Нежность черного квазара

По всюду в кабинете стояли неразобранные коробки. Новый стеллаж не распакованный и неустановленный стоял тут же. Голографические пластины кривыми стопками высились и кренились на полу. Награды были небрежно скинуты в пластиковый короб и задвинуты в дальний угол нового кабинета. Два кресла, в которых Ави и Макс обсуждали дела, тоже переехали на новое место в след за хозяином. Ковер, который так любила Ави, уже занял место под ее креслом.

– Роскошный вид, – восхитилась Авиана, наблюдая за заливом и снующими внизу амлевами.

Когда Макс не ответил, она повернулась в его сторону и наткнулась на серьезный взгляд карих глаз. Пиджак был брошен на пока еще пустой стол, сам Макс привычно закатал рукава рубашки, а руки сунул в карманы брюк.

– Да, вид потрясающий, – глядя прямо на нее, сказал Макс.

Ави прикусила губу и села в свое привычное кресло, которое стояло рядом с окном.

– Ты уже придумал, как будешь праздновать переезд?

Макс пожал плечами.

– Соберу весь офис, закажу еды. Все стандартно.

– Поручи Луне разослать приглашения. Она будет счастлива, – мягко посоветовала Авиана, представив загоревшуюся энтузиазмом оптику андроида. – Ей только дай повод лишний раз подписаться своим именем.

Макс пододвинул свое кресло и сел так, чтобы хорошо видеть девушку.

– Ты отказалась занять соседний кабинет.

– Это ты хотел переехать на новое рабочее место, не я.

– Твой дядя великодушно даровал мне угловой кабинет за победу в деле Шпрекельса.

– Интересно. Если я решусь уйти, чем он будет тебя задабривать?

Макс напрягся.

– Повышением?

Ави пожала плечами и проницательно спросила:

– А тебе оно нужно?

Макс проигнорировал вопрос.

– Если ты переедешь в соседний кабинет, нам будет удобнее работать.

– Как будто раньше я проводила много времени у себя, – Авиана цокнула и закатила глаза.

Макс хмыкнул, соглашаясь.

– Мне не нужен новый кабинет, потому что вполне устраивает старый. И если пообещаешь никуда не сдвигать мое кресло, – Ави с любовью погладила подлокотники, – то я готова проводить здесь столько времени, сколько того потребует работа.

– Договорились, – кивнул Макс и включил настенный голографический экран.

Замелькали люди в форме полицейского управления Эльпиды, появилось лицо Клауса Шпрекельса, которого выводили из особняка, заломив руки за спину. Жидкие волосы магната растрепались, щеки налились кровью и рваными пятнами раскрасили бледное лицо, и Авиана могла посочувствовать пожилому человеку, если бы не бегущая строка, в которой упоминалось, что Клаус Шпрекельс оказал сопротивление и начал кидаться в сотрудников правоохранительных органов недоеденным завтраком, столовыми приборами и угрожать расправой. Следом за Клаусом на экране появился Бернард. Его схватили в одном частном термальном комплексе. Красные, то ли от недосыпа, то ли от запрещенных препаратов, глаза зло сверкали из-под мокрой челки. Бернарда вытащили в одном халате, босиком и провели по территории комплекса, как закоренелого преступника.

Наблюдая за всем этим, Ави пришла к выводу, что это больно смахивает на показательную публичную порку.

– И заказную, – задумчиво согласился Макс, когда Авиана озвучила свои мысли.

– В чем его обвиняют?

– Их обвиняют, – поправил Кормак.

– Абрау тоже замешан? Он поэтому тебе звонил?

– К Абрау вопросов пока нет, и да, он хотел, чтобы я представлял интересы его брата и отца.

– Ты согласился? – сжав манжету, Ави опустила взгляд на свои руки.

– Я отказал.

Ави посмотрела на Макса.

– Не смотри так на меня, – криво улыбнулся Кормак.

– Как?

– Как будто я совершил что-то благородное!

– В чем их обвиняют?

– В отмывании крипты, в махинациях с предметами искусства, в отклонении от уплаты налогов, в злоупотреблении должностными полномочиями, в домогательствах, в нарушении правил полетов в городской черте, в налете на жителя Петрополиса, в причинении тяжкого вреда здоровью… Перечислять дальше?

Авиана округлила глаза, а ее губы сложились в идеальную «о».

Макс понимающе кивнул:

– Восемьдесят восемь исков.

– Ты поэтому отказался? – Авиана склонила голову набок.

– Вот какого ты обо мне мнения? – наигранно возмутился Макс. – Думаешь, я испугался трудностей?

Ави пожала плечами.

– Благодарю, за честность, – склонил голову Кормак в шутовском поклоне.

– Болтун, – улыбнулась Авиана и взяла свой планшет.

Прошло несколько минут, Ави погрузилась в чтение новостей о Шпрекельсах.

Причиной ареста стало анонимное донесение с доказательствами о причастности магната к нескольким незаконным сделкам. Тут же было упоминание полотен Караваджо, Ренуара и Сезанна. Нашелся продавец полотен, который поведал, что продавал их как высококлассные копии, и Клаус был прекрасно об этом осведомлен. Тут были и доказательства с махинациями на бирже, со страховками, с отказом выплачивать компенсации пострадавшим на производстве сотрудникам холдинга. Что же касается Бернарда, здесь тоже нашлось масса интересных фактов и свидетельств. Чудом исчезнувшие записи фиксации полетов Петрополиса сейчас транслировались из каждого коммуникатора. На них было отчетливо видно, как спортивный амлев младшего сына Шпрекельса, совершает налет на женщину. Как он, шатающийся, выходит из транспорта не для того, чтобы поинтересоваться самочувствием пострадавшей женщины и вызвать помощь, а для того, чтобы проверить нет ли царапин на покрытии его скоростной игрушки. Авиану затошнило от такого демонстративного проявления циничности.

– На них анонимно донесли. И прислали доказательства, – Ави продолжала перемещаться от одного источника в межгалактической сети к другому.

– Похоже, у Шпрекельса завелся большой недруг. Ты постоянно снимаешь туфли с пяток, избавься уже от этих орудий пыток.

– Во-первых, это красиво. А во-вторых, ты так и не ответил почему отказался от их дела. Процесс обещает быть долгим. А «Койпер и Партнеры» берет почасовую оплату, – Авиана говорила не поднимая взгляда, продолжая читать новости.

– Скучно. Если бы я взялся, то погряз бы в нем на несколько лет.

Макс одним плавным движением поднялся с кресла и стал опускаться рядом с Авианой на колено.

– Что ты..?

– Не могу смотреть, как ты мучаешься.

Он ловкими пальцами снял с ее ноги туфлю. Горячая мужская ладонь мягко удерживала ее стопу, пока Макс отставлял обувь в сторону. Ави замерла, потеряв дар речи. Щеки обожгло румянцем, а сердце колотилось где-то в горле. Макс повторил свои действия со второй ногой.

Он поднял туфлю на уровень глаз и вдумчиво выдохнул:

– Идеальное оружие, – одиннадцатисантиметровый каблук сверкнул в луче Гемеры.

Только после того, как туфли обрели друг друга на ковре, Макс оставил ногу Авианы в покое и ловко поднялся в полный рост. Ави с усилием вернула свои ощущения в тело, прогоняя тахикардию. Она сосредоточилась на мелких деталях, на том, как ощущается ногами поверхность ковра, как мягкие волокна нежно касаются кожи на своде стопы. Ави с удовольствием зарылась пальцами ног в ворс, едва не застонав от тактильного удовольствия. Это было так приятно. Макс бросил на нее нечитаемый взгляд.

– Я знаю, как доставить удовольствие женщине, – игриво дернул бровью Кормак, возвращая дурашливое настроение.

– Теперь для меня становится абсолютно понятно почему от тебя сбегали помощники.

– Они просто не выдерживали моего ритма.

– Нет. Они просто не выдерживали тебя! Ты всем отсыпаешь такие двойственные комментарии?

– Ави. Я – солнышко. Я – лучик. Идеальный начальник.

– Да-да, от тебя можно получить тепловой удар. И ожоги второй степени.

Макс нахально улыбнулся.

– Об меня можно греться. И я все равно тебе нравлюсь.

Ави закатила глаза и улыбнулась. Она не могла всерьез ругаться с ним.

В туфли она вернулась только тогда, когда понадобилось отправится на встречу с новым клиентом.

Все время пока она сидела на встрече, навязчивые мысли кружились в ее голове. Вспомнилось и ощущение руки Макс на ноге, и его тепло через пиджак, когда он аккуратно придержал ее на улице. Авиана совершенно не могла сосредоточиться на беседе. Сердце стучало и било в виски. В горле пересохло, и когда Ави в очередной раз наполнила свой бокал водой, поймала обеспокоенный взгляд Макса.

Он засмеялся над шуткой клиента, и Ави зацепилась взглядом за его улыбку.

Темные воды! Авиане срочно нужно на сеанс к доктору Стил.

Ави не помнила, как прощалась с клиентами. Она шла рядом с Максом в кабинет, когда резко остановилась и заявила:

– Макс, мне нужен выходной. Сегодня. И завтра.

Кормак встревоженно нахмурился.

– С тобой все в порядке?

– Да, абсолютно. Просто личные дела. Не о чем беспокоиться.

– Ты уверена?

– Да. Точно.

Макс впился в ее лицо слишком серьезным взглядом.

– Пара выходных, – моргнул и натянул на лицо привычную улыбку. – Если ты позвонишь мне ночью из полицейского участка, так и быть предоставляю скидку на свои услуги.

– Это вряд ли пригодится, – выдохнула Авиана.

– Кто знает, кто знает…

Ави махнула рукой и отправилась к лифтам. Она успела написать доктору Стил, и та нашла для Авианы время.

Макс проводил взглядом женскую фигуру в идеально сидящем костюме. Как женщины умудряются ходить на таких каблуках и не терять равновесие? Макс не мог отрицать, что женщина на каблуках – это адски привлекательно. И тут же сам себя поправил. Авиана Бонаве на каблуках адски привлекательна. Он никогда не замечал за собой страсть к женским ногам, а вот сегодня проняло. Надо же.

– Луна, что у меня на сегодня еще?

– Господин Кормак, на сегодня у вас запланирована консультация по бракоразводному процессу.

– И все?

– Да.

– Перенеси.

– Хорошо, я подберу свободное окно.

Кормак кивнул и молча зашел в свой новый кабинет.

Вместе с Авианой отсюда ушло тепло и желание работать.

Макс сел в кресло и крутанулся, останавливаясь у самого края стеклянной стены. Под ногами разбегался Петрополис, яркий, цветастый, наполненный жизнью.

Раздался сигнал коммуникатора, оповещающий о входящем сообщении.

Макс прочитал его и улыбнулся. По крайней мере сегодня зверь одиночества останется ни с чем.

Кормак набрал Дюмона, не желая писать текст. На экране коммуникатора появилось лицо друга. Не размениваясь на приветствия Макс дурашливо заявил:

– Конечно, я полечу с тобой на переговоры. Тем более на заброшенную космическую станцию. Это же как подарок на день рождения!

[1]Вулкан Олимп, находящийся на поверхности Марса, является самой большой горой в Солнечной системе. Высота Олимпа составляет 26 километров, что в три раза больше, чем у самой высокой горы на Земле – Эвереста.

Глава 4

Авиана, ожидая сеанса, в очередной раз осмотрела приемную доктора Стил. Пара мягких объемных кресел, обитых шениллом глубокого зеленого цвета, расположились напротив двери в кабинет. Между креслами стоял низкий стол, выполненный из темных пород дерева. На стене рядом с дверью висела голографическая пластина, транслирующая Мировую хартию личности, проходящей психотерапию[1]. А на столике между креслами лежал планшет с открытыми окнами для записи к доктору.

Последние пару месяцев, Авиана ждала сеансов с предвкушением и в то же время с легкой нервозностью. Она уже не чувствовала первоначального страха или неуверенности, ведь доктор Стил оказалась действительно хорошим специалистом.

Полукруглое окно приемной выходило во внутренний дворик с мягким изумрудным газоном, по которому расхаживали разноцветные птицы. Желтеющая листва, заглядывающих в окно деревьев, рассеивала свет Гемеры, наполняя небольшое помещение теплыми качающимися тенями. Большой голографический экран, вмонтированный в дверь кабинета, транслировал безмятежные виды водопадов, рек, морей и озер с колонизированных планет Альянса.

Дверь распахнулась и на пороге появилась невысокая женщина. Встретившись с теплыми серыми глазами взглядом, Ави в очередной раз порадовалась, что попала именно к ней на свой первый сеанс.

Широкие льняные брюки и объемная туника, доходившая до середины бедра, идеальным образом сочетались с непривычно-короткой стрижкой женщины. Ее волосы отливали абсолютной сединой и контрастировали с золотистой кожей. Вокруг глаз разбегались смешливые морщинки, а на руках доктора звякали цепочки и браслеты, собранные из бус и камней. Она носила очки в широкой роговой оправе. Зрение у доктора и без очков было отменное.

– Добрый день, госпожа Бонаве.

– Добрый день, доктор Стил.

Кабинет доктора органично продолжал стиль приемной. Здесь присутствовали такие же глубокие зеленые цвета мягкой мебели, темные породы дерева и полки с голографическими дипломами.

На уютной зеленой кушетке предусмотрительно лежал плед, рядом стояло кресло и низкий столик. В углах комнаты высились этнические скульптуры коренных жителей Рехи и Пос. Деревянные фигуры, символизирующие древних богов, маски, ткани, глиняная посуда. Медные колокольчики от легкого дуновения ветра разносили легкий музыкальный звон. Кое-что было с Земли: шелковый ковер, тончайший фарфор, вышитые вручную подушки и несколько непривычных для Эльпиды растений. У каждой вещи была своя история. Авиане нравилось разглядывать мелочи и детали кабинета доктора. Каждый сеанс она находила что-то новое и интересное.

Доктор Стил отошла в сторону предоставляя возможность Авиане самостоятельно выбрать место, где она сегодня расположится. Были сеансы, когда Авиана ходила из угла в угол, так и не присев ни разу; когда обхватывала себя руками и рыдала; когда отворачивалась от доктора, потому что не могла найти в себе силы признаться другому человеку в своих слабостях; когда замыкалась и не хотела больше говорить. Все это было в этом кабинете.

– Вам очень идет эта стрижка, – отметила Авиана.

– Благодарю, – тепло улыбнулась доктор. Фенечки зашуршали, зазвенели от движения своей обладательницы. – А мне очень нравится ваш костюм, госпожа Бонаве.

Это было негласное правило, установленное на сеансах у доктора. За пределами терапии, доктор Стил и Авиана обращались друг к другу исключительно в уважительной манере. Но стоило только начаться работе, как все менялось. Авиана не стала ждать или медлить. Она заняла кушетку, скинула туфли и сняла пиджак.

Доктор Стил налила воду Авиане и, тоже сняв обувь, расположилась в одном из кресел, выводя на своем планшете программу для записи и преобразовании речи в текст.

– Мы давно с тобой не виделись, Авиана. Как прошла твоя неделя?

– Элеонора, моя неделя прошла интересно…

Формальный обмен именами друг друга зафиксировал начало сеанса.

Авиана говорила только о том, о чем хотела. Речь лилась потоком, иногда сбивчиво, иного перепрыгивая с темы на тему. Но доктор чутко следила за сменой мимики или интонации при рассказе, она наблюдала за Авианой и делала определенные выводы. Авиана решила, что доктор была как вода. Она мягкой силой меняла направление беседы, как реки меняют свое русло, как вода обтачивает камень. А ее голос напоминал шелест дождя по листьям деревьев Мови.

После одного из сеансов, вытирая мокрые щеки, Авиана неверяще спросила не является ли доктор Стил шаманкой, но та лишь мягко улыбнулась и указала взглядом на дипломы.

– Если шаманством можно считать окончание университета, то да.

Авиана прониклась к доктору Стил, ее деликатным чувством юмора, ненавязчивой и располагающей атмосферой и понятными правилами на сеансах.

– Мы редко говорим про твою работу. Расскажи подробнее о своем начальнике, – аккуратно попросила Элеонора, после того как Авиана закончила рассказ о прошедшей неделе.

– Он… – Авиана запнулась и попыталась подобрать слова.

– Авиана, не старайся выбирать характеристики. Говори, как чувствуешь, мне важно знать твое неотфильтрованное мнение.

Авиана вздохнула и выпалила:

– Он несносный! Заносчивый! Слишком самоуверенный! – Авиана встала с кушетки и подошла к окну, обхватывая себя руками. – Я не знаю, как бы мы выиграли дело, если бы в последний момент не узнали… но это не важно. Он как будто уверен, что удача всегда на его стороне, что все образуется. Как-нибудь.

Только начав говорить, Авиана поняла, насколько действительно ее беспокоит такой подход к делу. Она тяжело вздохнула и опустила голову, волосы темной завесой отгородили ее от проницательного взгляда доктора.

– Почему тебя это волнует? Насколько мне известно, господин Кормак, сейчас один из самых успешных и востребованных юристов Эльпиды.

– У меня складывается ощущение, что все это маска, притворство.

– Мы все носим маски, Ави, – мягко прошелестел голос доктора, напоминая один из первых их сеансов. Тогда Авиана не понимала, как можно доверить незнакомому человеку подробности своей жизни. И перед доктором Стил стояла непростая задача показать, что она заслуживает это доверие. У них завязался разговор о ролях и масках. О том, что люди зачастую притворяются с тем или иным человеком, в том или ином обществе. Это можно назвать адаптивностью или гибкостью, некоторые называют это нормами вежливости, этикетом или дипломатией. Но суть от этого не меняется. Именно на том сеансе доктор Стил призналась Авиане, что носит очки исключительно как барьер, который помогает ей оставаться психотерапевтом и не скатываться в личные оценочные суждения. Они договорились называть друг друга по имени и избавляться от всех неудобных предметов: будь то туфли или новый браслет, который оказался раздражающе громким. Такие договоренности не обещали полного откровения или обнажения, но это был шаг в сторону взаимопонимания и желания хоть немного открыться, довериться.

– Это так. Но, мне кажется, я вижу, что он пытается спрятать под всем этим, – сказала Авиана и обреченно застонала. – Звезды! Это звучит так странно! Какое мне должно быть дело до его чувств и эмоций? Он мой босс.

Доктор Стил взяла паузу и сделала пометку у себя в планшете.

– Ты считаешь, что твой босс добился своего успеха за счет феноменальной удачи?

Ави взглянула наверх, тучи затягивали небо Петрополиса, еще немного и начнется настоящее светопреставление. В это время года, город накрывало штормовыми ветрами и бурями. Молнии безжалостно резали небо Петрополиса и плели паутину электричества. Небо рыдало почти каждую ночь.

– Нет. Конечно, это не так.

– Какие качества позволили ему сделать это?

– Целеустремленность. Харизма. Ум. Уверенность в своих силах, – Ави не заметила, как начала улыбаться.

Электронное перо едва слышно проскользило по поверхности планшета.

– А как Максимилиан относится к своим коллегам?

– Уважительно. Дружески. Его все любят. Он всегда жизнерадостный. Когда он заходит в общий зал, то это как заряд энергии. Он всегда улыбчив.

– А как он относится к тебе?

Авиана задержала дыхание.

– Как ко всем? – она качнула головой, рассыпая волосы. – Но иногда… Хотя нет, это не важно.

– Твои чувства важны, Ави.

Бонаве громко выдохнула.

– На меня накатывает паника, каждый раз, когда он меня касается.

– Расскажи подробнее.

Авиана насколько могла подробно пересказала события, при которых Кормак касался ее. Как он придержал ее на переходе, как помог с туфлями.

– И что ты чувствовала при этом?

– Мое сердце колотилось как ненормальное, голова кружилась и меня постоянно бросало в жар. Даже сейчас! Вспоминая об этом, я чувствую тахикардию, – эмоционально закончила Ави, она подошла к столику и разом осушила стакан с водой.

Элеонора дождалась, когда из жестов Авианы уйдет поспешность, и спросила:

– Так бывает только от физического контакта?

Авиана села на кушетку и накинула на себя плед. Она задумалась на мгновение и ответила:

– Не всегда. Иногда я просто посмотрю на него и накатывает.

Доктор сделала очередную пометку в планшете. Авиана уже давно научилась игнорировать эти записи, хотя сначала они ее жутко тревожили. Но и тогда доктор Стил проявила внимательность и объяснила, что записи помогают ей отслеживать эффективность терапии, анализировать и планировать на будущее консультации.

– Мы можем поговорить про Гектора?

Внутренне Авиана сжалась как пружина. Первые время они деликатно обходили тему ее бывшего мужа стороной. Но позже, когда хрупкое доверие стало формироваться в разговорах на сеансах, Авиана начала раскрываться. Однако, далеко не каждую встречу Авиана позволяла возвращаться к теме своего прошлого.

– Да, думаю, можем.

– Что ты испытывала, когда Гектор касался тебя?

Авиана тяжело сглотнула и отвела взгляд.

– Страх, панику, отвращение.

– Как в физическом плане это проявлялось?

– У меня потели ладони. Кружилась голова, пересыхало во рту и тошнило.

– Ты чувствовала то же самое, когда Максимилиан прикасался к тебе?

Авиана задумалась.

– Чувства похожи. Но мне не было противно. Или страшно. Точнее не так. Было страшно, но это было по-другому, понимаешь?

– Понимаю, что ты все же разделяешь чувства, которые ты помнишь в отношении Гектора и чувства, которые возникают в обществе Максимилиана.

Авиана оставила без ответа эту фразу доктора. Ей было о чем подумать.

– А что насчет безопасности? В обществе Максимилиана ты чувствуешь себя в безопасности?

– Скорее да, чем нет.

– А может быть так, что господин Кормак вызывает в тебе более сложные чувства?

– Он однозначно умеет вызывать целую гамму сложных и разных чувств! – весело заявила Авиана.

– Ты когда-нибудь влюблялась?

– Да, – не понимая к чему вопрос, ответила Ави.

– Есть расхожее мнение, что влюбленность очень похожа на болезнь. Удивительно, правда?

Элеонора, не поднимая взгляда, делала пометку в планшете, потом посмотрела на Ави и сменила вектор беседы.

– Давай поговорим о твоем творчестве.

Окончание сеанса обозначилось ненавязчивым звуковым сигналом и, когда Авиана уже обувала туфли, Элеонора дала рекомендацию:

– Попробуй проанализировать свои чувства рядом с Максимилианом. Не через призму своего прошлого опыта, а через призму молодой женщины.

– Ты думаешь, что я…

– Авиана, я не могу судить о том, что ты чувствуешь, но, чтобы это ни было, ты имеешь полное право на свои эмоции. Я просто хочу помочь тебе понять себя.

Ави кивнула и неожиданно для самой себя сказала доктору:

– Макс ненавидит свое полное имя.

Элеонора весело сверкнула глазами.

– Я это учту.

– Благодарю, доктор Стил.

– До встречи через неделю, госпожа Бонаве.

Переход на официальное обращение окончательно поставил точку в сегодняшнем сеансе.

Ави появилась в офисе на второй день. Несмотря на то, что Макс дал ей пару выходных, как она и просила, сидеть дома оказалось не привлекательно. Остаток вечера после сеанса у доктора Стил Авиана провела перед мольбертом. В купольную крышу бил ветер и дождь, струи воды фигурными разводами стекали по стеклу. Фиолетовые, желтые и ослепительно-белые молнии прошивали чернильно-черное небо Петрополиса. Ави закончила несколько ранее начатых набросков. А после, погрузившись в звуки непогоды за окном, она достала чистый холст и отпустила себя. Она не думала, что пишет. Подмалевок лег быстро и легко, первые штрихи обозначили композицию. Ави не анализировала, а позже обратив внимание на свою палитру с удивлением отметила обилие темных, коричневых и бежевых оттенков, таких не типичных для ее ярких сочных картин.

Она давно не писала людей, не любила. Но, отложив кисти и палитру, Ави отметила: картина отразила то, что она чувствовала, то, что Авиана видела в Максе. За дурашливой маской Кормака скрывалось что-то глубинное и какой-то надрыв.

С холста на Ави смотрели карие глаза Макса, штрихами обозначена линия губ, а волосы, даже на картине, были в полном беспорядке. Светотени подчеркивали и линию челюсти, прямой нос и едва обозначенную ямочку на щеке. А за Максом простиралась темная глубина фона, которая, и придавала объем, и заставляла думать о человеке, изображенном на полотне.

Картину она не убрала, и сегодня, выходя в гостиную, даже вздрогнула от проницательного взгляда карих глаз. Ей нравилось, то, что получилось. Ави задумалась от чего она не любила писать людей раньше? И сама же себе ответила: просто раньше не было человека, которого она хотела бы написать.

Макса в его кабинете не оказалось. Луна сообщила, что господин Кормак отменил вчерашнюю встречу и сегодня еще не появлялся в офисе. Ави нахмурилась, не понимая, как ей относиться к такому поведению начальника. За все время совместной работы, он никогда не отменял встречи и не исчезал в рабочий день.

Время подходило к обеду, а Макс так и не появился в офисе. Ави обратилась к Луне.

– У него назначены встречи на сегодня?

Луна вывела проекцию расписания Кормака и отрапортовала: