Хозяин Охоты. Книга I

Дитрих тяжело вздохнул.

— Мне жаль, госпожа. Но боюсь, что я не смогу облегчить Ваши страдания.

— Прошу, Дитрих, — всхлипывая, пробормотала она, — не рассказывай никому об этом.

— Клянусь своей жизнью. Если хотите, я тоже могу рассказать что-то очень тайное. То, что я никому не рассказывал.

— Р-раскажи…

— Когда я был маленьким, у меня была мама. Она часто рассказывала мне интересные истории и сказки, а я слушал их очень внимательно, даже если слышал в тысячный раз. Мы были очень бедны, иногда даже голодали, и у нас не было своего дома, потому что его сожгли злые люди. Я хотел скорее вырасти и заработать много денег, чтобы купить небольшую хижину и жить там вместе с мамой. Я хотел стать героем её историй, чтобы она рассказывала соседским детишкам именно обо мне. Но, к сожалению, этому не суждено сбыться.

Роуз вытерла остатки слёз и, шмыгнув носом, спросила:

— Что с ней случилось? Как ты оказался у дяди?

— Её убил один очень плохой человек прямо у меня на глазах, — с ненавистью произнёс Дитрих. — Тогда моя мечта стала иной. Я мечтал только об отмщении.

— Обними меня, Дитрих. Не перечь: это приказ.

Парень замялся, но всё же обнял леди. Они сидели так, прижавшись друг к другу, пока окончательно не стемнело. Роуз хотела лишь одного — чтобы этот вечер не кончался.

«Анна с самого начала знала, что конец их истории будет печальным, но отказывалась в это верить. Нет, она бежала не от войны. Она бежала от своей печали».

Роуз плакала навзрыд, читая последние страницы романа. За что жизнь так жестока? Даже на страницах книжки про любовь она не может отыскать счастливого конца.

Погружённая в свои мысли, Роуз шла на урок музыки. Что, если попросить дядю о конной прогулке? Так она могла хотя бы издалека любоваться Дитрихом. Мысль о ещё одной встрече сводила Роуз с ума. Теперь она понимала всю ту ерунду, о которой рассказывала Мария.

Роуз зашла в класс, с удивлением обнаружив гувернантку сплетничающей о чём-то с няней Жоэль. Женщины тут же прекратили разговор и воззрились на зашедшую леди.

— В чём дело? — спросила она.

— Нет-нет, Вы как раз вовремя, — защебетала гувернантка.

Урок шёл обыкновенно скучно, пока в класс не зашёл камердинер дяди Остина.

— Леди Роуз, господин Остин срочно зовёт Вас к себе.

Она была уверена, что гувернантка начнёт причитать о важности уроков игры на пианино, но в этот раз она просто смиренно встала у стены и приняла вид живой статуи.

Роуз в сопровождении камердинера пошла к кабинету дяди. Она знала, что случилось что-то неладное, и боялась, что это касается грума.

— Дядюшка, что случилось?

— Сядь, Роуз, — дядя кивнул на стул перед его столом. — Я хотел с тобой поговорить.

Леди всегда считала презабавным то, что дядя говорит на любые темы с серьёзным лицом, но сегодня она мысленно прокляла эту черту, ведь не могла понять, насколько неприятный разговор её ждёт.

— Как твои дела, Роуз? — праздно спросил Остин.

— Хорошо.

— Как спалось?

— Тоже хорошо. Вы позвали меня, чтобы поинтересоваться моим состоянием? Я польщена.

— Я просто хотел сказать, что ты можешь мне доверять. Я всегда на твоей стороне. Я даже простил тот концерт, который ты закатила перед тем, как сбежать. Заступился за тебя перед братом.

Роуз промолчала.

— В последнее время ты сама не своя. Это из-за отца?

— Да, из-за отца. Быть может, Вы прекратите этот допрос?

— Это не допрос, Роуз. Я хочу тебе помочь.

— Мне не нужна помощь. Я справляюсь со своей тоской.

— Благодаря кому?

— Простите? — переспросила леди, молясь, что ей послышалось.

— Справляешься тем, что таскаешься с грумом, как какая-то портовая… девка?

Роуз вскочила со стула.

— Что Вы такое говорите?

— Правду, моя ненаглядная, правду! Или ты хочешь сказать, что это вздор? Дитрих обо всём рассказал.

Она почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Дитрих никогда бы не рассказал тебе этого.

— То есть ты признаёшь свою вину?

— Какую ещё вину? Как ты смеешь общаться со мной в таком тоне? Я не твоя дочь!

Остин встал на ноги и подошёл к племяннице, напирая всем телом.

— Будь на моём месте твой отец, ты бы не была здесь! Я тебе пытаюсь помочь. Или ты хочешь закончить так же, как твоя мать? Изменять сыну герцога с каким-то мальчишкой из прислуги! До такого ещё нужно было додуматься, Роуз.

— Да хоть я рожу от него, что с того? Тебе можно спать с прислугой, а мне — нет?

Остин отвесил Роуз звонкую пощёчину. Та даже пошатнулась — она не думала, что дядя способен на такое. Стояла, как рыба, выброшенная на сушу, и ловила ртом воздух.

— Герард уверял меня, что если между тобой и Дитрихом что-то есть, то это его чары. Приворот, или как там эта чепуха называется. В Дитрихе я мог усомниться, но в тебе — ни капельки. Нет, здесь нет никаких чар, и я это вижу. Ты просто обнаглевшая девочка, которая не знает своего места.

Остин наблюдал, как стремительно белеет лицо племянницы.

— Чары?

— Теперь я понимаю, что ты имела в виду, когда говорила о дьявольщине в лесу. Я лишь молюсь на то, что ты не знала о происхождении Дитриха. Не знала ведь? — настойчиво спросил Остин, беря её за кисть и заглядывая в лицо.

— Не знала, — соврала Роуз.

— Даже если я сильно ошибся в тебе, и твоим языком говорят чары этого сучонка, скоро все твои проблемы решатся.

Остин вернулся в своё кресло, снял очки и устало потёр переносицу.

— Что ты имеешь в виду? Что Вы сделали с Дитрихом?

— Тебя это больше не касается.

— Бездушный… ты… — Роуз не знала, какие слова подобрать, — ты нашёл его ребёнком, спас от голодной смерти и буквально пару недель назад говорил с ним о скачках как со старым приятелем. Улыбался ему! Скажи, дядя, есть ли у тебя сердце?

— Ты и представить не можешь, что я чувствую. Поэтому не смей давить на совесть.

— Если обвинения ложные? Ты поверил какому-то там Герарду?

— Герард — начальник стражи. Он видел загадочное свечение в лесу, а когда пришёл туда, то нашёл тебя и Дитриха. И Дитрих соврал ему. Сказал, мол, не видел волков, только слышал их. Но Герард заметил следы лап на земле: местность там болотистая, и всё отлично видно.

— И что? Этого достаточно, чтобы обвинить человека в самом страшном грехе?

— Я, по-твоему, идиот? Прежде чем обратиться ко мне, Герард провёл своё расследование. Он следил за Дитрихом. Увидел вас в лесу наедине друг с другом около заросшего пруда. Наедине, — подчеркнул Остин. — Подозрений было достаточно, чтобы обыскать его комнату и найти книжки на, угадай, какие темы. Он хранил запрещённые книги прямо в моей конюшне! Книги, в которых подробно описывались способы дьявольского воздействия на людей и животных. Вина Дитриха доказана, и Герард уже сообщил Верховной Инквизиции.

Роуз осела на пол, чувствуя сильное головокружение.

— Его увезли?

— Пока нет.

— Тогда дай мне с ним попрощаться.

— Нет, Роуз, это исключено. Он находится под охраной.

Она бросилась в ноги дяде, рыдая и трясясь всем телом.

— Дядя, я тебя умоляю! Дитрих никому не хотел вреда! Он не колдун! Он ведь спас меня! Ты не можешь убить его… Прошу, дядя…

— Хватит, Роуз, ты ничего не изменишь. Дитрих перешёл черту дозволенного.

— Он даже не касался меня по своей воле!

— Дело не только в тебе, Роуз. Прошу, встань. У меня разрывается сердце, — сказал Остин, пытаясь поднять племянницу, но, поняв, что всё тщетно, крикнул: — Энтони! Отведи Роуз в её покои, запри на замок и сторожи до вечера, пока не приедет Верховная Инквизиция.

Роуз пыталась вырваться, но, в конце концов, сдалась. Камердинер отвёл её в комнату, усадил на кровать и запер дверь с обратной стороны. Она просидела так около часа, пустым взглядом сверля стену. Всё так бессмысленно. Роуз подняла подушку и, взяв томик недавно дочитанного романа, принялась перечитывать первые главы. Вот только сосредоточиться никак не получалось. Граф умер, сражаясь за своё происхождение, а Анна сбежала ото всех, оплакивая возлюбленного. Дитрих тоже умрёт за своё происхождение, вот только бесславной, жестокой смертью, а Роуз не сможет сбежать. Ей просто некуда бежать. Она будет заперта навечно в особняке дяди, и её судьба — оплакивать смерть почти незнакомого человека, которого она полюбила страстной, но наивной любовью.

— Неужели я такая же, как Анна?

Роуз вскочила с постели и взглянула на своё отражение в зеркале. Волосы выбились из причёски, глаза опухли от слёз. Какая же она жалкая, «обнаглевшая девочка, которая не знает своего места». Эти слова раззадорили леди. Нет, она не жалкая. Да, она не знает своего места. Роуз схватила ножницы, лежавшие на столе, и без сожаления принялась остригать золотистые волосы. Она резала их, сглатывая слёзы, до тех пор, пока от прежних волнистых локонов не остались неровные обрезки, торчащие во все стороны. Роуз с удивлением для себя обнаружила, что теперь она похожа на очень смазливого мальчика.

— Дядя упадёт, когда меня увидит, — подумала она.

Впрочем, теперь его мнение не волновало Роуз. Он предал её так же, как и отец. Ключ в замочной скважине провернулся, и в комнату зашла Мария, на подносе держа обед для леди.

— Госпожа Роуз, я…

Мария чуть было не выронила поднос, увидев госпожу. Она застыла, в изумлении и ужасе смотря на копну волос, лежащую на паркете.

— Что Вы с собой сделали, госпожа?

— Тише, Мария, — раздражённо сказала Роуз. — Сейчас важно другое. Я уверена, ты знаешь, где держат Дитриха. Все только об этом и шепчутся, так ведь?

— Вы знаете, что Дитриха арестовали?

— Да, знаю. Ответь на вопрос, Мария, я приказываю!

Камеристка поставила поднос на тумбу и растерянно уставилась на госпожу.

— Кажется, Альта носила ему воду в старый погреб. Дитриха арестовали так быстро, и никто даже не знает, в чём он провинился!

— Значит, служанок туда пускают… Покажешь, где это?

— Конечно, я могла бы, но Вас ведь не выпустят из комнаты.

— Покажи мне, а всё остальное я сама сделаю. И вот ещё что, Мария. Забери с собой еду, только поднос возьми скромнее, и найди мне платье прислуги, такое же, как у твоей Альты. Встретимся внизу, в каморке возле кухни.

Мария хотела возразить, но была грубо вытолкнута из комнаты. Если Роуз не хочет закончить как Анна, всю жизнь страдая от сожалений, нужно действовать.

Она скинула туфли, открыла двери балкона и перелезла через перила, осторожно шагая по узкому карнизу. Ей не было страшно, ведь она делала это не впервые. Роуз залезла на балкон соседней гостевой комнаты и тихо, подобно мышке, сбежала по лестнице вниз, к кухне. Мария пришла через десять минут, неся в руках старое тёмное платье. Она помогла госпоже переодеться и натянуть чепец, чтобы скрыть короткие волосы.

— Зачем Вы это делаете, госпожа? Неужели наш разговор был о… нём?

— Я не могу ответить, Мария. Я хочу попрощаться с ним, — сказала она. — Просто покажи мне дорогу.

Роуз забрала поднос и последовала за камеристкой. Они шли через хозяйские постройки к маленькому домику, о существовании которого леди даже не догадывалась.

— Будьте осторожна, госпожа. Если стража Вас узнает, у Вас будут большие неприятности.

Роуз неуверенно кивнула и медленно побрела к двум стражникам. Трава была холодной от дождя, а острые камни неприятно впивались в ступни, облачённые в тонкие шёлковые чулки.

— Что за королевский обед? — насмешливо поинтересовался один из стражников, когда «служанка» наконец поравнялась с ними.

Роуз замялась. Она опустила голову, чтобы мужчины не разглядели её лицо, и промямлила тоненьким голосом:

— Мне дали приказ отнести еду груму.

— А где Альта? — спросил другой стражник.

— Подвернула ногу.

Стражники переглянулись и пожали плечами.

— Ладно, нелюди мы, что ли. Он там и так уже со вчерашнего вечера без еды сидит.

«Значит, его схватили, как только он вернулся в конюшню», — подумала Роуз.

Один из стражников открыл замок, висящий на люке, и отступил чуть в сторону, давая ей зайти в погреб.

— Какой позор! Девица с ложечки будет кормить.

— А как по мне очень даже неплохо.

Роуз проигнорировала замечания стражников и осторожно спустилась по лестнице. Вслед за ней шёл стражник. Холод погреба окутал её с ног до головы. Стоять без обуви на ледяном камне было невыносимо, и Роуз сдержала слёзы лишь потому, что плакала сегодня слишком много.

Дитрих был закован в колодки, а на голове у него висел мешок из грубой льняной ткани. Стражник зажёг лампу, повесил её на крючок и снял мешок с головы заключённого.

— Не бойся, он покладистый мальчик. Если что понадобится, зови, — сказал он и, поёжившись, поднялся на улицу.

Роуз положила поднос на пол и наклонилась к Дитриху. Он выглядел ужасно измученным.

— Дитрих… Сколько ты так уже стоишь?

— Роуз? Зачем Вы пришли? — отстранённо спросил он. — Посмеяться надо мной хотите?

— Нет, ты что? — прошептала она. — Я переживала. Почему ты так холоден со мной?

— А как Вы думаете? Если хотели сдать меня, то могли бы сделать это сразу. Или Вы так поступили потому, что я не согласился быть Вашим любовником?

— Нет, я здесь ни при чём, клянусь. Я узнала обо всём сегодня утром. Герард, начальник стражи, видел издалека, как ты спас меня тогда в лесу. Он следил за тобой.

Дитрих, кажется, не поверил Роуз, но больше задавать вопросов не стал.

— Тогда оставьте меня. У меня нет сил разговаривать, и есть я не хочу.

— Нет, я так просто не уйду. Я хочу спасти тебя, Дитрих.

— Как?

— Ты ведь умеешь колдовать! Используй свою силу, а я тебе помогу.

— Я слишком слаб, а всё моё тело охватывают судороги при малейшей попытке пошевелиться. Что я могу сделать?

— Тогда я освобожу тебя из колодок, — сказала она и, повернувшись к выходу, крикнула: — Мне нужна Ваша помощь.

Один из стражников лениво спустился в погреб и, поравнявшись с Роуз, внимательно посмотрел на её ноги.

— Чего тебе?

— Он не даёт себя кормить.

— И что с того?

— Если бы Вы освободили его, он мог бы поесть сам.

— А если я его выпущу отсюда, то ему и еду не придётся таскать, — засмеялся мужчина и тут же посерьёзнел. — У меня приказ его охранять. А вот что ты делаешь, девочка, мне непонятно. Где туфельки потеряла?

Роуз испуганно вскинула брови, понимая, что её раскрыли.

— Я…

— Или тоже в колодки захотела?

Она виновато опустила голову, но вместо слов оправдания рванула связку ключей на поясе стражника и побежала к колодкам. Мужчина попытался поймать леди, но смог только сорвать с её головы чепец.

— Ты в петле сдохнешь, — закричал стражник.

Неожиданно свет погас, а дверь захлопнулась, как от сильного дуновения ветра — погреб погрузился во тьму. Роуз нащупала замок, пытаясь вставить один из ключей, и, удача, он подошёл. Она успела открыть колодки, прежде чем стражник схватил её за руку и грубо вжал в холодную стену.

— Отпусти её, — раздался голос колдуна, и комната залилась зловещим светом. — Или я сожгу вас обоих. В моих венах течёт кровь первого колдуна — короля Карстена, — а потому я не чувствую жалости.

Мужчина отпустил руку леди, забиваясь в угол и закрывая лицо руками. Роуз увидела Дитриха, стоящего в центре погреба, и второго стражника, трусливо убегающего прочь. Она подбежала к колдуну, взяла его за руку и прошептала:

— Давай сбежим вместе.

Дитрих кивнул, хоть сам едва стоял на ногах. Они поспешили убраться из особняка так быстро, как только могли. В этот момент Роуз была уверена, что для своей истории она нашла счастливый конец.

Глава 5. Хозяин Охоты

— Этот уродец убил Давида! — прошипел колдун.

Он подобрал револьвер и принялся жестоко избивать Льюиса, повалив того на землю и с остервенением нанося удары. Лорд явно проигрывал в силе даже худощавому разбойнику с узловатыми руками, поэтому не пытался дать отпор.

— Прекрати! — вмешалась Роуз.

Услышав девичий голос, колдун наставил на леди револьвер и заставил встать перед ним на колени. Другой разбойник был в карете: он связал двойняшкам руки и вытащил их на улицу. Джоан пыталась сопротивляться, но поняв, что это бесполезно, заплакала. Роуз с замиранием сердца наблюдала за плачущей дочерью, пока колдун с револьвером не притянул её лицо к себе. Пальцы у него были кривые и длинные.

— Что такое, красавица? Дрожишь от страха, предвкушая скорую смерть? Нет, для тебя всё так легко не закончится.

Роуз презрительно сжала губы.

— Кого мне бояться? Двух заклинателей?

— Ты что несёшь? Я чистый!

Колдун не на шутку разозлился. Он приставил револьвер ко лбу Роуз и взвёл курок, но его окликнул напарник, державший за шиворот в одной руке Джоан, а в другой — Луиса:

— Гарри, не дури! Хозяин говорил доставить её и детей целыми. А вот про пацана речи не шло. Так что лучше его застрели.

— Папа! — закричал Луис.

Колдун пожал плечами и хотел перевести ствол на лорда, но Роуз выхватила серебряный кинжал, спрятанный под подвязкой, и ударила колдуна прямо в живот, свободной рукой перехватывая револьвер. Однако она явно была колдуну не ровней: тот смог удержать оружие в руках и даже повалил Роуз на траву.

— Гадина! Ты за всё заплатишь! — прохрипел он. — Посмотрим, какой ты будешь смелой, когда я заставлю тебя вылизывать мои ботинки!

Колдун заткнул револьвер за пояс, сжал шею леди двумя руками и принялся душить её. Роуз беспомощно сжала его запястья, пытаясь выбраться, но колдун был слишком силён.

— Отпусти маму! — захныкала Джоан.

— Эй, Гарри, прекрати! — потребовал его напарник.

— Я сам знаю, когда нужно будет остановиться!

— Отпусти маму! Ей больно!

— Заткни этих червяков, — рявкнул Гарри и ещё сильнее сжал шею Роуз.

Не добившись успеха словами, Джоан закрыла глаза и заорала во всё горло. Тогда камзол колдуна загорелся, и огонь стремительно охватил всё его тело. Гарри упал рядом с леди и принялся истошно орать, перекатываясь по траве. Его напарник зашептал заклинание на неизвестном для Роуз языке — колдун потух так же стремительно, как и загорелся, но встать на ноги уже не мог. Роуз выхватила из-за его пояса револьвер и выстрелила сначала в грудь заклинателю, а потом и в голову колдуна.

Леди не могла справиться с дрожью. Она выкинула револьвер и подбежала к плачущим детям, прижимая их к себе.

— Всё хорошо, плохие люди ушли. Мама с вами.

В особняк они приехали уже глубоко за полночь. К рассвету дети наконец заснули, а Роуз словно призрак вернулась в свою комнату, взяла стул и, поставив его на балкон, села напротив перил. Шея ныла тупой болью, а тело трясло.

Роуз слышала, как дверь тихо открылась, и кто-то подошёл со спины. Это был Льюис. Он укрыл жену пледом, а сам опёрся о перила, сложив руки на груди.

— Честно сказать, я не ожидал, что ты умеешь обращаться с оружием. Этому тебя на уроке шитья учили? — наигранно весело сказал лорд, но, не получив ответа, перевёл тему: — Дети уснули?

Леди кивнула.

— Боюсь, что после увиденного им понадобится доктор. Ну, ничего, я могу найти кого-нибудь из столицы. У меня много знакомых в Ривьере…

Роуз закрыла лицо ладонями и зарыдала.

— Всё будет хорошо, — ласково сказал Льюис. — Они об этом и не вспомнят. Я сделаю всё возможное.

— Не делай вид, будто не понимаешь… Я знаю, что ты видел это. Знаю…

Лорд тяжело вздохнул.

— Ты же не думаешь, что это сделала Джоан?

Роуз взглянула на него красными от слёз глазами и истерично закачала головой.

— Ты… С самого начала Льюис… и каждый день их жизни…

— Роуз, тебе нужен отдых.

— Нет, Льюис. Ответь мне.

— Ответить на что?

Роуз вскочила на ноги, сжала кулаки и приблизилась к мужу так близко, что тот ощутил её дрожь.

— Почему ты ни разу не спросил, кто отец моих детей? Даже когда твоя мать пообещала, что меня вздёрнут за измену, даже когда вся твоя семья отвернулась от меня, даже когда слуги шептались о том, какая я потаскуха… Ты ни разу не спросил меня, чьи это дети.

— Потому что я не хочу ставить тебя в неловкое положение. Я знаю, что я отец двойняшек, и если понадобится вновь публично признать их моими наследниками, то без промедления сделаю это.

Роуз всхлипнула.

— Но… их отец не ты, Льюис.

Льюис побледнел. Он посмотрел на жену так, что той захотелось исчезнуть.

— Скажи что-нибудь, умоляю.

— Здесь не самое лучшее место для таких разговоров.

Лорд Эстен взял жену за руку и повёл обратно в комнату, усадил на кровать, а сам сел на пуфик рядом. Роуз была напугана и раздавлена, она закрыла рот руками, пытаясь подавить рыдания и боясь, что скоро начнётся истерика.

Подумав ещё какое-то время, Льюис сказал:

— То есть ты действительно спала с грумом?

Роуз кивнула.

— Ты любила его?

— Нет, конечно же, нет. Я была околдована.

— Вот же сука, — прошипел он.

— Прости, Льюис, — виновато прошептала Роуз. — Я понимаю, что этот позор не смыть даже кровью.

— Грум знал, что ты беременна?

— Нет. Тогда и я не знала об этом.

— Его звали Дитрих, так? — спросил Льюис, хоть прекрасно помнил это ненавистное имя.

— Да.

— Поэтому я тебя никогда не спрашивал, Роуз. Что изменило твоё признание? Он мёртв. Он похитил тебя и насиловал. И умер, даже не узнав о детях. Я вырастил двойняшек, я был с тобой всё это время. Почему тогда не я отец для них, а какой-то мёртвый колдун? Где же справедливость?

Роуз пожала плечами, чувствуя облегчение.

— Только, — продолжил Льюис, — как ты и твой дядя всех обманули? Как совпало, что ты родила их через восемь месяцев после нашей свадьбы? Или доктора вы тоже подговорили соврать, будто они родились недоношенными?

— Всех обманули? Льюис, боюсь, что ни одна живая душа мне не поверила. Твоя мать до сих пор видеть меня не желает. Неужели ты действительно веришь, что ей становится плохо каждый раз, когда речь заходит о моём приезде? — Роуз нервно рассмеялась. — Джоан и Луис родились в мае. Я родила их за несколько дней до своего дня рождения, но дядя подстроил так, чтобы все подумали, будто бы они родились в июне.

— Но на твой день рождения…

— Это была просто ткань под платьем, Льюис.

— То есть вы целый месяц скрывали от меня детей?

— Прости.

— Боюсь, что мне нужно какое-то время, чтобы подумать обо всём, — холодно сказал лорд.

Льюис встал на ноги и уже собирался уйти, но Роуз вдруг выпрямилась и, с тоской посмотрев на мужа, взмолилась:

— Придумай для меня самое страшное наказание, но прошу, не наказывай наших детей. Они ни в чём не виноваты.

— Я и не собирался. Я люблю их.

— А я люблю тебя, Льюис. Всегда любила только тебя.

Льюис молча вышел из комнаты. Оставаться в одиночестве Роуз не собиралась. Она умылась, приказала камеристке переплести волосы и, переодевшись в утреннее платье, поспешила в кабинет дяди, громко стуча каблуками.

Дядя садился за работу с самого утра, чтобы побыть один и собраться с мыслями. Он очень не любил, когда его отвлекают, но сегодняшнее утро стало исключением.

— Роуз, милая, как ты? — обеспокоенно спросил Остин, как только племянница зашла в кабинет. — Я был в ужасе, когда увидел, как сильно избили Льюиса, но он уверил, что тебя не тронули.

— Сейчас всё это неважно. Льюис рассказал тебе о том, кем были разбойники?

— Да, я уже написал письмо Кловерду.

Чарльз Кловерд был помощником Верховного Инквизитора, вторым человеком в иерархии охотников на колдунов. Роуз запомнила его человеком строгим, вызывающим страх одним только присутствием. У него были острые черты лица: вздёрнутый нос, ярко выраженные скулы, покатый лоб и тонкие губы, которые больше напоминали нитку.