Эрион. Чужая земля

– Ты хочешь именно в тот день?.. – Готрин старался быть невозмутимым, но вскинутая бровь выдавала его.

– Почему нет? Ты сам выбрал этот день. Сказал, что он наиболее благоприятен. Зачем раскидываться такими удачными днями?

Готрин молчал. Он мог бы в один момент уничтожить этого наглеца. Достаточно только взять в руки олибдан, и подлая душонка этого человека навсегда уйдет в камень. Так он принесет пользу народу. Но Готрин никогда так не поступал. Без суда. Без справедливого суда. Готрин всегда старался быть справедливым и придерживаться законов. А за что судить этого молодого человека? За то, что Фарина – преступница? Колдун и так увяз во всех этих проблемах и тайнах, в сокрытии грехов своей внучки, в попытке спасти ее. Всю свою долгую жизнь старался жить достойно, а теперь…

Но этот наглец смеет требовать тот самый день! Он просто хочет заменить Фарину, стереть ее.

– Хорошо… – тихо ответил Готрин.

Глава 4

Ферран уверенно шел следом за матерью. Но его уверенность совсем не передавалась Фарине. Она чувствовала себя несчастной попрошайкой, просящейся на ночлег к людям, которые с брезгливостью и с презрением смотрят на нее. А Фарина не привыкла к такому отношению. Это даже хуже, чем просто равнодушие. Фарина посмотрела на своего ребенка, которого несла на руках. Младенец крепко спал, не подозревая, что уже существуют люди, которые ему не рады.

– Моей любви хватит, чтоб защитить тебя от всех, – тихо прошептала Фарина, прикоснувшись губами к его лбу.

– Ты что-то сказала? – переспросил Ферран оглянувшись.

– Долго еще? И куда пропала госпожа Мирада? – спросила Фарина.

– Уже пришли.

За камнями оказалась дверь, скрытая от посторонних глаз. Так сразу ее и не заметишь, если не знаешь точное расположение. Похоже, этот народ жил внутри горы. Что ж, очень надежное укрытие. Дождь, холод, даже пещерники вряд ли смогут туда пробраться. Наверное, это очень безопасное место, а о безопасности своего сына Фарина думала сейчас в первую очередь.

Внутри тускло мерцал свет, не понятно откуда исходящий. Очень тусклый, еле освещающий путь. Но, похоже, Ферран знал здесь все закоулки и мог бы пройти даже в темноте. Он очень уверенно шел вперед, а Фарина старалась не отставать, осторожно ступая, боясь споткнуться о камни, ведь у нее была драгоценная ноша – ее ребенок. Хотя пол в пещере был на удивление ровным и чистым. Никаких выступающих булыжников, острых краев, даже мелких шуршащих камешков.

А вот и источник света: одинокий факел, прикрепленный на стене. Ферран взял его. Он шел молча, и Фарина боялась нарушить тишину. Так они прошли еще немного, пока не вышли к другой двери. Здесь стоял короб, должно быть, с землей, из которого торчали палки. Ферран перевернул факел и воткнул его пламенем среди прочих палок. В тот же миг тьма плотным облаком навалилась со всех сторон. И тут же в распахнутую дверь ворвался яркий свет. Такой яркий, что Фарина зажмурилась и невольно прикрыла ладонью лицо спящего младенца. Когда глаза привыкают к темноте, любой свет кажется ослепляющим.

– Ну вот мы и пришли, – сказал Ферран.

Фарина приоткрыла глаза и обомлела: перед ней раскинулась невероятная картина. Такого количества живой зелени она и представить себе не могла. Это была даже не зелень, листва вокруг пестрела разными цветами: желтый, красный, темно-бордовый, насыщенный зеленый. Никогда прежда Фарина не видела такой разноцветной красоты. Листва была повсюду: под ногами, выше, над головой. Небольшие жилища просто утопали в листве. А дышалось здесь так легко, что сразу стало весело и тяжелые мысли вмиг отступили. И запахи: сладкие, пряные, душистые, сытные, незнакомые, пьянящие, манящие. Этот народ жил вовсе не в темной горе, место было под открытым небом, но со всех сторон окруженное горной стеной, как в чаше. В гигантской чаше, наполненной растениями, ароматами, звуками.

– Как красиво!.. – не удержалась от восторга Фарина.

– Это мой дом, а значит, и твой тоже. Ты здесь дома, и вправе делать, что захочешь. И не забывай, что ты теперь относишься к семье правителей, никто из простых не смеет грубить и обижать тебя.

– А госпожа?

– Ну, у нее такой характер – терпи, – Ферран усмехнулся, но так легко, словно вся эта ситуация, все недовольство матери и ее грозные слова казались ему несерьезными. – На самом деле она добрая. Если бы уж совсем не хотела нас тут видеть, то не оставила бы факел в переходе.

– Это она для тебя оставила. Ты ее сын и уж тебя-то она всегда рада принять.

– Она прекрасно знает, что по любому из этих коридоров я могу пройти с закрытыми глазами. Мне ни к чему факел. Просто она не ожидала, что я не один приду, вот и растерялась. Представляла эту встречу по-другому, а тут все пошло не по плану. А она очень не любит, когда все происходит не так, как она задумала.

– Да уж… Я тоже не так себе эту встречу представляла… – тихо пробормотала Фарина. – Я так хочу ей понравиться! И я совсем не представляю, как это сделать. Она ведь не знает меня, а заранее думает, что я плохая.

– Не бери в голову. Все образуется.

– Тебе легко говорить.

– Думаешь, она на меня никогда не злится? О, еще как! А потом опять все хорошо. Не переживай, все наладится. Пойдем, я покажу тебе, где мы будем жить.

Ферран повлек ее по тропе вниз, в гигантскую чашу. Здесь было достаточно тепло, теплее, чем снаружи, за каменной стеной. Видимо, ограда защищала от холодных ветров, создавая внутри свой, мягкий климат.

На тропе то тут, то там задорными зелеными пучками торчали стрелки травы. Фарина осторожно перешагивала их, боясь наступить. Редкие люди, встречающиеся на пути, с радостью приветствовали Феррана и с удивлением смотрели на его спутницу. Фарина чувствовала себя неловко: столько пристальных взглядов! И она еще усерднее всматривалась в тропу, пытаясь найти свободную землю под ногами. Но вот впереди не оказалось больше открытого участка земли, все поросло травой, и Фарина в нерешительности остановилась.

– Ты чего? – обернулся Ферран.

– Я боюсь повредить… – она виновато кивнула на траву.

– Не бойся, – тихонько, чтоб не привлекать внимание, сказал он. – Посмотри, никто не боится.

Фарина огляделась. Люди вокруг, и правда, ходили, словно не замечая, что у них под ногами трава. Они не перешагивали ее, не пытались распрямить поникшие стебли. Но как можно вот так запросто наступать на, возможно, последние травинки на планете? И не бояться погубить их. Ее народ в жизни никогда не видел этого чуда природы, а эти люди топчут его, не задумываясь.

– Тебе просто нужно к этому привыкнуть, – сказал Ферран и легонько потянул ее за руку, чтоб она сделала шаг.

Фарина неловко ступила прямо на траву, потом еще раз, чувствуя себя последней преступницей. Но Ферран одобрительно кивнул, и Фарина, вздохнув, пошла по траве увереннее. Ступать по ней было удивительно непривычно. Фарина прислушивалась к ощущениям и понимала, что ей нравится.

– Ты удивишься, когда узнаешь, что бывают еще и сорные травы, – отвлек ее от мыслей Ферран. – И их специально выдергивают из земли, чтоб не мешали другим растениям.

Для Фарины все это было настолько удивительно, что она не знала, что ответить. Она просто смотрела по сторонам, цепляясь взглядом за строения, за лица людей, за деревья, на которых висело что-то похожее на красные бусины и на более крупные шары. Все было странно и непривычно, все было не так, как принято у нее на родине. Можно было на каждом шагу останавливаться и спрашивать Феррана, что это такое, как это называется, что это означает. Но еще больше Фарина хотела сейчас прилечь и наконец-то отдохнуть после долгого пути. А уж про все остальное она расспросит позже, будет еще время.

Они подошли к дому, самому большому в этой местности. Поднялись по ступеням – даже это было для Фарины диковинкой. Она однажды была в жилище, расположенном в центре их поселения – ходила вместе с дедом к больной женщине, которая не могла подняться с постели, – там лестницы уходят глубоко под землю, и люди живут в глубине. Это спасает от пещерников и от холодов. Но чтоб жилище строилось вот так высоко от земли – это было очень странно.

– Здесь живет семья правителей, – на ходу пояснил Ферран. – Большую часть занимают кладовые. Я потом тебе все покажу.

Лестница, коридоры, переходы, опять ступени, и вот Ферран, распахнув дверь, отошел чуть в сторону, пропуская жену вперед:

– А тут мы с тобой будем жить.

Здесь было светло даже без зажженных ламп. Свет проникал сквозь большие окна и заливал все пространство, каждый уголок. Жилище было наполнено светом и воздухом. Посреди комнаты стояла большая кровать. Высокая, и застеленная настоящей тканью, которая вовсе не выглядела древней. Фарина осторожно потрогала покрывало. Невероятные ощущения… Это же настоящее богатство – иметь вот столько настоящей ткани! Никогда прежде она не видела такие кровати, такие постели. Даже у жителей центра ее родного поселения они были скромнее. Фарина вспомнила, как Феррану приходилось ютиться на низкой лежанке в ее собственном жилище. Это после такой-то роскошной кровати! И он не жаловался. А потом в заброшенном источнике он и вовсе спал на голых камнях.

Фарина положила сына на постель и села рядом, с удивлением рассматривая убранство комнаты. Она только сейчас вдруг поняла, как устала. А прикоснувшись к такой мягкой постели, многое бы отдала, чтоб прилечь и отдохнуть на ней прямо сейчас.

Вдруг откуда-то сзади, из-за угла, тихонько разговаривая сама с собой или напевая что-то, вышла невысокая седая старушка. Она обернулась и, увидев гостей, оторопела. Затем непроизвольно махнула рукой, словно прогоняя наваждение. Фарина тут же торопливо встала, боясь разгневать хозяйку тем, что она так смело уселась на дорогущую постель. И уже хотела снова взять Адрия на руки, как Ферран вдруг радостно воскликнул:

– Бафа! Дорогая моя! Как я рад тебя видеть! – и кинулся в объятия старушки. Он с легкостью поднял ее и закружил по комнате.

– Ой, поставь! Поставь на место! – не сердито возмущалась Бафа. – Ишь, силы-то накопил! А когда-то я тебя так кружила.

– Дорогая моя Бафа, наконец-то я дома.

– Я уж думала, помру, не дождусь твоего возвращения, – сквозь слезы причитала Бафа.

– Ну, что ты! Тебе еще моего сына нянчить! Посмотри-ка, это моя жена Фарина.

Бафа, прищурившись, внимательно посмотрела на Фарину, словно оценивая. И без того растерянная Фарина смутилась: за сегодняшний день ее уже не впервые вот так оценивали, а сколько таких оценивающих взглядов ей еще предстоит выдержать. Ей это совсем не нравилось. А лицо Бафы вдруг расплылось в довольной улыбке.

– Какая хорошая девочка! – воскликнула она, сложив в умилении руки на груди. А потом вдруг бросилась обнимать Фарину, как родную. Будто они давно были знакомы, и старушка точно так же соскучилась по ней, как по Феррану.

Фарина невольно улыбнулась. Сначала она растерялась, но старушка была так искренна и так приветлива, что все сомнения как рукой сняло.

– Только тебе нужно переодеться. Ты же не хочешь, чтоб на тебя пялились, как на чужачку? Наши женщины так не одеваются. Вот, я тут тебе приготовила, – Бафа протянула ровную стопку одежды, такой же светлой, как у нее самой и как была на Мираде. Да и все люди вокруг, за исключением ее и Феррана, были одеты одинаково. – Госпожа послала меня помочь вам тут устроиться.

– Ну вот, видишь? – Ферран обратился к жене. – Я же говорил, что она все обдумает и успокоится.

– Пока вы приводите себя в порядок, я займусь вашим ребенком, – сказала Бафа и протянула руки, чтоб взять младенца. Но Фарина тут же кинулась и успела схватить сына первой.

– Его же нужно покормить, – удивилась Бафа.

– Я сама его кормлю, – насупилась Фарина.

– Это хорошо, – улыбнулась старушка. – Но его нужно помыть и переодеть в чистое.

– Не бойся, Бафа умеет обращаться с детьми, – успокоил ее Ферран. – Ей можно доверять.

– Ну, отдыхайте, – сказала Бафа, взяв из рук Фарины спящего младенца. – Скоро вас позовут к столу.

Фарина с тревогой проследила за ней, не отрывая взгляда от сына.

– Кто эта Бафа? – настороженно спросила она, когда Бафа вышла.

– Она еще моему деду служила. Добрейшая старушка. Готовит нам еду, помогает по дому. И муж ее – старик Хидон – здесь же живет. Ты не представляешь, какие он фигурки из дерева вырезает!

Фарина смотрела на него во все глаза. Она себе и деревья-то пока плохо представляла, а уж фигурки из них тем более. Да и меньше всего сейчас ее волновали какие-то фигурки. Но Ферран был спокоен, а в этом месте Фарина доверяла только ему.

Глава 5

– Готрин согласился обручить меня с Диларой, – с порога объявил Виан родителям.

– В смысле? Как Дилара? – растерялся отец.

– А как же Фарина? – тихо спросила мать и ошарашенно опустилась на лавку, будто от шока силы внезапно покинули ее.

– Если не Дилара, то колдун заставит меня до конца жизни ждать Фарину. Этот старик выжил из ума! Он до сих пор верит, что Фарина найдется, – в голосе Виана слышалось пренебрежение. Он знал слабое место колдуна, и теперь наслаждался странным, неведомым до этого чувством, когда страх вдруг сменяется уверенностью. Он упивался внезапной властью. Это чувство опьяняло.

– А ты думаешь, что она не вернется? – отец в задумчивости нахмурил брови.

– Я просто знаю, что не хочу всю свою жизнь потратить на ожидание.

– А надежда? – робко возразила мать. – Сыночек, мы все зависим от вашего союза.

– Молчи, женщина! – рявкнул отец и резко замахнулся на нее. Но не ударил. А она вся сжалась и зажмурилась в ожидании.

Виан тоже на мгновение напрягся. Раньше, в детстве он вздрагивал, когда отец наносил матери первый удар, это всегда было так внезапно. Виан забивался куда-нибудь в угол, и даже плакал. Прятался, потому что разбуянившийся отец мог избить и его, если попадется под руку. Мать заступалась за сына и брала всю агрессию мужа на себя. А Виан тихонько скулил где-нибудь, зажмурившись и заткнув уши, но это не помогало, он все равно отчетливо все слышал. Что он чувствовал? Беспомощность и всепожирающий, вымораживающий насквозь ужас. Эти чувства навсегда вонзились в его память. Теперь, в такие моменты его мышцы сами собой напрягались, словно пытаясь отразить удар, как если бы ударили его самого. Хотя, отец уже давно не трогал его. Пожалуй, с тех пор, как Виан стал выше его на полголовы и заметно шире в плечах. Да и Виан старался все реже находиться дома. Тогда, в детстве он поклялся себе, что никогда, даже в мыслях не поднимет руку на свою женщину. А что касается родителей, это их выбор. И он не вправе вмешиваться в их отношения. Когда-то давно он слишком остро воспринимал эти драки. Сейчас все как будто стерлось, стало привычным и обыденным. Мать даже не кричала, когда муж ее бил. Кажется, теперь уже даже и не плакала после. Да и с каждым годом отец все реже бил свою жену. Чаще просто вот так замахивался.

– Не твое дело! Не лезь с советами! – огрызнулся отец, даже не взглянув на жену.

Она торопливо встала, отошла на пару шагов и замерла. Здесь безопаснее.

– Готрин дал согласие, осталось обговорить все с матерью Дилары, – продолжил Виан.

– Как быстро он согласился, – задумчиво проговорил отец. – Видать, и Готрин поверил, что Фарины больше нет… Это значит, теперь нам самим придется позаботиться о себе.

– Я об этом и говорю. Фарины нет, сколько осталось Готрину – неизвестно, а нового колдуна уже не будет. Теперь мы можем надеяться только на себя. Кто сильнее, тот и выживет.

– Тихо, – отец поднял руку и на какое-то время затих, словно боясь, что их могут подслушать. – Не до всех еще пока это дошло. Некоторые в своей наивности надеются, что все будет по-прежнему. Они-то и останутся не у дел…Теперь власть будет у тех, кто сильнее. Вот оно – слияние лун. Осталось дождаться, когда старик помрет, и подготовиться к этому.

Его жена испуганно прикрыла рот рукой и ошарашенно смотрела на мужа. Что он несет? Разве можно так про Готрина? Виан был несколько растерян. До разговора с отцом он совсем не думал о таком повороте, он просто хотел обручиться с Диларой, преследуя свои цели, но, похоже, отец был прав. И обручение с Диларой – это такая мелочь, по сравнению с тем, что можно заполучить в дальнейшем. Как он сам об этом не подумал?

– Нужно все обдумать… – пробубнил отец. Его глаза горели от воображаемого будущего.

– Так что с Диларой? – напомнил Виан. – Нужно сходить к ее матери.

– Когда?

– Можно завтра, – пожал плечами Виан.

Договорившись с родителями, он вышел. Виан уже давно не был привязан к дому. Однажды он вырвался и внезапно почувствовал облегчение. Еще тогда не понимал, откуда вдруг взялось это спокойствие, но оно ему нравилось. Нравилась эта свобода, эта воля, простор и огромное количество воздуха. Если не видишь, не знаешь, что происходит в твое отсутствие, значит, ничего и нет. Как будто родители не сдвигались с места, не разговаривали, не ругались. Стоило ему уйти, и они замирали, как куклы. А потом оживали на тот короткий промежуток времени, когда он приходил поесть или переночевать. И снова замирали. И Виану совсем не хотелось думать, что на самом деле все это не так, как в его воображении.

Завтра родители пойдут сговариваться с матерью Дилары об их союзе. Нужно еще предупредить саму Дилару. Хотя, чего уж там предупреждать, он был уверен, что она согласна. Ведь говорила же она, что любит его еще с сопливых лет.

Ни Дилары, ни ее матери в жилище не оказалось. Зато там были приятели Виана: Крис и Одиф.

– О, ты как раз вовремя! – обрадовался Одиф. – Мы тут подумали сходить к Дарогу, спросить, как он попал в поселение. Может, Фарина где-то там, снаружи?

– Вы думаете, что первые об этом догодались? Ходили уже к Дарогу, он сказал, что не помнит, где разлом, случайно попал. Да сквозь стену и так все видно. Нет ее нигде, – спокойно ответил Виан.

– Но где-то же она должна быть, – не унимался Одиф. – Не может человек пропасть бесследно.

– Я больше не буду ее искать, – голос Виана был все так же спокоен.

– Как это? – ошарашенно вытаращились на него приятели.

– Готрин смирился с ее исчезновением. Он согласился на мой союз с Диларой.

– В смысле? – встрепенулся Крис. – С какой Диларой?

Виан молча посмотрел на него. По взгляду и так все было ясно.

– Когда это ты с ней успел сговориться? – Крис был явно недоволен. Не тем, что его приятель решил жениться на его сестре, а тем, что он ничего об этом не знал, не заметил их отношений. Точнее, заметил переглядывания, какие-то молчаливые намеки, но быстро поверил, что это ничего не значит.

– Неужели ты так быстро забыл Фарину? – удивился Одиф, и, тут же спохватившись, повернулся к Крису: – Прости, друг, твоя сестра – хорошая девушка. Она достойна счастья.

– С Фариной меня связывало чувство долга. Я старался ради всего народа, и ради вас тоже. Дилара – другое, – Виан пристально посмотрел на Криса, тот в задумчивости молчал. – Завтра мои родители придут к твоей матери.

– А Дилара согласна? – наконец, спросил Крис.

– А ты как думаешь? Конечно, согласна!

– Что ж… – Крис сделал паузу, а потом вдруг смягчился и улыбнулся: – я очень рад породниться с тобой!