Ноты наших сердец

– Даже если это привлекательные девушки? – бросила я, не ожидая подобного от самой себя.

– Таких как ты мне ещё не удавалось повстречать, – он усмехнулся, потирая затылок. – Черт, веду себя как придурок.

Внутренний демон записал победу на свой счёт.

Открытый флирт или желание почувствовать себя собой?

– Так странно и глупо, – в его присутствии ноги подкашивались.

– Я тоже не ожидал тебя здесь увидеть.

Мы продолжали смотреть друг на друга, не отрывая глаз. Между грудой потаённой музыки. Казалось, что старые и разбитые диски, что лежали по углам, впитывали в себя обрывки наших слов.

Резкий звук пришедшего уведомления заставил нас расцепить руки.

– Прости, – проговорил он, и ощущение пустоты настигло меня мгновенно. Но когда он остался стоять на прежнем месте, я поняла, что парень не торопился уходить.

Парень потянулся в карман, чтобы достать телефон. На телефоне высветилось сообщение. Любопытство взяло надо мной вверх, и я чуть наклонилась вперёд, чтобы разглядеть написанное.

Первым же словом отправитель облегчил мне задачу.

Джастин.

Я произнесла про себя его имя несколько раз, будто пытаясь забыть в любую минуту. Пока он пытался набрать ответ, я сделала вид, что осматриваюсь вокруг, избегая ненужных подозрений. Ещё бы. Он мог подумать, что не безразличен мне. Но это совершенно не так.

Когда пальцы Джастина перестали бить по клавиатуре, я вновь поймала его взгляд.

– Так, ты здесь, чтобы…

– Найти пластинку с любимым альбом. Только не пойму одного. Что ты забыла в этой дерьмовой разваливающейся коморке?

– То же, что и ты. Оставь свои тупые стереотипы для других моделей, – я закатила глаза.

Джастин рассмеялся. Его взгляд остановился на одном из тех конвертов, возле которого я кружила уже полчаса. Наверное, его позабавила обложка и мой вкус.

– Слишком подростковое, да? – тут же выпалила я, как будто уже была готова принять осуждение.

– Если бы я был девчонкой, то точно сходил бы по ней с ума, – успокоил меня Джастин.

– Спасибо за честность.

Я отвела глаза и развернулась к нему спиной, чтобы скрыть нарастающее смущение.

Парень настойчиво подошёл ближе. Его прерывистое дыхание касалось моей шеи. Он действовал слишком опьяняюще, когда я пыталась держать себя в руках в его присутствии.

Когда его голос коснулся моей кожи, внизу живота прошлась дорожка покалывания.

Такой грубый, сексуальный тембр, присущий музыканту.

– Ты загородила мне путь, Мелоди.

Я слегка изогнулась от последовавшей волны мурашек. Я ощущала на своих плечах отпечатки его пальцев, запоминала каждое движение. Тело сходило с ума. Сейчас оно молило только о пощаде, чтобы окончательно не растаять. Я так давно не чувствовала на себе такой ласки, заставляющей воскреснуть всех мертвых бабочек внутри.

В голове всё смешалось, но последняя фраза оставила меня в ступоре.

– Мелоди? Как приторно-мило.

Джастин прошёл вперёд незамысловатой, но гордой походкой.

– Остынь, Тиффани, – крикнул он мне в след. – Без обид, но это прозвище идёт тебе больше.

Интересно, это всё плакаты, развешанные по всему городу, или он вправду запомнил, как меня зовут?

– Ты знал, что невыносим?

– И всё же, ты всё ещё здесь.

В нём было что-то притягательное, поэтому я прошла за ним, приняв поражение.

Джастин оббежал пару этажерок и остановился около полок с металлом.

– Ну, конечно. Как я могла не додуматься сразу. Все парни-музыканты буквально поклоняются року. Ты похож на ходячее клише, Джастин.

Он оставил мою язвительность без ответа, лишь приподняв уголки губ в ехидной ухмылке. Он взял с нижней полки чистый белый конверт, на котором были лишь тени нескольких людей и большими буквами виднелось само название альбома.

– Ты тоже заметила, что у нас странный вкус на обложки?

– Это единственное, чем мы с тобой похожи.

– Сомневаюсь, Мелоди. Эти гребанные совпадения непредсказуемы, согласна?

"Чересчур заносчив и самовлюблён" – подумала я, но всё равно продолжила улыбаться над каждым сказанным его словом, как дура.

Из-за угла показался мужчина. На вид, ему было примерно столько же, сколько и самому магазину. Но выглядел он довольно по-доброму: уложенные на бок серые волосы, тёмные очки на переносице, жилетка в красно-синем цвете, длинные брюки в пол и лакированные туфли коричневого оттенка.

– Могу вам чем-то помочь? – проговорил он неспеша, проговаривая аккуратно каждую букву.

– Спасибо, но мы уже определились, – ответил Джастин, и мы вместе прошли к кассе.

– Отличный выбор, друзья.

Старик взял конверт у Джастина, пока я крепко прижимала свой к груди. Мужчина тщательно рассматривал ценник через увеличительное стекло.

– Могу я одолжить твою пластинку на пару минут? Кажется, там нужно убрать ценник, – поинтересовался Джастин, но я не успела и дать ответа, как она уже оказалась у него в руках. – Посчитайте это тоже.

Я осталась стоять в недоумении.

– Но…

– Отказы не принимаются. Хочу, чтобы ты слушала песню и вспоминала обо мне, – проговорил он больше вслух, чем про себя.

– Поверь, я буду думать об этом в последнюю очередь.

– С вас семьдесят пять долларов, – ответил, как ни в чём не бывало мужчина. Я выдохнула, когда поняла, что он не расслышал глупых подкатов.

Джастин достал свой потрепанный старый бумажник и вытащил оттуда несколько бумажных купюр.

Хотелось верить, что он не отдал свои последние деньги.

Но если бы он только знал, как многое значил для меня в тот момент его подарок, который я прижимала близко к сердцу.

– Сдачи не нужно.

Старик вот-вот хотел вернуть оставшиеся деньги, но Джастин поспешно вывел меня на улицу.

Мы пробыли в магазине больше часа, а солнце так и не успело зайти за горизонт: дни становились длиннее, повсюду цвели растения и люди становились всё улыбчивее. Не знаю, почему я стала замечать это только сейчас. Может, рядом с Джастином я смотрела на мир совсем иначе?

Словно прочитав мои мысли, он протянул мне пакет, где лежала моя пластинка.

– Спасибо, – едва слышно произнесла я, не поднимая взгляда.

– Надеюсь, это поможет тебе ещё больше влюбиться в музыку.

От сказанного боль могла растечься по венам, но её не было. Ком в горле вместе с грузом на плечах постепенно спадал, и я не понимала почему.

– Я уже влюблена в неё.

"Ты заставил меня полюбить её заново, Джастин".

– Я всё ещё помню, как ты пела в тот день вместе со мной, – он прервал разговор, словно воспроизводил в памяти обрывки нашей встречи. – В тот момент мне показалось, что кто-то забирает у тебя эту возможность. Хреново, если ты позволишь кому-то растоптать свои мечты, Тиффани. Я знаю, о чем говорю.

Я смущенно кивнула и в этот раз позволила последний раз себе посмотреть в его глаза. Этот парень не сказал ничего необычного, но эти слова коснулись каждой струны моего сердца.

– Нам пора прощаться, – ответила я с несвойственной грустью.

Я что, успела так просто привязаться к парню? Или я настолько долго не ощущала себя любимой, что решила испытать эти эмоции с другим?

– Да, ты права.

Между нами проскользнуло неловкое молчание. Никто из нас не осмеливался сделать и шага.

Признаться честно, мне не хотелось спугнуть эти теплые и простые минуты, проведенные рядом с ним.

– Снова потеряем друг друга из вида? – вырвалось у меня где-то из сердца.

Джастин стоял неподвижно рядом. Расстояние в протянутую руку мешало коснуться его. Или обнять, как в первую встречу.

– Не думаю, что ты хочешь этого. Мне будет достаточно того, чтобы ты пришла на этих выходных к нам на концерт. Наш настоящий концерт.

– Должно быть вы долго шли к этому. Я, правда, очень рада за тебя.

– Надеюсь, ты не обидишься, что на следующем выступлении нам не удастся снова выкрикнуть твоё имя. Не хочется растерять фанаток в первый же день.

Парень медленно сокращал дистанцию, между нами.

– Если только совсем немного, – в его настойчивости был заметен страх. – И почему-то ты не выглядишь слишком счастливым для такой новости.

– Просто я не люблю радоваться раньше времени.

Глаза парня невинно изучали мои изгибы, а его губы были так близко, что было преступлением не поцеловать их.

Но я не могла. Под кожу прокрадывалось…предательство?

– До встречи.

Парень принял мою неуверенность за ответ и просто отстранился.

– Ещё увидимся, моя Мелоди.

Сладостный звук успел донестись до меня, пока мы совсем не потеряли образы друг друга в закатном свете.

***

Следующий день ничем не отличался от предыдущих. Даже если не считать того, что это было моё день рождение. Двадцать второй год, который я проживала чужой жизнью.

Уильям настрого отказался давать мне сегодня выходной, поэтому половину своего праздника я провела на работе. Мне было всё равно, ведь это повторялось каждый раз из года в год: сообщение от матери с просьбой быть послушной дочерью и подписью отца снизу "Мы любим тебя". Стандартный набор неудачницы.

После очередной съёмки я спустилась в холл, и готова была как можно скорее покинуть эти стены, как в самую последнюю секунду на пороге показались подруги. Я не видела их с самого утра.

– С днём рождения, Linda! – выкрикнула Тория и подбежала ко мне с тортом в руках. Ещё немного и он бы оказался прямо на моём платье.

Не знаю, как всегда, происходило, но иногда мы надевали совершенно похожие вещи в один день и сегодня не было исключения: черное платье в белый горошек с завязками на груди отлично село ей по талии, а распущенные волосы струились по плечам.

Она посмотрела на меня, и её улыбка заиграла новыми красками. На мне было точно такое же платье, только белого цвета. Инь и янь в женском обличии.

Далия подошла следом. На ней было короткий желтый сарафан в цвет её блондинистых прядей, а солнцезащитные очки розового оттенка отражались бликами на солнце.

– Поздравляю, наша звезда, – она неохотно притянула меня в объятия, и я это почувствовала. Но не придала этому особого значения. Я была слишком измотана под конец дня, так что сейчас оставалось только наслаждаться простыми моментами.

– Ты должна загадать желание и задуть свечи. De lo contrario, todo será en vano! [1]

– Тогда не стоит упускать такую возможность. Никогда ведь не поздно начать всё сначала?

Последнюю фразу я произнесла вслух как можно тише, словно хотела таким образом себя подбодрить, но Тория смогла расслышать их и невинно подмигнула, соглашаясь со мной. Далия же продолжала пристально делала вид, что она вовлечена в нашу компанию.

Подруга опустила торт на ближайший стол и зажгла свечи.

– Далия, снимай на память!

Я подошла ближе, и наклонилась над сладким сюрпризом. После пары вспышек телефона, я всё же попыталась сосредоточиться над своим желанием. В голове крутилось множество идей, но одна из них была самой яркой – услышать музыку своего сердца.

"Не дай растоптать свои мечты, Тиффани", — слышалось отголосками отовсюду.

Пока мечта всё ещё крутилась на языке, я тут же потушила множество огоньков.

Я не могла проститься со старой Тиффани, которой причинили слишком много боли, но я могла сделать её счастливой — заставить снова поверить в себя.

– Устроим вечеринку, как только у Уильяма появится настроение.

– В таком случае, нам придётся ждать вечность, – я рассмеялась.

– Ты можешь поговорить с ним. Кажется, из нас троих ему небезразлична только ты.

Далия бросалась колкими фразами, не придавая этому никакого значения. Тория злостно посмотрела на подругу, но та не обратила на неё внимания.

– Ничего не могу обещать.

– Совсем забыла! – подруга ненавязчиво попыталась сменить тему. – Грегори тоже передавал свои извинения и поздравления. Его срочно вызвали на съёмку чуть ли не на самом конце города.

– Я обязательно припомню это на его дне рождении.

– Не злись, он опередил тебя, поэтому попросил меня отдать этот подарок, в надежде, что все обвинения с него будут сняты.

– Вот засранец!

Тория протянула мне небольшой альбом.

– Откроешь его потом. И проведи этот день, как следует! Надеюсь, Мейсон уже приготовил тебе романтический вечер.

Мейсон.

Мы не виделись с ним несколько дней после того, как он отправился в небольшой музыкальный тур. Его рейс задержали больше, чем на сутки в аэропорту Нью-Йорка. Правда, он решил сообщить мне об этом через Уильяма, а не лично.

– Тогда мне ещё нужно успеть подготовиться к его приезду.

***

После такого вымотанного дня, я только и мечтала о том, чтобы просто упасть на ближайший диван в квартире. Облегчение задержалось ненадолго, сменив собой чувство тревоги.

Я огляделась вокруг.

В самом углу спальни стоял чемодан Мейсона. Да, именно синий чемодан с кожаным ремнём спереди.

Но он должен был прилететь только через несколько часов.

Я попыталась подняться на локтях, оперившись на небольшой журнальный столик неподалёку, но тут же опустилась обратно.

Скомканный лист бумаги одиноко лежал посреди круглого стекла.

"С днём рождения, любимая! Прости, что так вышло, но Майк решил устроить ещё одну генеральную репетицию сразу после дороги. Я оставил тебе двадцать две тысячи долларов. Не скучай".

Прекрасно. Неужели он правда думает, что все вопросы решаются наличием денег? Мейсон, ты превзошёл себя, когда решил купить моё внимание.

Я достала все купюры из конверта, и отбросила записку в сторону. Что ж. Стоит повеселиться как следует и запомнить этот день надолго.

Затянув волосы в хвост потуже, я прошла в соседнюю комнату, оборудованную под звукозаписывающую студию. Стены обычно были увешены электрогитарами, которые так бережно хранил мой бойфренд. Надеюсь, он не заметит маленькую пропажу среди них.

Я встала на носочки и достала с держателя электрогитару бежевого цвета с черной накладкой. Он выкупил её на одном из аукционов несколько лет назад. Теперь её ценность была намного больше.

"Отличный выбор, Тиффани, Джастину должно понравиться" – проговорила я про себя.

Завернув инструмент в чехол и захватив с собой бутылку выдержанного дорогого вина, я вызвала такси до Сансент-Стрип.

[1] De lo contrario, todo será en vano! – В противном случае все будет напрасно!

Глава 10. Джастин

Дети не умеют притворяться. У них плохо получается скрывать эмоции. Им важно выражаться, быть уверенными, что их понимают. Но что, если с самого детства ты стал перенимать привычки взрослых? Прятать страхи. Никогда не радоваться простым мелочам.

Что, если твой внутренний ребёнок слишком рано столкнулся с тем самым настоящим и жестоким миром?

Отныне ты обязан быть сильнее себя прежнего, не опускать планку ниже заданного уровня.

Я закрылся в своей комнате, и уже пару минут смотрел в потолок, придумывая разный исход событий, но каждый из них приходил к одной точке отправления. Мысли путались в беспорядочном хаосе, спотыкались друг об друга. Терялись.

Крики младшего брата заставили сердце сжаться от новой порции боли. Я мог взять подушку и прижаться к ней вплотную, чтобы не отвлекаться. Но что-то внутри меня заставило убрать свою гордость куда подальше.

Признаться честно, я не был в восторге от того, что статус единственного ребенка в доме исчез навсегда, когда в доме появился ещё один член семьи. Словно по щелчку пальцев всё внимание родителей переключилось на Коди, поэтому всё, что я делал – корчил рожи в ответ на его истерики. Братская любовь во всём её проявлении.

Я снова проскользнул в коридор пока родители продолжали спорить только уже на кухне. Наверное, их голоса разбудили Коди. Он был слишком мал, чтобы докричаться. Когда соседняя дверь приоткрылась, я прошёл вперёд. Посреди крохотной комнаты стояла кроватка и в ней уже раскачивался мой брат. Я пристально стал разглядывать его, на что малыш на мгновение замер, а потом и вовсе рассмеялся.

– Тебе достался слишком странный старший брат, Коди. Я даже не понимаю, о чём ты говоришь.

Я продолжал отвлекать Коди разговорами, думая, что так смогу перекрыть приближающуюся тьму за стеной. Может, тогда я стал ближе к нему.

– Джастин, – я вздрогнул, когда за спиной увидел маму. – Дальше я сама, можешь идти завтракать. Папа ждёт тебя.

Мне сложно было смотреть в её заплаканные глаза, но всё же я поднял на неё взгляд, и, к своему удивлению, они были предельно светлыми, без единой капли.

В тот момент я понял, что она устала бороться.

– Мам, всё…?

– Всё хорошо, – на одном дыхании произнесла она и слегка приподняла уголки губ. Эта неестественная и грустная улыбка, которую я запомнил надолго.

Меня пугало её отчаяние, которое переросло в безразличие. Она больше не пыталась сохранить веру в лучшее, поэтому сама рассыпалась на кусочки. Я чувствовал это, но ничего не мог сделать.

В последний раз взглянув на Коди, я неохотно поплёлся на кухню.

Запах любимых тостов разносился по всему дому, но не радовал меня, как прежде. Отец накладывал поочередно листья салата, бекон, яичницу и сыр. Он снова забыл положить горчицу, как это обычно делала мама.

Чем ближе я подходил, тем сильнее во мне бушевали противоречивые чувства. Я не знал, как должен себя вести, поэтому решил делать вид, что ничего не происходит. Прожить этот день так, словно он ничем не отличался от предыдущих.

Обеспокоенный своими мыслями, я не заметил, как отец уже несколько раз попытался привлечь моё внимание жонглированием яблок.

– Неплохо получается, правда? – его добрые глаза пронзили меня насквозь.

– Тебе стоит ещё подучиться, – ответил я, и один фрукт за другим оказался на полу.

– Пожалуй, ты прав. Но вот сэндвичи, определённо должны тебе понравиться.

Он протянул мне тарелку, я с удовольствием сделал укус. Мой желудок слегка перенервничал вместе со мной, и сейчас еда казалась мне самым настоящим наслаждением.

– Очень вкусно.

– Я же тебе говорил.

Отец отложил в сторону телефон, хотя я видел, как он разрывался от звонков. Экран потух и сосредоточенный взгляд вновь направился на меня. Я слегка занервничал, но продолжал молчать, пока мужской мягкий голос снова не заговорил.

– У меня есть небольшой сюрприз для тебя. Если мы не поторопимся, то всё пропустим.

Мой внутренний ребенок начал ликовать, но серьёзность всё также застыла на детском лице.

– Через пять минут я буду уже готов! – взвизгнул я, сдавшись.

Мужчина подошёл ко мне ближе, поцеловав в макушку. Этот жест окончательно заставил тепло пролиться по всему телу. Я слишком любил отца, чтобы долго злиться на него.

Рваные джинсы со старой футболкой, кепка со странной надписью и любимые кеды – вот, что действительно отображало меня. На улице было ещё достаточно холодно, поэтому я накинул куртку регби, на которой ещё едва виднелся потертая эмблема военного колледжа.

Когда я перешагнул через порог, отец уже стоял около фонарного столба с сигаретой в руках. Едкий дым расползался по чистому небу, превращаясь в тучи.

Стоило мне подойти совсем близко, чтобы заметить большую сумку за его спиной, больше походившую на футляр.

– Что это? – с любопытством поинтересовался я.

– Всему своё время, сын. Всему своё время, – повторил он, и, взяв меня за руку, повёл по маленьким улочкам района Ван-Найс.

Режущий звук прошёлся по ушам. Веки были слишком тяжелыми, чтобы попытаться раскрыть глаза. Наверное, мысли иногда бывают материальны, ведь в эту же секунду меня облило ледяной водой. Я подскочил на месте, отряхиваясь, и тут же свалился на пол со стула.

По классу раздался мальчишеский смех.

Я тут же раскрыл глаза, готовый разнести всё вокруг к чертям собачьим, но тень мальчишки позади меня только подогрела мою злость.

– Совсем охренел, Коди? – выпалил я, и тут же взял его за ворот кофты.

– Скажи спасибо, что разбудил тебя на работе. В последнее время ты слишком нервный.

– Какое тебе до этого дело? Предложишь дурь, чтобы расслабиться? – Я ненавистно взглянул на него, но звук капель заставил меня повернуться. – Твою мать, мои отчёты!

Стоило мне отвлечься на пару секунд на этого малолетнего придурка, как половина моих оправданий успела бесследно погрязнуть в луже и растечься по столу волнами.

Я подбежал обратно к парте и принялся промачивать их первой попавшейся тряпкой.

– Похоже, кто-то всё-таки остался без премии, – специально подначивал меня Коди.

– Заткнись, на хрен, пока я тебя не убил!

Я лихорадочно пытался высушить намокшие листы всем, что попадало первое под руку.

– Пожалуй, мне пора. Просто зашёл тебя предупредить о том, что мистер Николас будет у тебя с минуты на минуту. Так что, поторопись.

Парень не успел выйти в коридор, как я схватил волейбольный мяч, что стоял на верхней полке шкафа и бросил прямо в него. Благо, Господь услышал мои молитвы и шар попал прямо по голове брата. Справедливость восторжествовала.

Но только на долю секунды.

Я не успел вернуться обратно, как следом зашёл мистер Николас. Его выражение лица говорило всё само за себя.

Нервы были на пределе.

Можно ли было считать после подобного этого мелкого засранца своим главным врагом? Определенно.

– Что здесь, собственно, происходит? – довольно грубо выразился директор.

Я встал впереди стола, прикрывая собой папку с тетрадями. Оставалось только надеяться, что он не подойдёт ко мне ближе, чем на метр.

– Внеплановая проверка на качество, – вырвалось у меня.

– Для этого у нас есть специально обученный персонал. Твои обязанности заключаются в другом, Джастин. Не забывай об этом.

– Да, сэр.

Мистер Николас потянулся к шее, чтобы поправить галстук. По его лбу сочился пот. Кажется, кого-то снова оседлали на рабочем месте.

Член в штанах тут же заныл с мыслями о сексе. Если сегодня он не кажется в какой-нибудь девчонке, клянусь, мои яйца взбухнут.

– На прошлой неделе ты отлично постарался, когда дети давали концерт на школьном спектакле. Я решил, что в этом месяце повышу тебе зарплату, но при условии, что ты не разочаруешь меня и дальше.

Боже, мать его, правый. Не может быть.

Я рвал здесь задницу каждый день, обхаживая чуть ли не каждого ребенка, чтобы спустя несколько лет мне могли выделить хоть какой-то процент. Коллеги относились ко мне предвзято. Чересчур предвзято из-за моей неопытности и татуировок. Они считали, что такие учителя портят имидж школы. Охренительно сплоченный коллектив, где каждый второй против тебя. Я расценивал это как зависть.

– Я не подведу вас.

– Прекрасно, – проговорил он и потянулся к внутреннему карману. – Здесь часть премиальных. Остальное выдам чуть позже.

– Чтобы я не расслаблялся?

Директор усмехнулся и кивнул головой в ответ.

– Именно. Я всё ещё помню тебя негодным мальчишкой из старших классов, поэтому стараюсь не идти у тебя на поводу.

Мистер Николас был добр ко мне, и я ценил это

– В любом случае, спасибо. Вы знаете, как это важно для меня.

Мужчина хлопнул пару раз меня по плечу и был готов уже пройти вглубь кабинета, как голос секретарши в коридоре буквально спас меня.