Эрион. Чужая земля

- Ты хочешь именно в тот день?.. – Готрин старался быть невозмутимым, но вскинутая бровь выдавала его.

- Почему нет? Ты сам выбрал этот день. Сказал, что он наиболее благоприятен. Зачем раскидываться такими удачными днями?

Готрин молчал. Он мог бы в один момент уничтожить этого наглеца. Достаточно только взять в руки олибдан, и подлая душонка этого человека навсегда уйдет в камень. Так он принесет пользу народу. Но Готрин никогда так не поступал. Без суда. Без справедливого суда. Готрин всегда старался быть справедливым и придерживаться законов. А за что судить этого молодого человека? За то, что Фарина - преступница? Колдун и так увяз во всех этих проблемах и тайнах, в сокрытии грехов своей внучки, в попытке спасти ее. Всю свою долгую жизнь старался жить достойно, а теперь…

Но этот наглец смеет требовать тот самый день! Он просто хочет заменить Фарину, стереть ее.

- Хорошо… - тихо ответил Готрин.

Глава 4

Ферран уверенно шел следом за матерью. Но его уверенность совсем непередавалась Фарине. Она чувствовала себя несчастной попрошайкой, просящейся наночлег к людям, которые с брезгливостью и с презрением смотрят на нее. А Фаринане привыкла к такому отношению. Это даже хуже, чем просто равнодушие. Фаринапосмотрела на своего ребенка, которого несла на руках. Младенец крепко спал, неподозревая, что уже существуют люди, которые ему не рады.

- Моей любви хватит, чтоб защитить тебя от всех, - тихо прошепталаФарина, прикоснувшись губами к его лбу.

- Ты что-то сказала? – переспросил Ферран оглянувшись.

- Долго еще? И куда пропала госпожа Мирада? – спросила Фарина.

- Уже пришли.

За камнями оказалась дверь, скрытая от посторонних глаз. Так сразу ее ине заметишь, если не знаешь точное расположение. Похоже, этот народ жил внутригоры. Что ж, очень надежное укрытие. Дождь, холод, даже пещерники вряд лисмогут туда пробраться. Наверное, это очень безопасное место, а о безопасностисвоего сына Фарина думала сейчас в первую очередь.

Внутри тускло мерцал свет, не понятно откуда исходящий. Очень тусклый,еле освещающий путь. Но, похоже, Ферран знал здесь все закоулки и мог бы пройтидаже в темноте. Он очень уверенно шел вперед, а Фарина старалась не отставать,осторожно ступая, боясь споткнуться о камни, ведь у нее была драгоценная ноша –ее ребенок. Хотя пол в пещере был на удивление ровным и чистым. Никаких выступающихбулыжников, острых краев, даже мелких шуршащих камешков.

А вот и источник света: одинокий факел, прикрепленный на стене. Ферранвзял его. Он шел молча, и Фарина боялась нарушить тишину. Так они прошли ещенемного, пока не вышли к другой двери. Здесь стоял короб, должно быть, сземлей, из которого торчали палки. Ферран перевернул факел и воткнул егопламенем среди прочих палок. В тот же миг тьма плотным облаком навалилась совсех сторон. И тут же в распахнутую дверь ворвался яркий свет. Такой яркий, чтоФарина зажмурилась и невольно прикрыла ладонью лицо спящего младенца. Когдаглаза привыкают к темноте, любой свет кажется ослепляющим.

- Ну вот мы и пришли, - сказал Ферран.

Фарина приоткрыла глаза и обомлела: перед ней раскинулась невероятнаякартина. Такого количества живой зелени она и представить себе не могла. Этобыла даже не зелень, листва вокруг пестрела разными цветами: желтый, красный,темно-бордовый, насыщенный зеленый. Никогда прежда Фарина не видела такойразноцветной красоты. Листва была повсюду: под ногами, выше, над головой. Небольшиежилища просто утопали в листве. А дышалось здесь так легко, что сразу сталовесело и тяжелые мысли вмиг отступили. И запахи: сладкие, пряные, душистые,сытные, незнакомые, пьянящие, манящие. Этот народ жил вовсе не в темной горе,место было под открытым небом, но со всех сторон окруженное горной стеной, какв чаше. В гигантской чаше, наполненной растениями, ароматами, звуками.

- Как красиво!.. – не удержалась от восторга Фарина.

- Это мой дом, а значит, и твой тоже. Ты здесь дома, и вправе делать, чтозахочешь. И не забывай, что ты теперь относишься к семье правителей, никто изпростых не смеет грубить и обижать тебя.

- А госпожа?

- Ну, у нее такой характер – терпи, - Ферран усмехнулся, но так легко,словно вся эта ситуация, все недовольство матери и ее грозные слова казалисьему несерьезными. – На самом деле она добрая. Если бы уж совсем не хотеланас тут видеть, то не оставила бы факелв переходе.

- Это она для тебя оставила. Ты ее сын и уж тебя-то она всегда радапринять.

- Она прекрасно знает, что по любому из этих коридоров я могу пройти сзакрытыми глазами. Мне ни к чему факел. Просто она не ожидала, что я не одинприду, вот и растерялась. Представляла эту встречу по-другому, а тут все пошлоне по плану. А она очень не любит, когда все происходит не так, как оназадумала.

- Да уж… Я тоже не так себе эту встречу представляла… - тихо пробормоталаФарина. - Я так хочу ей понравиться! И я совсем не представляю, как этосделать. Она ведь не знает меня, а заранее думает, что я плохая.

- Не бери в голову. Все образуется.

- Тебе легко говорить.

- Думаешь, она на меня никогда не злится? О, еще как! А потом опять всехорошо. Не переживай, все наладится. Пойдем, я покажу тебе, где мы будем жить.

Ферран повлек ее по тропе вниз, в гигантскую чашу. Здесь было достаточнотепло, теплее, чем снаружи, за каменной стеной. Видимо, ограда защищала отхолодных ветров, создавая внутри свой, мягкий климат.

На тропе то тут, то там задорными зелеными пучками торчали стрелки травы.Фарина осторожно перешагивала их, боясь наступить. Редкие люди, встречающиесяна пути, с радостью приветствовали Феррана и с удивлением смотрели на егоспутницу. Фарина чувствовала себя неловко: столько пристальных взглядов! И онаеще усерднее всматривалась в тропу, пытаясь найти свободную землю под ногами.Но вот впереди не оказалось больше открытого участка земли, все поросло травой,и Фарина в нерешительности остановилась.

- Ты чего? – обернулся Ферран.

- Я боюсь повредить… - она виновато кивнула на траву.

- Не бойся, - тихонько, чтоб не привлекать внимание, сказал он. –Посмотри, никто не боится.

Фарина огляделась. Люди вокруг, и правда, ходили, словно не замечая, чтоу них под ногами трава. Они не перешагивали ее, не пытались распрямить поникшиестебли. Но как можно вот так запросто наступать на, возможно, последниетравинки на планете? И не бояться погубить их. Ее народ в жизни никогда невидел этого чуда природы, а эти люди топчут его, не задумываясь.

- Тебе просто нужно к этому привыкнуть, - сказал Ферран и легонькопотянул ее за руку, чтоб она сделала шаг.

Фарина неловко ступила прямо на траву, потом еще раз, чувствуя себяпоследней преступницей. Но Ферран одобрительно кивнул, и Фарина, вздохнув,пошла по траве увереннее. Ступать по ней было удивительно непривычно. Фаринаприслушивалась к ощущениям и понимала, что ей нравится.

- Ты удивишься, когда узнаешь, что бывают еще и сорные травы, - отвлек ееот мыслей Ферран. – И их специально выдергивают из земли, чтоб не мешали другимрастениям.

Для Фарины все это было настолько удивительно, что она не знала, чтоответить. Она просто смотрела по сторонам, цепляясь взглядом за строения, залица людей, за деревья, на которых висело что-то похожее на красные бусины и наболее крупные шары. Все было странно и непривычно, все было не так, как принятоу нее на родине. Можно было на каждом шагу останавливаться и спрашиватьФеррана, что это такое, как это называется, что это означает. Но еще большеФарина хотела сейчас прилечь и наконец-то отдохнуть после долгого пути. А уж провсе остальное она расспросит позже, будет еще время.

Они подошли к дому, самому большому в этой местности. Поднялись поступеням – даже это было для Фарины диковинкой. Она однажды была в жилище,расположенном в центре их поселения –ходила вместе с дедом к больной женщине, которая не могла подняться с постели,- там лестницы уходят глубоко под землю, и люди живут в глубине. Это спасает отпещерников и от холодов. Но чтоб жилище строилось вот так высоко от земли – этобыло очень странно.

- Здесь живет семья правителей, - на ходу пояснил Ферран. - Большую частьзанимают кладовые. Я потом тебе все покажу.

Лестница, коридоры, переходы, опять ступени, и вот Ферран, распахнувдверь, отошел чуть в сторону, пропуская жену вперед:

- А тут мы с тобой будем жить.

Здесь было светло даже без зажженных ламп. Свет проникал сквозь большиеокна и заливал все пространство, каждый уголок. Жилище было наполнено светом ивоздухом. Посреди комнаты стояла большая кровать. Высокая, и застеленнаянастоящей тканью, которая вовсе не выглядела древней. Фарина осторожнопотрогала покрывало. Невероятные ощущения… Это же настоящее богатство – иметьвот столько настоящей ткани! Никогда прежде она не видела такие кровати, такиепостели. Даже у жителей центра ее родного поселения они были скромнее. Фаринавспомнила, как Феррану приходилось ютиться на низкой лежанке в ее собственномжилище. Это после такой-то роскошной кровати! И он не жаловался. А потом взаброшенном источнике он и вовсе спал на голых камнях.

Фарина положила сына на постель и села рядом, с удивлением рассматриваяубранство комнаты. Она только сейчас вдруг поняла, как устала. А прикоснувшиськ такой мягкой постели, многое бы отдала, чтоб прилечь и отдохнуть на ней прямосейчас.

Вдруг откуда-то сзади, из-за угла, тихонько разговаривая сама с собой илинапевая что-то, вышла невысокая седая старушка. Она обернулась и, увидевгостей, оторопела. Затем непроизвольно махнула рукой, словно прогоняянаваждение. Фарина тут же торопливо встала, боясь разгневать хозяйку тем, чтоона так смело уселась на дорогущую постель. И уже хотела снова взять Адрия наруки, как Ферран вдруг радостно воскликнул:

- Бафа! Дорогая моя! Как я рад тебя видеть! – и кинулся в объятиястарушки. Он с легкостью поднял ее и закружил по комнате.

- Ой, поставь! Поставь на место! – не сердито возмущалась Бафа. – Ишь,силы-то накопил! А когда-то я тебя так кружила.

- Дорогая моя Бафа, наконец-то я дома.

- Я уж думала, помру, не дождусь твоего возвращения, - сквозь слезыпричитала Бафа.

- Ну, что ты! Тебе еще моего сына нянчить! Посмотри-ка, это моя женаФарина.

Бафа, прищурившись, внимательно посмотрела на Фарину, словно оценивая. Ибез того растерянная Фарина смутилась: за сегодняшний день ее уже не впервыевот так оценивали, а сколько таких оценивающих взглядов ей еще предстоитвыдержать. Ей это совсем не нравилось. А лицо Бафы вдруг расплылось в довольнойулыбке.

- Какая хорошая девочка! – воскликнула она, сложив в умилении руки нагруди. А потом вдруг бросилась обнимать Фарину, как родную. Будто они давнобыли знакомы, и старушка точно так же соскучилась по ней, как по Феррану.

Фарина невольно улыбнулась. Сначала она растерялась, но старушка была такискренна и так приветлива, что все сомнения как рукой сняло.

- Только тебе нужно переодеться. Ты же не хочешь, чтоб на тебя пялились,как на чужачку? Наши женщины так не одеваются. Вот, я тут тебе приготовила, -Бафа протянула ровную стопку одежды, такой же светлой, как у нее самой и какбыла на Мираде. Да и все люди вокруг, за исключением ее и Феррана, были одетыодинаково. - Госпожа послала меня помочь вам тут устроиться.

- Ну вот, видишь? – Ферран обратился к жене. – Я же говорил, что она всеобдумает и успокоится.

- Пока вы приводите себя в порядок, я займусь вашим ребенком, - сказалаБафа и протянула руки, чтоб взять младенца. Но Фарина тут же кинулась и успеласхватить сына первой.

- Его же нужно покормить, - удивилась Бафа.

- Я сама его кормлю, - насупилась Фарина.

- Это хорошо, - улыбнулась старушка. – Но его нужно помыть и переодеть вчистое.

- Не бойся, Бафа умеет обращаться с детьми, - успокоил ее Ферран. – Ейможно доверять.

- Ну, отдыхайте, - сказала Бафа, взяв из рук Фарины спящего младенца. –Скоро вас позовут к столу.

Фарина с тревогой проследила за ней, не отрывая взгляда от сына.

- Кто эта Бафа? – настороженно спросила она, когда Бафа вышла.

- Она еще моему деду служила. Добрейшая старушка. Готовит нам еду,помогает по дому. И муж ее – старик Хидон – здесь же живет. Ты непредставляешь, какие он фигурки из дерева вырезает!

Фарина смотрела на него во все глаза. Она себе и деревья-то пока плохопредставляла, а уж фигурки из них тем более. Да и меньше всего сейчас ееволновали какие-то фигурки. Но Ферран был спокоен, а в этом месте Фаринадоверяла только ему.

Глава 5

- Готрин согласился обручить меня с Диларой, - с порога объявил Вианродителям.

- В смысле? Как Дилара? – растерялся отец.

- А как же Фарина? – тихо спросила мать и ошарашенно опустилась на лавку,будто от шока силы внезапно покинули ее.

- Если не Дилара, то колдун заставит меня до конца жизни ждать Фарину.Этот старик выжил из ума! Он до сих пор верит, что Фарина найдется, - в голосеВиана слышалось пренебрежение. Он знал слабое место колдуна, и теперьнаслаждался странным, неведомым до этого чувством, когда страх вдруг сменяетсяуверенностью. Он упивался внезапной властью. Это чувство опьяняло.

- А ты думаешь, что она не вернется? – отец в задумчивости нахмурилброви.

- Я просто знаю, что не хочу всю свою жизнь потратить на ожидание.

- А надежда? – робко возразила мать. – Сыночек, мы все зависим от вашегосоюза.

- Молчи, женщина! – рявкнул отец и резко замахнулся на нее. Но не ударил.А она вся сжалась и зажмурилась в ожидании.

Виан тоже на мгновение напрягся. Раньше, в детстве он вздрагивал, когдаотец наносил матери первый удар, это всегда было так внезапно. Виан забивалсякуда-нибудь в угол, и даже плакал. Прятался, потому что разбуянившийся отец могизбить и его, если попадется под руку. Мать заступалась за сына и брала всюагрессию мужа на себя. А Виан тихонько скулил где-нибудь, зажмурившись изаткнув уши, но это не помогало, он все равно отчетливо все слышал. Что ончувствовал? Беспомощность и всепожирающий, вымораживающий насквозь ужас. Этичувства навсегда вонзились в его память. Теперь, в такие моменты его мышцы самисобой напрягались, словно пытаясь отразить удар, как если бы ударили егосамого. Хотя, отец уже давно не трогал его. Пожалуй, с тех пор, как Виан сталвыше его на полголовы и заметно шире в плечах. Да и Виан старался все реженаходиться дома. Тогда, в детстве он поклялся себе, что никогда, даже в мысляхне поднимет руку на свою женщину. А что касается родителей, это их выбор. И онне вправе вмешиваться в их отношения. Когда-то давно он слишком остро воспринимал эти драки.Сейчас все как будто стерлось, стало привычным и обыденным. Мать даже некричала, когда муж ее бил. Кажется, теперь уже даже и не плакала после. Да и скаждым годом отец все реже бил свою жену. Чаще просто вот так замахивался.

- Не твое дело! Не лезь с советами! – огрызнулся отец, даже не взглянувна жену.

Она торопливо встала, отошла на пару шагов и замерла. Здесь безопаснее.

- Готрин дал согласие, осталось обговорить все с матерью Дилары, -продолжил Виан.

- Как быстро он согласился, - задумчиво проговорил отец. – Видать, иГотрин поверил, что Фарины больше нет… Это значит, теперь нам самим придетсяпозаботиться о себе.

- Я об этом и говорю. Фарины нет, сколько осталось Готрину – неизвестно,а нового колдуна уже не будет. Теперь мы можем надеяться только на себя. Ктосильнее, тот и выживет.

- Тихо, - отец поднял руку и на какое-то время затих, словно боясь, чтоих могут подслушать. – Не до всех еще пока это дошло. Некоторые в своейнаивности надеются, что все будет по-прежнему. Они-то и останутся не у дел…Теперьвласть будет у тех, кто сильнее. Вот оно – слияние лун. Осталось дождаться,когда старик помрет, и подготовиться к этому.

Его жена испуганно прикрыла рот рукой и ошарашенно смотрела на мужа. Чтоон несет? Разве можно так про Готрина? Виан был несколько растерян. Доразговора с отцом он совсем не думал о таком повороте, он просто хотелобручиться с Диларой, преследуя свои цели, но, похоже, отец был прав. Иобручение с Диларой – это такая мелочь, по сравнению с тем, что можнозаполучить в дальнейшем. Как он сам об этом не подумал?

- Нужно все обдумать… - пробубнил отец. Его глаза горели от воображаемогобудущего.

- Так что с Диларой? – напомнил Виан. – Нужно сходить к ее матери.

- Когда?

- Можно завтра, - пожал плечами Виан.

Договорившись с родителями, он вышел. Виан уже давно не был привязан кдому. Однажды он вырвался и внезапно почувствовал облегчение. Еще тогда непонимал, откуда вдруг взялось это спокойствие, но оно ему нравилось. Нравиласьэта свобода, эта воля, простор и огромное количество воздуха. Если не видишь,не знаешь, что происходит в твое отсутствие, значит, ничего и нет. Как будтородители не сдвигались с места, не разговаривали, не ругались. Стоило ему уйти,и они замирали, как куклы. А потом оживали на тот короткий промежуток времени,когда он приходил поесть или переночевать. И снова замирали. И Виану совсем нехотелось думать, что на самом деле все это не так, как в его воображении.

Завтра родители пойдут сговариваться с матерью Дилары об их союзе. Нужноеще предупредить саму Дилару. Хотя, чего уж там предупреждать, он был уверен,что она согласна. Ведь говорила же она, что любит его еще с сопливых лет.

Ни Дилары, ни ее матери в жилище не оказалось. Зато там были приятелиВиана: Крис и Одиф.

- О, ты как раз вовремя! – обрадовался Одиф. – Мы тут подумали сходить кДарогу, спросить, как он попал в поселение. Может, Фарина где-то там, снаружи?

- Вы думаете, что первые об этом догодались? Ходили уже к Дарогу, онсказал, что не помнит, где разлом, случайно попал. Да сквозь стену и так всевидно. Нет ее нигде, - спокойно ответил Виан.

- Но где-то же она должна быть, - не унимался Одиф. – Не может человекпропасть бесследно.

- Я больше не буду ее искать, - голос Виана был все так же спокоен.

- Как это? – ошарашенно вытаращились на него приятели.

- Готрин смирился с ее исчезновением. Он согласился на мой союз сДиларой.

- В смысле? – встрепенулся Крис. – С какой Диларой?

Виан молча посмотрел на него. По взгляду и так все было ясно.

- Когда это ты с ней успел сговориться? – Крис был явно недоволен. Нетем, что его приятель решил жениться на его сестре, а тем, что он ничего обэтом не знал, не заметил их отношений. Точнее, заметил переглядывания, какие-томолчаливые намеки, но быстро поверил, что это ничего не значит.

- Неужели ты так быстро забыл Фарину? - удивился Одиф, и, тут жеспохватившись, повернулся к Крису: - Прости, друг, твоя сестра – хорошаядевушка. Она достойна счастья.

- С Фариной меня связывало чувство долга. Я старался ради всего народа, иради вас тоже. Дилара – другое, - Виан пристально посмотрел на Криса, тот взадумчивости молчал. – Завтра мои родители придут к твоей матери.

- А Дилара согласна? – наконец, спросил Крис.

- А ты как думаешь? Конечно, согласна!

- Что ж… - Крис сделал паузу, а потом вдруг смягчился и улыбнулся: - яочень рад породниться с тобой!

Глава 6

Все в этом мире было для Фарины странным. Она поняла, почему Ферран нерассказывал ей ни о чем, и говорил, что она сама все увидит. Она бы просто несмогла представить все это со слов. Действительно, некоторые вещи нужноувидеть, чтоб понять. Эти люди мылись, не жалея воды. Фарина за свои семнадцатьлет ни разу так не мылась. То мыла волосы под дождем, то обтиралась маленькимкусочком влажной ткани, а потом сушила и берегла его до следующего раза. Асейчас она полулежала в большом чане с теплой водой, которую приготовила Бафа,и поначалу удивлялась, сколько же при этом тратится воды только лишь на нееодну. А приятное тепло так обволакивало и расслабляло, что ей вдруг стали совершеннобезразличны эти расходы, и совсем не хотелось вылезать из чана. Фарина закрылаглаза и блаженно улыбнулась. Но Бафа говорила, что скоро их позовут есть, азначит, не стоит заставлять себя ждать и еще больше гневить госпожу.

Фарина надела чистую, приятно пахнущую длинную рубашку – такую же, какбыла у Мирады и у всех женщин этих земель. Она сразу, едва коснулась ее,определила натуральность ткани, которая не скрипела даже в мокрых руках.Неужели тут все ходят в природных тканях? Как им удалось сохранить их в такомколичестве? И почему не берегут такое сокровище, носят, как ежедневную одежду?Или сегодня какой-то местный праздник и поэтому все так нарядились?

Воспользовавшись тем, что Ферран ушел мыться и ее никто не видит, Фаринаосторожно прилегла на кровать. Какое это неописуемое блаженство!.. Правильностарики говорили, что все натуральное, природное ближе к человеку, чемискусственно созданное. Эти ткани мягко принимали Фарину в свои объятия, нешуршали и не хрустели под ее телом. Хотелось тут же забыться сладким сном. Ивсе бы хорошо, но тревожные мысли не давали покоя. Волнительно было от того,что сына не было рядом, и как Фарина ни старалась отогнать эти мысли, они самилезли в голову. Как он там? Не оставили ли одного? Заботятся ли о нем? Хорошоли ему? Не сделали ли ему больно?

Дверь скрипнула, и Фарина тут же подскочила, боясь, что ее застанутврасплох, валяющейся на чужой кровати. Хоть Ферран и говорил ей, что это теперьи ее жилье тоже, но Фарина все еще чувствовала себя неловко в новом месте. Вкомнату зашла Бафа, и Фарина, вмиг забыв о неловкости, которую только чточувствовала, накинулась на нее с вопросами:

- Где Адрий? Что с ним? Почему его не принесли?

- Все хорошо, не волнуйся, - попыталась успокоить ее Бафа. - Его намыли,завернули в чистые пеленки, и сейчас он спит. Когда проснется, я принесу еготебе. А сейчас госпожа зовет вас к столу. Не пойдешь же ты туда с ребенком.

Фарина не совсем понимала, почему она не может взять с собой сына, носпорить не стала.

В комнату вошел Ферран. На нем тоже была светлая рубаха, но значительнокороче, чем у Фарины, и штаны, такие же светлые. Фарина подумала, что ей бы вштанах было удобнее, чем в этом длинном балахоне. К штанам она с детства привыкла.Но, похоже, здесь женщины одевались иначе.

Бафа собрала старую одежду Фарины и уже собралась уходить, как та ееостановила:

- Куда ее?

- Выброшу, - Бафа пожала плечами и улыбнулась. – Тебе это больше непригодится, девонька. Теперь ты будешь одеваться нормально.

Фарина растерянно смотрела на Бафу. Да, новая одежда была очень мягкой иприятной к телу, а еще она была такой светлой, какой у Фарины прежде никогда небыло, но она и прежнюю свою одежду считала нормальной. И где это видано, чтободежду вот так запросто выбрасывали? Ее еще можно было залатать, перешить, и, вконце концов, сделать из нее что-нибудь другое. Но Фарина и в этот раз не сталаспорить и пытаться вырвать из рук Бафы свою старую одежду. Лишь робко заметила:

- Но она еще почти целая, ее еще можно носить.

- Девонька, твоя старая одежда – зло, - с доброй улыбкой пояснила Бафа. -Мы здесь поклоняемся Великой Матери, которая создала нас и все вокруг. Когда-тодавно народ нарушил законы Матери и чуть не уничтожил сам себя. Много летпотребовалось, чтоб осознать свои ошибки. Теперь мы избавляемся от всего, чтоне угодно Матери, и Мать поощряет нас за это. У нас здесь нет ничегоискусственного, ничего из того, что народ употреблял в эпоху великого краха.Все только природное, только то, что дает нам сама Мать.

Новые земли – новые порядки и обычаи. И к этому нужно было привыкать.Фарина была согласна принять новый образ жизни, лишь бы ее здесь приняли.

Когда дверь за старушкой закрылась, Фарина повернулась к мужу ипристально посмотрела на него:

- Кто эта Великая Мать, про которую говорила Бафа?

- Мать… природа, планета. То, что дает нам жизнь, - пояснил Ферран.

- Мы тоже верим в подобное. Рассказывай мне все, объясняй, я хочу знатьпро твой народ все, - попросила Фарина.

- Хорошо.

- Бафа сказала, что с Адрием все хорошо. Ей, правда, можно доверять?

- Она – одна из немногих, кому здесь действительно можно доверять, - безтени улыбки ответил Ферран. – Ну, пойдем, госпожа не любит ждать.

Они прошли извилистыми коридорами, спустились вниз по ступеням, ещекоридоры – Фарина пыталась запомнить путь, ведь когда-нибудь ей предстоит здесьходить без Феррана.

- А где комната Бафы? – спросила она, надеясь по пути хоть издали увидетьсына или услышать его.

- Ниже, возле кухни, - ответил Ферран.

Наконец, они вошли в зал, который был не больше их комнаты, но посрединего стоял огромный стол, занимающий почти все пространство. Стол и множествостульев – вот и все убранство. Большие окна были настежь распахнуты, впускаясвет и свежий воздух, который чуть волновал светлые полотна ткани, висящие собеих сторон от окон. Во главе стола уже сидела Мирада, терпеливо ожидая приходгостей. С обеих сторон от нее места пустовали, а дальше, напротив друг другасидели Тезара, которую Фарина уже видела раньше, и молодая миловидная девушка,русые волосы которой были аккуратно убраны по примеру госпожи. Обе они тожесидели смирно, не прикасаясь к еде. Больше никого не было, и большой столказался странно-пустым. Он явно предназначался для большого количества людей.