Мидсайд

Спасибо дубина! А то мы не видим…

Змей уже двигался. Проскользнул вдоль стены забора, тенью в мертвой зоне:

— Ща разберусь.

Пока Джером наматывал смертельные круги по газону, напарник выхватил из рукава охотничий нож. Короткий взмах и кусок стали полетел к цели. Впечатался точно в оптический сенсор. Раздался треск лопнувшей линзы. Турель начала поливать свинцом небо, а затем поникла, издав жалкий электрический стон.

Сайлас дёрнул лезвие из мёртвой оптики. Что-то чёрное и тягучее потянулось за ножом. Верный своим привычкам, он медленно провёл языком по плоскости ножа. Змеиные глаза на секунду закатились, будто он дегустировал Шато-Роше урожая какого-нибудь лохматого года.

Плевок на подстриженный газон:

— Дешёвая хуйня.

Нож в рукав, затем кивок на входную дверь:

— По-тихому, наверное, ещё не поздно. Берём самое жирное и линяем.

Носорог посмотрел на него так, будто тот предложил записаться в балетную школу:

— Разбежался... — упрек из огромного рта прозвучал унизительно.

У этих двоих был ровно один алгоритм: Змей предлагает план, Носорог шлет его на хер, а затем оба чудом остаются живы.

Гигант оттолкнул змееглазого и направился к дверям.

Створки — кованые, помпезные, с фамильным дерьмом на латунной табличке — разошлись в его руках как бумажные.

Уже собирался шагнуть внутрь, когда леска на уровне пола натянулась.

Тут бы притормозить и объяснить физику процесса. Как детонатор отправляет сигнал. Как ударная волна формирует конус давления. Как сто сорок кило мяса ведут себя в условиях внезапного, б**ть, горизонтального ускорения.

Но зачем, если можно просто сказать: Носорога вынесло.

Вспышка выжгла тени на стенах. Грохот — короткий, злой, без эха — и здоровяк вылетел из дверного проёма спиной вперёд. Ботинки оторвались от земли. На лице — выражение скорее удивлённое, чем испуганное. Будто его предал кто-то, от кого он этого не ожидал. Дверь, например.

Три метра.

Приземление — в бок собственного трайка. Удар, от которого у машины сработала аварийка. Носорог сполз по борту и сел в лужу. Из дверного проёма вывалилось облако дыма и фарфоровая рука ангелочка.

Растяжка.

Где-то на орбите, в бизнес-классе эвакуационного борта, какой-нибудь ухоженный ублюдок получил уведомление на браслет: «Периметр: контакт. Устройство активировано». И, может быть, даже улыбнулся. Довольно. Сквозь бокал шампанского.

Суки? Суки. Но надо отдать должное — красиво.

Змей неспешно подошёл к распластанной туше:

— Живой?

— Угу, — прохрипел Носорог. Из ноздрей шёл пар, как у быка перед забегом.

— Только не говори, что пара хлопушек тебя осадила.

— Нихера. — Буркнул здоровяк, тяжело поднимаясь.

У Носорога было три режима: «Скука», «Голод» и «Кому-то п**да». Растяжка только что переключила его на третий.

Снова двинулся к дому.

— Стой-стой-стой, — Змей обогнал, выставив руку. — Моя очередь.

Скользнул сквозь развороченный проём — бесшумно, с выпущенными лезвиями у бёдер. Внутри — дым, пыль, скрежет чего-то, что медленно отваливалось от потолка.

В остальном — тишина.

Значит, время повыпендриваться.

Время встать посреди задымлённого холла. Развести руки в стороны, как гребаный конферансье на сцене.

Ноль реакции. Только рев залива где-то вдалеке.

Холл раскинулся перед ним, как внутренности позолоченной шкатулки.

Даже его рептилий мозг на секунду завис.

Мрамор. Везде грёбаный мрамор. Колонны. Хрустальная люстра размером с его байк. Голографический камин, который всё ещё тлел синим пламенем, пожирая несуществующие дрова.

Носорог встал рядом, пялясь на потолок, расписанный какой-то древней хернёй с голыми тётками на облаках.

— Ненавижу корпов, — прогудел он. — Но...

— … жить эти суки умеют, — закончил Змей. — Ладно… что тут у нас…

Взгляд пробежал по холлу. Голопанели в нишах — есть, дорогие, тяжёлые. Мебели — минимум, но каждый предмет орёт «аукцион». Кресло без видимой опоры левитационное, сдохло вместе с питанием, лежит на боку. Столик из чего-то живого. То ли дерево, то ли коралл.

У прохода в правое крыло, сигналка, утопленная в стену. Кодовый замок мигал сонным зелёным — на резервном питании. Значит, система ещё дышала.

Восемь метров. Панель — мелкая. За ней — узел проводов, который нужно перебить одним ударом. Если промахнуться — система проснётся, и начнётся цирк с маячками, протоколами и нежелательным визитом "Арм-Корп".

Нож ушёл — низко, почти без вращения. Серебряная черта в полумраке. Затем искры. Лезвие вошло в стык панели и стены, миллиметровую щель, где провода заходили в корпус.

Огонёк мигнул, и из панели поползла тонкая струйка дыма. С кисловатым запахом плавленого пластика.

Джером молча оценил обстановку. По его меркам — это была стоячая овация:

— Тот угол мой, — кивнул на правое крыло.

— Понял. — Сайлас скользнул в противоположное.

Левое крыло ударило по ноздрям раньше, чем по глазам. Ружейное масло.

Он прошёл через арку — и замер.

Стена. Вся грёбаная стена — от пола до потолка — была увешана стволами. Но не тем хромированным дерьмом, которое штампуют корпы на конвейерах. Нет. Это был антиквариат. Музейные экспонаты. Допотопные ружья с деревянными прикладами, отполированными до медового блеска. Дуэльные пистолеты в бархатных кобурах. Мушкеты, от которых за километр несло порохом и историей. Каждый ствол — на отдельном кронштейне.

Посередине арсенала — гвоздь программы. Пулемёт Гатлинга. Шесть стволов. Латунная рукоять, сияющий, как трон короля.

— О-о-о… — Змей выдохнул. Тихо. Как человек, который нашёл то, что не искал, но всегда хотел. — О-о-о, малышка…

Пальцы сами потянулись. Дотронулся до ближайшего ствола — и отдёрнул руку. Как будто обжёгся. Не от жара. От предвкушения.

— Джер! Двигай сюда! Это по твоей части!

Из правого крыла:

— Сайлас!

— Нет-нет-нет, туша, ты идёшь сюда! — Змей уже снимал стволы, укладывая их в кофры, которые нашёл тут же, у стены.

— Сайлас! По-моему, джекпот!

— У меня тоже!.. — Змей остановился. Посмотрел на мешок, набитый антикварными пистолетами. Посмотрел на Гатлинга.

Снова подошёл к стене, но теперь уже с жадностью кобры.

Гатлинг висел выше головы — пришлось тянуться. Обхватил обеими руками. Дёрнул.

Ещё раз.

Скрежет. Болт вышел из стены на сантиметр.

Третий рывок — и Гатлинг оторвался вместе с куском штукатурки. Змея повело вниз — весил этот стальной ублюдок немерено, — но Сайлас удержал.

Ремень — висел тут же, на крюке. Кожаный, армейский. Сайлас перекинул его через плечо, зафиксировав «гатлинг», аки гребаную гитару, и рванул в правое крыло.

Джером стоял у стенда. Неподвижно. Как памятник самому себе.

Это была комната поменьше — что-то вроде кабинета или, скорее, часовни. Деревянные панели на стенах. Тусклый аварийный свет — красноватый, как в проявочной.

Вдоль стен картины. Змей пробежал по ним взглядом.

Первая — рыжий одноухий мужик с перебинтованной головой.

Вторая — какие-то часы на ветках.

Между ними — стенд.

В прямоугольном кубе бронированного стекла, явно пулестойком — стоял горшок. Глиняный, грубый, символы по бокам.

Перед вами «Багдадская батарейка». Эта хреновина до сих пор ставит учёных в тупик. Кому и зачем понадобился грёбаный энерджайзер посреди древней пустыни?

— И что это за херня? — спросил Змей, поправляя ремень Гатлинга.

— Я ебу? — Носорог ткнул в куб. — Стекло видишь?

— Ну?

— Турели, растяжки, по-моему, все из-за...ну...

— А в этой огромной башке, похоже, ещё крутятся мысли. Надо тебя почаще подрывать.

— Заткнись. Берем?

Змей протяжно выдохнул. Стволы Гатлинга за его спиной тихо звякнули.

— Такой «артхаус» будет трудно сбагрить. Это тебе не ствол и не крипта. Но… — он пожал плечами, — раз приглянулась — бери.

— Ещё спасибо скажешь...

Постамент треснул пополам — и стеклянный куб вышел целиком, вместе с кусками крепежа и каменной пылью.

Носорог поднял его на уровень груди. Повертел. Внутри горшок чуть сдвинулся и замер.

— Идём? — Носорог зажал куб под мышкой.

— Погоди. Наверху еще не был.

— Как хочешь. — Громила потопал к выходу, прижимая трофей подмышку.

Второй этаж. Лестница — стеклянная, винтовая. Гатлинг за спиной херачил о перила,

Сайлас морщился при каждом ударе, как будто стучали по нему.

Хозяйская спальня.

Кровать — на платформе, гардеробная как отдельный рум за стеклянной перегородкой — целый отсек, набитый люксовыми шмотками, на которую Змей не взглянул дважды.

Далее: туалетный столик с зеркалом на полстены. Шкатулки. Футляры. Бархатные коробки с лого, от которых у ювелиров случается тахикардия.

Когда земля уходит из-под ног, ты хватаешь паспорт и телефон, а не колье, которые, судя по доходам хозяйки, можно покупать пачками.

Скользкие пальцы сгребали всё подряд — кольца, серьги, подвески, россыпь незакреплённых камней из раскрытого бархатного футляра. Всё летело в подсумок. Жадно, быстро, но аккуратно. Сайлас знал цену каждому карату. В этом он был педантичен, как хирург.

Из виллы они вышли, как из бара после удачной ночи.

Носорог закинул куб с горшком в кофр. Тот принял груз с глухим металлическим стоном. Здоровяк обвёл взглядом разорённую виллу — вышибленные двери, дымящуюся турель, мокрый газон, изрытый колёсами трайка.

Змей запрыгнул на свой чоппер, поправив Гатлинг за спиной.

— В следующий раз идём с Рыжей. Она хотя бы знает, что тащить.

— Рыжая бы тебя за тот горшок на месте пристрелила.

Носорог хмыкнул. Завёл трайк. Мотор утробно рыкнул.

Пока одни тусили с турелью и кидались глиняными горшками, Альдо и его штурмовая группа обчищали гнездо самой зажиточной крысы в районе.

Мэра.

Хрупкая стеклянная дверь встретилась с сапогом Мясника.

Логика корпов: кричать о безопасности, но двери просто «заходи-бери».

С дробовиком наизготовку, вожак влетел первым. Тишина. В воздухе стояла вонь дорогих духов и отсыревшей древесины. Он тут же снес прикладом какую-то нефритовую вазу, которая стоила больше, чем вся его жизнь. Похер. Разлетелась на куски. Следом огромный голографический портрет самолюбивого, корпоративного ублюдка. Теперь у него дыра в башке.

Символично.

Альдо откинул картину. Сейф как по заказу:

— Бикфорд!

Шкаф по кличке Бикфорд, второй по величине в банде, уже осматривал стену. Он даже не успел притронуться к ней, когда из скрытых панелей выскользнули две хромированные твари, вылизанные до блеска. Похожие на доберманов машины для убийства. В их оптике горел адский огонь, а титановые челюсти были готовы рвать плоть.

Одна из железяк с низким электронным рыком кинулась на него. Бикфорд успел выставить руку, когда челюсти псины щелкнули словно гидравлический пресс. Громила взревел от боли и ярости, пытаясь оторвать от себя механическую сволочь. Второй кусок металла рванул на Альдо.

Мясник не дернулся.

Это танец, который ты учишь на улицах, чтобы не сдохнуть.

Шаг в сторону. Ушел с линии атаки. Тяжелый ботинок снова в действии. Со всей дури влетает в бок машины. Пса отшвырнуло на кофейный столик из цельного оникса. Столик вдребезги. Прежде чем ублюдок успел снова встать на лапы, Альдо вскинул дробовик… Крупная дробь превратила кибер-морду в месиво из проводов и расколотых чипов.

Бикфорд не отставал. В ответ на оскал псины которая еще функционировала, он приподнял и просто швырнул ее в панорамное окно. Киберпес на секудну потерялся в пространстве. Второй выстрел Альдо. Точка.

— На чем мы остановились? — бросил Мясник.

Громила, рыча от натуги, начал взламывать сейф старой доброй монтировкой.

Вуаля.

Взгляд встретила стопка гребаных бумажек, которые Мясник сразу откинул в сторону. Какой-то альбом...

Внезапная ухмылка.

Среди хаоса нашел свою подругу, которая курила на балконе, туша бычки о кожаные кресла, сделанные из какой-нибудь задницы аллигатора.

— Держи, это по твоей части. — Протянул ей несколько фоток, сделанных на допотопный «Полароид».

— Ооо... любители помоложе. Головы полетят прежде чем они поймут, что произошло.

— Можем оторвать их прямо сейчас, одно твое слово...

— Не надо. Толпа все сделает сама... — Рыжая подошла к нему вплотную и впилась в губы со всей страстью, присущей этой маньячке.

Этажом ниже юркий коротышка Мышь присосался дешифратором к домашнему терминалу, высасывая из него все: дата-чипы, личные файлы...

Еще один байкер, явно любитель живописи, срывал со стен картины, сминая рамы как картонные коробки.

А что там Слизняк?

Он стоял на пороге, бледный как смерть, и пялился на дымящиеся останки киберпсов. Запах паленой электроники смешивался с запахом крови Бикфорда. Но в этот раз он сдержался, увидев открытый бар, сияющий как алтарь гедонизма, заставленный бутылками с редким бухлом. Золото и платина на этикетках. Он шагнул в пентхаус, поддавшись общему безумию, и начал жадно грести в свою сумку бутылки столетнего виски и редких марсианских вин. Вода с улицы уже просачивалась через порог, омывая его ботинки.

Район пел симфонию. Симфонию анархии.

Звон бьющегося стекла, треск дорогущией мебели, которую ломали потому, что могли, вой сигнализаций, который уже некому было слушать. А над всем этим весельем – торжествующие, животные вопли и грубый, пьяный смех. Они тащили все: цацки, стволы из частных коллекций, дизайнерские шмотки прямо с манекенов. Это был ответ миру, который всегда держал их за невидимой стеной, заставляя пялиться на всю эту роскошь, как голодных псов на витрину мясной лавки.

Сегодня они разбили эту витрину к херам.

Океан был с ними. Он уже не просто лизал пороги, а врывался внутрь, пожирая персидские ковры и паркет, который стоил дороже задницы Кардашьян. Первые этажи превращались в мутные бассейны. Рекламные стенды… о, это было лучшее. Последние конвульсии энергосети превратили их в театр уродов. Идеальные улыбки напыщенных шл*х искажались в пиксельные гримасы ужаса. Слоган «Живи мечтой!» рассыпался на бессмысленные символы, а потом… все погасло. Квартал утонул во тьме.

Адреналин – вот настоящий наркотик. Особенно если запивать его элитным виски, название которого хер выговоришь.

Бутылка утыканная кристаллами, выглядела как морская мина. Змей отхлебнул прямо из горла и передал Рыжей. Та не сводила глаз с горизонта. Будто ждала, что скоро оттуда вылезет гребаный Ктулху.

Альдо забрался на крышу полузатопленного «Калипсо». Еще утром эта тачка стоила как маленький остров. Теперь это был его личный трон. Куртка пропиталась заливом и потом, но Мяснику было плевать. Он был богом в тонущем городе.

— Ну что, псы, где тут главный куш, мать вашу?! — его голос усиленный вокодером в кадыке, был как скрежет металла. — Такой, чтобы эти суки на орбите выли от боли!

Банда загомонила. Оружейки, магазины электроники… скука. Пыль. Мелочь для карманников.

И тут раздался голос. Нико:

— Там… через два квартала… филиал «Орбитал-Эйр».

— Банк? Мелкий, ты совсем поплыл? — ржет Рыжая. — Корпы вывезли все до первой сирены.

— Не все. — Нико поднял голову.

В глазах полыхнул безумных огонек сродни киберпсихозу:

— Да, только идиот полезет ломать их терминалы, но… Если в панике вырубили внешку… можно… Можно вытащить миллионы. Плюс хранилище. Это не просто их эдди, Альдо… Это их кровь.

А вот это уже интересно.

Мясник спрыгнул с машины, подняв фонтан брызг. Подошел к Нико вплотную и навис над ним. Свет визора впился в лицо Слизняка.

— Банк, значит? — в голосе Альдо послышался интерес, смешенный с презрением. — А наш щенок не так прост.

— Нужен доступ к главному терминалу. Система в отрубе, так что, думаю, смогу, ну... — Промямлил Слизняк.

Альдо обвел банду взглядом. На рожах читалось недоверие. Но сам ублюдок улыбался.

— Слышали?! Если этот сопляк не врет, сегодня мы станем богаче Ферретти!

(Столичный корп мафиози)

— А если нет… — Альдо положил руку на плечо младшего. — Я лично скормлю его крабам… ЗАВОДИТЕ СВОИ ВЕДРА! «CARNE» ЕДЕТ В БАНК!

Рев моторов снова разорвал агонию тонущего города. Но на этот раз у хаоса была цель...

Глава 4. Банк

Пацан, надеешься, прогулка будет легкой? Сейчас Стим-Вейв устроит тебе прощальный аттракцион.

«Орбитал-Эйр». Не здание а надгробие. Бетонный монолит уходил под воду, будто памятник утонувшей эпохе. Парадный вход с его бронированными дверьми уже давно разговаривал с рыбками. А самое главное – никакого сопротивления. Легавые элитного района свалили первыми, спасая шкуры.

Банда даже застала вертушку, уходящую с крыши. Змей недовольно фыркнул в след, думая, что улетают эдди.

Наивный гонк. У корпов самое ценное всегда остается гнить в подвалах.

Банда замерла на эстакаде, на этом чудом уцелевшем языке асфальта. Стихия будто специально играла с ними, нагоняя волну.

— Ну, гений, что дальше? — прорычал Альдо. Мясник видел мир как набор дверей, которые нужно выбить.

В этот раз Слизняк собирался сделать что-то похожее.

Просто шагнул в воду. Молча. Прыжок в его собственную, выстраданную, трехлетнюю одержимость.

Раньше брат таскал его с собой, чтобы постебаться. Показать место на самом дне, а затем лепить из него что хочешь. Отчаяние, страх, ненависть и ни слова о «братских узах». Единственный коктейль, который Мясник давал ему все эти годы.

Сегодня этот расклад изменится.

Сегодня его «цифровой ключ» от касс забегаловок и тайников банд - резко вырастет в цене.

Гораздо больше, чем этот гонк мог представить.

Альдо удивленно ухмыльнулся. Еще ни разу он не видел, чтобы брат выкидывал такой номер.

Он маякнул стае и байкеры в след за Нико погрузились в воду.

Шагали так метров пятьдесят.

Стволы над головой, как солдафоны переходят брод.

И вот, стоя по пояс в воде, Нико указал на технический люк. Он не шел наугад. Он знал эту тварь изнутри. Чертежи, протоколы, системы… все было в его гребаной черепушке.

Пацан готовился к этому чуть ли не самого вступления. Это был его план побега из тени брата. Боль и одиночество среди «своих» твердолобых товарищей лишь подстегнуло шевелить мозгами. Как можно быстрее.

— Вот здесь. Кабельный туннель. Ведет напрямую к серверной, но… Скорее всего, заклинило.

Настало время Носорога. Громила растолкал толпу и подошел ко «входу». Пальцы стальной хваткой вцепились в титановый люк. Нечеловеческое усилие и, один за одним, титановые болты начали отсвистывать в разные стороны. Путь открыт. Здоровяк метнул люк в сторону пляжа.

Нико скользнул внутрь первым. Без колебаний. Как к себе домой. Остальные полезли следом, меняя рев шторма на гнетущую тишину кишок системы.

Воздух внутри был спертым. Запах стоячей воды, плесени и короткого замыкания. Узкий коридор, где толстые кабели уходили во мрак.

Лучи их фонарей вырвали из темноты уродливые потеки и ржавчину туннеля.

— Идем — «скомандовал» Нико. Голос дрожал от предвкушения. — Двадцать метров. Направо. Осторожно, здесь…

Впереди, где оборванный силовой кабель касался воды, воздух взорвался. Голубые разряды с треском прошили воду, заставив ее кипеть.

Змей отшатнулся.

— Кабель главной подстанции, — констатировал Нико.

Нахера им это было знать — неясно.

— Джер, откинь эту херню! — Решил поиздеваться Змей.

— Что-то не хочется.

— Попробую перенаправить на резервную линию. У нас будет… секунд двадцать. — Сказал Слизняк, подключаясь к ближайшему щитку.

В Сан-Риччи это вечность.

Стая замерла, глядя то на электрическую агонию, то на лицо нетраннера, который дирижировал на своем кибердеке. Разряды прекратились.

— Идем!

«Carne» рванули, как пуля, и проскочили опасный участок ровно в тот момент, когда кабель снова забился в конвульсиях.

Фонари тут же поймали движение впереди. Что-то мелкое, металлическое, пронеслось под водой. Потом еще одно. И еще.

— Че за херня?! — взвизгнул Мышь, доставая обрез, висящей у него на спине.

Мелочь испугалась мелочи.

— Ремонтные дроны, — Нико вглядывался в темноту. — Безобидны в стандартном режиме.

Не успел он договорить, как из воды, выскочил один из этой своры. Стальной кальмар размером с кошку. Он вцепился в ногу многострадального Бикфорда и, с веселым треском, разрядил в него шокер. Громила взревел и с размаху впечатал тварь в стену. Искры, скрежет, минус один. В ответ на убийство собрата, из всех щелей на них посыпались десятки таких же ублюдков.

Зрелище напоминало панк-рок в однушке. В узком тоннеле не было тактики. Была только дробь, визги рикошета и животный инстинкт. Змей, с безумной ухмылкой, резал кальмаров на части, его ножи были серебряными молниями в этом аду. Рыжая методично выщелкивала их красные глазки. Каждый выстрел точно в десятку.

Альдо прикрывая своего братца, превращал этих тварей в абстрактное искусство из шрапнели и проводов. Это была мясорубка.

Прорываясь сквозь волну жужжащего металла, они, наконец, увидели ее. Гермодверь. «СЕРВЕРНАЯ. УРОВЕНЬ -1». Заблокирована.

Конечно, б**ть, заблокирована, а вы как думали?

Альдо ткнул стволом в сторону Носорога:

— Громила, сегодня ты наш ключ.

Носорог хрустнул костяшками, но не успел даже вперед шагнуть.

Мышь, этот нервный ублюдок с пальцами как у пианиста-наркомана, выскочил вперёд:

— Стоять! Мой выход.

Присел на корточки. Достал свой "рабочий" набор – отмычки, сканер, еще какую-то хренотень. Через 5 секунд замок щёлкнул.

Как девка, что сдалась после первого коктейля.

— Так работают профи. Запомните хорошенько. — расплылся в довольной ухмылке. — Без грохота, без…

— Заткнись и двигай, — оборвала Рыжая.

Главный коридор. Бетонные стены, трубы, гудящие, как похоронный марш, неоновые лампы, моргающие в предсмертной агонии. Немного прогулки – и впереди забрезжил свет. Холодный, клинический. Серверная.

Она встретила их открытой дверью.

Плохой знак. Открытые двери в таких местах – либо ловушка, либо за ними кто-то бесстрашно ебанутый...

Мышь первым заглянул внутрь, потом махнул остальным.

Вошли.

Серверная, размером с баскетбольную площадку, встретила их гулом турбин и мерцанием тысяч светодиодов – зеленых, красных, синих, как новогодняя елка на кислоте. Стены из серверных стоек тянулись к потолку. Мозги корпорации. Посередине – стеклянная рубка.