Убить Мэрилин

Цитата биографа Дональда Спото (из книги Marilyn Monroe: The Biography):

«Роберт был табу. Никто не говорил о нём. Его словно не существовало. Это был первый призрак в её семье, и далеко не последний».

Бернис Бейкер Мирэкл, родилась в 1919 году, сестра Монро, но Мэрилин узнала о её существовании только в возрасте 12 лет. До этого она не знала, что у неё есть сестра. В юности они никогда не общались, потому что Бернис была отдана на воспитание отцу, в Кентукки. Мать не поддерживала с ней связь. Они впервые встретились, когда Мэрилин уже была подростком.

«Когда мы впервые поговорили, я думала, она шутит. Сестра? У меня? Но потом я увидела в ней что-то знакомое — глаза, губы, выражение». — Мэрилин, по воспоминаниям Бернис.

Позже, когда Мэрилин уже стала актрисой, они иногда переписывались, виделись редко, но контакт был довольно натянутый. Бернис позже писала:

«Я была ей как странное напоминание о прошлом, от которого она бежала. Она не знала, как говорить со мной — мы были почти чужими».

В этой семье не было ни родства, ни тепла — только гены, которые Мэрилин боялась унаследовать. Её детство прошло в приютах и приемных семьях, где её не любили, не понимали и часто жестоко обращались. Постоянные переезды, ощущение отверженности и беспомощности сформировали чувство полной социальной ничтожности. Норма Джин прекрасно понимала, что из такой среды шансов вырваться практически нет. Её воспоминания полны горьких фраз:

«Я — никто. Меня не хотят, меня не ждут, меня просто выбросили на помойку».

«Я не знала, кто я. Не знала, зачем я родилась. Я не знала, кому я принадлежу. И я выучила: никому». — Норма Джин Бейкер (Мэрилин Монро), в беседе с Беном Хектом, 1954

Мэрилин Монро родилась вне брака, и её жизнь с самого начала была уродливо честной демонстрацией того, как система обращается с детьми, чьи родителя являются отсутствующими. Её мать, Глэдис, страдала тяжёлым психическим расстройством и вскоре после рождения дочери попала в психиатрическую лечебницу. Отец — Чарльз Стэнли Гиффорд — высокий, ухоженный, аккуратный, отказался признать отцовство. Не платил и не приходил. Её не удочерили, не спасли — её передавали «из рук в руки».

«Я была для них чем-то вроде багажа, который можно передавать от одних к другим.» — Мэрилин Монро.

1926 год, Норме Джин одиннадцать дней, её отдают в приёмную семью Болендеров, строгих христиан-пятидесятников из Хоторна, Калифорния. Там она живет до семи лет, называя приемную мать Иду «мамой», не зная, что у неё есть настоящая мать. Болендеры получали деньги от государства за её содержание, у них так-же есть и другие приемные дети. Их соседка потом скажет:

«Она была тиха, покорна и старалась не мешать. Но что-то в ней уже тогда било в колокола — она смотрела на мир, как будто видела за ним нечто страшное». — Джорджия Винслоу, соседка Болендеров

Семья была не злобной — но и не любящей. Они считали её просто «девочкой, которую нам дали», и строго следили за поведением. Никаких ласк. Только дисциплина, молитвы и холод. Норма Джин живет там до 7 лет. Неожиданно Глэдис решает забрать дочь к себе. Она снимает дом на Арболеа Драйв, затем у нее происходит нервный срыв, и девочка увидела свою мать в приступе безумия, вырывающей дочь у приёмных родителей. Это была первая встреча с безумием, и не последняя. Вскоре Глэдис попадает опять в лечебницу. После окончательной госпитализации Глэдис в психиатрическую больницу, Норму Джин отправили в Лос-Анджелесский детский дом. Там она впервые узнала, что значит быть «одной из многих». Грязные койки. Насмешки. Страх. Девочка с копной светло-каштановых волос спала в общей спальне, ела из алюминиевой посуды и ждала, когда кто-то опять «заберёт» её — как коробку с чердака.