WW II Война, крах Маннергейма

Германский посол с пониманием кивал, а я добавил:

– Правительство САСШ сейчас делает попытку вмешаться в это дело, предлагая свое посредничество. Но как я уже сказал, что с нынешним правительством у нас ничего не выйдет.

– Если будет создано такое правительство, о котором сказано выше, то правительство Советского Союза, со своей стороны, пойдет ему навстречу.

Советское правительство будет готово благоприятно обсудить вопрос о передаче Финляндии части территории Советской Карелии.

– Что касается ограничения внешней и внутренней самостоятельности Финляндии, то Советское правительство не имеет таких намерений. Безопасность же Ленинграда Советское правительство будет стараться всеми

мерами обеспечить, – пояснил я позицию Сталина, посетовав в конце:

– Советское правительство сожалеет, что вопрос обеспечения безопасности Ленинграда не удалось решить мирным способом.

Затем Шуленбург спросил:

– Герр фон Козырёфф, перешли ли советские войска границу?

– Да, перешли, – ответил я.

– Участвует ли авиация?, – интересуется он.

И на это я ответил утвердительно, добавив:

– Если против СССР сунутся Швеция и Норвегия, то, конечно, и они пострадают. Советское же правительство само не думает их задевать.

– Нам кажется, – сказал я далее, – что принятые нами меры по отношению к Финляндии охладят симпатии Швеции и Норвегии к Англии, а это будет на пользу СССР и Германии.

Шуленбург согласно кивнул и снова перевёл разговор на другую тему:

– Герр фон Козырёфф, мне известно, что товарищ Сталин лично решил рассмотреть проект договора об авиалинии Москва-Берлин.

– Я хочу выразить надежду, что, поскольку у сторон имеется полное согласие, рассмотрение и утверждение проекта договора не задержится.

– Герр фон Щуленбург, товарищ Молотов взялся за это потому, что разрешение этого вопроса несколько задержалось, – сказал я в ответ германскому послу, добавив, что в скором времени он будет рассмотрен.

Затем Шуленбург спросил:

– Известна ли герр фон Козыреффу мысль, высказанная представителями «Люфтганзы» о продолжении этой линии Москва – Берлин до Токио, и как к этому относится Советское правительство?

– Мыслится ли здесь участие японцев и знают ли они об этом проекте?, – отреагировал я вопросом, улыбнувшись.

Я хорошо знал, что это всё проделки абвера, и японцы тут ни при чём…

Шуленбург смутился и заявил:

– Герр фон Козырёфф, на эти вопросы я ответить не могу, так как мне поручено только позондировать почву, узнать мнение Советского правительства.

Выслушав уклончивый ответ немецкого посла, я так же ответил:

– Дорогой граф, создание такой линии не исключено, и этот вопрос можно было бы обсудить в будущем.

Затем Шуленбург заговорил на экономические темы. Поставил вопрос о процентной транзитной скидке. Посетовав при этом, что Наркомвнешторг идет только на 20%-ю скидку, желательно же получить 50%.

На что я ему ответил, что Советское правительство нашло возможным предоставить скидку в предложенном Наркомвнешторгом размере.

Но в тоже время, Советское правительство удовлетворило просьбу германского правительства, предоставив ему возможность оплачивать транзит марками.

На этом наша встреча завершилась.

Вечером того же дня я снова был на очередном расширенном заседании Политбюро.

Молотов торжественным голосом сообщил, что 1 декабря сего года председатель Народного Правительства и министр иностранных дел Финляндии … господин Куусинен обратился в Президиум Верховного Совета СССР с официальным заявлением об образовании Народного Правительства Финляндии и предложил установить дипломатические отношения между Финляндской Демократической Республикой и Советским Союзом.

Из этого сообщения всем стало ясно о формировании просоветского правительства Финляндии, так как «господина» Куусинена все тут собравшиеся знали как заместителя председателя исполнительного комитета Коминтерна, что заседал в Москве.

Тем временем Молотов продолжал:

– Товарищи, Президиум Верховного Совета СССР постановил признать Народное Правительство Финляндии и установить дипломатические отношения между Союзом ССР и Финляндской Демократической Республикой.

Далее Молотов зачитал документы, которые тут же были одобрены Политбюро.

На следующий день «Правда» напечатала:

ДОГОВОР О ВЗАИМОПОМОЩИ И ДРУЖБЕ МЕЖДУ СОВЕТСКИМ СОЮЗОМ И ФИНЛЯНДСКОЙ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ

РЕСПУБЛИКОЙ

В нём говорилось:

«Президиум Верховного Совета СССР, с одной стороны, и Правительство Финляндской Демократической Республики, с другой стороны, убежденные, что теперь, когда героической борьбой финляндского народа и усилиями Красной Армии СССР ликвидируется опаснейший очаг войны, созданный у границ Советского Союза прежней плутократической властью в Финляндии в угоду империалистических держав, и финляндский народ образовал свою Демократическую Республику, всецело опирающуюся на поддержку народа,– пришло время установления прочных дружественных отношений между нашими странами и обеспечения совместными силами безопасности и неприкосновенности наших государств, признавая, что наступило время для осуществления вековых чаяний финского народа о воссоединении карельского народа с родственным ему финским народом в едином финляндском государстве, а также имея в виду благоприятное и отвечающее интересам обеих Сторон урегулирование пограничных вопросов, особенно же обеспечение безопасности Ленинграда и южного побережья Финляндии.

В целях укрепления духа и основных положений' Мирного Договора 23 октября 1920 года, основанного на взаимном признании государственной независимости и невмешательства во внутренние дела другой Стороны, признали необходимым заключить между собою нижеследующий Договор о взаимопомощи и дружбе между Советским Союзом и Финляндской Демократической Республикой и назначили для этой цели своими уполномоченными Президиум Верховного Совета СССР:

В. М. Молотова, Председателя Совета Народных Комиссаров и Народного Комиссара Иностранных Дел СССР

Народное Правительство Финляндии:

О. В. Куусинена, Председателя Народного Правительства и Министра Иностранных Дел Финляндии, каковые уполномоченные, по взаимном предъявлении своих полномочий, найденных составленными в должной форме и надлежащем порядке, согласились о нижеследующем:

Статья I

В знак дружбы и глубокого доверия Советского Союза к Финляндской Демократической Республике, идя навстречу национальным чаяниям финского народа о воссоединении карельского народа с финским народом в едином и независимом финляндском государстве, Советский Союз выражает согласие передать Финляндской Демократической Республике районы Советской Карелии с преобладающим карельским населением – всего в размере 70 000 квадратных километров, со включением этой территории в состав государственной территории Финляндской Демократической Республики и установлением границы между СССР и Финляндской Демократической Республикой согласно приложенной карте.

В знак дружбы и глубокого доверия Финляндской Демократической Республики к СССР, идя навстречу пожеланиям Советского Союза об укреплении безопасности СССР, и особенно города Ленинграда, Финляндская Демократическая Республика выражает согласие на некоторую передвижку границы на Карельском перешейке в северном направлении от Ленинграда, с передачей Советскому Союзу территории в размере 3970 квадратных километров, причем СССР считает себя обязанным возместить Финляндии стоимость железнодорожных участков на территории Карельского перешейка, переходящей к СССР, в размере 120 миллионов финских марок.

Статья II

Финляндская Демократическая Республика, во взаимных интересах укрепления безопасности СССР и Финляндии, выражает согласие:

а) сдать Советскому Союзу в аренду сроком на 30 лет полуостров Ханко и морскую территорию вокруг него радиусом в пять миль к югу и востоку и в три мили к западу и к северу от него и ряд островов, примыкающих к нему с юга и с востока, в соответствии с приложенной картой,– для создания там военно-морской базы, способной оборонять от агрессии вход в Финский залив в интересах обеспечения безопасности

Финляндии и СССР, причем, в целях охраны морской базы, Советскому Союзу предоставляется право держать там за свой счет строго ограниченное количество наземных и воздушных вооруженных сил, максимальная численность которых определяется особым соглашением;

б) продать Советскому Союзу в Финском заливе острова Суурсаари (Гогланд), Сейскари, Лавансаари, Тютерсаари (малый и большой), Койвисто (Бьёрке), а также принадлежащие Финляндии часть полуостровов Рыбачьего и Среднего на побережье Северного Ледовитого океана за условленную сумму в размере 300 миллионов финских марок.

Статья III

Советский Союз и Финляндская Демократическая Республика обязуются оказывать друг другу всяческую помощь, в том числе и военную, в случае нападения или угрозы нападения на Финляндию, а также в случае нападения или угрозы нападения через территорию Финляндии на Советский Союз со стороны любой европейской державы.

Статья IV

Договаривающиеся Стороны обязуются не заключать каких-либо союзов или участвовать в коалициях, направленных против одной из Договаривающихся Сторон.

Статья V

Договаривающиеся Стороны условились заключить в кратчайший срок торговый Договор и поднять годовой товарооборот между обеими странами значительно выше товарооборота 1927 года, когда он достигал максимальной цифры в 800 миллионов финских марок.

Статья VI

Советский Союз обязуется оказывать Финляндской Народной Армии помощь на льготных условиях вооружением и прочими военными материалами.

Статья VII

Срок действия настоящего Договора в части, касающейся обязательств взаимной помощи между СССР и Финляндской Демократической Республикой (ст. III—V),– двадцать пять лет, причем, если за год до истечения указанного срока ни одна из Договаривающихся Сторон не будет считать необходимым денонсировать установленных на срок постановлений настоящего Договора, эти постановления автоматически сохраняют силу еще на следующие двадцать пять лет.

Статья VIII

Настоящий Договор вступает в силу со дня его подписания и подлежит последующей ратификации. Обмен ратификационными актами будет произведен в возможно более короткий срок в столице Финляндии – городе Хельсинки.

Настоящий Договор составлен в двух оригиналах, на русском и финском языках, в городе Москве 2 декабря 1939 года.

В. Молотов О. Куусинен»

В отдельной статье сообщалось, что в день начала боевых действий советскому правительству путем радиоперехвата стало известно, что в только что занятом финском городе Териоки «левыми силами» Финляндии было сформировано «народное правительство Финляндской Демократической Республики» во главе с видным деятелем финляндского и международного коммунистического движения, одним из руководителей Исполкома Коминтерна Куусиненом. Он же стал и министром иностранных дел. В состав «правительства» Куусинена вошли неизвестные общественности финны, эмигрировавшие в СССР.

Таким образом жители СССР узнали о ещё одном дружественном правительстве наряду с монгольским, китайским, корейским и испанским. Германию к дружественным странам народная молва упорно не приписывала, по прежнему… не смотря на пропаганду… рассматривая Гитлера и его фашистскую свору как потенциальных врагов.

Но несмотря на этот неприятный для советского руководства факт и во исполнение обязательства консультироваться друг с другом, которое СССР и Германия взяли на себя согласно статье 3 пакта о ненападении, я посетил Шуленбурга, чтобы проинформировать его о данном договоре с дружественной нам Финляндией.

Шуленбург в ответ дал мне ясно понять, что Германия всецело привержена духу и букве нашего пакта и рассматривает наши действия вполне закономерными в нашей сфере интересов.

К тому же обе стороны старались давать доказательства своей доброй воли и стремились тщательно избегать любого нарушения обязательства консультироваться друг с другом.

Так в октябре этого 1939 года были начаты экономические переговоры.

Однако ввиду недоверия нижестоящих советских партнеров и их боязни брать на себя ответственность они все время затягивались.

Отдельные вопросы должны были докладываться лично Сталину, поскольку обычным путем решению они не поддавались.

Предполагалось, что по новому торговому соглашению Советский Союз кроме поставок сырья на сумму 100 млн. рейхсмарок в соответствии с кредитным соглашением от 19 августа должен был поставить в течение первых 12 месяцев сырье на сумму 500 млн. рейхсмарок.

В том числе – 1 млн. тонн фуражного зерна и бобовых, 900 тыс. тонн нефти, 100 тыс. тонн металлолома и чугуна, 2400 килограммов платины и многое другое.

Германские поставки включали промышленные изделия, промышленную технологию и оборудование, а также военное снаряжение.

Я также активно участвовал в них…

Весьма впечатляющими были познания Сталина, когда он, к примеру, во время переговоров насчет германских поставок говорил о конструкциях броневых орудийных башен на крейсерах, которые должна была поставить Советскому Союзу Германия, или когда речь заходила об иных технических вопросах.

Без категорического утверждения Сталиным было невозможно добиться каких-либо уступок в области поставок сырья из Советского Союза. Если же такое утверждение имелось в наличии, оно было равнозначно приказу, который точно исполнялся.

Я со всей определённостью понимал, что это всё в будущем с весьма большой вероятностью будет использовано против моей Родины! Но не мог ничего с этим сделать. К тому же отсрочка большой Войны была нужна для СССР как никогда. Начавшиеся боевые действия в Финляндии показали слабость Красной Армии.

«Первые звоночки» начали поступать уже на третий день…

Так на очередном расширенном заседании Политбюро, куда меня снова вызвали, я услышал довольно неприятный доклад Ворошилова.

Как оказалось, главный недостаток наших частей, особенно в тех районах, где противник имеет сеть построенных препятствий и засад, например, на Карельском перешейке, состоит в том, что артиллерия отрывается от пехоты, пехота забегает вперед и, напоровшись на серьезные препятствия, вынуждена ждать подхода артиллерии.

Для ликвидации этого недостатка маршал предлагал приказать войскам ЛВО, чтобы в указанных районах, особенно на Карельском перешейке, они вели наступательные операции в следующем порядке:

Вначале наступление открывается интенсивным артиллерийским огнем не только полковой, но и дивизионной, особенно гаубичной, артиллерии, а где возможно привлекать и 152-мм артиллерию.

Продолжительность артогня 5, максимум 10 минут; вслед за этим идет движение пехоты, танков километра на 3-5 в зависимости от обстановки, затем подтягивается снова дивизионная артиллерия для нового открытия артогня после того, как пехота успела закрепиться на пройденных рубежах и изготовиться для нового продвижения.

Затем Ворошилов перешёл к авиации…

– Главный недостаток действий нашей авиации, товарищи, состоит в том, что она ставит себе сразу большое количество целей, разбрасывается по множеству объектов и неохотно берется за конкретные задачи, имеющие своей целью обслужить непосредственно пехоту, – огорошил он всех своим выводом.

– Для ликвидации этого недостатка необходимо поставить дело так, товарищи, чтобы командование ЛВО ставило совершенно конкретные задачи, выполнение которых дает непосредственный эффект для быстрого продвижения наших частей, – предложил маршал.

Сталин же веско добавил:

– В качестве очередных задач такого рода считаю, прежде всего, разрушение железнодорожных мостов в районе Выборга и всего выборгского железнодорожного узла, имея в виду, что его разрушение парализует железнодорожные линии приморскую, выборгскую и на станции Валк-Ярви, поставит в трудное положение противника и облегчит положение наших частей, – при этом Вождь трубкой обвёл указанный район на огромной карте.

Все участники совещания согласно закивали, а нарком обороны продолжил:

– Такую же важную задачу, по моему, составляет и разрушение железнодорожного узла в районе станции Элисенваари, снабжающей противника в районе Кексгольма и Сердоболя, что также поставило бы в трудное положение противника и облегчило бы продвижение наших частей.

Сказав это, маршал опасливо покосился на Сталина. Но тот был занят раскуриванием своей трубки и осмелевший Ворошилов добавил к сказанному:

– Такое же значение, товарищи, имеет и разрушение железнодорожного узла Контиомяки, что 20 километров северо-восточнее города Каяна, питающего войска, расположенные против нашей 9-й армии. При этом он указкой обвёл этот район на карте.

– Если погода позволит, товарищи, эти три узла и, в первую очередь, выборгский узел, я считаю, необходимо бомбить через каждые три часа, дабы не дать противнику производить восстановление, – закончил свою мысль маршал

Сталин, который уже закончил возиться со своей трубкой и теперь наслаждался душистым ароматом табака его любимых папирос «Герцеговина флор», добавил:

– В районе Выборга рекомендую бомбить в сопровождении истребителей.

Ворошилов согласно закивал, и не стал возражать Вождю тем доводом, что у финнов вся их авиация уже закончилась. Он быстро перешёл к следующему вопросу:

– Товарищи, считаю, что намеченное движение нашего моторизованного отряда от Петсамо на Рованиеми должно производиться в связи с общим продвижением частей, отнюдь не зарываясь этим отрядом вперед, и при условии постоянной поддержки следующими сзади пехотными частями с артиллерией. Район Петсамо и граница с Норвегией и Швецией должны быть прочно заняты, для чего всю 52 стрелковую дивизию нужно срочно перебросить в район Петсамо, – веско заявил маршал, показав всё это на карте.

Сталин с интересом посмотрел и ткнув трубкой, добавил:

– Для несения пограничной службы в район Петсамо необходимо перебросить один полк особого финского корпуса, с дальнейшим выдвижением его в общем направлении на Торнео для образования прочного заслона из финских войск данного полка на шведской границе.

Снова все согласно закивали, а я вспомнил, что «особый финский корпус», это типа «народная армия» Финляндии, созданная из советских финнов и карелов на территории СССР.

Затем Вождь спросил у Шапошникова:

– Борис Михайлович, как идёт продвижение?

Тот по военному чётко стал делать свой доклад, начав немного из далека:

– Планы обороны Финляндии, товарищи, которые нам стали известны, обосновано основаны на том предположении, что главный наш удар будет направлен на Карельский перешеек, – указал Шапошников его на карте.

Карта военных действий в Финляндии

– Из-за наличия на перешейке многочисленных водоемов наступление должно проводиться по узким сухопутным участкам. По финскому плану, нас надлежало остановить на линии, где озерная система центральной части перешейка и река Вуокса вызовут скопление войск, и их свобода маневра будет ограничена.

– Здесь и была построена главная линия укреплений, – снова начальник генерального штаба воспользовался указкой и картой.

Далее он сообщил, что к началу войны финнами было построено и отремонтировано 101 бетонное оборонительное сооружение. С началом войны эту главную линию все стали называть «линией Маннергейма».

На шум негодования, Шапошников дал справку, сказав, что для сравнения: на французской линии Мажино, не на много большей протяженности и часто сейчас используемой в иностранной прессе, качестве аналогии и являющейся частью оборонительного пояса Франции, на границе с Германией сейчас построено 5800 бетонных сооружений.

Затем докладчик рассказал, что непосредственно на Карельском перешейке сейчас наступает 7-я армия, перед которой стоит задача при поддержке Балтийского флота разбить противостоящие финские части, захватить финские оборонительные рубежи и выйти на линию станция Хийтола – станция Антреа – Выборг, а затем, совместно с частями 8-й армии, продвигающимися с востока через северное Приладожье, наступать в направлении Лахти, Хювинкяя и Хельсинки. Советские войска выйти к главной линии обороны Финляндии на Карельском перешейке, так называемой линии Маннергейма.

По срокам: 4 декабря – на востоке на берегу озера Сувантоярви, 6 декабря в центральной части в направлении Сумма и 10 декабря – на западе на побережье Финского залива.

Войска, расположенные на восточном крае перешейка, были сведены в отдельную оперативную группу – «восточная группа 7-й армии».

– Им поставлена задача преодолеть линию водоемов Вуоксы в районе реки Тайпалеенйоки в полосе наступления 142-й дивизии и в дальнейшем продвигаться в тыл линии Маннергейма, – указал Шапошников на этот район на оперативной карте.

Затем он сообщил, что в северном Приладожъе перед 8-й армией, сосредоточенной в районе Олонца, поставлена задача выдвинуться на линию Иоэнсуу – Тохмаярви – Сортавала. После этого армия должна была выйти в тыл финских частей, расположенных на Карельском перешейке, и содействовать 7-й армии в их разгроме.

На следующем этапе этим армиям предстояло осуществить наступление на Миккели, правым флангом в район Пиелисярви, Маанселкя и Куопио, а также соединиться с 9-й армией.

Перед 9-й армией была поставлена задача наступать на Каяни, выдвинуться на линию Кемиярви-Контиомяки и овладеть Оулу.

На Оулу планировалось направить достаточно крупную группировку, чтобы она могла действовать также и в юго-западном направлении. В направлении Кеми предполагается выдвинуть мощную группировку из Оулу. Вспомогательное наступление должно было быть направлено из Суомуссалми через Пуоланку на Оулу, при этом правофланговые части армии должны были продвинуться из Кемиярви до Рованиеми и Кеми.

Указка маршала быстро перемещалась по карте.

Затем Шапошников серьёзным голосом доложил:

– Товарищ Сталин, из разговора по телефону с начальником штаба ЛВО мне стало известно, что командование 19 стрелковой дивизии в течение целого дня, 3 декабря, не имело связи с дивизиями корпуса.

– Считаю это преступным и предлагаю начальника штаба корпуса полковника Коптевского, как не справившегося с возложенными на него обязанностями, от должности отстранить и отправить в распоряжение командующего 7-й армией для назначения на строевую должность не выше командира батальона, – добавил маршал.

Сталин пристально посмотрел на Ворошилова, тот вскочив с места, залепетал, оправдываясь:

– Товарищ Сталин, комдиву Старикову приказано немедленно организовать связь с подчиненными дивизиями таким образом, чтобы в любой момент можно было получить от них донесения и давать им соответствующие указания.

– Он предупреждён, что если еще раз повторится отрыв корпуса от дивизий, Стариков будет отстранен от занимаемой должности и отдан под суд, – добавил Ворошилов.

Сталин согласно кивнул и сказал, взмахнув трубкой:

– Составить приказ и довести до сведения всех командиров, комиссаров, начальников штабов корпусов и дивизий.

Ворошилов быстро закивал головой, а Шапошников, пожав плечами, уточнил:

– Товарищ Сталин, войска армий за это время уже имели несколько предупреждающих приказов и указаний не только моих, но и даже самого народного комиссара обороны товарища Ворошилова, но улучшений очень мало.

Сталин с гневом посмотрел на начальника Генштаба РККА, но то продолжал, смотря ему в глаза:

– Так… например… штаб 8-й армии до сих пор не перестроил своего руководства.

– Вызываемые к аппарату работники штарма, вплоть до командующего армией, докладывают, что через несколько минут положение войск будет уточнено и доложено, но проходят не только минуты, часы, даже сутки, а добиться и установить, где находятся части армии невозможно.

– Был случай, товарищ Сталин, когда был отдан приказ армии, где ставились задачи соединениям, а положение некоторых соединений не было известно составляющим и подписывающим этот приказ. Более преступного легкомыслия и верхоглядства представить трудно.

– Положение в 19 стрелковой дивизии 7-й армии, где тоже в течение суток штаб корпуса не знал, где находятся его части и соединения, к сожалению, типичное, – с грустью сказал Шапошников.

Сталин блеснул глазами и со злостью спросил:

– Почему так сложилось?

Борис Михайлович снял своё пенсне и стал его протирать, неспеша отвечать. Видимо думал, что Вождю ответит его непосредственный начальник – Ворошилов. Но тот только обиженно сопел, покраснев словно варёный рак.

Тогда Шапошников снова взял слово:

– Товарищ Сталин, войска до сих пор пользуются исключительно только проволочной связью, а остальные средства связи, как правило, бездействуют. – Пора наконец понять, как гибельно отражается на ходе операции, когда высшие штабы опираются на устаревшие данные. Надо понять всем командирам, почему Генеральный штаб требует от армий радиооперсводок. Одновременно должна быть исключена возможность радиоперехвата, – уточнил маршал.