что он вернется к носителю искры.

Я двинулась по следу в Пояс, держа дистанцию. Воратрикс подозрительно замерла внутри. Через время стало абсолютно ясно, что цель моего преследования идет прямиком к дому где Культ устроил ловушку. Меченый – Харрисин? Возможно, сам Крыса. Тогда и носитель может быть связан с сепаратистами. Отлично. если моя догадка верна, то через него я не только найду носителя… но и узнаю, где прячутся остальные из сопротивления.

Обосновавшись на соседней постройке от нужного мне дома, я заметила две тени. Первая фигура, похожая на кота или тощего енота, обшарила крышу здания с приманкой Культа и скользнула в дымоход. Вторая, высокая мужская фигура, возилась у окна первого этажа и вскоре тоже исчезла внутри. Дневник привлек больше добычи, чем ожидалось… Осталось дождаться.

Не прошло и десяти минут, как в квартире взревела сирена и… Стихла? Никто из жертв не спешил выбираться наружу. Нужно ждать. Началась мелкая морось, грозившая вот-вот превратиться в ливень. Тело уже начинало покалывать от скопившейся магии, как вдруг из дымохода вылезла небольшая фигура. Женщина-оборотень. Значит, ей принадлежали тень зверя на крыше. Смогла убить конкурента? Похоже, да, судя по тому, как она тяжело дышала: бой дался ей нелегко. Хорошо, значит, измотана.

Дождь усилился, и из трубы вылез еще один. Вода, стекая по его телу, смывала магические печати, обнажая то, что под ними скрывалось: кожистые складки… крылья. Крыса. Внутри щелчок гигантского статического разряда. Мир подо мной резко дернулся в сторону, и я очутилась на одной крыше вместе с ними.

– Где «Феникс»? – спросила я у женщины, которая была меченой до того, как дождь смыл с нее чернила.

– Подруга, ты… – ответ заглушил визг Воратрикс.

«СеСТРА-а?!»

еще одна ее частица? Исключено. Значит, воплощение другой гиены. Угроза для Опиавуса. Уничтожить.

Одной рукой я сняла со спины небольшой лук. Другой – открепила от бедра металлический болт. Магия, сконцентрированная в теле, с потрескиванием перетекла через руку в стрелу, образуя мощный сгусток электрической энергии. Выстрел. Шаг к Крысе.

Лязг металла разнесся по крыше. С неожиданной силой сталь его клинка встретила мой выпад. Удар был заблокирован.

Глава 8. Элиан. Гроза.

Сквозь стену дождя я видел, как молнии, бегавшие по телу Корвус, стягивались в сеть энергии на ее груди. Оттуда они текли угловатым потоком к плечу, спускались к запястьям. Корвус сорвала с бедра складной лук, одним резким движением разложила его и стала натягивать тетиву. Белые зигзаги молний тут же начали обвивать стрелу, заряжая ее магией.

Проклятье! На раздумья не было ни секунды. Я развернулся и с силой пихнул Мангуста в сторону. И как раз вовремя.

В том месте, где она стояла мгновение назад, прорезала воздух заряженная стрела, оставляя за собой искрящийся шлейф. Снаряд вонзился в трубу, из которой мы вылезли, оставив после себя разлетающиеся во все стороны осколки шифера и черную воронку в кирпичной кладке.

Сбоку раздался вскрик отброшенной мной воровки-оборотня. Рассмотреть нанесенные ей увечья сейчас было нельзя, но судя по стонам и проклятьям – жива. Все мое внимание было приковано к Лере Корвус. С таким противником моргнуть лишний раз – смертельно.

Не сводя с нее глаз, я занял боевую стойку и взялся за кинжал, раскаляя внутреннюю печь. Если правильно подгадаю момент, смогу вцепиться в глотку и, выпустив весь жар, оставить ей обугленный ошейник на шее.

Вся фигура Корвус искрилась, словно она собиралась превратиться в саму молнию. Сознание, годами привыкшее к опасности, отсекло весь ненужный фон. Мир вокруг словно замедлился, а внутренний счетчик начал отсчитывать секунды:

Один.

Корвус обнажила короткий меч. Вспышка электричества… ее тело распалось на частицы света и исчезло… Куда?!

Два.

Волоски по всему телу встали дыбом. Краем глаза уловил слева яркое мерцание. Успел только вскинуть для блока руку с кинжалом.

Три.

Наши оружия встретились с резким лязгом, разнесшимся по крыше. Отдача оттеснила меня на полшага назад. Корвус даже не дрогнула.

Четыре.

Наши взгляды встретились. В ее лице – легкое напряжение и ни капли эмоций. Зигзаги молний забегали у нее по шее – она снова накапливала магию.

Пять.

Корвус скользнула взглядом мимо меня, и ее лицо искривила презрительная гримаса.

Шесть.

Воздух, насыщенный статикой, дрогнул. Вместе с яркой вспышкой в нос ударил острый смрад озона. Корвус снова исчезла.

Семь.

Голова машинально повернулась туда, куда она смотрела. В этот миг мимо меня пролетел клинок. А я встретился взглядом с Мангустом, которая, похоже, его и метнула.

Восемь.

Рядом со мной снова возникло проклятое мерцание – в нем материализовалась Корвус. Но мой разум зацепился за то, что девчонка-оборотень держала в руке.

Девять.

Воровка из Теней выбросила вперед руку с сигнальной ракетницей. Раздался глухой хлопок – и в нашу сторону помчалось ядро, оставляя за собой яркий розовый трассер. Оно мгновенно раздувалось в непроницаемую плотную стену густого дыма.

Десять.

Корвус отступает на шаг, чтобы не оказаться внутри этого марева. Дистанция между нами увеличивается, и ее фигура начинает растворяться в розовеющем смоге.

Одиннадцать.

Перехватываю кинжал за лезвие и метаю туда, где секунду назад видел ее очертания. Клинок бесшумно исчезает в густой дымовой завесе.

Двенадцать.

Делаю размашистый шаг вперед и со всей силы бью ногой в дым, в то место, где она должна быть.

Тринадцать.