Сами в плену чувств

— Я ведь хотела ее снять… Почему ты тогда не позволил? — пробормотала я, глядя на подушку, но она, конечно же, не ответила. Пришлось догадываться самой. — Ты умеешь читать мысли или людей? — допытывалась я у своей подушки.

Это было невозможно. Обе эти способности принадлежали лишь королевской крови. Но это не отменяло вероятности существования людей с подобными дарами. А если это так, то он знал, что я хотела сделать. Это бы объяснило его слова.

— Неужели я тебе нравлюсь? — я пронзительно уставилась на подушку. В груди кольнуло, заставив скривиться. Пятнадцатый нравился мне, но лишь как надежный товарищ. А если он испытывает ко мне чувства, то моя попытка сорвать с него маску была не чем иным, как жестокой насмешкой.

Угрызения совести терзали меня. Я перевернулась на другой бок, пытаясь уснуть, но мысли о Пятнадцатом не давали покоя. Его загадочность, скрытая маской, притягивала и отталкивала одновременно. В его глазах я видела что-то большее, чем просто дружескую симпатию, и это пугало. Я не хотела причинить ему боль, но и притворяться не могла.

В конце концов сон сморил меня, унеся в мир грез, где лица принца и Пятнадцатого сливались в одно. Проснувшись утром, я чувствовала себя разбитой. Решив не зацикливаться на вчерашнем, я направилась на поиски Третьей, дабы поскорее отправиться тренироваться. Нужно было сосредоточиться на своих навыках, а не на чувствах, которые вызывал во мне этот загадочный парень.

В этот раз я не уклонялась от тошнотворной жижи, а покорно ждала, витая где-то в облаках. Зверолюдка не швырнула ее в меня, а бережно вложила в ладонь флакон, прошептала: «Сама решай». И оставила меня наедине с этим выбором. Решив, что мое состояние может помешать в схватке со зверями, я убрала флакон в карман и приступила к оттачиванию навыков.

Однако, тренировка не задалась. Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной возникал образ Пятнадцатого. Его взгляд, его голос, его прикосновения — все это преследовало меня. Отчаявшись, я отправилась на поиски тишины и покоя.

Блуждая по лесу, я наткнулась на небольшую поляну, залитую солнечным светом. Присев на траву, я закрыла глаза и попыталась очистить разум. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Постепенно шум мыслей стих, и я почувствовала, как ко мне возвращается спокойствие. Возможно, мне просто нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. И, возможно, Пятнадцатому тоже.

Осознавая бессмысленность битвы с пантерами, я так и не притронулась к флакону. Вместо этого время превратилось в вихрь бега, прыжков и оттачивания ударов в танце движения. Завершив изнурительную тренировку, я вернулась в комнату, осушила горький отвар знахарки и провалилась в сон.

Утро встретило меня видом учеников, растворяющихся в лабиринте арены. Уже готовая ринуться вниз, к Третьей, я замерла, заметив троих Ночных охотников. Они стояли перед зверолюдкой, внимая ее словам, это читалось в их синхронных кивках. Затем ее взгляд скользнул ко мне, и она махнула рукой. Все трое повернули голову в мою сторону.

С разбегу я прыгнула через перила, устремившись вниз. Двое охотников отпрянули, пораженные моей дерзостью, но один остался недвижим, с нечитаемым выражением наблюдая за полетом. Мягкое приземление, пара кувырков, и я замерла перед Третьей. После моего появления двое вернулись в строй.

— Познакомьтесь, — начала зверолюдка, указывая на охотников, — Двенадцатый, — представила она первого, с глазами цвета зимнего неба. Он коротко кивнул.

— Пятнадцатый, — очередь дошла до уже знакомого мне парня с черными, как омут, глазами. Он повторил кивок Двенадцатого.

— И Семнадцатый. — заключила она, указывая на третьего, с глазами цвета весенней листвы.

Затем, указав на меня, она произнесла: — Это ваш новый товарищ, Сотая.

Удивленный вздох пронесся по арене, зеленоглазый и синеглазый переглянулись.

Поприветствовала я их, едва заметно кивнув. «Значит, мои предположения об именах, что нам давали, оказались верны».

— Сегодня вы отправляетесь на окраину Безмолвного леса. Ваша задача — сопроводить повозки через него.

— Третья, — обратился Семнадцатый, — Сотая не обладает Теневой способностью. Как она будет передвигаться?

Осознание того, что они все трое заключили договор, дарующий им эту способность, больно кольнуло в сердце. Я отвела взгляд.

— Не переживай, она любит бегать, — сухо заключила Третья. — Отправляетесь через час.

— Почему не сразу? — удивленно спросил Двенадцатый.

Третья бросила мимолетный взгляд в мою сторону. Еще один укол обиды пронзил меня. Не выдержав, я сорвалась с места и побежала к выходу. Злость и обида подгоняли меня, но я не позволю им поглотить себя. И уж тем более, я не собираюсь плакаться в надежде на утешение.

Стремительно вылетев за ворота арены, я сбавила скорость и перешла на шаг. Мне нужно было успокоиться, собраться с мыслями. Обида и злость — плохие советчики. Впереди Безмолвный лес, и я должна быть готова ко всему, что там может случиться. Теневая способность, конечно, была бы не лишней, но раз ее нет, значит, буду полагаться на скорость и ловкость.

На последнем пролете нога предательски подкосилась, и я, потеряв равновесие, кубарем полетела вниз. Каменные ступени безжалостно врезались в тело, оставляя на коже пылающие отметины. Миг — и мое хаотичное падение прервала стена, принявшая на себя последний, самый болезненный удар. Превозмогая боль, я поднялась, торопливо ощупывая себя. К счастью, обошлось без серьезных повреждений — лишь россыпь синяков и кровоточащих ссадин свидетельствовали о моем падении.

Заскочив в комнату и наспех сменив окровавленную одежду на безупречный костюм, я пулей вылетела наружу. На обработку ран не было ни минуты. У ворот уже стояли трое Ночных охотников. Семнадцатый о чем-то оживленно беседовал с Двенадцатым, а Пятнадцатый, молча наблюдал за происходящим. Стараясь не выдать ни боли, ни волнения, я подошла к ним.

— Готова, — бросила я, обращаясь ко всем.

Три пары глаз вперились в меня. Под их пристальным вниманием я почувствовала себя неуютно. Мы забрались в карету. Семнадцатый и Двенадцатый уселись напротив, оставив мне место рядом с Пятнадцатым. Карета тронулась, унося нас в неизвестность.

— Ехать долго. Постарайся отдохнуть, — обернувшись ко мне, тихо произнес Пятнадцатый.

Сначала я хотела возразить, но, поразмыслив, с благодарностью кивнула. Прижавшись к обитой бархатом стенке, я попыталась забыться в подобии сна. Сидящие напротив охотники обменивались удивленными взглядами, бросая их то на меня, то на Пятнадцатого. Не желая выяснять, что вызвало их недоумение, я просто закрыла глаза.

Когда карета остановилась, я резко распахнула веки. Ночные охотники один за другим вышли наружу. Я последовала за ними последней. Передо мной простирался Безмолвный лес — место, где совсем недавно проходили мои тренировки. Я узнала его по неестественно высоким, гладким и толстым деревьям.

Рядом с нашей каретой выстроились в ряд богато украшенные повозки, запряженные белоснежными лошадьми, и одна огромная, сверкающая золотом карета. Разглядеть пассажиров за плотными красными занавесками было невозможно. Вокруг стояла стража в ослепительных золотых доспехах. Опыт подсказывал, что внутри находится влиятельные люди, приближенный к королевской семье.

Почему мы должны были их сопровождать при такой охране, оставалось загадкой. Двенадцатый приблизился к золотой карете и, перекинувшись парой слов со стражником, вернулся к нам. Кортеж двинулся в глубь леса.

— Нас никто не должен видеть, — заключил Двенадцатый и, бросив взгляд в мою сторону, добавил: — Любой, кто приблизится, должен быть устранен. — С этими словами он повернулся к лесу и, бросив через плечо: — Сотая, постарайся хотя бы не отстать, — рванул в сторону ближайшего дерева.

Его тело окутала дымка, и он, словно призрак, взмыл вверх, мелькая между толстыми стволами, пока не скрылся в кроне. Остальные последовали его примеру. Дождавшись, когда все трое исчезнут из виду, я тяжело вздохнула. Тело ныло, напоминая о болезненном падении. «Я справлюсь», — прошептала я себе и побежала туда, где скрылся кортеж.

Бежать по неровной лесной тропе было испытанием. Каждая кочка отдавалась болью в ранах, каждый вздох давался с трудом. Я старалась не отставать, понимая, что если потеряю кортеж из виду, то могу поставить под угрозу всю миссию. «Сами, соберись!» — мысленно приказывала я себе.

Кустов в лесу не было, лишь деревья-великаны, алчно поглощавшие свет, отчего земля казалась голой, оплетенной сетью корней. Я пряталась за их могучими стволами, держа кортеж на безопасном расстоянии, достаточном, чтобы не упустить из виду, но и не быть обнаруженной.

С наступлением ночи тени стали моими союзниками, но тело взмолилось об отдыхе. Боль пульсировала в ранах, отвлекая от миссии. Когда лес утонул в чернильной тьме, кортеж остановился. Они развели костер, пляшущие языки пламени высвечивали карету. Почувствовав шанс на передышку, я осела на землю, прижавшись спиной к гладкому стволу дерева, обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь и боль.

В тишине послышался шорох, заставивший меня насторожиться. С соседнего дерева бесшумно спустился Пятнадцатый и двинулся в мою сторону. Не успел он приблизиться, как перед ним, словно из ниоткуда, возникли Двенадцатый и Семнадцатый.

— Дежурим по двое, — скомандовал зеленоглазый, — Сотая с…

— Со мной, — перебил его Пятнадцатый, в его голосе прозвучало нечто, заставившее Двенадцатого кивнуть.

— Семнадцатый, за мной, — и они исчезли в противоположной стороне, растворившись в ночи. Оставшись наедине, Пятнадцатый приблизился.

— Почему не сказала, что ранена?

— Все в порядке, — пробормотала я, отворачиваясь и упираясь спиной в ствол.

— Возьми, — он протянул мне небольшую белую баночку.