После развода. Зеркало судьбы

– Не жирно ли ты хочешь за свои несчастные десять процентов не самой известной и раскрученной фирмы?

Меня корёжило и выворачивало от его слов. От всего его вида! Яростью кипела кровь в венах от его снисходительно-презрительного тона. Обида жгла сердце. Никто и никогда так со мной не разговаривал! Никогда в жизни я не сталкивалась с таким откровенным пренебрежением с хамством от близкого мне человека. Это – больно!

 Но, тем не менее, я, изо всех сил держа лицо, не торопясь, подвинула к себе ближе телефон и, подняв старательно-безмятежный взгляд на Игоря, практически пропела:

– Нормально прошу. Даже маловато будет.

Муж, криво и глумливо усмехнувшись, резко подался ко мне и прошипел, не отводя от меня внимательного взгляда:

– Ты, похоже, с горя, просто увидев, как нужно ублажать мужа, головой поехала? Давай я оплачу тебе психотерапевта, и он вправит тебе мозг. Много берёшь на себя, Варвара.

Вот же тварь! Видит, что делает мне больно, знает, как я ненавижу публичные разборки и скабрёзности. И специально давит, провоцирует меня на скандал? Наслаждается моим унижением.

Не тогда, с девкой между ног, а именно сейчас давит сознательно и жестоко грязным ботинком моё израненное сердце в кровавое крошево. Мстит мне?

– Думаю, что за твоё хамское отношение я накину ещё десять процентов на стоимость моих акций, – холодно ответила, вцепившись под столом ногтями себе в ногу.

Перебивая физической болью душевную муку. Отвлекая себя.

Игорь откинулся на спинку стула и громко засмеялся. Заржал. В гулком помещении кафе среди немногих посетителей это прозвучало очень вызывающе и привлекло всеобщее внимание. Картинно отсмеявшись, мой муж снова резко подался ко мне и проникновенно произнёс громким шёпотом:

– Да хоть сто десять! Давай, сразу – пятьсот!

Не верит мне? Думает, что у меня нет на него рычагов воздействия? Ах, ты ж мой наивный козлик!

А меня немного попустило после его смеха. Стало чуть легче дышать. Будто этим он дал мне разрешение, словно подтвердил лишний раз, что я всё делаю верно.

– Значит, отказываешься? Это твоё крайнее слово? Уверен? – я приподняла правую бровь, спрашивая.

Парадируя Игоря. И внешне: в его любимой манере играть бровями, и внутренне. Напоминая ему наши с ним договорённости много лет назад и отсылая к давнему разговору о неприемлемости методов ведения переговоров в такой лексике. Игорь тогда доказывал мне, как это вульгарно и пошло. Так, пусть почувствует, куда он скатился в результате.

За что боролся, на то и напоролся!

А сама в это время аккуратно разжала руку, освобождая своё бедро от захвата. Хватит себя калечить. Не стоит он этого!

– Крайнее! – всхрюкнул от смеха муж, забавляясь.

Смешно ему.

– Тогда я звоню Дмитрию Ивановичу со своим предложением. Думаю, он не откажется от двадцати двух процентов за такие смешные деньги. – И я, мило улыбаясь, потянулась к телефонному аппарату.

Игорь поменялся в лице моментально. Словно невидимая рука смыла глумливо-снисходительное выражение из его глаз. Муж стал серьёзен, и желваки ясно прорезались на его скулах.

Я, демонстративно глядя в это лицо, пальцем одной руки открыла контакты и проскролила, выбирая нужный. Остановилась. Улыбнулась и…

Игорь вскочил и резко выкинул вперёд руку, выбивая аппарат из моей ладони. Стул под ним не выдержал. С противным скрежетом проехав по каменному полу, грохнулся, задевая соседний столик. И опрокидывая на нём чашку кофе прямо на девочку, с интересом прислушивающуюся к нашему скандальчику.

Девочка взвизгнула, возмущаясь, а Игорь придвинулся ко мне ближе через весь стол и хотел что-то сказать, но я опередила его. Дёрнулась к нему навстречу и громко клацнула зубами у его лица.

С удовлетворением замечая, как муж вздрогнул всем телом и побледнел. Испугался?

Игорь смерил меня своим тяжелым фирменным взглядом, затем встряхнулся, оглядываясь.

Подошёл к возмущающейся девчонке, открыл бумажник и, скинув на столик рядом с ней красноватую купюру, произнёс:

– Извини!

Затем поднял мой телефон, аккуратно положил его рядом с моей рукой и, подхватив несчастный стул, уселся снова напротив меня.

– Откуда двадцать два? – спросил он светским тоном, приподнимая бровь.

– Что, отупел? Или альковные забавы разжидили мозг? Волшебный укус впрыснул вирус дебилизма? – не сдержалась я, веселясь.

– Варвар-р-ра!

– Что, Варвара? – я закатила глаза и, мило улыбнувшись, расписала словно ребёнку, – Мои десять плюс половина твоих акций, которые я железно отсужу при разделе имущества. Что непонятного?

– Ты не посмеешь! – прошипел Игорь, глядя на меня с непониманием.

– А ты проверь!

Уже откровенно улыбаясь, я встала на чуть подрагивающие ноги и сделала шаг в сторону выхода.

–Сядь! Варвара! Мы недоговорили! – перегородил мне путь муж.

Я обошла его по дуге, обращая внимание, как к персоналу кафе присоединился корпулентного вида мужчина. Охранник? Игорь тоже заметил этого человека и словно нехотя отступил в сторону.

–Лови на госуслугах повестку, или как это называется? Извещение? В общем, приглашение на суд. Аривидерчи! – говорила я, прощаясь и, снимая с вешалки свой плащ, и добавила, протягивая Игорю визитку, – Вот контакты моего адвоката. Договаривайся с ним о сроках и формате нашего соглашения. У тебя три дня на принятие решения. И да, я буду повышать сумму на пять процентов каждый день.

Игорь повертел задумчиво твёрдый прямоугольничек в руках и сказал:

– Фирма столько не стоит!

– Неважно. Главное – насколько она дорога тебе. Думай, милый.

На нетвёрдых ногах и с колотящимся истерично сердцем я, не помню как, забралась к себе в машину и дала по газам, не прогревая.

Глава 11

Что за жизнь началась у меня? Американские горки и рядом не стояли по уровню вырабатываемого мной адреналина за последние дни!

Сердце бешено колотилось, и перед глазами плавали чёрные точки. Хорошо, что я знаю родной район, как свою квартиру и могу по нему передвигаться, наверное, даже на автомате. Без включения сознания.

Влетела в мамину квартиру, и, пробежав по комнатам, убедилась, что я оказалась одна. Это прекрасно! Мне жизненно необходимо побыть в одиночестве и привести нервы в порядок.

Но прежде нужно позвонить адвокату и предупредить, что я, похоже, сторговалась на ту сумму, которую обозначила изначально.

Я молодец!

При разговоре выяснилось, что Игорь успел уже связаться с моими представителями. Он попросил отсрочку в решении. Адвокаты озвучили мои условия и обозначили крайний срок действия предложения. Мой муженёк, обещав подумать, грозился перезвонить. Так что дело, можно сказать, завертелось и мне можно выдохнуть! Лёд тронулся!

Я по жизни книжный червь, а не боец. В ситуациях, требующих немедленного и чёткого решения, я обычно теряюсь. Начинаю излишне рефлексировать, оглядываться на других и бояться навредить резкими действиями. Сто раз отмерь – это про меня. Но не в сегодня.

Победа в этом нелёгком бою меня опьянила, с одной стороны, и дала надежду, а с другой, это противостояние выпило из меня, наверное, несколько лет жизни.

Когда я сбросила вызов после разговора с адвокатами, то не сразу сообразила, отчего никак не могу убрать аппарат на место. И только через несколько минут поняла, что так и не сняла свой плащ, и сижу в уличных ботинках в бывшей своей комнате, за закрытой дверью.

Видно, рефлекторно я нашла самое безопасное для себя место и затаилась в нём. Угу. Бойцовая белка.

Тяжело вздыхая, и, поминутно останавливаясь от слабости, я выбралась в коридор и направилась в ванную. Мне нужна вода – смыть с себя сегодняшний день!

Мне и раньше приходилось отстаивать своё мнение. Доказывать свою правоту. Всё-таки работа у меня непростая, и требует наличия характера. Но сегодня. Сегодня я превзошла себя.

Ведь никогда в жизни никто не позволял со мной говорить так, как это делал совсем недавно мой муж. В таком тоне и такими словами! Это было ужасно!

И, как бы ни хотелось мне осыпать упрёками мужа, как бы не мечталось расцарапать его самодовольную морду, я смогла удержаться от глупого скандала и ударила его по больному.

Для Игоря его фирма – пожалуй, сравнима по значимости с ребёнком. Он мечтал о ней, придумал её с азов, выпестовал. Он выгрыз зубами место себе среди конкурентов. Для него потерять её – удар посильнее, чем потерять жену.

В первое время Игорь дневал и практически ночевал на работе. Он горел своим делом. Мечтал о нём всегда. Для моего мужа потеря его дела – катастрофа, разбитая мечта, конец всему.

И того, что я посмела шантажировать его, Игорь мне не забудет никогда и не простит. Я это знаю наверняка. Не такой он человек, чтобы позволить так с собой обращаться безнаказанно. И всепрощение – явно не его способ сосуществовать в этом мире.

Я стояла под душем, пока кожа на пальцах рук не стала сморщиваться от излишней влаги. Закрыв глаза, с удовольствием чувствовала, как вода, падая на мои плечи, брызгаясь и весело журча, уносит напряжение с собой. А мои сведённые мышцы расслабляются. Старалась ни о чём не думать. Не вспоминать ярость в глазах, ещё вчера утром любимого мужа…

Выползала, укутанная в огромный банный халат, в полной уверенности, что мама с детьми на кухне уже пообедала. И что я могу с ней переговорить спокойно, без детских ушей.

Но в квартире было подозрительно тихо.

Сердце сжалось в нехорошем предчувствии.

Быстрым шагом пробежалась по комнатам и метнулась к телефону.

Восемь пропущенных вызовов от мамы и один от Игоря.

Что случилось? И какого я полезла в душ – потеряла уйму времени!

Трясущейся рукой набрала маме. Третий звонок, пятый… да что с ними?

Мама ответила только на девятый звонок. Спокойная. Собранная. Деловая.

– Что случилось? – постаралась я спросить нейтральным тоном.

Может быть, ничего и ужасного не произошло, а я накрутила себя понапрасну? Но холодный ком в животе разрастался, формировался ёжиком и выстреливал ледяными иглами по всему организму.

– Не волнуйся. Яне могла тебе дозвониться, поэтому приняла решение ехать вместе с детьми, – чуть звенящим от напряжения голосом проговорила мама, и я чуть не вскрикнула от пронзившей меня боли за грудиной.

Дети!

– Мам! – прохрипела я, сглатывая горечь во рту.

– Твой муж приехал к школе, когда мы выходили с Ульяшкой. Естественно, она кинулась к нему. Игорь усадил дочь в машину, и я тоже, несмотря на его недовольство, залезла следом на заднее сидение. Мы ожидали, пока закончатся занятия у  Славочки. Я в это время пыталась до тебя безуспешно дозвониться, кстати, – размерено заговорила мама, и я, наконец-то, вздохнула сквозь сжавшееся горло плотный воздух.

– Я была в душе, мам. – Повинилась, усаживаясь на диван и подгребая под себя похолодевшие ноги, попросила, – а дальше, мам?

– Слава вышел, увидел отца, и мы все вместе приехали к вам в квартиру. Игорь ушёл к себе в кабинет, а я накормила детей, сварив супчик из того, что нашла у тебя в холодильнике, – продолжила мама и добавила совсем иным тоном, – он хочет поговорить, Варь. И он очень сожалеет о случившемся.

Глава 12

– Моя жена и мои дети должны жить в моей квартире, а не таскаться по чужим углам! – первое, что заявил мне Игорь, стоило появиться на пороге кабинета в нашей квартире.

Я так торопилась, что толком не высушила волосы. Только промокнула их полотенцем и собрала под шапку. И сейчас, наспех одетая, с мокрой головой я чувствовала себя уязвимо перед Игорем, который вальяжно развалился за столом в своём кресле.

Но это, как ни парадоксально, только подстегнуло и укрепило меня.

– Правда? – Я приподняла бровь и, сложив руки на груди, продолжила, – прекрасно. Только есть маленький нюанс. Не твоя квартира, не твоя жена, и, прежде чем тащить к себе детей, представь мне справку из вендиспансера, что ты не нахватался на просторах нерезиновой какой-нибудь заразной гадости. Ты, как оказалось, весьма неразборчив в связях и нечистоплотен. Это раз. И квартира моей мамы – совсем не чужой угол и гораздо предпочтительнее для нас с детьми, пока ты не освободишь вот эти помещения.

И я обвела картинно рукой вокруг. Вдруг он не понял, о чём это я.

– Варвар-р-ра! – поморщился Игорь, словно я сказала какую-то немыслимую глупость.

– Что не так? – деланно удивилась, поднимая и вторую бровь тоже.

– Всё!

Он растёр лицо ладонями, стирая с него расслабленное выражение, и заговорил, выпрямившись на кресле. Даже немного подавшись вперёд:

– Давай серьёзно. Я не верю, что ты готова разрушить нашу семью! Только не ты. Варь, для тебя ведь очень важно, чтобы у детей были и мама, и папа. Так что ты творишь?

– Ты собираешься самоубиться от стыда? – перебила я его, не в состоянии спокойно слышать голос мужа.

Всё во мне протестовало, возмущалось и кипело только оттого, что он сидит здесь, такой привычный и домашний, как будто ничего не произошло. Сидит так, как привык за многие годы нашего брака. Такой самодовольный. Настолько уверенный в себе, что я невольно подумала: а ведь он давно мне изменяет! И не считает это чем-то зазорным уже давно. Он настолько привык к такому положению вещей, что ему уже и не стыдно вовсе!

Отбросив лишние сейчас мысли, вдохнула и продолжила:

– Или ты улетаешь на Марс? Или собираешься после развода забыть своих детей и не общаться с ними? В чём проблема? Думаю, выделив в своём напряжённом графике встреч один день для детей, ты в результате будешь проявлять к ним больше внимания, чем прежде. Когда ты утомлённый возвращался и не перекидывался с ними и парой слов.

– Ты не права. Я люблю наших детей, – спокойно возразил мне Игорь.

Причём, чем больше я заводилась, тем спокойнее он мне отвечал! Ну, ничего. Это игра на двоих, милый! Любит он!

– Как зовут учительницу Ульки? Сколько четвёрок было у Славы по окончании прошлой четверти? О чём мечтает твой сын? Куда он хотел сходить с тобой на прошлой неделе, но тебе нужно было срочно поработать всю субботу в офисе с помощницей? Не придумывай себе, Игорь. Ты давно по, большому счёту, не занимаешься с детьми. Так-то… – с иронией в голосе проговаривала я, но Игорь перебил:

– Разве важно, какие именно оценки у моего сына? Я точно знаю, что он любознательный и смышлёный пацан. А Уля – умница. И я люблю их.

Игорь сказал это веско и спокойно. Штож…

– Твоя любовь весьма обтекаема, она существует как бы отдельно от нас. Сама по себе. В космосе, – я пожала плечами, усмехаясь, – И она, что, выключится, когда в паспорте проштампуют развод?

Чем-то я смогла задеть его сейчас. Потому как Игорь сорвался:

– Я обеспечиваю вас всех! И, согласись, жить без отца в доме плохо.

Ну, конечно! Деньги – во главе угла… Как последний аргумент!

– С отцом – предателем ещё хуже, – быстро перебила мужа, не желая говорить о деньгах сейчас.

Смысл? Пусть подписывает соглашение – там и будем обсуждать финансы.

– Да какое предательство? О чём ты вообще? – Игорь вскочил, метнулся из-за стола и остановился у прикрытого тяжёлыми шторами окна.

– Я о том, что ты бесстыдно сношался со своей секретаршей на глазах всего офиса, – любезно напомнила события вчерашнего утра.

Спокойно напомнила. Чем выбесила мужа.

– Это ничего не значит! – почти закричал Игорь, поворачиваясь ко мне и делая шаг, – Это же… вообще ни о чём! Как справить нужду! Мало ли… я вон, и на массаж хожу, и что? Тоже будешь говорить, что это предательство? Или мне начать ревновать тебя к парикмахеру?

Он подошёл почти вплотную, но остановился, видя, как скривило меня от отвращения.

– К косметологу, вероятно, не стоит, – задумчиво проговорила, оглядывая мужа с головы до ног и продолжая мечтательно, – А представь, вот если бы я регулярно ходила к… налоговому инспектору и заодно справляла с ним нужду? Как оно?

Меня потряхивало. Так хотелось просто ударить эту самодовольную рожу напротив! Сделать ему больно! Расцарапать до мяса! Унизить. Раздавить…

Игорь медленно выдохнул, сделал шаг назад и, откровенно усмехаясь, произнёс:

– Ты всё неправильно понимаешь! И, кстати, разве для тебя это новость, что помощница нужна, в том числе, и для этого? Неужели ты не догадывалась?

Будто кипятком меня окатил! Кровь хлынула огненным потоком мне в лицо, закипела в моих венах. Я ахнула от острой боли в сердце и прохрипела мгновенно пересохшим горлом:

– Такое скотство существует только в твоём искривлённом мире, к которому я, к счастью, больше не принадлежу.

Глава 13

– Варь, Варвара! – доносилось до меня будто издалека – да пошутил я! Это, блин, сарказм! Совсем уже кукухой отъехала?

Кровь бахала в горле, сдавливая мне шею и не давая вдохнуть. Она отдавалась в ушах барабанным боем, стучала молотом по грудине и билась в висках. Осознание того, каким монстром был мой, казалось бы, родной муж, лишило меня опоры. И мне казалось, что я упала навзничь, на спину, выбив дыхание и не имея возможности вдохнуть.

Как в далёком в детстве, когда упала с яблони, и не могла ни встать, ни вздохнуть, воздух застрял в лёгких.

И, как и тогда, сейчас я удивлялась: как глупо будет, если так идиотски закончится жить.

Испуганное лицо мужа мелькнуло передо мной, расплываясь, а я зло и отчаянно выдохнула из себя последний воздух. И с хрипом втянула его вновь.

Не дождётся, сволочь! Какое же это счастье – просто дышать!

Голова кружилась, горло болело, и дыхание вырывалось из меня со свистом.

Игорь протянул ко мне руки, намереваясь то ли обнять, то ли схватить, но я отшатнулась, не скрывая своего отвращения, и прохрипела:

– Очень смешно получилось. Я оценила!

– Варь, – скривился муж, и, так и не решаясь тронуть меня руками, предложил, – присядь. Куда-то не туда повернули наши выяснения. Меня тоже заносит. Давай просто спокойно, как взрослые люди, поговорим. Найдём компромисс и решим, как нам быть дальше.

Так, понимаю, – Игорь надумал непременно высказать мне своё видение мира. Занесло его… ага. А если мой муж что-то решил для себя, то его, словно носорога, с пути свернуть почти невозможно.

Хорошо. Я выслушаю. Преломлю себя в очередной раз. Но результат тебя, мой милый, мягко говоря, удивит. Ты же веришь, что можешь заключить любую сделку, договорится с кем угодно, купить всякого на его пути.

Я прошла вглубь кабинета и села в кресло напротив окна. Сложила руки и приготовилась выслушать, что надумал повесить мне на уши мой муженёк.

Игорь, глянул на меня, сверкнув глазами, устроился сбоку на диване и улыбнулся. Думает, что добился хоть маленького, но движения вперёд? Наивный…

–Я реально не понимаю, из-за чего ты устроила вселенскую трагедию? Что такого непоправимого произошло, отчего ты готова разрушить семью? – начал он вкрадчивым голосом, вроде как успокаивая меня.

Как норовистую лошадь, тоном и интонацией приручая к спокойствию.

– Я не ухожу. Я выбрал один раз тебя и не намерен менять жену. – продолжил говорить Игорь, поглядывая на меня и сверяясь с моей реакцией, – Детей я хочу именно с тобой и не с кем больше. Состариться я хочу рядом с тобой, что тебе не хватает? Я мало и плохо вас обеспечиваю? Или плохо забочусь о вас?

Я не желала вступать с ним в дискуссию, но, видно, Игорь что-то понял в моей реакции на его слова, отчего поднял руки ладонями вверх и попросил:

– Варь, не перебивай, пожалуйста, дослушай до конца!

Он помолчал, настраиваясь. И заговорил мягким убаюкивающим баритоном, обволакивая удушающим бархатом своего голоса:

– Все твои желания исполняются моментально. Все твои хотелки я обеспечиваю почти мгновенно. Ни разу не упрекнул тебя ни в чём. Ты живёшь, словно королева. Я оградил тебя от всех забот. Оглянись вокруг! Когда ты в последний раз занималась машиной? А квартиру мы покупали, ты разве задумывалась, сколько нам не хватало на тот момент денег? Или прошлым летом ты захотела вывести детей на море, и я вывернулся наизнанку, но обеспечил эту поездку. Мальдивы – шмальдивы, а не какая-нибудь Турция. Продукты – доставка, одежда – всё, что захочешь. Я дарю тебе регулярно подарки, и я внимательный муж и отец.

Я слушала и молчала. Что здесь скажешь? Во-первых, сценарий спектакля, что разыгрывал передо мной Игорь, не предусматривал диалога, и моё участие в нём предполагалось только в пассивном виде. А, во-вторых, у меня не было никакого желания вступать с мужем в диалог. Для себя я всё решила, когда подала заявление на развод. А его слова… Его представление о реальности… Меня это больше не касается. Думать о том, когда мой муж стал таким, или предпосылки этого скотства были в нём всегда, я буду после. Может быть…

– Согласись, если бы ты не заявилась в неурочный час, то мы бы жили, как прежде. Тебя ведь устраивала жизнь за моей спиной. Так зачем всё ломать, Варь! – тем временем заливался соловьём Игорь.

Я смотрела на него и запоминала. Каждое слово. Чтобы помнить. Чтобы этой памятью выдавливать потом в себе сожаления, если они возникнут после развода.

Муж, видно, прочувствовал, что его слова отскакивают от меня и, потеряв свой завораживающий тон, проговорил, чуть раздражённо:

– Все так живут, не будь наивной максималисткой. Повзрослей уже, девочка. И давай сделаем вид, будто этого дня не было в нашей жизни.

Я очень громко и выразительно молчала, и он сказал, уже явно нервничая:

– Давай жить по-хорошему. Как прежде, и даже лучше.

Это прозвучала даже немного смешно, честное слово, а уж когда он и вовсе выдал:

– Хочешь, я куплю тебе…

Не выдержала и всё-таки перебила его:

– Давай расстанемся по-хорошему и не будем изводить друг друга. Ты… не смогу я больше жить с тобой, Игорь. Просто не сумею.

Удержалась и не стала говорить, как омерзителен он мне теперь. Как мне противно даже дышать с ним одним воздухом. Для меня смердит рядом с ним так, что находится неподалеку – целое испытание!

Глава 14

Игорь сверкнул в мою сторону раздражённым взглядом и замолчал. Но ненадолго.

– Варь, послушай, да, я признаю, что это было некрасиво, и по отношению к тебе неправильно, – заговорил он вкрадчиво.

Его голос, который раньше так нравился мне, теперь казался отвратительным. Вкрадчивые интонации душили, а вот эта манера говорить со мной, будто я маленькая неразумная девочка, и вовсе раздражала до зубовной боли.

Голова всё ещё кружилась. А запах духов Игоря, его тела, его дезодоранта вызывал жёлчные спазмы. Мне омерзительно находится с ним в одной комнате.

А Игорь всё продолжал говорить:

– Родная моя, раз так сложилось, и между нами назрел кризис, то давай как цивилизованные люди, пойдём вместе к семейному психологу и проработаем наши обиды. Зачем словно дикари из племени мумба-юмба сразу разбегаться по разным углам? Существует проблема – её нужно просто решить, а не рубить сплеча.

Мы хорошо жили всё наше время! Жаль терять настроенные отношения, Варь! Стоит купировать болезнь в зародыше и просто вырезать возникшую опухоль напряжения между нами. И всё! Не капризничай.

Я смотрела в окно. Там за тяжёлыми портьерами, за лёгкой занавеской брезжил тусклый, серый день. Короткий момент, когда низкое солнце выглянуло из-под беременных бесконечной влагой туч, пролетел мгновением. И теперь непонятная хмарь висела в воздухе. Ни ветерочка. И ни капли дождя. Серая неопределённость и сырая взвесь ещё не ушедшей зимы нависла над городом.

Муторно.

Как нудеж Игоря под ухом:

– Варь, поверь мне, все так живут. Разве наличие рядом со мной этой девицы сопоставимо для нас с разрывом семьи? Ты, словно маленькая девочка, хочешь, чтобы было только белое и чёрное. Но так не бывает. Пойми! Жизнь сложнее и многообразнее, чем нам казалось в юности…

– Хватит! – оборвала я его откровения.

И заговорила, стараясь не переходить на эмоции. Недостоин он моих эмоций.

– Знаешь, Игорь, взрослая жизнь, ответственная жизнь, она намного проще, чем ты здесь нарисовал. Да-да, а нет – это нет. И третьего не дано. Или ты верен семье и заботишься о своей женщине и детях, или ты прыгаешь по койкам залётных девок. И нет никаких сложностей.

– Я дам тебе слово, что такого больше не повториться, – перебил меня Игорь.

– Грош цена твоему слову. Ты уже давал мне обещание, когда надел на палец кольцо. И клялся позднее не изменять никогда. Но соблазн жить, как прожил твой отец, для тебя оказался сильнее. Но я – не твоя мама. И терпеть скотское отношение не собираюсь и не буду.

Игорь потемнел лицом и хотел возразить, но я перебила:

– Сильно помогли психотерапевты Анне Сергеевне? Смогла она смириться? Принять такой образ жизни? Ты ведь сам мне, помню, говорил, что измены отца свели в могилу твою маму. И теперь ты смеешь предлагать мне то же самое?