Второе пришествие Христа. Евангелие от Елены

– А не бессмысленным набором заученных фраз, что он выудил у других в попытке натянуть эти изящные одежды на свою угловатую натуру! – усмехнулся Ганимед.

– Что уже говорить о красоте недомолвок, предпонимания, переосмыслении уже давно услышанного в новом, более актуальном для тебя сейчас свете. Об умении замолчать в нужную минуту! – упрекнул он Ганимеда. – О тайне, об искусстве недосказанного. Молчание скрывает за собой то, что невозможно высказать: мир мечты, мир сердца! Тогда как слово содержит в себе лишь то, что ты уже знаешь. И уповает лишь на то, чтобы в тебе это снова разбудить. Поэтому, если ты ничего не знаешь, разговор тебе ничего не даст! А если знаешь, то разговаривать бессмысленно. Ведь только через слово мы можем видеть, что мыслим мы неправильно!

– Ты слишком много думаешь, Алексей, а это очень вредно для мужского здоровья! – усмехнулась Креуса. И намекая на «пол шестого», искоса глянула на часы, символически свесив кисть руки.

– Возможно, что ты и права, – улыбнулся он. – Но я тут ни при чём. Меня таким сделали.

– И кто же тебя таким выстругал, братья Стругацкие? – засмеялась она.

– И меня уже не изменишь. Ведь «человек не дитя природы, а производное культуры», как сказал Уайльд. Культуры общения. Более того, он подобен статуе, вышедшей из под резца тех, кто оказывал на него в жизни наибольшее влияние. Не замечая того, как они ранят его своими резцами! – с улыбкой клацнул он их «волчьими» зубами. – Я наивно надеялся обрести с каждой из своих девушек неземное счастье, но все они меня, одна за другой, предавали. Заставляя затем буквально выкручиваться из их мёртвой хватки! Но мне немного полегче, чем остальным людям. Потому что я, как философ, воспринимаю все свои житейские передряги чисто философски.

– Так ты – философ? – посмотрела Креуса так пристально, словно впервые его увидела.

– Да, это мое хобби.

– И что, ты применял к своим девушкам «Философию жизни»? – расширились её красивые глаза от непонятного ему ужаса.

– А что тут такого? Ведь каждый применяет в жизни те познания, которые он имеет. Они – свои, а я – свои.

– Но не «Философию жизни»! Да как ты смел? Ты просто ужасен!

– Но – почему?

– Нет. Только не это… – пробормотала она подавленно.

– Но что в этом такого?

– Прости, – усмехнулась она задумчиво. – Просто, у меня уже был один философ. Вначале я всё никак не могла понять, почему всё идет не так, как я хочу. Представляешь, чего бы я не делала, любую мою хитрость Ясон оборачивал в свою пользу!

– А ты как хотела?

– Да так, как и хотела! Ведь Ясон никогда со мной не спорил и всегда соглашался, – продолжила Креуса свою исповедь. – Но в итоге всегда выходило ровно то, что было нужно ему, а не мне. И я долго не могла понять, почему? Ведь я уже привыкла контролировать своих парней. Для меня это было непривычно. Но потом я всё-таки сделала так, – подчеркнула она загадочно, – что ему всё же пришлось объяснить мне свой метод, которым он меня побеждал. Хотя Ясон долго отговаривался и всё отшучивался. И лишь когда я надавила на его болевую точку, – заразительно усмехнулась Креуса, – лишь тогда он полностью сдался. И всё-всё рассказал, умоляя остановиться. У тебя тоже есть свой метод? – заинтересованно глянула она ему в глаза.

– Я просто влюбляю в себя ту, с кем хочу начать отношения. Потому что заниматься любовью с девушкой, которая искренне и беззаветно тебя любит, намного приятнее, чем некрофилией.

– Ты считаешь некрофилами тех, кто занимается сексом без любви?

– Самое главное в отношениях – это искренность. И если она исчезает, то такая девушка – уже просто сломанная морально кукла для интимных услуг, от которой следует как можно быстрее избавиться! Так что, как только ты ознакомилась с его методом, ты сразу же от него избавилась?

– Не сразу. С ним было безумно интересно! – улыбнулась Креуса. – Ясон постоянно ставил всё с ног на голову!

– Да это вы тут на ушах ходите, желая невозможного! И тем охотнее, чем оно невероятнее!

– Да, теперь я всё это понимаю, – вздохнула она, – Ясон всё это мне уже объяснил. Я отжала его по полной! С такими, как ты, интересно, да. Но я всё равно сочувствую твоим девушкам.

– Девушкам? Но я до сих пор мечтаю найти одну единственную!

– Такие, как ты, не могут долго находиться с одной девушкой. Вы, как саранча, пожираете всё что вам нужно и летите дальше!

– Да ничего мне от них не нужно, – пробормотал Алексей.

– Вот поэтому-то вы никогда и не останавливаетесь на достигнутом!

– Но я никого к себе и не тяну, они сами на меня набрасываются, чтобы отнять всё, что я имею. Поэтому чего их жалеть, этих матёрых самок?

– Матёрых? – усмехнулась она презрительно.

– Ты просто не знаешь моих бывших.

– Зато я знаю, в чём заключается их «матерость».

– И – в чем же?

– Да ни в чем!

– Как это? – оторопел он.

– Ну, они просто думали, что ты обычный парень. И с тобой можно немного поиграть.

– Во что?

– В свои женские игры.

– Что ещё за игры?

– Ой, да ты и сам давно всё знаешь! – отмахнулась она.

– Но вдруг я подразумеваю под этим нечто другое? – попытался он её «дожать».

– Да всё тут просто. Они думали, что ты – мышка, а они – кошки. А не наоборот! – улыбнулась Креуса. – Они ведь не предполагали, что ты вооружен против них «Философией жизни»!

– Вооружен? Ты серьезно?

– Ну, а кто, по-твоему, сильней? Обычный человек, каким бы сильным и умным он не был, или вооруженный каким-то оружием?

– Каким, организационным?

– Да хоть палкой! Или пистолетом. Да, любым!

– Конечно, вооруженный! – туго понял он.

– Вот тебе и вся их матерость! – усмехнулась Креуса.

– Нет, ты заблуждаешься, – улыбнулся он простодушно, – я обычный парень!

– Ага, обычный, – усмехнулась Креуса, заметив, как легко он переключился на простодыра. – Я не клюю на обычных парней. И меня ты уже не проведёшь! Ясон тоже поначалу притворялся со мной обычным парнем. Но оказывается, что этот психотип называется «Рубаха-парень». А он даже ещё мощнее, чем «Манипулятор», которого он во мне обнаружил. И понял, что один «Манипулятор» не сможет победить другого «Манипулятора». А потом, когда я его раскусила, – усмехнулась она, – он вообще включил дурачка. Чтобы я расслабилась и начала считать, что это я уже им кручу, как хочу. А дурачок это вообще, оказывается, «Джокер». Представляешь? Который бьёт любой психотип! Даже такого козырного туза, как «Манипулятор». Был бы ты обычным парнем, я бы тебя сразу же раскусила, – с улыбкой клацнула она зубами, – это самая лёгкая добыча. Но мне уже просто неинтересно с такими даже связываться. Хотя, знаешь, я слышала о «древних душах», которые когда-то всё это уже давным-давно узнали и освоили на практике. И теперь это срабатывает у них уже как бы само собой в соответствующей ситуации. Незаметно для них самих. Когда это им выгодно, разумеется! А я-то думала, чего это в тебе такого необычного? – пристально посмотрела она ему в глаза.

И Алексей не смог не рассмеяться, пронзив её хитрющими глазами.

– А где ты работаешь?

– Как сказал Есенин: «Если б не был бы я поэтом, то наверно был бы мошенник и вор!»2 Тебе-то это зачем?

Что Креуса расценила как то, что она слишком уж мелко плавает, чтобы лезть в его большие дела.

– Просто, – смутилась она, – Ясон тоже воровал из бюджета. Но он был таким могущественным чиновником, что когда утром я собралась на работу, он спросил: «Кто твой начальник? Давай, я ему позвоню и всё улажу». Я подумала, что он шутит, и ответила: «Звони!» Но он реально позвонил, назвал моего начальника по имени-отчеству и устроил так, будто бы я весь день работала! И о чём бы я с ним не говорила, он заявлял: «Давай, я всё устрою!» И реально происходило то, о чём бы я его не просила. Первое, что взбредёт в голову! И я ощущала с ним в себе такую власть, словно я была в Находке настоящей королевой, от слов которой зависело тогда состояние многих дельцов, с которыми я общалась.

– И что же тебя заставило с ним, вдруг, расстаться? – усмехнулся Ганимед.

– Ему «угрожало» повышение по службе! Поэтому Ясон и не хотел отпускать меня даже на работу. И я около двух месяцев там не появлялась, получая деньги просто так. А когда Ясон улетел в Москву, я заметила на работе, что начальство стало меня после этого уважать и называть по имени отчеству: «Креуса Креонтовна!»

– А кому вы, Креуса Креонтовна, хотели бы, чтобы я сейчас позвонил? – улыбнулся Алексей. Достал телефон и стал читать фамилии чиновников из местной и краевой администрации, с которыми он общался, устраивая концерты Ганимеду.

И Креуса посмотрела на него другими, более волнующими глазами – Креусы Креонтовной. Полностью поверив в собственный же миф, в который она и Его тут же вписала – как своего нового властелина.

– Я, если честно, вообще не понимаю, кому нужны все эти ваши абстрактные идеи! – усмехнулась Креуса, олицетворяя его с Теми, кого уже знала как властелинов мира.

– Идеи никогда не бывают абстрактными. То есть оторванными от жизни! Ведь ты именно это имела в виду?

– Да, я имею в виду ваши пустые умопостроения, не имеющие с нами, по сути, ничего общего!

– Так знайте же, Креуса Креонтовна, что именно при помощи абстрактных, с виду, идей элиты и настраивают массы, натравливая их на своих геополитических противников!

– Но так как те также ведут агитработу, то внешне это выглядит как борьба классов, школ, общественных групп или различных партий меж собой! – поддержал его игру Ганимед.

– А то и – войны! Где обе стороны с энтузиазмом уничтожают друг друга.

– Если не осознавать того, чьи интересы они защищают.

– И тем яростнее и исступлённее, чем менее они это осознают.

– Считая, что эти идеи их собственные, раз уж они полностью их разделяют!

– Вот идиоты! – усмехнулась Креуса. – И как же?

– Да, как и во время Второй мировой. Где Америка и Англия выясняли отношения друг с другом руками русских и немцев, в которых английскому аристократу Хьюстону Чемберлену удалось для этого вдохнуть мятежный дух Гёте через творения Вагнера и Ницше под видом поклонника их талантов.

– Чемберлен вначале внушал Гитлеру свои идеи, а после провала «Пивного путча» его дочь снабжала Адольфа в тюрьме бумагой и чернилами, чтобы тот смог идеи её отца обобщить и выдать за свои.

– Создавая там, от нечего делать, плагиат «Моя борьба»! – засмеялась Креуса.

– С тараканами в голове! – поддержал её смех Ганимед.

Я боялась открыть рот, понимая уже, чем это всё для Креусы опять закончится. Прям на пляже.

– В России только потому и не были готовы к войне с Гитлером, что должны были отчитываться перед спонсорами из Америки о производстве исключительно наступательных видов вооружения. Или думаешь, откуда в разорённой на тот момент гражданской войной СССР в столь короткие сроки выросли сотни тысяч оборонных и промышленных предприятий? По взмаху волшебной палочки?

– Россия до самого восемьдесят пятого года отдавала Америке этот лизинг. И как только СССР полностью отдал Америке все долги, лишь тогда в нем запустили Перестройку и развалили на республики.

– Для чего тогда Америка давала СССР деньги? – не поняла Креуса.

– Для того чтобы Сталин смог осуществить их план нападения на Англию.

– Поэтому Англия всего за десять лет также возродила Германию, подняв её из руин после Первой мировой. При условии, что Германия пойдёт в контратаку на СССР!

– И вы думаете, что в СССР никто не понимал того, что творилось у них под носом? – усмехнулась Креуса.

– Ведь это не входило в их планы! Так как и до сих пор сохранились письма Гитлера к Сталину, где он призывает Сталина «поделить английское наследие», предлагая присоединиться к войне против Англии, которую Гитлер развязал для вида, активно создавая иллюзию, что готовится пересечь Ламанш.

– Чтобы войти к Сталину в доверие, и тот понадеялся захватить Англию руками немцев! – подтвердил Ганимед.

– Выполнив, таким образом, контракт с Америкой?

– Ты просто не понимаешь всех тонкостей психоистории! – улыбнулся Алексей. – И у тебя не хватает широты кругозора чтобы даже попытаться осознать, что на Земле есть долгоживущие иллюминаты, которые не только строят столетние планы, но ещё и из поколения в поколение следят за их планомерным исполнением. Постоянно подготавливая для этого всё новые кадры короткоживущих исполнителей.

– И не только у себя в стране! – подтвердил Ганимед.

– Но и – по всему миру? – удивилась Креуса.

– Враги человечества не где-то вне планеты. А среди тех, кто мешают короткоживущим тут мирно сосуществовать, постоянно побуждая их на всё новые подвиги. Нужно научиться управлять своим разумом. Для чего необходимо не давать увлечь себя другим при помощи предельно логичных и вполне себе обоснованных теорий.

– Именно поэтому в сектах и учат безмыслию?

– Уметь не допускать в себе возникновение внутреннего диалога очень просто, это лишь вопрос тренировки. Нужно научиться понимать то, для чего эти теории возникают и разрабатываются долгоживущими до того состояния, когда ты начинаешь считать их уже своими собственными. Побуждая тебя действовать в твоей повседневной жизни именно таким образом, как ты действуешь.

– А не так, как тебе вздумается! – усмехнулся Ганимед. – Заставляя тебя не просто с этими теориями соглашаться, но начать их защищать!

– С пеной у рта! – усмехнулась Креуса.

– За всеми абстрактными идеями, которые мы изучаем, всегда стоят конкретные интересы и конкретная власть. На алтарь которых были положены миллионы жертв различных войн и революций, разделяющих чьи-то убеждения.

– И пока в мире существуют шкурные интересы и власть, и не утихнут!

– То есть, – оторопела Креуса, – совсем никогда?

– Пока снова не придёт Творец и не возьмёт всё в свои руки.

– Не думаю, – недоверчиво усмехнулась она, – что долгоживущие согласятся отдать власть добровольно.

– Им никогда не понять, почему Будда, будучи ещё совершенно один и в полной нищете, уже открыто заявлял, что он – император всего мира! Боюсь, что мне придется снова явиться в мир и разъяснить вам, что такое подлинная власть! И для чего она, на самом-то деле, необходима.

– Так, а для чего же тогда она необходима? – не поняла Креуса.

– Вовсе не для того, чтобы держать всё в своих руках, как вы считаете. А именно для того, чтобы ни что не вываливалось у вас из рук. Служа Ничто! И разъяснить это всем короткоживущим в актуальных образах и понятиях, чтобы полностью изменить ваше отношение к самим себе. И я всего лишь продолжаю этот свой путь.

– Путь Творца? – оторопела Креуса. – Но ты же не хватаешь звёзд с неба?

– Зачем мне это? – удивился Алексей. – Я по ним хожу! Но даже если мне и в этот раз не удастся искоренить в смертных рабскую психологию, побуждающую вас свято верить в мифическую Свободу, то рано или поздно я вновь сойду с холста своей картины мира.

– Что ещё за картина мира?

И Алексей стал читать по памяти:

«Мы культиваторы сознаний,Мы нежим злачное зерно.И колосом взрастёт однаждыКолосс Культуры сквозь навоз!Мы – кардиналы подсознаний,В навозной пашне рыхлых рожМы сеем света золотую рожь!А жнем – плевелы ожиданий.Раз вы с корнём вросли в уют,Мы – лесорубы дряблых душ!Мы вас причешем боронами!Ведь кто-то ж должен вас полить,Чтоб хлебом мысли вас взрастить?Мы – культиваторы сознаний!»

– Ну и чем же вы собираетесь нас тут культивировать, своими сонетами? – усмехнулась я.

– Мы везли вас в такую даль, чтобы вы нам сказочно поработали головой, феи! – подмигнул Ганимед и рассмеялся.

– Что за пошлые намёки? – не поняла я.

– Если ты всё ещё сомневаешься, я могу тебе щедро заплатить! – потряс Алексей пачкой долларов.

– Я не работаю головой!

– Я имел в виду, заплатить за перевод книги! – оторопел Алексей, убирая деньги в карман. От греха подальше.

– А, так вон ты про что! – засмеялась я. – Надеюсь, твоя книга не сильно толстая?

– Про книгу, как и про девушку, спрашивать такое не принято! – возразил Алексей.

В раздавшейся, как толстая баба, тишине.

– Ты на что это намекаешь? Я в отличной форме! – подскочила я, демонстрируя им фигуру.

Пока Алексей доставал распечатку книги из портфеля.

Из «портфеля с ценными бумагами», как вначале подумала Креуса. И наконец-то поняла, что медленно ускользает на скамейку запасных с «жёлтой карточкой».

– Ну, так что ты решила?

– Надеюсь, ты про книгу?

– И про книгу – тоже! – засмеялся Ганимед.

– Ганимед, не читай мои мысли вслух, читай их про себя!

– Так все твои мысли не про меня, а про Элли! Ведь это она тебе будет сказочно работать головой!

– Но зачем тебе переводить книгу? Для чего ты тратишь время на эту ерунду? – усмехнулась Креуса и показала пальцем на подругу.

– Так ты тоже умеешь работать головой? – засмеялся Ганимед.

– Ну и сколько тебе за это заплатить? – снова потряс Алексей пачкой долларов. Её нравы.

Что Креусу вполне устроило: «Не говорить же ему в лоб, что уже давно готова на всё с этим новым властелином моей судьбы?»

– Эх, – глубоко вздохнул Алексей, – знаешь, на самом деле я с удовольствием бросил бы всё это. И увез бы тебя на край земли!

– Но ты же этого не сделаешь! – упрекнула его Креуса.

– Хотя бы потому, что мы и так живём на самом краю земли. И дальше ехать уже просто некуда. Впереди – только океан! Только поэтому мы сейчас тут сидим и болтаем. Болтая в воде ногами. А не просто переспали и разбежались, сняв наш интим с повестки дня.

– Который сразу же разлучит нас? – удивилась Креуса.

– Мы просто растягиваем удовольствие друг от друга, – улыбнулся он, – подольше, как сладкую ириску, не поняла ещё? Подобно некоторым видам насекомых, экстаз которых длится непрерывно по восемь-десять часов подряд. Так что наслаждайся общением, пока можешь. Осваивая этот новый для тебя вид более тонкого экстаза.

– Ах, вот оно что? – засмеялась она. – Значит, секс – это не обязательно постель?

– Нет конечно! Интимное общение – это тот же обмен чувствами, что и в сексе. Особенно, если ты что-то испытываешь к партнёру диалога. В каждом своём слове, словно в причудливом цветке, раскрывая ему навстречу свой неуловимый для других аромат любви!

– Как красиво!

– Это красиво только для тебя. Потому что твоё подсознание чувствует магический аромат моих слов. И как гирлянды из цветов, вешает их тебе на шею. Чего бы я тебе не говорил, любое мое слово будет заряжено восхищением, трепетом и блаженством, которые я невольно испытываю в твоем присутствии. Ты будешь вдыхать мою страсть, даже если я стану просто тебе мяукать: Мур-мур-муррр!..

– Перестань, – улыбнулась она смущенно, – у меня мурашки по коже!

– Иногда достаточного даже одного взгляда любящего, чтобы он всколыхнул восторгом твоё сердце!

– Вот такого? – глянула она на него глазами, полными настоящей любви.

– Не говоря уже о позе, жесте, нечаянном касании, пронзающем тебя током чувств! – и он, для наглядности, коснулся её руки.

– Перестань! – одёрнула она руку.

– И тем более – о слове, этом трансферте сердца, пронизывающего своими тёплыми нежными лучами каждый наш звук, придыхательные, гласные и уже на всё согласные. Наличие души – это единственное, чем отличается животное от насекомого. Душа – это способность передавать страсть на расстоянии. Поэтому-то насекомые и экзольтируют столь долго в совокуплении, что не способны растрачивать экстаз по пустякам. Как мы сейчас. Поэтому не беспокойся, у нас ещё будет время, где мы сможем причинить себе много сладкой боли. А сейчас нам нужно просто копить тягу друг к другу. Потенциал, который мы сможем в цвете реализовать на полотнище возможного бытия. Ведь наша близость тянется из очень глубокого прошлого.

– Что ещё за прошлое? – озадачилась она.

– Исходя из моего поэтического навыка я подозреваю, что в прошлой жизни я был более популярен. И судя по популярности поэзии в прошлые века, у меня должна была быть масса поклонниц.

– И я была одной из них?

– Из тех, кто расцвечивал мою и без того чудесную жизнь! – улыбнулся он Креусе, что была чуть тоньше лицом с едва заметными усиками Лизы Болконской3, которые он тут же поцеловал. Развеяв сказочно долгим поцелуем Творца Прекрасного все её заблуждения.

Но увидев, как Андрей Болконский и его «княгиня» милуются, блуждая по развалинам моих сказок о себе, как о недоступной принцессе, я снисходительно улыбнулась:

– Что ж, я искренне рада, что ты наконец-то нашел себе принцессу, которая будет наивно верить в твои сказки!

– Ты хочешь изменить сюжет моего романа? – удивился он.

– Мои пределы в вышине сложили гимны обо мне! – улыбнулась я и откровенно клацнула зубами белочки, обещавшей погрызть его орешек.

Как и ожидалось, Алексей моментально оставил Креусу и пошел на абордаж. Но я смогла отбить нападение и не дала захватить себя в рабство, отогнав корму своей ладьи подальше. Как только он ущипнул меня за зад, как простую деревенскую девку на ярмарке, торговавшую своими аппетитными булочками. А не крутую нравом скандинавскую принцессу, которой, для полноты картины, теперь не хватало лишь секиры!

Но Алексей не стал биться и вернулся к очарованию Креусы. Ему было всё равно, кто будет являться объектом для нападения его любви. Её видавшие виды одежды? Голодный, усталый от разочарований взгляд, выпавший в осадок тонкой грусти? Напротив, всё это лишь вспахивало векторное поле активности её любви к нему, подающему надежду погасить в ней все эти сигнальные лампочки. И протягивало пульт управления ею.

И тут же начал её обнимать, форсируя события.

Фея охотно пошла ему на уступки и прошептала:

– Как только мы останемся наедине, я подарю тебе всё самое лучшее, что во мне есть! Прямо в платье!

И Алексей это уже предвидел. По её глазам, которые столь выразительно ему сияли. По её таинственной улыбке. По рукам, которые стали уже обнимать его в ответ, безраздельно захватывая в свою собственность. В ответ на то, что Андрей Болконский стал столь же преданно обнимать свой утешительный приз. По сравнению с Элен. Надеясь сегодня же вечером им себя утешить.

Глава 4

А Ганимед отвёл его в сторону туалета и заявил:

– Ты уж определись, кто тут твоя, а кто моя. А то ты ластишься то к той, то к этой.

– Твоя? – удивился Алексей. – Так ты тоже у нас герой-любовник, а не клоун в остроносых ботинках с бубенцами смеха, высмеивающих каждый твой шаг?

– Займись Элен! Она тебе больше подходит.

– Ага, то подходит, то опять отходит! Ты же видишь, как она себя ведёт? То подпускает к себе, то отбрасывает к своей подружке!

– Да я бы и сам ею занялся, если честно, если бы мы давно уже не относились друг к другу исключительно как друзья. Ещё с тех пор, когда она жила с Ахиллом. А ты был, в основном, тогда в морях. Так что вы редко виделись и не успели так сдружиться.

– «Не мужчина выбирает женщину, а женщина – мужчину», как сказал классик! Разве я виноват, что они выбрали меня обе? И сейчас – просто рвут на части! Классик об этом даже не мечтал!

– Но вчера мне показалось, что Элен тебе нравится!

– Вчера я вспомнил, как впервые увидел её, когда зашел к Ахиллу. Юная нимфа вышла из грота сказать, что сатира нет дома. Показавшись настолько ослепительной, что с порога вошла прямиком в душу! И я тут же понял, что Ахилл реально крут, раз уж у него такая нереально красивая девушка. Надо будет эту нашу встречу обязательно где-нибудь описать. Всенепременно – языком юношеского восторга!

– Вот и займись ею, чтобы было что описывать!

– Да что там теперь описывать? – усмехнулся Алексей. – Непримечательный средний лоб, прямой нос, добротные скулы и нордический подбородок. Средний рот, светло-русые волосы, голубые слегка хитровато прищуренные глаза, да и всё тут!

– Если бы всё это не дополнялось внутренним богатством её души, что так и выпирает из неё наружу! – возразил Ганимед. – В каждом её слове, улыбке, то умном, то хитроватом, а то и подчёркнуто простоватом взгляде! Не говоря уже об её эмоциональном фоне, расцвечивающем каждое её слово или невольный жест такой густой палитрой, как обычную морскую воду – картины Айвазовского!

– Вызывая у каждого, наблюдавшего за ней более двух минут, жажду её выпить? – усмехнулся Алексей.

– Ну или хотя бы – воспользоваться её кувшином с узким горлышком! – подмигнул Ганимед, встряхивая подбадриванием.

– «На лыжах в баню»! – усмехнулся Ганимед и налил вина девушкам. Достал потрёпанную тетрадь и стал читать, чтобы опьянить Креусу ещё сильнее:

«Источником шума, смеха, веселья и слёзных воспоминаний является и будет являться очень короткое, но очень замыкание в чартах и глобусных картах Великой империи инков. Но солдаты знают толк в великих самоварках и саможарках! Да что нам та полевая кухня? Все мы солдаты любви. А я и так целый (но раненный в голову) старший лейтенант. Я должен умереть за тебя, для тебя, во имя…