Под одним небом

— Здесь хорошо.

Они замолчали на секунду. Нарушить молчание решился Джунхо:

— Как день прошёл?

— Без происшествий. Устала немного, но скорее от суеты, не от дел, — вздохнула Хэюн. — А у тебя?

— Я дважды упустил парковку — оба раза опоздал буквально на пару секунд. А потом почти купил горячий крендель.

— Почему почти?

— Продавец чихнул на него, и я передумал.

Хэюн негромко рассмеялась.

— Ты так быстро сбежала тогда из книжного. Удалось купить подарок для Хари?

— Да, любовный роман «Случайности не случайны», — ответила Хэюн нарочито твёрдо, чтобы скрыть своё смущение.

Она вспомнила ту неожиданную встречу неделю назад в книжной лавке. В памяти всплыла сцена, как Джунхо с интересом листает страницы альбома, и вместе с этим вернулось смущение, которое тогда на неё накатило.

— Прекрасное название, — отозвался он. — Как отметили?

— В больнице. Она притащила свечи, пластмассовую корону и два куска клубничного торта. Пыталась заставить меня петь, угрожала, что уволится, если я откажусь.

— И ты спела? — удивлённо спросил Джунхо.

— Конечно, нет! — воскликнула Хэюн.

На самом деле, она спела песню-поздравление, а Хари сняла это на видео и теперь шантажирует Хэюн, что покажет его всем медсёстрам, если та отказывалась лишний раз отдохнуть или поесть.

Они замолчали. В этом молчании не было напряжения. Хэюн редко чувствовала такое внутреннее спокойствие в компании мужчины. Когда официант принёс кофе, она взяла чашку обеими руками и тихо выдохнула.

— Почему вы… — Хэюн поморщилась и поправила себя. — Почему ты пригласил меня?

— Хотел узнать, какая ты на самом деле… — Джунхо замешкался. — Если ты, конечно, не против рассказать.

Хэюн долго смотрела в чашку. Потом подняла взгляд, и в её глазах мелькнуло нечто, похожее на удивление или даже страх. Она задумалась, стоит ли открывать душу.

— Начинай с простого, — сказала она и откинулась на спинку стула. — И посмотрим, насколько далеко я зайду.

— Хорошо. — Джунхо слегка подался вперёд, опираясь локтями на стол, и подпёр подбородок руками. — Ты выросла в Сеуле?

— Нет, в Чхунчхоне. Красивый город, там много зелени. — Хэюн снова сделала вид, что изучает свою чашку. — По крайней мере, так было раньше. Сейчас не знаю, давно там не была. Но мама всё ещё живёт там.

— Ты часто её навещаешь?

— Не так часто, как должна. Я знаю, что ей одиноко, — грустно улыбнулась Хэюн.

Джунхо на мгновение замолчал, не зная, как отреагировать на сменившийся тон. Но решил не давить на неё.

— Мы можем поговорить о чём-то другом, — мягко предложил он.

— Нет, всё в порядке. — Она покачала головой. — Мы потеряли папу несколько лет назад. А потом… погиб Ёнсу.

Он посмотрел на неё внимательнее. Такой поворот в разговоре оказался неожиданным.

— Ёнсу — мой брат, — пояснила она. — Он попал в аварию год назад.

Джунхо ничего не ответил и чуть наклонился ближе, будто пытаясь поддержать Хэюн.

— Прости, — сказал он наконец. — Я не знал.

— Не нужно, — тихо ответила она и улыбнулась. — Я пытаюсь жить дальше. Видишь, даже хожу на свидания.

Джунхо невольно улыбнулся в ответ.

— А ты? — Хэюн посмотрела прямо ему в глаза и заметила лучики морщинок вокруг его глаз. — Ты близок со своей семьёй?

Он чуть пожал плечами, отставив чашку в сторону.

— Сложный вопрос. С отцом — не особенно. Мы как будто говорим на разных языках.

— А мама?

— Мама… — он замолчал на секунду. — всегда поддерживала меня… Давай сменим тему. Ты вообще успеваешь отдыхать? Или всё время работаешь?

— Если честно, с отдыхом у меня не очень, — ответила Хэюн. — Последний отпуск был два года назад. И то я половину просто проспала.

— Это, кстати, неплохой способ отдохнуть.

— Возможно. Но потом появляется ощущение, что ты что-то упускаешь. Все ездят, делятся впечатлениями, а я…

— А куда бы ты хотела поехать?

— Всегда хотела в Пусан. Не на пляж, а просто побродить.

— Так поезжай.

— Всё время кажется, что не кстати. Не получается вырваться.

— Ну, если однажды получится — рекомендую. Там хорошо. Я, правда, в Пусане был давно. Зато недавно ездил на Чеджу. Один.

— Один? Серьёзно?

— Да. Я подружился с хозяином гостевого дома, и мы обсуждали ферментированную редьку.

— И как она? — рассмеялась Хэюн.

— Очень вкусная, — улыбнулся Джунхо.

— А чем ты занимаешься, когда не работаешь? — спросила она.

— Рисую. Только не всерьёз, скорее просто для себя.

Взгляд Хэюн упал на блокнот. Ей сразу захотелось в него заглянуть, как в уязвимую душу художника.

— В основном рисую что-то вроде сцен, которые хочется запечатлеть. И я их никому не показываю, — сказал Джунхо, предвосхищая все возможные вопросы.

— Чудесно, — рассмеялась Хэюн.

— А ты? У тебя есть хобби? — спросил он.

— Если это можно так назвать, то да. Иногда готовлю по рецептам, которые случайно нахожу. В последний раз пыталась сварить суп с каштанами. Получилось... странно, но съедобно, — она пожала плечами. — Ещё люблю пересматривать старые фильмы.

Дальше разговор пошёл сам собой. От фильмов они перешли к сериалам, вспомнили детские телепередачи, удивлялись, куда подевались знакомые актёры. Иногда перебрасывались короткими, смешными историями, каждая из которых заканчивалась чем-то вроде: «Я это тоже смотрела!» или «А я думал, только у меня была такая кассета».

Кафе почти опустело. Только когда официант вежливо сообщил, что заведение скоро закрывается, Джунхо взглянул на часы. Они засмеялись — никто не думал, что проговорят весь вечер. На выходе Хэюн остановилась на секунду, как будто не хотела сразу уходить. Джунхо это заметил и предложил встретиться снова. Она пожала плечами, будто оставляя за собой право подумать, но через секунду поднесла руку к уху, изображая телефон. Джунхо улыбнулся и остался стоять возле кафе, пока силуэт Хэюн не растворился в потоке прохожих.

Вечер был тёплым, тихим, и Джунхо хотел немного пройтись, собраться с мыслями. Он свернул за угол кафе, и вдруг, на другой стороне улицы увидел девушку с красными губами. Она шла быстро, взгляд сосредоточен, руки в карманах пальто. Джунхо перебежал дорогу и окликнул её:

— Здравствуй, Соён!

— Привет, — сухо сказала она.

Он попытался улыбнуться, но понял, что её взгляд почти не задерживается на нём.

— Ты куда-то спешишь?

— Прости, я бы поболтала, но не сейчас, — быстро сказала Соён и пошла дальше, ускоряя шаг.

Джунхо не стал её останавливать. Просто смотрел ей вслед, пока та не свернула за угол. Потом вдохнул поглубже и побрёл домой.

В кварталах, где не ходят туристы и редко зажигаются витрины, воздух по-осеннему прозрачен и холоден. Табличка с фамилией детектива на одном из домов давно потускнела, а в нос бил слабый запах сырости. Соён миновала тёмную арку и вошла в здание с облупленной краской на стенах. Она остановилась на нижней лестничной площадке, не сразу решаясь идти дальше. Нащупав пальцами прохладный и отполированный временем деревянный поручень, она шагнула на лестницу. Каждая ступень под ногами чуть скрипела, будто возмущаясь незваному гостю. Кажется, здесь не делали ремонт со времён, когда в этих домах ещё держали бумажные архивы, а не цифровые сервера. Она поднялась на второй этаж и нажала кнопку звонка. Через несколько секунд дверь щёлкнула, и знакомый голос отозвался из-за приоткрытой створки:

— Проходите.

Войдя в тёмную маленькую душную комнату, Соён увидела желтый конверт на обшарпанном письменном столе, за которым сидел тучный мужчина с сальными волосами — частный детектив, которого наняла Соён через несколько дней после разговора с медсестрой Хари в больнице.

— Всё, что удалось найти. Неофициально, как договаривались, — сказал мужчина, не вставая.

— Спасибо, — кивнула Соён, не глядя на него.

— Если понадобятся пояснения...

— Не нужно, — перебила она и, схватив конверт, вышла из помещения.

Соён прижала конверт к груди и быстро направилась в офис, будто опасаясь, что тот может исчезнуть, если не держать его крепче. Мимо неё прошли двое подростков, обсуждавших какую-то игру. Один из них громко смеялся. Жизнь продолжалась. Город жил, дышал, планировал, загадывал на завтра. А она будто выпадала из этого ритма, каждый шаг ей казался громче, а каждый взгляд — разоблачающим.

Она быстро добралась до стеклянного здания с красивой лестницей, открыла дверь и, только оказавшись наконец внутри своей импровизированной крепости, смогла выдохнуть.

Закат окрасил помещение в мягкий медный свет, а белые стены стали золотисто-персиковыми. Соён медленно поднялась, прошла в свой кабинет и положила конверт на стол. В кабинете царила безупречная чистота, ни пылинки, как и в её жизни. Только один предмет нарушал эту гармонию — жёлтый конверт с полицейским отчётом, который она никак не решалась открыть.

Сначала Соён сомневалась, потом убеждала себя, что копается в прошлом без нужды, но всё-таки решила «просто проверить».

Конверт лежал на рабочем столе чуть в стороне, как чужеродный элемент в идеально выверенной композиции. Плотный, без опознавательных знаков, кроме короткой подписи на верхнем углу: «по делу ДТП, июль 2023».

Соён сидела за столом, спина идеально выровнена, колени аккуратно сведены. Взгляд падал то на конверт, то на рамку с наградой за лучший интерьер года, то на вазу с сухими травами. Она наконец собралась с мыслями и положила ладонь на конверт. Бумага была прохладной, шершавой. Соён медленно потянула на себя клапан. Внутри оказался тонкий блок документов, перехваченных чёрной скрепкой. Первый лист — обложка. Второй — схема перекрёстка, который она сразу узнала. Невозможно забыть эту развязку, геометрию дороги, светофор. Они снились ей. Иногда она видела, как на неё надвигается мотоцикл, а иногда — как она, сидя в машине, не может закричать.

Наконец она добралась до самого отчёта и стала читать. Каждая фраза врезалась в память: «Свидетелей на момент удара не зафиксировано… по вине мотоциклиста… водитель автомобиля скрылся…»

Соён почувствовала, как дрожь пошла от кончиков пальцев к плечам. Всё было сухо, официально, как и полагается отчёту. Но между строк зиял ужас: «Пострадавший: Чон Ёнсу, 25 лет… множественные травмы…»

Слова смешались в чернильное марево. Слёзы застилали глаза, но она не могла остановиться читать. В отчёте фигурировал служебный автомобиль «Kang Group» и имя водителя, что вёз её домой.

Её взгляд упал на приложение к отчёту — необработанный снимок с камеры наблюдения. В зернистом качестве — смазанный силуэт тела на асфальте и фары, светившие прямо в объектив. Соён откинулась на спинку кресла, не в силах дышать. Видео, которое она получила от анонима, было снято с этой же камеры.

Наконец, последний лист — заключение следователя: «Дело прекращено в связи с примирением сторон. Родственники — Чон Мисук (мать) и Чон Хэюн (сестра) — претензий не имеют».

«Претензий не имеют», — мысленно повторила она.

Соён положила отчёт на стол и сжала ладонями виски. Комната будто закружилась. Хотелось встать, убежать, выбросить отчёт в окно. Но она вытерла слёзы и медленно, трясущимися руками, переложила бумаги обратно в папку.

«Нужно выйти подышать», — скомандовала себе Соён.

Она вышла из офиса, оставив пустой, почти невесомый, конверт на столе. Но пустота в руках не приносила облегчения. Впереди не светились витрины и не смеялись прохожие, в небе бледнел лунный диск. Она шла по переулку, где фонари отбрасывали длинные тени на потрескавшийся асфальт, по которому лёгкий ветерок гонял листья. Позади остались и лестница, и детектив, и строчки, которые уже невозможно развидеть. В сумке завибрировал телефон, но Соён лишь убрала его глубже.

«Чон Ёнсу», — снова прозвучало в голове.

Из переулка она вышла на оживлённую улицу. Люди шли быстро, кто-то разговаривал по телефону, кто-то нес кофе в бумажном стакане, а кто-то просто смотрел вперёд, не отвлекаясь. По пути взгляд зацепился за витрину книжного. Там, на фоне жёлтых огней, кто-то вырезал бумажные силуэты кленовых листьев и приклеивал к стеклу. Она вспомнила, как Джунхо говорил когда-то: «Осенью даже самые скучные здания выглядят романтично». Тогда она улыбнулась, но сейчас не смогла.

Люди вокруг говорили, смеялись, доставали телефоны, писали сообщения, назначали встречи. Сначала в этом шуме Соён стало спокойнее. Но через несколько минут ей стало казаться, что каждый случайно пойманный взгляд был слишком пристальным. Будто все всё знают. Словно у неё на лбу написано: «соучастница молчания».

Она свернула в менее освещённый переулок, чтобы снова успокоиться. Здесь, в отдалении от главных проспектов, воздух становился гуще, а фонари стояли реже. Позади зашуршал лёгкий, почти неощутимый шаг. Соён не обернулась и прибавила хода. Кто-то сзади тоже ускорился.

Сумка снова завибрировала. Телефон. Но она не достала его ни сейчас, ни через мгновение. Она знала, что спасение её там точно не ждёт. Она просто сжала ремешок сумки крепче и пошла дальше. Ветер сорвал лист с дерева и плавно опустил его на мокасины Соён. Она не обернулась, даже когда краем глаза уловила движение справа от себя. Вдруг шаги позади затихли. Может, ей только показалось, что они были. Может, человек шел вовсе не за ней, а, например, покурить. Может, всего лишь иллюзия, вызванная перепуганным сознанием.

Снова свернув на людную улицу, Соён достала телефон и обнаружила два пропущенных звонка от Джунхо. Перезванивать она не стала.

«Трусиха!» — прошипела она. Но уже через несколько секунд прокрутила список контактов и нажала нужное имя. Детектив ответил не сразу.

— Мне нужно ещё кое-что, — сказала Соён, когда он наконец взял трубку. — Найдите того, кто прислал мне флешку.

Глава 8. На бегу

Десятки участников благотворительного марафона толпились в городском парке, чтобы собрать средства на лечение детей из малообеспеченных семей, нуждающихся в дорогостоящих операциях и реабилитации. В этом году мероприятие активно поддержала «Kang Group», чтобы смягчить негативную реакцию местных жителей на шум и неудобства, вызванные строительными работами.

Над стартовой зоной гремел бодрый голос диктора, чередующийся с поп-музыкой из колонок. Люди в ярких спортивных куртках с нашитыми номерами разминаются, смеются, фотографируются. Где-то справа кто-то танцует в костюме банана. Хэюн стояла у краевой линии асфальта, внимательно поправляя липучку на номерке, который не хотел ровно держаться на ветровке. Она прижимала пластик к ткани и чувствовала, как пальцы дрожат от утреннего холода. Челюсть немного сводило, дыхание шло паром. Рядом с ней Минджу делал круговые движения плечами, а Хари прыгала на месте, считывая настрой толпы и с азартом поглядывая по сторонам.

— Такой заряд энергии! А воздух какой! — восклицала Хари, сжимая кулаки. — Не знаю, как вы, но я рада провести хотя бы один выходной день без скраба и маски.

Хэюн молча разминалась. Она огляделась: множество лиц, незнакомых и улыбающихся. Повсюду слышались фразы на повышенных тонах, переклички команд, вспышки телефонов. Слева кто-то снял куртку, под которой оказалась футболка с надписью «Бегу ради спасения».

— Хэюн, сделай лицо попроще, — бросила Хари и подмигнула, стараясь подтолкнуть подругу к разговору.

— Не могу, в отличие от некоторых я по выходным предпочитаю отсыпаться до обеда, — спокойно произнесла Хэюн, не оборачиваясь к Хари.

Минджу громко фыркнул и показал большой палец, восхищаясь её хладнокровием.

Где-то неподалёку диктор объявлял, что забег стартует через десять минут. Волонтёры раздавали воду, а кто-то из медиков объяснял правила новичкам. Флаг на высокой стойке трепетал на ветру. Хэюн глубоко вдохнула и ощутила запах свежих газет и мокрого асфальта.

Она подняла голову, и взгляд сам собой упал на что-то яркое на противоположной стороне дорожки. Среди зрителей, в первых рядах за ограждением, стоял Джунхо. Он был в тёмной куртке и в джинсах, отчего самодельный плакат, нарисованный фломастерами, который он поднял высоко над головой, ярким пятном выделялся в толпе. Огромными немного неровными буквами отчётливо значилось: «Вперёд, доктор Чон!»

Его лицо светилось. Он не кричал, не размахивал руками, просто смотрел прямо на неё и улыбался — уверенно, спокойно, так, как будто находился здесь с самого утра и ждал только её.

Хэюн почувствовала, как жар поднимается к щекам. Она резко опустила взгляд, но потом всё же вновь посмотрела в его сторону. Джунхо стоял, не двигаясь, но, заметив её внимание, стал размахивать плакатом, наклонив голову в знак приветствия.

— Это ещё зачем? — прошептала она, и голос её оказался тише, чем хотелось.

— Как же... очаровательно, — ответила Хари, тоже заметив Джунхо с плакатом и с любопытством наблюдая за происходящим. — Какой энтузиазм. Я бы сказала: «Бери его». Но ты всё равно не послушаешь.

— Именно, — буркнула Хэюн, отворачиваясь. Но уголки губ предательски дёрнулись вверх.

Когда диктор объявил о готовности стартовой группы, и толпа начала медленно подтягиваться к линии старта, Хэюн невольно снова взглянула в сторону зрителей. Плакат Джунхо всё ещё маячил над головами зрителей. Он широко и ободряюще улыбался ей. Хэюн поймала себя на том, что смотрит на него слишком долго. Она медленно опустила взгляд, словно стараясь сохранить этот образ, от которого внутри разлилось тепло.

Голос диктора усилился, приглашая участников занять свои места у стартовой черты. Люди вокруг потянулись вперёд, кто-то хлопал в ладоши, кто-то проверял шнурки на кроссовках.

Стартовый выстрел прозвучал неожиданно громко. Поток людей двинулся вперёд. Минджу бодро поскакал впереди, подталкивая Хари, а Хэюн заняла позицию чуть позади. Она никогда не любила бег без наушников — приходится оставаться один на один со своими мыслями. И сегодня это сработало особенно явно.

Вокруг двигались десятки тел, создавая плотное живое течение, в котором каждый участник сохранял свой темп. Сквозь листву прорывались солнечные блики, касаясь спин участников. Кто-то бежал парами, кто-то — один, сосредоточенно смотря вперёд.

Вдыхая прохладный влажный воздух, Хэюн уверенно держала ритм и постепенно перестала думать о том, сколько метров ещё осталось до финиша.

Однако её стали одолевать другие мысли. Они появлялись, как пар с кожи, когда тело разогревалось. Сперва она вспомнила аварию, потом — признание Минджу, затем — утренний взгляд Джунхо. Его лицо не выходило из головы, хотя она старалась сконцентрироваться на дыхании и дистанции. Плакат, надпись, движение рук — всё всплывало перед глазами, и она снова почувствовала жар в груди.

На обочине дороги, чуть дальше от основной толпы, показался Джунхо. «Как он это делает…» — задумалась Хэюн. Он стоял на газоне, подбадривал участников громкими аплодисментами. Он хлопал в ладоши и, заметив Хэюн, поднял над головой новый плакат. На нём красовалась надпись «Улыбка – лучшее обезболивающее!».

Хэюн сдержала смех, но внутри что-то дрогнуло. Она сосредоточенно смотрела вперёд, но метров через сто вновь повернула голову. На следующем участке снова появился Джунхо, теперь уже в другом виде. Он стоял у стены в костюме яркой оранжевой морковки с зелёным хвостиком. Плакат в виде стрелки, прижатый к груди, гласил: «Впереди витаминный пит-стоп».

Когда морковка начала размахивать руками и кричать что-то вроде: «Увидимся на заправке!», Хэюн не сдержала смеха. Она просто не могла не засмеяться, это было сложно, когда человек так старательно дурачится ради одной твоей улыбки.

В середине дистанции бегунов встречали волонтёры с водой и фруктами. Участники замедлялись, пили, потягивались. Хэюн, отдышавшись, взяла стакан с водой и опустилась на бордюр. Ноги гудели, спину слегка ломило, но настроение странно выровнялось.

Тонкие струи пара поднимались от разогретых тел и исчезали в прохладном воздухе. Пластиковые стаканы шуршали в пальцах, капли воды блестели на щеках и подбородках бегунов. Кто-то выливал остатки на шею, кто-то усаживался на траву, вытягивая ноги. Волонтёры наливали напитки и раскладывали дольки апельсинов, проговаривали ободряющие фразы и указывали направление на следующий отрезок маршрута. Вся остановка напоминала временный лагерь среди дороги, место, где можно перевести дух.

Хэюн потянулась, ощутив, как расслабляются мышцы спины, и медленно обвела взглядом пространство перед собой. Поток бегунов продолжал движение, но часть из них присоединилась к ней, устроившись на бордюре или рядом с палаткой волонтёров. Тело уже не пыталось адаптироваться к темпу. Дыхание выровнялось, а грудная клетка вздымалась легче. Она сделала ещё один глоток воды, чувствуя, как прохлада скатывается в живот, и опустила глаза на мокрые шнурки кроссовок.

Позади раздался голос, который она бы узнала из тысячи.

— Идеальный момент для подкрепления, — сказал Джунхо.

Хэюн обернулась и увидела его, держащего бутылку сока. На лице читалась гордость за тщательно подготовленный жест. Он слегка поклонился, вытянув руку вперёд, как официант на премьере.

— Вот, возьми, выжат вручную! Ну, почти…

Она потянулась за бутылкой, но в тот же миг Джунхо неуклюже запнулся о бордюр и пролил сок себе на рубашку. Тёмное пятно начало расползаться по ткани, и он замер, осматривая последствия казуса.

— Критическое ранение, — сказал он. — Жить буду, но след останется навсегда.

Хэюн выдохнула и, не произнося ни слова, опустила голову, прикрыв лицо ладонью. Потом медленно подняла глаза и встретилась с его взглядом.

— Тебе срочно нужен психиатр, — улыбнулась она.

Он засмеялся, достал из кармана салфетку и начал промокать рубашку. Потом поднял палец, на котором был аккуратно наклеен пластырь.

— Кстати, получил вчера ранение. Таблички резал, клеил, красил… страдал. Герой, по сути!

— Ты шумишь, как ребёнок, — тихо сказала Хэюн, глядя прямо на него. — Но плакаты хорошие.

— Это самая странная похвала в моей жизни. — Джунхо улыбнулся шире, всё ещё безуспешно пытаясь оттереть пятно.

Когда Джунхо сделал шаг назад, промокая салфеткой рубашку и одновременно изображая драматичную сцену гибели героя, Хэюн покачала головой и с лёгкой усмешкой допила остаток воды. Впереди ждал второй отрезок забега, но теперь она уже не чувствовала усталости. Наоборот, внутреннее напряжение, накопленное за недели, начало растворяться то ли благодаря спорту, то ли такой мощной поддержке. Вдалеке снова послышался голос диктора — пора двигаться дальше.

Финишный участок казался бесконечным. «Добежать, дотянуть, не сдаться», — мысленно твердила себе Хэюн. И чем ближе становился финиш, тем отчётливее она понимала, что ей хочется ощутить эту маленькую победу над собой.

Люди по обе стороны дорожки приветствовали бегунов аплодисментами и ободряющими криками, вдоль ограждения дети размахивали флажками, а волонтёры громко выкрикивали номера участников. Каждый вдох и выдох давался Хэюн всё сложнее, но она стремилась не думать о боли в мышцах и тяжести в ногах. Все её усилия были сосредоточены на небольшом отрезке пути, который отделял её от финиша.

Минджу, тоже оказавшийся рядом, продолжал активно махать руками, пытаясь зарядить её своей энергией. Хари, прыгая на месте, выкрикивала её имя и широко улыбалась. На лице медсестры сиял восторг, каким обычно сопровождаются знаменательные события. Хэюн замечала настроение коллеги краем глаза, и он помогал ей удерживать темп, не позволяя снижать скорость. Ей хотелось соответствовать ожиданиям тех, кто ждал её на финише.

Оставалось несколько метров. Финиш приближался быстро и уверенно. Последние шаги дались с трудом, и каждый из них требовал усилий, превышающего предыдущий. Но наконец Хэюн пересекла финишную линию. В этот миг толпа зааплодировала громче, чей-то голос объявил её номер, а затем прозвучали поздравительные слова от диктора. Она остановилась, едва держась на ногах, вдохнула глубоко и почувствовала облегчение, охватившее всё тело.

Минджу сразу же подбежал к ней, заключив её в короткие, но крепкие объятия, а Хари, выключив телефон, радостно похлопала её по плечу. Вокруг стояли другие участники марафона, обменивались поздравлениями и улыбками, потягивались и отдыхали, держа в руках бутылки с водой и соком. Хэюн выпрямилась, расправила плечи и почувствовала, как постепенно восстанавливается дыхание.

В стороне, рядом с палаткой организаторов, стоял Джунхо. Он держал в руке полевой цветок, глядя прямо на Хэюн, и не двигался с места, словно ожидая её взгляда. Его фигура выделялась среди других зрителей. Хэюн повернулась к нему и встретилась с его внимательными глазами. Взгляд Джунхо был открытым и тёплым, в нём читалось нечто большее, чем простое поздравление с окончанием дистанции.

Он сделал движение в её сторону, переступив с ноги на ногу. Затем, замедлив шаги, осторожно приблизился, пряча цветок за спиной, и робко улыбнулся. Хэюн же не отводила взгляда, ощущая, как сердце стучит громче, чем во время бега.