Хроники Миринай. Месть королевы

Ухватив Элеврима за локоть, Нора потянула его на себя, затягивая в мерцающий вихрь перехода. Они растворились в тумане, оставив после себя яркий лепесток мертвоцвета.

…

Раньше считалось, что заклятье принадлежности может быть использовано лишь для большей связи. Об этом упоминали в летописях времен Темной войны. Тогда горны прибегали к нему, чтобы слаженно сражаться на границах Отшельных Земель. Печать позволяет тебе слышать поверхностные мысли подопечного и насыщать энергией, когда он в ней нуждается. Во время переговоров лунар и людей в Айлерде, до его осады, я понял, что заклятье принадлежности должно быть отнесено к разделу проклятий. Все из-за дочери госпожи севера и проклятого ковена Слепцов, который она притащила за собой на переговоры. Мы не услышали ни единого слова ее собственным голосом. Девочка говорила, как госпожа, двигалась так, будто каждое движение вызывало у нее отвращение. Она и весь ковен стали глазами и ушами своей хозяйки. Как долго проживет каждый из них?

Радагар Эйпруст, «Бестиарий» раздел «Проклятья»

Нора почувствовала сильный толчок. Янтарные искры перехода рассеялись, и девушка уперлась руками в стену. Краем взгляда она заметила Элеврима. Магия обошлась с ним грубо, вытолкнув на край крыши. Парень оступился, попытался вернуть равновесие, но, нога ту же сорвалась вниз. Рывком Нора сделала выпад и ухватила напарника за полу мантии.

Элеврим ухватился за край крыши и, сделав усилие, подтянулся.

— Спасибо, — произнес он, поправляя ремешки подсумка.

Перед ними открылся вид на маленькое чердачное окошко. Вся торговая улица опустела. Из окна валил густой туман, который медленно опускался по стенам к торговым палаткам и воде. В белой пелене мелькали факелы и черные плащи стражей, отличающиеся алой каймой и знаками их ковена. Лодочки, словно чаши, наполнялись туманом, сливаясь с водой.

Нора чувствовала себя пустым сосудом. Всю боль, которую она испытывала и хотела чувствовать, выжгло из сердца заклятье королевы. Теперь, ей казалось, будто она дышит пеплом, от которого нельзя откашляться. После присутствия королевы, тело изнывало от ненависти к себе. Каждая клеточка кожи трепетала от отвращения, и даже печать не могла заглушить это ощущение. Нора чувствовала, будто ее использовали и бросили, как ненужную вещь. Со времен Айлерда она успела забыть об этом, забыть о том, что написал Эйпруст о ней в своем бестиарии.

Медленно вспыхивала боль в руках, изрезанных о стекла. Скулу саднило от яростных ударов Уитни, разбитая губа горела от соприкосновения с холодным и влажным осенним воздухом, напитанным морской солью. Переносицу перечеркивал глубокий ножевой порез. Волосы прилипли к лицу вместе с засохшей кровью.

— Нужно уходить и быстро, — холодно сказала Нора, наблюдая за движениями стражей.

Она пробежала по крыше и перебралась ближе к арке, которая тянулась между двумя домами. Элеврим с бесшумностью кошки следовал за ней.

Что-то просвистело у самого уха. Нора обернулась и заметила стрелка с арбалетом на соседней крыше. К нему спешили еще двое. Воспользовавшись временем на перезарядку, Нора ринулась вперед. Преодолев арку, она ловко скрылась за печной трубой. Элеврим оказался рядом и принялась заряжать свой арбалет. Нора коснулась ладонью направляющей и покачала головой.

— Мы не будем вступать в перестрелку. Используй магию, восстановишься у Карлини.

Нора ощущала под ногами вибрацию шагов стражей. Она чувствовала, как вибрирует пространство от их магии. Подгадав момент, девушка вырвалась из укрытия и легко перемахнула на соседнюю крышу. Воздух рассекали свистящие болты арбалетов.

Нора скрестила пальцы в знак и размашистым движением поразила одного из преследователей магической печатью. Его сильно ранило, прижав к стене, однако он остался вживых. Совсем рядом всколыхнулся воздух. Яркая голубая вспышка магии Элеврима заставила рассыпаться в пепел болт совсем рядом с лицом Норы.

Дальше путь был лишь один — через рынок и наверх, прочь от реки, к верхнему городу. Скатившись по покатому скосу крыши, они приземлились на небольшой выступ под окном. Балансируя на тонкой балке, две тени пробрались к крыше маленькой лавочки и, скатившись по ней, приземлились на стол с овощами. Разъяренный торговец начал кричать, но увидев печать Норы и лунара с топором, тут же скрылся за прилавком.

Вокруг пахло травами, кореньями и специями. Нора и Элеврим мчались мимо торговых палаток, маневрируя между морфами. Повсюду в больших чугунных казанах вспыхивало масло, обдавая улицу сильным запахом жареной рыбы и острого бульона. Сладкий запах ягод крату, которые заполняли прилавки, душил и вызывал тошноту. Воздух скапливался в переулках, не давая вздохнуть полной грудью. По стенам обветшалых домиков тянулись белые следы от соли, которая поднималась в воздух вместе с морской водяной взвесью.

Преследователи кричали на всех вокруг и сыпали проклятьями, заставляя народ расступиться. Их крики заглушал отдаленный шум Вечно Бушующего Океана, который яростно бился о прибрежные скалы.

«Здесь они не смогут стрелять», — подумала Нора.

Стражи становились все ближе, морфы разбегались в стороны, давая им пространство для маневров. Подъем становился все круче, силы были на исходе. Нора чувствовала, как легкие начинают заполняться влагой. Хотелось кашлять. Дорога расширялась, на ней появлялось все больше телег, запряженных хищными мороями, и уходила в плавный змеевидный подъем, врезанный в скалу. Эта дорога вела в Верхний Драулис.

На краю дороги стоял трактир, а рядом с ним телега, из которой мальчишка выгружал бочки. Нора прошептала заклятье и, чувствуя свою печать на шее напарника, передала ему мысленное сообщение. Элеврим едва заметно кивнул. Увернувшись от болта, Нора скрестила кисти рук. В мыслях рождался образ дикого пламени, пульсирующего магией и поднимающегося к небесам. В биении под ногами она почувствовала, как магия разгоняет ее сердце. Словно по команде, Элеврим вскочил на телегу. Парень толкнул с телеги бочку, и она покатилась вниз по склону, между торговыми палатками.

Нора сделала плавное движение руками, заставив дикий огонь охватить древесину. Пылающая бочка подпрыгивала на неровностях дороги. Из нее начало вытекать отдающее спиртом пойло. За бочкой потянулась горящая дорожка. Вспыхнула палатка, затем еще одна. Элеврим яростно рассмеялся и столкнул еще бочку. Кто-то из стражей скрывался в переулке, кто-то мчался в низину к реке, предупреждая прохожих.

Бочки подскакивали на камнях, бились друг о друга, забивали проход, поджигали все на своем пути, создавая панику и хаос. Морфы в ужасе прижались к стенам и побросали свой товар. Скатившись вниз, черные обуглившиеся бочки, падали в реку или разбивались о камни, разбрызгивая остатки выпивки. Элеврим стоял над всем и наслаждался. В ночи пылала торговая улица, а над ней громогласно звучал смех огненно-рыжего лунара.

Нора смотрела на напарника и внутри нее возникало странное теплое чувство, которое тут же гасло.

«Это не останется безнаказанным. Я знала, что тебе нельзя доверять это дело», — послышался голос госпожи.

— Нора, иди сама попробуй, они все равно далеко, — крикнул ей Элеврим.

— Мы уходим, — холодно отрезала она.

Нора бросила мальчишке-грузчику один лагий, прижав палец к губам. Мальчик боязно кивнул и скрылся в дверном проеме трактира.

Элеврим спрыгнул с телеги и поспешил за ней следом.

Они пересекли главную улицу, огибая телеги с товарами и исчезли в узком темном переулке, зажатом между двумя покосившимися домами. Напарники направились к океану.

Глава 2

Артефакты были незнакомы нашему роду долгое время. Впервые мы узнали о них от морфов — наших союзников и хранителей древних знаний со времен сотворения. Наши мастера изучили процессы создания души, но изменили рецепт, используя собственные плоть и кровь. Артефакты и вправду показали себя мощными союзниками в бою, способными делиться магией, давать советы и превращать магию в мощные удары. Однако наличие души дало побочный эффект. Орудия слишком сентиментальны и эмпатичны и, обладая характером могут принимать решения подчиниться хозяину или нет.

Радагар Эйпруст, «Бестиарий» раздел «Артефакты»

Нора шла впереди, стараясь держаться безлюдных улиц. Она чувствовала себя истощенной, и чтобы прийти в себя и вернуться к реальности вслушивалась в звуки города. Тело не слушалось, мышцы казались вялыми. Несмотря на это она старалась оставаться холодной, оставаться такой, какой хотела ее видеть госпожа. Так она не чувствовала жжения на шее, власти печати над ней, так она могла не долго забыть, что каждый ее шаг и каждую мысль чувствует хозяйка печати. Успокаивало приближающееся шипение волн, разбивающихся о прибрежные скалы бухты. С пирса доносились крики моряков, которые только прибыли в Нижний Драулис и начали разгружать корабли. Эти звуки напоминали ей о боге хаоса, в которого она верила, и о том, что хотя бы лепесток коснулся головы коллекционера. Нора слышала в голове мысль госпожи о воровстве, о том, как Уитни забрал артефакт себе. В голове крутились эти мысли, смешиваясь с ее, и Нора почти не отличала, что именно она думает об убийстве Уитни.

Невольно она бросила взгляд на Элеврима. Нора тут же ощутила вибрацию в воздухе от нарастающего раздражения напарника.

— Если хочешь что-то сказать, просто скажи.

Нора поглубже вдохнула. Сейчас она больше всего на свете жалела о том, что решила покурить на той крыше. Трубка безвозвратно канула в темном желобе слива.

«Могла бы догадаться, что она снова это сделает, — подумала Нора. — Когда-то это должно было случиться».

— Уйди мы раньше, не пришлось бы искать чертову таверну пешком, — пробормотал Элеврим, нагоняя ее. — Ты не поможешь этим морфам молитвами богу, который давно нас оставил.

Невольно Нора оскалилась. Она чувствовала, как в ней закипают яростные чувства, которые тут же гасли внутри. Печать и тихий нарастающий шепот заглушали огонь, оставляя холодную пустоту, которой нельзя было надышаться. Иногда Нора даже была благодарна матери за это. Так ей удавалось не чувствовать боль, разочарование и не испытывать всего в полной мере. Боль всегда проходила быстро и отступала куда-то вглубь, оставляя пустое безразличие.

— Не тебе судить бога, — сказала Нора, сильнее кутаясь в шинель. — Ты не знаешь, что могло бы случиться, если бы он нас оставил.

— Мне! Потому что твоя госпожа, она есть, она во плоти и она совершает все это твоими руками. А твой бог дает тебе лишь цветы смерти, которые наверняка не работают! Ради этого ты готова жизнью пожертвовать?

Элеврим выдохнул. Изо рта вырвался пар, который тут же растворился во влажном морском воздухе. На его лице, усыпанном веснушками, появилось легкое выражение чувства вины. Он вынул из подсумка свою трубку и протянул ей.

— Я знаю, как тебе этого сейчас хочется, — произнес он. — Это малое что я могу сделать для тебя.

Нора приняла ее и тут же набила своим табаком. Только сейчас она в полной мере ощутила, как руку сильно саднило от порезов о стекло. Кровь проступала сквозь бинты и въедалась в деревянную резьбу трубки, когда она крепко сжимала ее пальцами и курила.

— Она совершенно не бережет твое тело, когда делает это с тобой, — сказал Элеврим, не отрывая взгляда от рук девушки. — Знаю, с Айлердом это не сравнится, но все же.

— Тогда мы были детьми, это другое. Тогда любое вселение могло закончиться в братской могиле.

Нора невольно вспомнила огромную черную яму, заполненную использованными телами солдат ковена. Их глаза белые и покорные смотрели в небо, закостеневшие руки тянулись вверх, будто пытаясь за что-то ухватиться. Черные полосы, показывающие магическое истощение, словно болезнь охватывали кожу. Они были вместе в серых одеждах ковена. Использованные и больше ненужные. Холодная земля покрывала их лица, засыпала стеклянные глаза, прятала слипшиеся от крови и грязи волосы.

Холодное прикосновение к скуле вернуло ее в реальность.

— Эта ссадина начинает распухать. Нужно что-то холодное, — произнес Элеврим.

— Только не начинай, — прервала его Нора и отстранилась. — Мне не нужна твоя жалость.

Они нырнули под арку и стали взбираться по длинной лестнице, которая, цепляясь за скалу, тянулась к Верхнему Драулису. Отсюда был виден нижний город, который уже засыпал в тени скал-зубьев. Внизу, в порту, защищенном барьером из острых, тянущихся к небу камней, стояли торговые корабли с алыми флагами. Корабли ждали своего часа, чтобы отправиться в плавание. Огни в домах уже почти все погасли, и город медленно начал сливаться с черной водой Вечно Бушующего Океана.

Добравшись до конца длинной каменной лестницы, напарники почти перестали чувствовать зловоние Нижнего Драулиса и начали курить, наслаждаясь ароматом табака. Они передавали трубку друг другу и, закрывая глаза, подставляли лица ветру, упиваясь тишиной.

— Где Карлини и его таверна на этот раз? — спросил Элеврим, когда они оказались в небольшом переулке, вымощенном ровными каменными плитами.

— Старый друг скоро заберет нас, — произнесла Нора холодно и остановилась. — Он обещал.

Она прислонилась спиной к стене и подняла голову к небу, навстречу луне и ее спутникам. Она слышала тихий шепот, который исходил от ее печати и старалась не слушать его.

«Ты потеряла слишком много времени, — послышался голос госпожи. — Артефакт где-то недалеко от Драулиса и мы не можем его упустить. У вас есть час на восстановление. После вы продолжите поиски.»

«Если времена изменились, значит теперь ты снова будешь топить меня на дно?» — спросила Нора.

«Это наша общая цель, мы строим королевство и оставляем наследие. На тебе большая ответственность с которой ты без меня не справишься. Эта ответственность на тебе по праву рождения. Не противься мне больше. Я пытаюсь облегчить твою задачу».

Эти слова казались правильными, теми, которые могла бы произнести на столько могущественная правительница и мать, на чьих плечах лежит судьба лунарского рода. Однако внутри они вызывали тревогу и ощущение безнадежности.

«А кто судит о правильности? Чем она определяется?» — невольно подумала Нора.

Со словами ее матери всегда было так. Нельзя было им возразить, потому что любые ее слова и аргументы были в пользу народа, в пользу королевства и даже аморальные действия она могла оправдать словами о том, что все это ради достижения порядка и мира. Нельзя создать что-то не замарав руки.

Голос медленно начал стихать и растворяться, превращаясь в головную боль. Нора вернулась в реальность.

Элеврим стоял напротив и наблюдал за ней своим обычным проницательным взглядом. Его глаза мерцали лазурным светом во мраке, подсвечивая россыпь веснушек на лице. Он с удовольствием курил, что-то бормотал себе под нос и все время задирал выше свой большой шерстяной шарф.

На шее слабо мерцала янтарным светом печать Норы — почтовая стрела с пышным огненным хвостом. Сейчас только это успокаивало ее. Элеврим под ее защитой и госпожа не доберется до него.

— Скажи, зачем потребовалось убивать несчастного коллекционера, если он потерял артефакт больше двадцати лет назад? — спросил парень.

— Уитни — последний, кто так долго обладал артефактом, он много о нем знает и о других артефактах. После разговора с ним стало понятно, что не в потере артефакта дело. — произнесла Нора, вдыхая дым полной грудью.

— В чем же тогда? — Уитни выкопал его на завоеванной нашей госпожой территории и сокрыл. Забрал на вражескую территорию в Драулис. Она не хотела сохранять ему жизнь, когда предложила цену за артефакт. Двадцать лет назад он понял, что сразу после передачи его убьют. Ему не было бы хода в Драулис, потому что так он стал бы предателем и в Рантродоне его бы сбросили со стены, отрубив крылья.

При упоминании воровской казни Элеврим потупил взгляд.

— В общем, нашему коллекционеру жизнь похоже была дороже денег и, скорее всего он решил выйти из игры, бросив артефакт в лесу. Как, незнаю, но там наш артефакт и принял смертное обличие.

— Ручные мертвецы нашей госпожи разве не возились с ним все эти годы? Они наверняка должны были знать больше, чем старик коллекционер, раз столько пичкали его настоем бриллинеля. От таких доз я бы сам стал плеваться огнем и светиться, как солнце. — Как я говорила, — Нора выпустила большое кольцо дыма. — Госпожа не доверяет горнам. И для этого есть основания, ведь они скрыли артефакт у себя. Их союз для нее теперь имеет значение, только когда речь идет об использовании магии со стороны Изнанки.

— Это даже звучит отвратительно, — фыркнул Элеврим. — Так же отвратительно, как существование твоего ковена.

Нора пожала плечами. Перед глазами вновь встала картина, как наместники с закрытыми вуалями лицами, закапывали братскую могилу ковена у подножия горы Рантродон. На том месте теперь была лишь маленькая, заросшая плющом табличка: «Здесь покоятся те, кто внес вклад в порядок и сослужил службу перед королевством».

Нора и Элеврим нырнули под очередной аркой и миновали большую торговую площадь с фонтаном. Пустые лавочки с закрытыми шторками плотно стояли рядами, заполняя пространство. Днем здесь наверняка очень шумно, однако сейчас был слышен лишь шелест знамен высокородных морфийских домов и журчание воды в фонтане.

— Пришлось потратить последний туман, — угрюмо сказал Элеврим, бросая взгляд на палатки с колдовским оружием.

Элеврим всегда любил морфийские рынки. Он считал морфов теми, кто придерживается старых традиций и продолжает делать хороший товар без усложнений.

— Тебе пришлось, — холодно ответила Нора. — Найдешь время завтра и заглянешь к Ниамор. У нее точно еще остался товар.

— Нет, я в ее лавку больше ни ногой, — произнес Элеврим, закусывая трубку. — Это почему же? Ты всегда говорил, что у нее лучший туман.

— Если я шагну за порог ее лавки, она меня убьет. Забыла что было в прошлый раз?

— Забудешь тут, как ты убегал из ее спальни через окно, — угрюмо произнесла Нора. — Это к разговору об ответственности.

— Теперь все по-другому, Клин не похожа ни на кого. Она…

— Принцесса?

— Это ничего не значит. Какая разница кто она? Или может тебя просто не устраивает, что я позарился на достоинство твоей сводной сестры? — Элеврим развел руками.

— Большая, Элеврим. Ты никогда не думаешь о последствиях своих действий. Госпожа превратит твою жизнь в ад и тебя не спасет даже моя печать. А что касается достоинства, моя сестра уже давно его потеряла в своих политических играх.

— Ты тоже мало думаешь о последствиях, когда решаешь почтить убитых на месте их смерти.

Нора оскалилась. Он действительно был прав, но ей не хотелось сейчас продолжать этот разговор.

— Мы должны найти артефакт, пока он еще где-то недалеко от Драулиса. Ты останешься у Карлини, а я продолжу поиски.

— Тебе тоже стоит поспать, — произнес Элеврим.

— Я тебя не спрашиваю, это приказ. Я должна знать, где ты находишься.

Со стороны городской стены раздались крики. С улиц послышался множащийся эхом рык мороев.

Нора прижалась к стене и осторожно выглянула из-за угла. В этот момент ей показалось, будто что-то силой ударило ее в грудь и потянуло вперед. Она едва удержалась на ногах.

— Нора? Все в порядке? — послышался голос Элеврима.

Нора почти его не слышала. Мелкая дрожь, похожая на вибрацию, пошла по всему телу. Это чувство не могла заглушить печать. Оно лежало на поверхности, не проваливаясь вглубь тела, а становилось все сильнее, медленно превращаясь в тревогу.

Темную улицу, зажатую между высокими домами из черного камня, заволокло плотной пеленой тумана. Водяная взвесь, которую принесло сюда ветром, сильнее рассеивала свет фонарей, позволяя увидеть больше. В блестящей от влаги каменной кладке отражался алый свет, исходящий от витражных окон домов.

Нора прищурилась и заметила какое-то движение в конце улицы. Высокая фигура двигалась вдоль стены. Это был парень. Он сильно хромал на одну ногу и кутался в солдатскую пелерину с куцым меховым воротником. Из-под капюшона слабо мерцали серебристым переливом глаза. Одна рука обессилено болталась вдоль тела. Второй он упирался в стену. В свете фонаря Нора заметила торчащий у него в ноге болт арбалета с красным оперением и черными полосами.

«Это болт ковена стражи. Значит из-за этого парня такой переполох на стене», — подумала Нора.

Девушка смотрела на него и не могла заставить себя отвернуться. Чем ближе он становился, тем сильнее было ощущение, что он ей знаком. Нора чувствовала, как сильно ее влечет к нему, словно он важен для нее. Это наваждение не сходило, как внезапно накативший приступ. Ей показалось, будто шепчущий голос госпожи в присутствии этого незнакомца стал тише. Это было первое чувство, которое она испытала в полной мере в своей жизни.

«Что это?» — подумала Нора, хватаясь за грудь и тут же осеклась, чтобы не дать госпоже услышать ее мыслей.

— Что там? — обеспокоено спросил Элеврим, хватая ее за локоть.

Нора не ответила. Она была не в силах сказать ни слова.

Путник был сильно обеспокоен и все время озирался назад. Вдалеке раздался цокот когтей мороев о каменную кладку и крики стражей. Нора чувствовала ступнями вибрацию их твердой и тяжелой поступи. Незнакомец обернулся и тут же свернул за угол, растворившись в темноте и поднимающемся тумане.

Вместе с незнакомцем наваждение начало медленно отступать, словно он уносил за собой всю магию.

«Эта магия похожа на вкус металла на языке», — вспомнила Нора слова Уитни.

Невольно Нора облизнула губы, будто пробуя воздух на вкус. Голос королевы становился громче. Чувства вновь притупились, и душа снова стала холодной, как каменная скала в Вечно Бушующем Океане. Казалось, будто госпожа говорит скорее сама с собой, размышляя, однако все ее мысли смешивались в сомнения.

Она молчала, не давала приказов, словно ничего не произошло.

— Там кто-то был переулке, — произнесла Нора и снова прислонилась к стене.

«Это невозможно, нельзя ослабить ее», — подумала она, касаясь печати на шее.

Она не могла понять, как это было возможно. Ощущения без печати были пьянящими, словно все тело в миг наполнилось тем, что у нее отнимали всю жизнь. Это пугало на столько, что Нора даже хотела, чтобы ее госпожа сказала хоть что-нибудь. Отдала приказ, заставила ее двигаться и забыться, но этого не произошло.

— Похоже стража в эту ночь охотится не только за нами, — Элеврим очистил трубку и ссыпал остатки табака в мешок, чтобы не оставлять следов. — Ты точно в порядке? Ты бледнее, чем обычно.

Нора оскалилась и отмахнулась.

В темноте переулка в нескольких шагах от Элеврима в стене началось движение. Оно сопровождалось скрипом внутренних балок дома, словно здание превратилось в живое существо с костями и мышцами. Из щелей посыпался песок, раздался пронзительный хруст, как-будто внутри дома что-то сломалось и, пролетев несколько этажей упало в подвале.

Элеврим оживился и тут же заулыбался.

— Ну наконец-то, погреем кости.

Черный камень начал меняться. Кирпичи перестраивались, расступались в стороны, словно кто-то невидимой рукой создавал новую архитектуру. Куски гранита осыпались и скатывались к ногам напарников. В одно мгновение на месте холодной стены появилась дверь из красного дерева, объятая изящной каймой из плетеных ветвей. Сквозь щели на улицу начал просачиваться нарастающий мягкий и теплый свет. Вместе с ним возникали звуки: голоса, шаги, смех и звон бубенчиков. На двери начали появляться буквы, словно кто-то писал золотой краской по дереву: «В гостях у Карлини». С последней буквой на двери появилась позолоченная ручка, на которой тут же осела влага.

Нора бросила взгляд на переулок, где скрылся незнакомец. Она слушала голос королевы, пытаясь понять, что она почувствовала в тот момент, что смогла понять и заметила ли произошедшее.

«Если это он тот, кого мы разыскиваем, то стоит поторопиться, пока он не испустил дух», — подумала она.

Внезапно голос королевы в голове прекратился. Госпожа перестала шептать совсем, словно ушла куда-то вглубь, предоставляя Нору самой себе. Это означало одно — сейчас она прервала связь и оставила ее. Но за этим никогда не следовало ничего хорошего.

Нора чувствовала, как в душе все клокочет от злости, но эти чувства тут же гаснут, как горящие угли, залитые водой.

«Я надеюсь ты тоже это почувствовала и в полной мере! — ответила мысленно Нора, надеясь, что она все еще слышит».

Ее слова обратились яростной жгучей болью на шее. Нора силой прижала печать и тут же встретилась со взглядом Элеврима. Девушка выпрямилась, сделав холодный и равнодушный вид.

— Прекрати так смотреть на меня! — огрызнулась она.

Дверь распахнулась, и на пороге появился старый друг. Переулок тут же наполнился запахом табака и ярким смехом. Пряный дым потянулся по каменной кладке, смешиваясь с туманом.