Я невестка. Инструкция по выживанию

— С какой подругой?

— Со Светой. Мы давно не виделись.

— А не можешь перенести? Маме будет неприятно, если мы откажемся.

Опять мама. Опять ее чувства важнее моих планов.

— Хорошо, — говорю я тихо. — Перенесу.

— Замечательно! — Он сияет. — Мама будет в восторге.

После ужина мы смотрим фильм. Сидим на диване, он обнимает меня, я прижимаюсь к его плечу. Все выглядит мило и уютно. Но внутри у меня ледяная пустота.

Он уходит в половине одиннадцатого — завтра рано вставать. Целует меня на прощание долго, нежно.

— Спокойной ночи, любимая.

— Спокойной ночи.

Дверь закрывается, я остаюсь одна. Иду в спальню, открываю коробочку с серьгами. Холодный бархат приятно ложится в ладонь, замочек щелкает с тихим металлическим звуком. Они действительно красивые — изящная работа, хороший камень. Дорогие.

Беру одну серьгу, рассматриваю на свету. Бриллиант переливается, отражая свет настольной лампы. Дмитрий выбрал со вкусом. Потратил немалые деньги.

Я надеваю их и иду к зеркалу. Холодный металл касается кожи, серьги тяжелее, чем кажутся. Смотрю на свое отражение.

В зеркале женщина в дорогих серьгах. Они мне идут, делают лицо более изысканным, подчеркивают глаза. Но когда я смотрю на себя, вижу не красивую женщину в украшениях. Вижу пациентку, которую успокоили дозой дорогого лекарства. Туземца, которого подкупили стеклянными бусами.

Серьги красивы до обидного. Я верчу коробочку в руках и думаю: подарок это или плата за то, чтобы мы больше не возвращались к вчерашнему разговору?

Снимаю их медленно, одну за другой. Металл оставляет на коже едва заметное покраснение — я слишком сильно прижимала замочки. Кладу серьги обратно в коробочку, закрываю крышку и убираю в шкатулку для украшений.

Они красивые. Но на душе от них тяжело.

Как от кандалов. Красивых, дорогих кандалов, которые надевают на руки с улыбкой и словами о любви.

Потому что теперь я знаю: когда у нас возникнет проблема, Дмитрий не будет со мной ее решать. Он пойдет в магазин.

И когда я протестую против чего-то, что касается его мамы, он скажет мне, что я веду себя как маленькая.

Ложусь в постель и долго не могу уснуть. В голове крутятся его слова: "Мы пока только встречаемся." И еще: "Что ты как маленькая?"

Может, он прав. Может, я действительно веду себя как избалованная девочка, которая требует внимания. Может, проблема во мне, а не в его отношениях с мамой.

Но тогда почему на душе так скверно? Почему красивые серьги кажутся не подарком, а взяткой?

Почему тогда вместо примирения я чувствую, будто согласилась на условия, которых никто вслух не произнес?

Глава 7

Анна

В среду утром получаю сообщение от Дмитрия: "Мама уже ждет нас в субботу, я подтвердил, что мы приедем! Она хочет показать новые розы и дать тебе рецепт шарлотки. Будет здорово!"

Я перечитываю сообщение дважды. Он не спросил — уже "подтвердил, что мы приедем". В одной невинной фразе для меня снова не оказалось места.

Вечером я больше не выдерживаю и звоню Свете.

— Светик, можешь приехать? Мне нужен совет.

— Что случилось? Твой принц превратился в жабу?

— Хуже. Его мама превратилась в дракона.

— О. Это серьезно. Приезжаю через час. Вино покупать?

— Обязательно.

Света появляется на пороге с бутылкой красного и пакетом печенья. Выглядит она как всегда — растрепанные волосы, джинсы, кроссовки и выражение лица человека, готового воевать с мировой несправедливостью.

— Где тут дракон? — спрашивает она, снимая куртку. — Покажи, я его огнетушителем потушу.

Мы идем на кухню. Я ставлю чайник, Света открывает вино и плюхается на стул.

— Рассказывай все с самого начала. И не экономь на подробностях.

Я рассказываю. Про встречу с родителями, про "простенькое платье" и призрак Леночки. Про звонок мамы и сорванный вечер. Про серьги и фразу "что ты как маленькая".

Света слушает, периодически хмыкая и потягивая вино. Когда я заканчиваю, она некоторое время молчит, обдумывая услышанное.

— Так, — говорит она наконец. — Диагноз ясен. Поздравляю, подруга. У тебя классическая свекровь-манипулятор. Модель "Серый кардинал".

— Серый кардинал?

— Ага. Она не командует напрямую, а действует через "заботу" и "любовь". — Света делает кавычки пальцами, потом достает из сумки ручку и берет салфетку. — Смотри, какую красивую схему она выстроила.

Она начинает рисовать на салфетке — кружочки, стрелочки, подписи.

— Вот Дима, — рисует большой круг. — Вот его мама, — еще один круг, от которого идут стрелки к первому. — А вот ты, — маленький кружок в стороне. — Видишь? Ты не в системе. Ты — угроза системе.

Света проводит жирную стрелку от "мамы" к "Диме" и подписывает крупными буквами: "ВСЕ РЕШАЕТ ОНА".

— Понимаешь, она не злая. Она просто вампир, который питается его чувством вины. А ты — угроза ее источнику питания. Ее задача — не уничтожить тебя сразу, а доказать сыну, что ты "некачественная еда". — Света рисует перечеркнутую стрелку от "Димы" ко мне. — "Простенькое платье" — это артподготовка. Она сразу дала понять, что ты не из ее лиги. "Призрак Леночки" — это психологическая атака. Показала, что у нее есть эталон, и ты ему не соответствуешь. "Срочный вызов" — это диверсия в тылу. Проверила, кто важнее в его жизни.

— А он ничего не понял.

— Конечно не понял! Его тридцать восемь лет учили считать это нормальной заботой. — Света отправляет в рот кусочек печенья. — Она не домохозяйка, Анька. Она фельдмаршал!

Несмотря на тяжесть на душе, я смеюсь. Светины военные сравнения всегда меня веселят.

— И что теперь делать?

— Есть два варианта. Первый — сдаться и бежать. Второй — принять бой.

— А если принять бой?

— Тогда нужна стратегия. — Света допивает вино и наливает еще. — Понимаешь, она ждет от тебя предсказуемой реакции. Истерик, ревности, попыток переманить сыночка на свою сторону. Она к этому готова.

— А что если сделать наоборот?

— Вот именно! — Света стучит кулаком по столу. — Операция "Идеальная невестка". Ты становишься до тошноты милой, соглашаешься со всем, что она говорит, постоянно хвалишь ее и подчеркиваешь, как Диме повезло с такой матерью.

— Это лицемерие.

— Это тактика! — Света встает и начинает ходить по кухне. — Смотри, в чем ее сила? В том, что она контролирует ситуацию. Знает, как ты отреагируешь на ее выпады. А ты ей подписываешь пакт о ненападении.

— Как это?

— Очень просто. Она говорит тебе гадость, а ты отвечаешь: "Галина Ивановна, какая вы мудрая! Спасибо за совет!" Она упоминает Леночку, а ты: "Как хорошо, что у Димы были такие замечательные отношения до меня. Это говорит о его способности любить".

Я представляю себе эту картину и морщусь.

— Звучит ужасно.

— Зато работает! — Света садится обратно. — Понимаешь, она готовится к войне, а ты ей предлагаешь мир. Это ее обезоружит. Она не знает, как реагировать на покорность.

— А вдруг она просто меня растопчет?

— Не растопчет. Таким, как она, нужно сопротивление. Им скучно побеждать без борьбы. Если ты будешь слишком покорной, она потеряет к тебе интерес.

— Или решит, что я идиотка.

— Пусть решает. Главное, чтобы Дима видел: ты стараешься ради него. Что его мама тебе нравится, что ты хочешь с ней подружиться.

Я молчу, обдумывая ее план. С одной стороны, он звучит разумно. С другой — мне противно представлять, как я улыбаюсь Галине Ивановне и говорю комплименты, которые не чувствую.

— Не знаю, Света. Это не по мне.

— А что по тебе? Прямой конфликт? — Света смотрит на меня серьезно. — Анька, ты уже попробовала честность. Рассказала Диме, что тебя беспокоит. И что получила? "Что ты как маленькая." Он на ее стороне. И будет на ее стороне, пока не поймет, что его используют.

— А когда он поймет?

— Может, никогда. А может, когда она перегнет палку. — Света пожимает плечами. — Но точно не поймет, если ты будешь с ней воевать. Тогда он просто выберет маму.

Эти слова бьют в самую точку. Я боюсь именно этого — что в открытом конфликте Дмитрий выберет мать.

— А сколько я должна буду так играть?

— Пока ситуация не изменится. Или пока не поймешь, что игра не стоит свеч. — Света наклоняется через стол. — Слушай, а ты его любишь?

Вопрос застает меня врасплох. Я открываю рот, чтобы ответить, и понимаю, что не знаю, чтосказать.

В голове мелькают картины. Дмитрий в парке, который осторожно целует меня под осенними листьями. Дмитрий на моей кухне в смешных резиновых перчатках с уточками. Дмитрий, который помогает повесить полку и не просит за это денег.

И сразу за этими картинами — другие. Дмитрий, который снисходительно говорит "что ты как маленькая". Дмитрий, который бросает меня посреди свидания ради маминого компьютера. Дмитрий, который покупает серьги вместо разговора о проблемах.

Как это может быть один и тот же человек?

— Я... не знаю. Мне с ним хорошо. Он добрый, заботливый...

— Это не ответ на мой вопрос.

Я долго молчу. Люблю ли я Дмитрия — или просто слишком устала снова быть одна? Боюсь ли потерять именно его или шанс на нормальную жизнь?

— Он хороший человек, — говорю я наконец.

— Ань, "хороший человек" — это не профессия и не повод строить с ним жизнь, — отрезает Света. — Собака тоже хороший друг, но ты же за нее замуж не выходишь.

— Света, а что если...

— Что "что если"?

— Что если он действительно хороший?

Подруга молчит несколько секунд.

— Тогда, Анька, радуйся. И не пори чушь всю голову. Хорошие мужчины тоже иногда встречаются. Просто редко.

— Хорошие мужчины не говорят своим девушкам "что ты как маленькая", — замечает Света.

— Он просто не понимает...

— Ага, не понимает. Анька, а может, проблема не в его маме, а в нем самом?

— Что ты имеешь в виду?

— Что он слабак. Ему удобно, чтобы мама за него все решала. Ему не нужна равноправная партнерша, ему нужна еще одна мама. Помладше и посимпатичнее.

Слова Светы больно режут слух, потому что в них есть доля правды.

— Может, ты права. Но я не готова с ним расставаться.

— Почему?

— Потому что... — Я пытаюсь найти слова. — Потому что кроме этой проблемы с мамой, мне с ним действительно хорошо. Он внимательный, нежный, надежный.

— Надежный? — Света фыркает. — Анька, надежный мужчина не бросает девушку посреди свидания ради маминого компьютера.

— Он не бросил. Просто помог родителям.

— А ты его слышишь? Ты защищаешь его так же, как он защищает свою маму.

Я замолкаю. Света права. Я оправдываю Дмитрия точно так же, как он оправдывает Галину Ивановну.

— Черт, — говорю я тихо.

— Вот именно. — Света протягивает мне стакан с вином. — Поэтому либо принимай решение расстаться, либо играй по правилам его мамы. Третьего не дано.

Мы молчим некоторое время. За окном темнеет, в соседней квартире кто-то включает телевизор. Обычный московский вечер, обычная жизнь. А я сижу на кухне и планирую военную операцию против свекрови.

— Хорошо, — говорю я наконец. — Расскажи подробнее про эту операцию.

— Ура! — Света хлопает в ладоши. — Значит, будем воевать! Записывай план.

Она встает, берет листок бумаги и ручку со стола.

— Первое правило: никогда не спорь с ней. Что бы она ни сказала, ты соглашаешься и хвалишь ее мудрость.

— Даже если она скажет откровенную глупость?

— Особенно тогда. Второе правило: постоянно подчеркивай, как Диме повезло с мамой. "Вы так хорошо его воспитали", "Он весь в вас", "Какое счастье, что у него такая заботливая мать".

— Меня стошнит.

— Потерпишь. Третье правило: всегда спрашивай ее совета. По любому поводу. Что приготовить, что надеть, как лучше поступить. Она обожает давать советы.

— А если советы будут вредными?

— Выполнять необязательно. Главное — спросить и поблагодарить. — Света пишет на листке. — Четвертое правило: дари ей подарки. Небольшие, но со смыслом. Показывай, что думаешь о ней.

— Какие подарки?

— Да любые. Цветы, конфеты, книжку. Главное — регулярно. Пятое правило: никогда не критикуй ее в присутствии Димы. Даже намеком. Даже в шутку.

— А если она меня достанет?

— Улыбайся и говори: "Галина Ивановна права, мне есть над чем работать". — Света откладывает ручку. — И последнее правило: не забывай, что это игра. Как только перестанешь играть, ты проиграешь.

Я беру листок, читаю написанное. План выглядит одновременно разумным и отвратительным.

— А что, если она поймет, что я играю?

— Она и так знает, что ты играешь. Вопрос в том, чья игра окажется сильнее.

— А если Дима поймет?

— Дима ничего не поймет. Он будет счастлив, что его девочки поладили. — Света собирает крошки печенья в ладонь. — Главное, Анька, помни: это временная мера. Либо ситуация изменится, либо ты поймешь, что тебе это не нужно.

— А если ничего не изменится?

— Тогда ты проведешь остаток жизни, притворяясь идеальной невесткой. — Света выбрасывает крошки в мусорное ведро. — Но это твой выбор.

Мы еще час говорим о деталях "операции". Света рассказывает примеры из жизни подруг, которые воевали со свекровями. Кто-то победил, кто-то проиграл, кто-то сдался и развелся.

— И главное, — говорит Света на прощание, — не увлекайся ролью настолько, чтобы самой в нее поверить. Ты идешь туда проверить ситуацию, а не сдавать экзамен на идеальную невестку.

После ее ухода я остаюсь на кухне с листком, исписанным планом операции "Идеальная невестка". От одного вида этих пунктов сводит желудок.

Но альтернатива — открытая война с Галиной Ивановной — пугает еще больше.

Иду в спальню и останавливаюсь возле полки, которую повесил Дмитрий. На ней стоят мои книги — романы, детективы, сборники стихов. Он делал эту полку с такой заботой, измерял, выравнивал, гордился результатом.

Раньше эта полка была символом его внимания ко мне. А сейчас я смотрю на нее и думаю: не символ ли это будущего вторжения в мое пространство? Не первый ли это шаг к тому, чтобы сделать из моей квартиры еще одно место, где будут действовать правила Галины Ивановны?

Складываю листок и убираю его в ящик стола. Завтра у меня встреча с Дмитрием. И послезавтра мы снова едем к его родителям.

Это мой последний способ проверить отношения, не разрушая их сразу. Я дам Дмитрию время увидеть разницу между реальным конфликтом и тем, что ему рассказывает мать. Если ничего не изменится, хотя бы буду знать, что попробовала.

Это не игра. Это эксперимент. Последняя попытка спасти то, что можно спасти.

Я мою посуду, выключаю свет и иду в спальню. В зеркале отражается женщина, которая завтра начнет притворяться тем, кем не является.

Проводив Свету, я перечитываю план и невесело усмехаюсь. После развода мечтала о тихой гавани, а теперь репетирую роль для семейного спектакля.

Что ж, значит, пора учиться играть свою роль.

И все-таки это не игра ради победы над Галиной Ивановной. Я проверяю, есть ли у нас с Дмитрием шанс.

Глава 8

Анна

Суббота. День икс.

Я стою перед зеркалом, надевая те самые серьги, которые подарил Дмитрий. Холодный металл касается кожи, и я думаю: сегодня они мне понадобятся не как украшение, а как боевая раскраска. Как доспехи, которые надевает воин перед выходом на поле боя.

Смотрю на свое отражение и мысленно репетирую роль. "Галина Ивановна, какая вы мудрая!" — произношу я вслух, отрабатывая интонацию восторга. "Спасибо за такой ценный совет!" — еще раз, с чуть другим акцентом.

В сумочке лежит маленький букетик хризантем для Галины Ивановны и коробка конфет "Птичье молоко" — ее любимые, как выяснилось из расспросов Дмитрия. План Светы требует подарков, и я вооружилась по полной программе.

Проверяю содержимое сумки как актриса перед выходом на сцену. Блокнот для записи "бесценных" рецептов — есть. Ручка — есть. Готовность изображать благодарную ученицу — есть.

Первое правило: никогда не спорь с ней. Второе правило: постоянно подчеркивай, как Диме повезло с мамой. Третье правило: всегда спрашивай ее совета.

Я знаю эти правила наизусть. Сегодня я буду играть роль идеальной невестки так виртуозно, что сама Галина Ивановна в это поверит.

— Ты сегодня особенно красивая, — говорит Дмитрий, помогая мне сесть в машину. — Мама будет в восторге.

— Надеюсь, — отвечаю я с улыбкой, которую репетировала перед зеркалом полчаса.

По дороге он рассказывает о планах на день — мама хочет показать новые сорта роз, научить готовить фирменную шарлотку, обсудить предстоящие праздники. Я киваю и улыбаюсь, мысленно повторяя свою роль.

Никаких споров. Никаких возражений. Только восторг, благодарность и готовность учиться у такой мудрой женщины.

— А еще, — продолжает Дмитрий, — она очень хочет дать тебе рецепт маминого борща. Говорит, что это семейный секрет.

— Как замечательно! — восклицаю я, и в голосе звучит искренний энтузиазм. — Галина Ивановна так заботится о семейных традициях. Диме очень повезло с такой мамой.

Дмитрий сияет от удовольствия. Он так рад, что мы с его мамой находим общий язык.

Если бы он знал, как тщательно я готовилась к этому спектаклю.

Нас встречает на крыльце уже знакомая картина — Галина Ивановна в нарядном платье и с безупречной укладкой. Но сегодня я смотрю на нее другими глазами. Не как на любящую мать, а как на противника, которого нужно обезоружить.

— Димочка! Анечка! — Она обнимает сначала сына, потом меня. — Как я рада вас видеть!

— Галина Ивановна, здравствуйте! — Я протягиваю ей цветы и конфеты. — Это для вас. Дима рассказал, что вы любите хризантемы.

— Ой, какая прелесть! — Она принимает подарки, и на секунду в ее взгляде мелькает удивление. — Спасибо, дорогая. Не стоило тратиться.

— Что вы! Это такая малость. — Я улыбаюсь как ангел. — После вашего гостеприимства в прошлый раз хотелось сделать вам что-то приятное.

Мы заходим в дом. Андрей Петрович, как всегда, молча улыбается и жмет мне руку. Бедный мужчина — сколько лет он живет в тени своей активной жены?

— Проходите, проходите, — суетится Галина Ивановна. — Анечка, посмотрите, какие розы расцвели! Специально для вас их сберегла.

Мы идем осматривать сад. Розы действительно красивые — белые, розовые, красные. Галина Ивановна с гордостью показывает каждый куст, рассказывает про сорта и уход.

— Какая красота! — восхищаюсь я. — Галина Ивановна, у вас золотые руки! Как вы все это выращиваете?

— Да что вы, детка, — машет она рукой, но довольна. — Опыт только. Вот эти розы я привезла из Крыма, черенки брала...

Она с воодушевлением рассказывает историю каждого растения. Я слушаю, задаю вопросы, восхищаюсь. Роль благодарной ученицы дается мне легко — в ботанике я разбираюсь неплохо, так что интерес не приходится изображать.

— А можно мне попросить у вас черенок вот этой розы? — показываю на особенно красивый розовый куст. — Хочется посадить что-то такое на балконе.

— Конечно, дорогая! — Галина Ивановна просто светится от удовольствия. — Я вам сейчас срежу. И расскажу, как укоренять.

— Вы так добры ко мне! Не знаю, чем заслужила такое отношение.

— Ну-ну, Анечка, — говорит она с легкой иронией, — не захваливайте меня, а то я зазнаюсь.

Я вижу в ее глазах проблеск — она проверяет, как я отреагирую на легкий укол. Это тест.

— Таким мудрым женщинам, как вы, зазнайство не грозит! — отвечаю я с еще большим восторгом. — Вы слишком умны для этого. Вот почему Дима вырос таким замечательным человеком — у него была такая наставница.

Галина Ивановна моргает, не ожидав такого ответа. Она рассчитывала на смущение или оправдания, а получила двойную порцию лести.

Первый этап плана работает. Она расслабляется, принимает меня как благодарную ученицу, которая пришла перенимать опыт.

За обедом я применяю тактику тотального согласия.

— Анечка, а как ваши дела на работе? — спрашивает Галина Ивановна, накладывая мне салат.

— Хорошо, спасибо. Правда, иногда устаю от авторов — они бывают очень требовательными.

— Представляю! — кивает она сочувственно. — Творческие люди ведь такие капризные. Вам нужно быть с ними строже, не позволять садиться на шею.

В прошлый раз я бы промолчала или попыталась объяснить, что дело не в строгости. Сегодня я киваю и говорю:

— Вы совершенно правы! Спасибо за совет. Мне действительно стоит быть посмелее.

Галина Ивановна выглядит слегка озадаченной. Она приготовилась к спору, а получила полное согласие.

— А вы готовите дома? — продолжает она. — Димочка такой привередливый в еде.

— Стараюсь, но у меня еще много чему учиться, — отвечаю я смиренно. — Вы так замечательно готовите! А этот салат — просто божественный. Не поделитесь рецептом?

— Конечно, детка! — Она оживляется. — Записывайте: капуста, морковь, лук...

Я достаю телефон и с серьезным видом записываю рецепт обычного овощного салата, как будто она раскрывает мне секреты высокой кухни.

— Главное — правильно нашинковать, — продолжает Галина Ивановна. — И заправка должна настояться...

— Как интересно! — говорю я восторженно. — Никогда бы не подумала про настаивание. Вы открыли мне глаза!

Дмитрий смотрит на нас с умилением. Его девушка и его мама обмениваются кулинарными секретами — что может быть прекраснее?

— А борщ вы умеете варить? — атакует дальше Галина Ивановна.

— Пробовала, но не очень получается, — признаюсь я. — Дима говорил, что у вас особенный рецепт.

— Ну конечно! — Она гордо выпрямляется. — Это рецепт моей свекрови. Секрет в том, что сначала нужно...

Следующие полчаса она подробно объясняет мне технологию приготовления борща. Я слушаю, записываю, задаю уточняющие вопросы. Делаю вид, что получаю бесценные знания от мастера высокого класса.

— Спасибо огромное! — говорю я, когда лекция заканчивается. — Теперь я точно смогу готовить для Димы правильный борщ. Как хорошо, что у него такая заботливая мама, которая передает семейные традиции.

Последняя фраза — в точности по плану Светы. Подчеркнуть, какая она замечательная мать.

— Да что вы, дорогая, — говорит Галина Ивановна, но я вижу — она довольна. — Мне приятно делиться опытом с такой внимательной девочкой.

"Внимательной девочкой." Еще утром эта снисходительность привела бы меня в бешенство. Сейчас я только улыбаюсь шире.

После обеда мы переходим к приготовлению шарлотки. Галина Ивановна командует процессом, я выполняю роль прилежной ученицы.

— Яйца нужно взбивать именно так, — показывает она, держа венчик особым образом. — Видите?

— Да, вижу! — киваю я. — А я все делала неправильно. Теперь понятно, почему у меня шарлотка получается не такая пышная.

— Опыт, дорогая, опыт! — Галина Ивановна в своей стихии. — Я уже сорок лет пеку.

— И это чувствуется! — восхищаюсь я. — Дима рассказывал, что вы по выходным всегда что-нибудь пекли. Такие вещи из детства запоминаются на всю жизнь.

Она буквально сияет от такой оценки своих материнских заслуг.

— А муку нужно обязательно просеивать, — продолжает она урок. — Многие хозяйки этим пренебрегают, а потом удивляются, почему тесто комками.

— Как правильно вы говорите! — соглашаюсь я. — Я как раз из тех небрежных хозяек. Спасибо, что учите меня!

Дмитрий стоит рядом и улыбается. Он помогает накрыть на стол к чаю, переставляет тарелки, и я вижу — он абсолютно счастлив. Его женщины ладят между собой. Никаких конфликтов, никаких напряженных пауз.

— Мам, а покажи Ане фотографии с моего выпускного, — просит он.

— Конечно, сынок! — Галина Ивановна тут же бежит за альбомом.

Следующий час мы рассматриваем семейные фотографии. Дмитрий в школьной форме, в институте, на выпускном. Семейные поездки, дни рождения, праздники. И на всех фотографиях Галина Ивановна — в центре событий, главная героиня семейной хроники.

— А вот здесь Димочке шесть лет, — говорит она, показывая фото плачущего мальчика с разбитой коленкой. — Упал с велосипеда. Плакал так горько! Я ему всегда говорила, что нужно быть осторожнее, но он такой доверчивый... до сих пор, кстати.

Последние слова она произносит с особой интонацией, глядя прямо на меня. Намек ясен: мой сын ранимый, не обижай его.

— Какое счастье, что у него всегда была такая заботливая мама, которая могла утешить и защитить, — отвечаю я, не моргнув глазом. — Не всем детям так везет. Вы дали ему такую прочную основу в жизни!

Галина Ивановна снова выглядит слегка озадаченной. Она подкидывала мне камень, а я превратила его в цветок.

— Какой у вас дружный дом! — продолжаю я, листая альбом дальше. — Видно, что вы очень любите друг друга.

В этот момент мой взгляд встречается с взглядом Андрея Петровича. Он сидит в кресле, молча наблюдает за нашим "боем". И вдруг — я не могу поверить своим глазам — он едва заметно мне подмигивает.