Я невестка. Инструкция по выживанию

Это длится секунду, но я понимаю: он все видит. Видит игру жены, видит мою игру в ответ. И, кажется, даже одобряет.

— Мы всегда были близки, — подтверждает Галина Ивановна. — Семья — это святое.

— Конечно! — соглашаюсь я горячо. — И как здорово, что Дима унаследовал от вас такое отношение к семье. Это очень важное качество в мужчине.

Она кивает одобрительно. Я сказала правильные слова.

Когда мы собираемся уезжать, Галина Ивановна обнимает меня на прощание гораздо теплее, чем в прошлый раз.

— Спасибо за прекрасный день! — говорю я. — Я так много узнала! И розовый черенок — это просто чудесный подарок.

— Да что вы, дорогая! — Она машет рукой. — Мне очень приятно было пообщаться с такой отзывчивой девочкой. Приезжайте еще, не стесняйтесь.

— Обязательно! — обещаю я. — Если вы не против, я бы хотела еще поучиться у вас готовить. Вы так много знаете!

— Конечно, конечно! — Галина Ивановна просто расцветает. — В следующий раз покажу, как делать мою фирменную запеканку.

Мы садимся в машину. Дмитрий сияет как начищенный самовар.

— Ну вот, видишь! — говорит он, заводя мотор. — Я же говорил, что вы подружитесь! Мама в полном восторге от тебя.

— Правда? — спрашиваю я невинно.

— Еще как! Она мне на кухне сказала: "Такая милая девочка, такая благодарная и воспитанная. Совсем не то, что эти современные молодые женщины".

"Не то, что эти современные молодые женщины." Значит, тест пройден. Я успешно изобразила ту невестку, которая ей нужна — покорную, восхищенную, готовую учиться у старших.

— Она действительно замечательная женщина, — говорю я. — Столько опыта, столько мудрости. Мне повезло, что я попала в такую семью.

Дмитрий просто тает от умиления. Он берет мою руку и целует ладонь.

— Я так люблю тебя, — говорит он тихо. — И так рад, что ты понравилась маме.

Всю дорогу домой он рассказывает, как мама хвалила меня, какие планы у нее на наши следующие встречи, как она рада, что у Димочки наконец появилась "правильная девочка".

Я слушаю, улыбаюсь и чувствую себя так, будто провела пять часов на сцене в роли, которая мне не подходит.

Дома, проводив Дмитрия, я иду в ванную и долго смотрю на себя в зеркало. Лицо устало от улыбок, челюсти ноют от постоянного выражения восторга.

Операция "Идеальная невестка" прошла успешно. Галина Ивановна обезоружена, Дмитрий счастлив, конфликт исчерпан.

Но почему же я чувствую себя так, будто только что продала душу?

Снимаю серьги, которые весь день тяжело висели в ушах, напоминая о цене этой игры. Кладу их в шкатулку и закрываю крышку.

Завтра Дмитрий позвонит и будет рассказывать, как мама меня хвалила. Он будет счастлив, что в его жизни наконец наступила гармония.

А я буду знать, что эта гармония — всего лишь хорошо поставленный спектакль. И что главную роль в нем играю я — женщина, которая научилась прятать свое настоящее лицо за маской идеальной невестки.

Это была моя первая победа в войне с Галиной Ивановной.

Поздно вечером я понимаю, что цена сегодняшнего успеха неприятно высока: весь день я была удобной версией себя. И именно ее все так полюбили.

Глава 9

Дмитрий

В воскресенье утром мне кажется, что жизнь наконец наладилась. Вчера Анна и мама спокойно провели день вместе — без ссор, обид и натянутых пауз. Я принимаю это за долгожданное перемирие.

Варю кофе и вспоминаю, как Анна восхищалась маминым садом, как внимательно слушала рецепты, как благодарила за каждый совет. Такой отзывчивой и милой я ее еще не видел.

Может, она просто раньше стеснялась? Или маминой заботы ей действительно не хватало после развода? В любом случае, теперь все встало на свои места.

Звоню Анне.

— Доброе утро, красавица. Как спалось?

— Хорошо, — отвечает она. — А у тебя?

— Замечательно. Все еще под впечатлением от вчерашнего дня. Мама до сих пор тебя нахваливает.

— Правда? — В ее голосе слышится что-то странное. Не радость, а скорее усталость.

— Конечно! Она говорит, что давно не встречала такой воспитанной и благодарной девушки. — Я смеюсь. — Кажется, ты произвела на нее даже большее впечатление, чем в первый раз.

— Это... приятно слышать.

Что-то не так. Обычно Анна реагирует на мамины похвалы с большим энтузиазмом.

— Ты в порядке? Не устала вчера?

— Немного. Но все хорошо.

— Может, увидимся вечером? Сходим куда-нибудь, отпразднуем успешное знакомство.

— Давай лучше завтра. Сегодня хочется побыть дома.

После разговора остается легкое недоумение. Вчера она была такой живой, общительной, а сегодня звучит как-то... отстраненно. Может, действительно устала от новых впечатлений.

В обед звонит мама.

— Димочка, привет, дорогой!

— Привет, мам. Как дела?

— Прекрасно! Все еще думаю о вчерашнем дне. Такая хорошая у тебя девочка!

— Правда? — Я расплываюсь в улыбке. — Я так рад, что вы поладили.

— Да, она очень милая. Воспитанная, вежливая, старается изо всех сил понравиться. — Мама делает паузу. — И подарки принесла такие хорошие, внимательные. Хризантемы, конфеты... Знаешь, это немного напомнило мне поведение людей, которые хотят загладить какую-то вину.

— Какую вину?

— Да кто знает, сынок. Может, у нее что-то случилось, о чем она боится тебе рассказать? Проблемы на работе, долги, неприятности... — Мама понижает голос до конфиденциального шепота. — Люди часто ведут себя подчеркнуто мило, когда им что-то нужно или когда они чувствуют себя виноватыми.

— Мам, ты преувеличиваешь. Она просто хотела произвести хорошее впечатление.

— Конечно, дорогой. Может, ты и прав. — Пауза. — Только вот что меня беспокоит... помнишь Леночку? Она была естественной с самого первого дня. Не пыталась угодить, могла со мной поспорить, имела собственное мнение. А эта...

— Мам, не сравнивай их, пожалуйста.

— Я не сравниваю! — Мама говорит это так искренне, что я почти верю. — Просто думаю... а что, если она притворяется? Что, если вся эта милота — маска?

— Зачем ей притворяться?

— Да кто знает. Может, кто-то ей посоветовал. Подруги, например. — Мама вздыхает с материнской заботой. — Сейчас же много всяких курсов "как выйти замуж", "как понравиться свекрови". Может, она прошла такие.

Эта мысль почему-то выбивает меня из колеи. Неужели Анна действительно могла готовиться к встрече как к экзамену?

— Мам, ты преувеличиваешь.

— Надеюсь, что преувеличиваю. — Она вздыхает. — Просто мне не хочется, чтобы тебя снова обманули. После Лены ты стал слишком доверчивым.

— Лена меня не обманывала. Мы просто не подошли друг другу.

— Конечно, сынок. — В маминых словах слышится легкая ирония. — Ты просто попробуй поговорить с ней по душам. Спроси, все ли у нее в порядке. Если она начнет уходить от ответа или станет слишком нервничать, значит, я права, и она что-то скрывает. А если расскажет честно — тогда я буду спокойна за вас.

Совет звучит разумно: поговорить спокойно, проверить факты. И все же после разговора остается неприятный осадок, причину которого я не могу толком объяснить.

Разговор заканчивается, но мамины слова не идут из головы. "Играет роль." "Притворяется." "Показной восторг."

Неужели я ничего не замечаю?

Пытаюсь вспомнить Анну вчера. Как она записывала мамин рецепт салата — самого обычного салата — с таким серьезным видом, будто получает государственную тайну. Как восхищалась шарлоткой, которую любая хозяйка испечет с закрытыми глазами. Как благодарила за советы, которые слышала уже сто раз.

Нет, глупости. Она просто хотела понравиться маме. Это естественно.

Хотя... почему она сегодня такая усталая? Будто вчерашний день забрал у нее много сил. Разве общение с близкими людьми должно утомлять?

К вечеру сомнения разрастаются. Я иду к Анне, захватив бутылку хорошего вина — отпраздновать вчерашний успех.

Она встречает меня в домашней одежде, без макияжа. Выглядит усталой.

— Привет, — говорю я, целуя ее в щеку. — Принес вино. Подумал, можно отметить, что ты покорила мою маму.

— Спасибо. — Она принимает бутылку без особого энтузиазма. — Проходи.

Мы садимся на диван. Я открываю вино, наливаю два бокала.

— За вчерашний день, — говорю я, поднимая бокал. — За то, что самые важные женщины в моей жизни подружились.

— За вчерашний день, — повторяет она и отпивает глоток.

Молчание затягивается. Обычно Анна расспрашивает о моих делах, рассказывает о своих. Сегодня она молчит, рассеянно смотрит в телевизор.

— Аня, что случилось? — спрашиваю я.

— Ничего. Просто устала.

— От чего? Вчера же было так хорошо.

— Да, было хорошо.

Но говорит она это без всякого воодушевления. Не так, как вчера восхищалась маминым борщом.

Мамин совет звучит в голове: "Попробуй поговорить с ней по душам. Спроси, все ли у нее в порядке."

— Аня, а у тебя точно все хорошо? — спрашиваю я осторожно. — На работе, с деньгами? Ты можешь мне доверять, знаешь же.

Она поворачивается ко мне с удивлением.

— Что за странный вопрос? Конечно, все хорошо.

— Просто... ты сегодня какая-то другая. — Я присматриваюсь к ее лицу. — Может, что-то случилось, о чем ты боишься рассказать?

— Дима, с чего ты взял? — В ее голосе появляется защитная нотка. — Что должно было случиться?

Мама была права. Она уходит от прямого ответа, выглядит нервно.

— Мама очень тебя хвалила, — говорю я, надеясь ее развеселить. — Сказала, что давно не встречала такой отзывчивой девушки.

— Это приятно, — отвечает Анна. — Галина Ивановна тоже очень... интересная женщина.

Анна отвечает слишком формально и сжимает губы, когда я упоминаю маму. Раньше я бы списал это на усталость. Теперь, после маминого разговора, начинаю разглядывать каждую мелочь.

И тут в голове звучит мамин голос: "Попробуй увидеть ее настоящую."

Настоящую? А разве вчера была не настоящая?

— Аня, а тебе действительно понравилось вчера?

— Конечно. — Она поворачивается ко мне, и я вижу, что ее улыбка не доходит до глаз. — А почему ты спрашиваешь?

— Просто... ты сегодня какая-то другая. Вчера была такая живая, активная, а сегодня...

— Сегодня я дома, расслабилась. — Она пожимает плечами. — Вчера нужно было быть на высоте, произвести впечатление.

"Нужно было быть на высоте." "Произвести впечатление."

Эти слова звучат именно так, как предсказывала мама. Как будто встреча с родителями была спектаклем, а Анна играла роль.

— То есть ты специально... готовилась? — спрашиваю я осторожно.

— Готовилась? — Анна выглядит удивленной. — Ну, конечно. Покупала подарки, думала, о чем говорить. Это же важная встреча.

— А восхищение маминым садом? Записывание рецептов?

— А что не так? — Теперь в ее голосе появляется защитная нотка. — Твоя мама действительно хорошо готовит. И сад у нее красивый.

— Но ты же записывала рецепт обычного салата, — настаиваю я. — Как будто это что-то сверхсложное.

Анна смотрит на меня долгим взглядом, и в этом взгляде я читаю что-то холодное, расчетливое. То, чего раньше не замечал.

— Дима, ты хочешь, чтобы я грубила твоей маме? Игнорировала ее советы? Показывала, что мне все неинтересно?

— Нет, конечно. Просто...

— Просто что?

Я не нахожу, что ответить. Ее объяснение логично: встреча с родителями требует усилий, желание понравиться естественно. Но мамина версия уже засела в голове и мешает принять простой ответ.

— Ничего, — говорю я наконец. — Наверное, я преувеличиваю.

— Наверное, — соглашается она.

Мы досматриваем фильм молча. Я обнимаю ее, как обычно, но что-то изменилось. Теперь я анализирую каждое ее движение, каждое слово. Ищу признаки "игры".

Когда собираюсь уходить, целую ее на прощание. Она отвечает на поцелуй, как всегда, но мне кажется, что и в этом есть что-то... рассчитанное.

— Спокойной ночи, — говорю я.

— Спокойной ночи.

Выхожу на улицу и иду к машине. В голове крутятся мамины слова и сегодняшний разговор с Анной.

"Нужно было быть на высоте." "Произвести впечатление."

А что, если мама права? Что, если вчерашняя Анна — милая, восторженная, благодарная — была просто ролью? А настоящая Анна — усталая, отстраненная, играющая?

Сажусь в машину, но не завожу мотор. Нужно разобраться в своих мыслях.

Еду по ночной Москве и думаю. Мама всегда была проницательной. Она сразу разгадала Лену — предсказала, что та не подходит для семейной жизни. Оказалась права.

А сейчас она видит во мне что-то, чего не вижу я сам. Может, это и есть материнская интуиция?

Но ведь я же влюблен. Влюблен в Анну, которую знаю уже больше месяца. В ту, что готовит ужин в моих перчатках с уточками. В ту, что засыпает у меня на плече во время фильма.

Или... стоп. В какую именно Анну я влюблен?

Вспоминаю наши первые встречи. Она была другой — более ироничной, более живой. Могла со мной поспорить, могла высказать свое мнение. А вчера... вчера она была идеальной. Слишком идеальной.

И вдруг понимаю: я злюсь на себя за эти сомнения, потом снова возвращаюсь к ним. Это мама заставляет меня сомневаться в собственных чувствах? Она опять пытается управлять моей жизнью, как делала это всегда?

Помню слова отца: "Она за всех решает." А не решает ли она сейчас и за меня тоже? Не заставляет ли смотреть на Анну своими глазами?

Но ведь факты налицо. Анна действительно вела себя странно. И сегодня действительно избегает прямых ответов.

Стою на светофоре и смотрю на людей в соседних машинах. Обычные люди, которые едут домой к обычным семьям. А я еду домой с головой, полной сомнений в единственной женщине, которую полюбил после развода.

И вдруг страшная мысль: а вдруг я люблю не ее, а ту роль, которую она так хорошо сыграла вчера? Ту идеальную невестку, которая восхищается всем, что делает моя мама?

А настоящая Анна — та, что сегодня смотрела на меня холодным взглядом — мне вообще не нравится?

Заводу мотор и еду домой. А в голове звучит противный голосок, который становится все громче: "А может, мама с самого начала была права?"

Страшнее всего другое: я уже не понимаю, где заканчивается настоящая Анна и начинается образ, который мама научила меня в ней искать.

Г